Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

Иван Арнольдыч при мне набрал Санни Красного.

– Санни, я с Виком стою… его вчера патруль тормознул, когда он взял за жабры паренька у старой заправки… вот и я о том же… понял, передаю трубку.

– Здравствуйте, Санни, – сказал я в трубку.

– Здравствуй, Вик, – услышал я хриплый простуженный голос Санни Красного, – Ошибки быть не может?

– Не может. Менты совершенно точно знали, кто я, кто он.

– Пришлю за тобой Малого прямо сейчас, Вик. Жди там.

Санни Красный отключился, я вернул Арнольдычу мобильник.

– Так что ты хочешь сделать с этим золотом, Вик? – он взял с прилавка золотой слиток.

– Хочу продать. Нужны деньги на стройку.

– Проба на нем не указана, – сказал Иван Арнольдыч, осмотрев слиток, – Рассчитаться с тобой завтра смогу, когда ювелир даст оценку пробы.

– Нет проблем, подожду до завтра.

– Чаю будешь?

– Спасибо. Не успею чаю попить. Санни машину за мной уже выслал. Даже не буду проситься за ваш ноутбук.

– Ищешь что-то конкретное?

– Интересуюсь историей страны за последнее столетие. Вы, часом, не знаете, что такое АД-излучение?

– Не знаю, Вик. Это наверно как-то связано с инопланетянами? – предположил Арнольдыч.

– Думаю, да.

– Тогда это скорее всего секретная информация, – сказал Арнольдыч, – При других обстоятельствах, Вик, я бы посоветовал в эту тему вообще не лезть.

– При других обстоятельствах?

– Вик, многие уже знают или по крайней мере догадываются, что ты – зерг с особой способностью. Ты засветился. Так что, думаю, отступать тебе уже поздно.

– А Санни Красный тоже знает?

– Я ему не докладывал, – сухо ответил приемщик, – Будет лучше, если он узнает об этом от тебя самого.

Малой приехал за мной через десять минут, а еще через пятнадцать минут я сидел в кабинете Санни Красного.

– Рассказывай, Вик, по порядку, – потребовал он, когда я уселся в кресло.

Я рассказал, как поймал барыгу с поличным, и как менты наставили на меня стволы с требованием его отпустить. И еще рассказал про встречу с сиганами.

– Не знаю, Санни, соврали мне сигане или нет, – подытожил я свой рассказ.

– Скорее всего не соврали, – сказал Санни Красный, – Хотя это странно. Очень странно.

– Что странно?

– Странно, что менты привлекли сиган. По жизни они друг с другом плохо ладят. Примерно как кошка с собакой. Сигане считают себя выше всех остальных и почему-то убеждены, что другие народы обязаны их кормить. Они, видите ли, богоизбранные.

– Они не единственные богоизбранные, – заметил я.

– Вот именно. Если широко рассуждать, все народы богоизбранные. Потому что все народы сотворены богом и богом на эту землю испоселены. Но почему-то только сигане сделали из этого вывод, что им позволено вести паразитический образ жизни.

– Это как-то очень по-детски.

– И я так думаю. Сплошной инфантилизм. Я не слышал ни про одного сигана, стоящего у станка, пашущего землю, сделавшего хоть какое-то научное открытие или изобретение. Единственная не порицаемая обществом их деятельность, – выступления в кабаках с песнями и танцами. Во всем остальном сплошной криминал. И заметь, Вик, торговля манкой – основной их вид деятельности.

– Похоже, менты тоже перешли эту грань, если начали крышевать торговлю манкой, – предположил я, – Сигане торгуют, менты крышуют.

– Похоже, что перешли, – согласился Санни, – Но не забывай, менты очень осторожны. Их главный принцип… как бы это выразить…

– «Им проблемы не нужны» – озвучил я подмеченный мною главный принцип ментов.

– Очень точно подмечено, Вик, – Санни даже посмеялся приглушенным своим простуженным смехом, – Им проблемы не нужны. А сигане – это ходячая проблема. Последнее, на что менты бы согласились, – это поработать в тесной связке с сиганами.

– То есть, их кто-то заставил?

– Да. Кто-то, кто обладает достаточным влиянием как в среде криминала, так и во власти, раз ему удалось заставить работать на себя и ментов, и сиган.

– Кто это может быть? Санни Черный?

– Сейчас бессмысленно гадать на этот счет, Вик. Прежде нужно собрать побольше информации. А пока оставь торговцев дурью. Не будем предпринимать никаких действий, пока не поймём, с кем имеем дело.

– Я понял, Санни.

– Вот и хорошо, что понял. Выдержка в нашем деле важна не меньше решительности. А что касается Санни Черного, кое-что тебе о нем расскажу. Мы ведь с ним знакомы больше двадцати лет.

– Меня давно подмывает спросить, как вышло, что у вас с ним похожие имена, – признался я, – Оба Санни, только один Красный, другой – Черный.

– Это простое совпадение, Вик, хотя эта одинаковость имен и стала причиной того, что мы сошлись. Оба шарились по свалке тогда еще голодными подростками. Он меня окликнул однажды, я подошел. Он спросил, как меня зовут, я назвался…

– Он, наверное, удивился…

– Он решил, что я над ним насмехаюсь. Имя Санни в этих краях почти не встречается. А тут сошлись аж двое. Мы с ним подрались тогда.

– Даже так?

– Да. Но после он убедился, что меня в самом деле тоже зовут Санни. Мы подружились, хотя продолжали работать порознь. Заключили джентльменский договор. Он таскал чермет, я таскал цветмет.

– Тогда у вас и появились эти добавления к именам? Санни Красный, Санни Черный?

– Да. Тогда и появились.

– А теперь какие отношения у вас с Санни Черным?

– Наши дороги разошлись, когда я открыл первый бар, а он – первый магазин. Единственное, что нас по-прежнему связывает, мы оба продолжаем соблюдать тот джентльменский договор: я не занимаюсь черметом, он не занимается цветметом… хотя ты понимаешь, Вик, эти бригады на свалке мы держим не для заработка.

– Что-то вроде ностальгии?

– Что-то вроде напоминания, откуда мы оба вышли, – пояснил Санни, – Говорят, в Римской империи был обычай. Когда полководец триумфально возвращался с победой, за его спиной стоял раб, который постоянно шептал предостережение, напоминал о том, чтобы полководец на радостях не утратил связи с реальностью.

– Вы думаете, Санни Черный связь с реальностью не утратил?

– Надеюсь, что не утратил. Манка сулит легкие деньги, но кто решается заняться манкой, встает на очень опасную грань.

Санни Красный еще раз предоставил в мое распоряжение Малого на Дженерал Моторсе, чтобы тот отвез, куда мне надо. Я так и не рассказал Санни Красному о своей особой способности. В конце концов он меня нанял не для того, чтобы я о себе рассказывал, и требования такого не выставлял.

Время было еще не позднее, я попросил Малого высадить меня возле стройки. Аристотель оказался ответственным и толковым прорабом. Под его руководством работники возвели коробку и теперь заканчивали собирать наборные стропила. Здание блестело алюминиевым фасадом, выделяясь на фоне тусклых зданий, как золотой зуб во рту у заядлого курильщика.

– Вик, вот чек из магазина, – отчитался Аристотель, когда я к ним подошел, – Купил еще строительный уровень, он не дорого стоит.

– Правильно сделал, Аристотель, уровень пригодится, – одобрил я покупку и добавил громче, чтобы слышали работники, – Темнеет, мужики. Заканчивайте работу, подходите за расчетом.

Сперва рассчитался с работниками, а когда они разошлись, заплатил Аристотелю на пятьсот рублей больше, чем остальным. Как знак доверия и вместе с этим – ответственности. Аристотель мой жест оценил, как-то приосанился даже.

– Вик, завтра понадобится шуруповерт, – сказал он, получив деньги, – Я могу попросить у знакомого, у него есть аккумуляторный. Но его как-то надо будет за это отблагодарить.

– Не надо просить, – отказался я, – Купим свой. Какой лучше брать?

– Лучше брать японский. Но он стоит три тысячи.

– Вот тебе три тысячи. Покупай, – я отсчитал еще три тысячные купюры, – Что еще нужно?

– Надо монтировать водопровод, Вик. Все трубы пришли в негодность.

Аристотель показал мне точку водозабора для здания, пока перекрытую вентилем. Сошлись на том, что он составит точное техзадание, какие нужны трубы, чтобы я потом попробовал их изготовить.

Я сомневался, что смогу изготовить трубы с резьбой, не говоря уже про всякие тройники, переходники и прочую фурнитуру. Просто не представляю, смогу ли нарисовать резьбу в редакторе. Не попробую, не выясню. Пока обсуждали тонкости изготовления, возле стройки остановилась красная машина. В окошке переднего пассажира виднелась косматая голова кузена Санни Черного.

– Эй, зерг! – окликнул меня кузен.

– Чего тебе, кузен?

– Я с тобой поквитаюсь, зерг, – пообещал кузен, – Ты очень пожалеешь, что связался со мной.

Я не стал ничего отвечать. Кузен еще раз подтвердил, что он дурак. Умный человек не стал бы грозить, а нанес бы удар неожиданно.

Кузен засмеялся и дал отмашку водителю ехать. Машина тронулась, и только теперь я обратил внимание, что за рулем авто сидит тот самый здоровенный сиган, с которого я «взял выкуп».

А когда увидел, кто сидит на заднем сидении, в первый миг решил, что обознался. Но нет, не обознался. Сзади сидел крокодилер с зализанными назад волосами, которого я пытался взять с поличным. Какая любопытная компашка у них собралась. Это что? Команда неудачников, объединившаяся под эгидой мести зарвавшемуся зергу, то есть мне?

Маловероятно. Скорее всего они объединились раньше. Кузен ведь так и не вернулся на мусорку. Решил попробовать себя на новом поприще. Как там выразился Аристотель: «тяготы британского плена наложили глубокий отпечаток на его душу».

И отсюда сразу следующий вопрос: может ли стоять за этим Санни Черный? У меня в этом большие сомнения. Санни Черный не доверил бы дурачку кузену таскать металл со свалки, по этой причине кузен и терся в компании ватажников. А чтоб Санни Черный доверил кузену организацию такого опасного бизнеса как манкоторговля, – ну это вовсе нонсенс.

Санни Черный скорее всего даже не в курсе, во что влез его кузен. И если Санни Черный отпадает, то кто тогда Большой босс? Все трое сидевших в машине – мелкие сошки, исполнители. В этом нет никакого сомнения.

Вспомнилось предупреждение Авроры, что мной заинтересовались какие-то опасные люди. Что если Санни Красный неверно оценил обстановку? Если таинственный босс вовсе не ставил себе такой цели – начать барыжить манкой на районе? Район здесь бедный, торчки ходить сюда за дозой не привыкли. Подключать такой серьезный административный ресурс в виде милиции ради полунищего населения района? Не верю.

Может быть, права Аврора, вся эта движуха затеяна лишь для того, чтобы проверить конкретно меня. Сперва поставили барыгу в двух кварталах от моей стройки, потом подослали сиган. Теперь вот кузен фейсом посветил с невнятными угрозами.

Таинственный босс меня прощупывает, анализирует мой психотип, модели поведения. Неторопливо так двигает мелкие пешечки по доске, чтобы изучить меня как следует. А что потом? А потом все будет зависеть от того, какой именно психологический портрет нарисует с меня Большой босс. Может, сделает вежливое предложение, от которого я не смогу отказаться, а может, совсем-совсем невежливо поставит перед фактом, предварительно приковав наручниками к батарее в подвале.

Какой практический вывод я могу вывести из проделанного рассуждения? Вывод очень простой: решение Санни Красного ничего не предпринимать для меня не годится. Если я буду тупо ждать, я тупо дождусь, что босс поставит мне шах и мат.

Глава 28

– Никак он от тебя не отстанет, Вик, – расстроился Аристотель, проводив взглядом уехавшую красную машину.

– Ты имеешь ввиду кузена?

– Конечно его. Тех других впервые вижу.

– Прорвемся, Аристотель. Пошли домой, стемнело совсем.

Вместе мы дошли до Ривьеры, и там разошлись по хибарам. Я ни разу не заходил к Аристотелю, он меня к себе не приглашал, а я не напрашивался. Вроде бы он говорил, что женат, и это все, что знаю о его личной жизни. Я поспешил к себе, потому что там меня должен поджидать Мотька с горячим ужином.

Мотька не ждал возле моей двери, как часто бывало, и я решил сам зайти к Кусе. Постучался негромко.

– Куся, ты здесь?

– Заходи, Вик, – она откинула щеколду, открыв дверь, – Мотька приболел. Извини, ужин еще не готовила.

– Вот те раз, сильно приболел? – я увидел Мотьку, лежащего под одеялом на низкой лежанке. Я не доктор от слова совсем, хотя был период в моей жизни, когда семейство вампов пыталось натаскать меня на хирурга. Хирургом не стал, но при свете горящей лучины и так видел, что выглядел Мотька плохо.

– Отлежусь немного, – Мотька попытался придать голосу бодрости и подняться, но Куся тут же его уложила.

– Надо врачу его показать.

– Фельдшер знакомый заходил, – Куся махнула рукой безнадежно, – Сказал, похоже на отравление тяжелыми металлами.

Куся заплакала.

– Мамка не плачь, я отлежусь, – пообещал Мотька из под одеяла слабым голосом.

– Что мне делать? – сквозь слезы спросила Куся, – У меня две старшие дочери. Обе в интернате. Их там бесплатно содержат, но знаешь, как плохо быть нищими? Хочется, чтоб они не только в казенном ходили. Мотька для них старается… помадку им, платочки… в том месяце юбки отвезли.

– Мотька у тебя молодец, Куся. Заботится о сестрах как настоящий мужчина… ты толком скажи, что там за отравление? Как лечить?

– Дорого лечить, Вик. И не достать нам таких лекарств.

– А ну-ка перестань реветь, – решительно отодвинул Кусю от Мотьки и сам подсел к его постели, – Если я правильно понимаю, тяжелых металлов в организме человека быть не должно?

Куся моего вопроса не поняла. Я сам понял, что зря спросил.

– Куся, сбегай за Аристотелем. Нужны его знания по химии.

Куся возражать не стала. Послушно обулась, накинула старую шаль. Когда она вышла из хибары, я достал кайло. Анализатор харвестера показал в Мотькином организме практически всю таблицу Менделеева, вплоть до урана и плутония. Но особенно много было ртути, свинца, цинка, мышьяка.

Я решил, что такой радиоактивной дряни, как уран и плутоний в организме совершенно точно быть не должно. Извлек из Мотькиного тела элементы, стоящие в самом конце таблицы Менделеева.

Дождался, когда Куся приведет Аристотеля.

– Что случилось? – спросил тот испуганно, зайдя в дверь.

– У Мотьки подозревают отравление тяжелыми металлами, – пояснил я, – Скажи, Аристотель, есть какая-то норма по содержанию в организме?

– Точно не знаю, Вик. Какие-то металлы организму нужны. Если не ошибаюсь, цинк и медь должны присутствовать.

– А мышьяк, свинец, ртуть, кадмий?

– Вот этого не знаю. Считается, польза или вред любого вещества зависит от дозировки. Но в любом случае, Вик, мы все тут таскаем в себе избыток тяжелых металлов, это факт.

– То есть, если я заберу половину тяжелых металлов, хуже не будет?

– Смело забирай восемьдесят процентов, а то и все девяносто, – заверил Аристотель.

Куся совершенно не понимала, о чем идет речь, а вот Аристотель давно сообразил, в чем заключается моя особая способность, и понимал меня прекрасно. Я настроил рабочий объем харвестера на форму тоннеля, чтоб изымать металлы не где придется, а строго в ограниченном диапазоне, и стал забирать из Мотьки свинец, ртуть, мышьяк и кадмий там, где обнаруживал большие скопления.

Забирал не все, а девяносто процентов, как посоветовал Аристотель. Кто его знает, может, этот мышьяк в небольших количествах все же нужен. Мы с Аристотелем погрузились в работу. Он рассказывал, что знал, про всякие внутренние органы, я, соответственно, старался настраивать рабочий объем именно так, чтобы направлять воздействие на конкретный орган: легкие, почки, печень, суставы.

Куся сперва напряженно следила за моими манипуляциями, но, поскольку, в этом мало понимала, через какое-то время задремала. А потом и Мотька уснул.

– Вик, гляди, Мотька спит.

– А, точно. Вроде, цвет лица у него изменился.

– Порозовел немного, – согласился Аристотель, – И отечность ушла.

– Ну, будем считать, для первого сеанса достаточно. Завтра посмотрим.

– Ага, Вик. Завтра. Я пойду. Моя старушенция заждалась, наверно.

Как только мы задвигались, Куся открыла глаза. Мы вышли, она заперла за нами дверь. Аристотель пошел к себе, а мне идти в темную хибару совершенно не хотелось. На часах еще нет девяти вечера, и я голоден.

Катаясь с Малым по пригороду, успел заметить несколько заведений общепита. Решил сходить в ближайшее. По моим прикидкам ходьбы минут пятнадцать. Если оно работает до десяти вечера, то должен успеть.

Успел, хотя график работы, судя по вывеске, до девяти тридцати. Народу в столовке было немного. Видимо, те, кто специально пришел за полчаса до закрытия, чтобы поесть подешевле. Объявление у кассы гласило, что с 21−00 до 21–30 большинство блюд продаются с существенной скидкой.

Взяв поднос, встал в очередь на раздаче. Куся меня предупреждала, чтобы питаться в столовках, надо иметь крепкий желудок. Я свой желудок на крепость пока не проверял, поэтому решил брать то, что трудно испортить.

Два грузчика впереди взяли гороховую кашу. Я их выбор одобрил и тоже взял гороховую кашу. Кроме каши взял три куска черного хлеба и чай. Каша оказалась пересоленной, но съедобной. Что сказать, не Кусина стряпня.

Расправившись с едой, поднос с посудой отнес к мойке. Усталая женщина в грязном фартуке перетащила мой поднос к раковине, посуду опустила в мыльную воду, а поднос протерла тряпкой. Никаких четырех раковин, о которых говорил Аристотель, я на мойке не увидел. Раковина была одна и завалена тарелками.

Выйдя на улицу, с минуту постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. Столовка внутри была освещена еле-еле, но на улице вовсе не было никакого освещения. Решив, что поохотиться на крыс ещё успею, отправился к старой заправке. Сейчас в приоритете охота иного рода.

На заправку пошел не прямиком. Сперва сходил к стройке. Алюминиевый фасад будущей столовой блестел даже при свете звезд. От стройки направился вдоль по улице к перекрёстку, на котором разговаривал с патрульными, когда давал им взятку. Их машина и сейчас стояла на том же перекрёстке. Бдят товарищи менты. Место у них тут выбрано не случайно. До старой заправки недалеко, но и не слишком близко.

Подходить к ним не стал. Свернув на узкую улочку, обогнул патрульную машину и подошел к заправке. Барыга с зализанной челкой оказался на месте. Как и в прошлый раз он стоял, прислонившись к ржавой покосившейся колонке.

Прикрываясь кустами, подкрался поближе и занял позицию за высоким деревом, густо обвитым каким-то вьюном. Барыга меня не видел и в такой темноте видеть скорее всего не мог. А вот я видел его хорошо.

Не сказать, что торговля шла у него бойко, но за час трое подходили. За следующий час – еще два покупателя. А ближе к полуночи подъехала машина, в которой сидела целая компания. Компания купила сразу несколько доз.

Барыга расторговался или рабочий день у него закончился, но он оставил свой пост у ржавой колонки и пошел вдоль по улице туда, где стояла патрульная машина. Я шел за ним метрах в пятидесяти. К ментам он подходить не стал, только обозначился так, чтобы его заметили, и свернул в переулок. Видимо, он дал понять ментам, что уходит с точки, и «пасти» его сегодня больше не нужно.

Чтобы не попасться ментам на глаза, мне пришлось еще раз огибать перекресток по боковой улочке, но потом очень быстро барыгу нагнал и продолжил следить, идя в пятидесяти шагах позади. Минут через двадцать он остановился возле одноэтажного здания из красного кирпича. Постучал в дверь особым стуком, ему открыли и впустили внутрь. Стук я на всякий случай запомнил: два-пауза-один-пауза-два.

Что делать дальше, идей у меня не было. Брать штурмом здание не видел смысла. Вряд ли в старом кирпичном доме недалеко от свалки заседает большой босс. Так-то прав Санни Красный, выдержка в нашем деле важна не меньше решимости. Решил подождать еще.

Барыга с зализанной челкой пробыл в красном доме недолго. Вскоре он вышел и торопливым шагом направился в обратном направлении. До этого куртка у него была расстегнута чуть не до пупа, а теперь он затянул молнию под горло. Полагаю, не от того, что похолодало. Скорее всего застегнулся в неосознанном стремлении поглубже припрятать то, что вынес из дома.

Я за ним не пошел. Очевидно, здесь он получил товар для сбыта. А значит, тот, кто остался в красном кирпичном доме, на ступеньку выше барыги в иерархии. Оптовик или снабженец.

Дом имел два окна, выходящих на улицу, и оба они были темными. Я решил обойти дом со двора. Деревянный несплошной забор не стал проблемой. Я просто «забрал» харвестером четыре гвоздя, на которые была прибита одна из заборных досок. Доска упала сама. Я протиснулся в щель.

Со стороны двора в одном из окон горел свет. Занавески были задернуты неплотно, я подошел к окну и заглянул в щель между занавесками. В комнате работал телевизор, на диване сидел кузен с бутылкой пива в руке.

Не скажу, что сильно удивился, хотя и не ожидал, что кузен сумеет занять должность выше простого уличного торговца. Здесь, наверно, сказались его связи. И с Санни Черным он в родстве, и тетка у него «в министерском кресле зад протирает».

От нечего делать стал смотреть телевизор вместе с кузеном. В новостях показывали репортаж, как бритиша ведут с японцами морские сражения. Две морские супердержавы бьются за контроль над мировыми морскими путями. Похоже, моя догадка оказалась верна, ядреной бомбы в этом мире пока не изобрели, иначе война давно бы закончилась планетарной катастрофой. Что бритиша, что японцы – ребята резкие, у них бы палец на красной кнопке не дрогнул.

Через какое-то время услышал с улицы звук подъехавшей машины и хлопок двери. Посетитель постучал так же, как до этого стучал барыга с челкой. Кузен выключил телевизор и пошел открывать дверь. Вскоре он вернулся в комнату с тем здоровенным сиганом. Сиган успел снова обвешаться украшениями. На шее две цепи. На каждой руке по браслету, хоть повторный выкуп с него бери.

– Зачем на машине приехал, Боян? – попытался отчитать кузен сигана, – Термин конспирация тебе ни о чем не говорит?

Сиган хмыкнул и уселся на диван без приглашения.

– Скажи спасибо, что верхом не приехал, кузен.

– Почему ты называешь меня кузеном? – раздраженно спросил кузен, – Меня зовут…

– Да-да, тебя зовут кузен, – перебил кузена сиган, – Все так тебя называют… пиво есть еще?

Кузен вздохнул, достал из маленького холодильника непочатую бутылку пива и протянул сигану. Похоже, должность он получил, но авторитета пока не снискал. Хотя я не знаю, что надо сделать, чтобы снискать авторитет у сигана… хотя нет, знаю. Надо сигана обокрасть, он сразу зауважает.