Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4

Я вскочил и добежал до стены, прижавшись к ней рюкзаком. В нём есть факел и даже огниво. Только вот вряд ли мне дадут спокойно запалить его.

Я взял рукоять с осколком лезвия в левую, а меч Кармы в правую.

– Камень верни! – проговорил я сквозь зубы, но немного подрагивающий меч выдавал меня с головой.

В ответ была тишина. Далёкий хор, словно от рисунка на стене в зале Познания монастыря тоже затих. Затем раздался хруст будто кто-то наступил на кристалл соли, а в свете камня промелькнула смазанная тень.

Я на всякий случай махнул мечом. И осторожно спустил одну лямку, потом вторую. Держа вытянутый меч, зажал рукоять в подмышке и раскрыл рюкзак. Вынул факел и огниво. Снова рассёк воздух клинком.

Из темноты донёсся звук будто кто-то вздохнул.

Я чиркнул огнивом по осколку лезвия. Сноп искр упал на факел. Я осторожно подул, не отрывая взгляда от светозарного камня. Факел вспыхнул.

Взял его в левую руку. Прошёл несколько шагов до тела гнома. Никаких признаков насильственной смерти. Перевернул его ногой. И тут никаких следов. Ноль подсказок.

Факел неожиданно погас. Я бросил взгляд на светозарный камень. И увидел, что он зажат в чьей-то руке.

– Не напугал, – покачал я головой пятясь. – Ты, нахрен, не знаешь с какого я района.

Существо приблизилось и вытягивая перед собой камень. Я вгляделся в лицо. Оно было гладким и с пустыми глазницами, в которых отражался слабый свет светоразара. Оно походило на причудливый манекен из фильмов ужасов. Будто пёс склонило голову набок и улыбалось.

От этого пробрал озноб. Жуть жуткая. Так и хотелось брякнуть «изыйди».

– Ещё один явился, – прошелестел голос. Он был не человеческий. Там не было каких-то речевых маркеров, нет, словно идеально выхолощенная запись. Живые так не говорят.

– Ну и кто ты?

– Я память этого места, – существо протянуло камень. Я выронил факел и взял светозар. – Идём. Песнь первослов томится. Кристалл тлеет. У меня осталось немного времени. Мы долго ждали.

Я последовал за ним и далёкий хор снова зашумел. Мы шли на голоса.

– Пятеро были до тебя. Они не смогли прочитать. Самозванцы.

Под эти слова свет выхватил из тьмы отблеск горнякской каски и голову полуорка. И снова никаких следов насильственной смерти.

Мы прошли в здание выдолбленное в камне. Это было похоже на класс. Скульптуры каменных сидушек, напоминающих пеньки. А на стене словно школьная доска высечены символы и знаки. Алфавит Пути.

Я подошёл ближе. Контуры букв подёрнулись.

– Читай, – потребовало существо.

– Я не могу так быстро.

Символы начали светиться и потихоньку изображение затягивало меня.

– Читай. – громче прошипело оно.

– Заткнись, – раздраженно прошипел я. – Сбиваешь. Мне нужно время.

Я сел на самый центральный «стул». Знаки на стене будто стали отлетать от неё. Голоса слышались чётче, хотя слов по-прежнему было не разобрать.

– Читай! – угрожающе процедило существо.

Буквы сплетались в созвездие, я увидел проступающий силуэт. Гортань, язык, с него срывается звуковая волна, заплетается в фигуры животных, быстрый ручей и кричащих людей.

– Мир зул, – произнёс я.

Отражённый голос (мир зул). Вы разучили новое слово. Отныне вы сможете копировать голоса существ и звуки окружающей среды.

Отражённый голос, это же буквально эхо. Моё имя тут. Шутка Пути? Или это как с Кармой? Самосбывающееся пророчество вместо имени. Может, я надумываю, а может, и притягиваю эти вещи. Или всё вместе. Чуть-чуть надумываю, и чуть-чуть притягиваю.

– Ты пришёл, – прошелестело существо. – Мы очень долго ждали. Все они отдали жизнь, чтобы я встретил тебя. Я и есть они. Мы ждали, и ты пришёл.

– Я ничего не понимаю, – признался я.

– Хозяева ушли. Мы ждали почти вечность. По одному мы начали сливаться, исчезать. Один поглощал другого, чтобы хватило времени. Уже нечего передать. Всё истаяло. Или было съеденной горой. Оставалось лишь Слово. И ты прочёл. Всё что найдешь твоё. Ловушки я отключил. Кристалл гаснет. Забери его, если хочешь. Там останется отзвук от нас.

Наверняка ведь осколок где-то здесь.

– Мне нужна часть вот этого, – я достал меч. – Где это?

Существо опасливо отдалилось.

– Великий уравнитель. Камертон реальности, – шелестел голос. – Он был тут не всегда. Мы почувствовали, когда появился. Здесь его нет. Ищи на поверхности.

Существо замерло.

Я обошёл его по кругу и даже потрогал. Непонятно это кожа или какой-то пластик, а может всё вместе.

Вышел из здания. Бояться было больше нечего, так что стал проверять немногочисленные здания. Подписи на алфавите пути мне ничем не помогали. Предназначение большинства помещений было абсолютно не ясным.

Я подошёл к последнему зданию без окон. Откатил по рельсам плотно прилегающую каменную дверь. Внутри была странная конструкция. Сотни кристаллов. Равномерно расположенных на пластинах. Это походило на большую серверную, созданную какими-то альтернативными технологиями. Центральный кристалл был не такой тусклый как остальные.

Я взял его. И на всякий случай прихватил ещё один потухший.

Когда выбрался наружу была уже глубокая ночь. Я увидел два блеснувших глаза.

– Призрак! – как-то сразу узнал я его по двум огонькам.

Пёс вышел из тени и, виляя хвостом, подошёл. Обнюхал меня и попытался лизнуть.

– Хоббитсы отбыли? – спросил я будто зверь мог ответить. – Опасно, наверно, ночью возвращаться. Дождёмся утра. Идём в пещеру. Разведём костёр. Поспим под треск веток в огне.

* * *

Проснулся от рыка зверя. Сорвался с места, на ходу извлекая из инвентаря меч. Призрак сцепился с огромной сутулой когтистой тварью. В первый миг подумалось оборотень, но нет, ближе к какой-то вампирской мутации. А потом и вовсе высветилась подсказка.

Вендиго.

– В сторону! – скомандовал я, и пёс отскочил. Я же с разбега вогнал меч твари в живот. Монстр крутанулся, вырвав клинок из руки и бросился наутёк. – За ним! – заорал я, запрыгивая в седло. Меч Кармы был ценным. Нельзя его терять.

Призрак быстро настигал раненое существо. Я выхватил артефакт.

– Ближе! – скомандовал, направляя пса. Перекинул ноги на одну сторону и прыгнул на спину вендиго. Всадил осколок лезвия в основание шеи и ударил ногой по торчащему мечу. Монстр завалился, покатился по земле, и я слетел.

Призрак напрыгнул на тварь, и я услышал треск разрываемой плоти. В нос ударил запах какой-то смрадной крови. С трудом поднял голову. Белый пёс трепал вендиго, шерсть покрывалась чёрной кровью монстра.

Вставать я не торопился. Осторожно извлёк из инвентаря зелье лечения и выпил. Полежал ещё где-то с полчасика, чувствуя, как срастаются треснутые рёбра. Всё же когда катились, вендиго на меня два раза всем своим весом наваливался.

Потом встал. Срубил башку твари, вдруг ценная. Приторочил к седлу.

– Поехали в деревню. Нас уже заждались.

Наверное, я всегда мечтал вернуться вот так в посёлок с головой чудовища. Когда тебя уже успели похоронить, а ты не только жив, но ещё и с трофеем.

Меня встречали радостными криками.

– Живой! Живой!

– Вернулся!

– Идущий вернулся!

Прошки среди встречающих не было.

– Где он? – спросил я.

– Уехал с отрядом спасать тебя, – пояснил один из стражников.

– Дайте ему сигнал, что я вернулся.

Я направил пса к замку. Там спешился, у меня тут же приняли поводья.

– Вета, – увидел я полуорчанку. – Идём, поможешь мне.

Я прошёл в ванную комнату. Девушка расстёгивала доспех и стягивала. Разоблачив, она ушла за служанками подобранными Прошкой. Фигуристые девицы явились и начали набирать горячую воду в огромную круглую деревянную ванну. Добавили пахучих листьев, которые, заварившись, давали чудесный аромат.

Я залез и одна из девушек стала аккуратно смывать с меня кровь вендиго.

Когда в чистых вещах поднялся на веранду, Прошка уже ждал меня там.

– Напугал ты нас, – посетовал гном.

– Я бессмертный, чего мне будет? – сказал я. – Вот чего я тебе скажу. Даже не так. Вот что я прикажу в первый и последний раз. Ход в ту пещеру завалить и заделать так, чтобы и не видно было, что туда когда-то тоннель шёл. Другим пилигримам про него никогда не сообщать. Потомкам эту историю не рассказывать и забыть как страшный сон. В деяниях указать сухо: «Изгнал монстра из солевой шахты». Ты понял меня?

– Понял.

– И ещё вот чего. Каждый вечер зови ко мне на ужин одну девушку.

Сейчас подумалось, что это отличный способ научиться общаться с противоположным полом. Какая разница по воду она ходит или в центральную школу, в джинсах и футболке или в сарафане и с босыми ногами. Девчонки есть девчонки.

Потянулись замечательные деньки. Я убивал чудовищ, сопровождал группы. Несколько раз погиб, но неизбежно возвращался с мешком зелий лечения, которые так были необходимы местным.

Каждый вечер ужинал с новой красоткой. Это было чудесно. С одними получалось лишь мило поболтать. С другими как-то органично всё заходило чуть дальше.

Общаясь с местными, потихоньку зондировал почву на предмет местонахождения осколка. Стоило уронить в диалоге слово «камертон», в контексте музыки, например. Как старейшины сразу напрягались. Прошка же и вовсе вёл себя как Михаил, когда я у него спрашивал про Великое Равновесие.

Гном что-то знал, но я чувствовал, что пока в лоб спрашивать нельзя.

Список деяний рос. Все вокруг старались угодить. Такой образ жизни развращал меня. Однажды я поймал себя на том, что после очередной вылазки массаж мне делают разом пять служанок.

Я полюбил Тишькрай. Прошка всё чаще заводил разговор о том, что мне стоит тут остаться хотя бы на годик. И предложение было заманчивым. Какая разница? Всё равно в своём мире я просплю одну ночь.

С каждым разговором срок увеличивался. Мне уже предлагали стать вечным правителем поселения. Мы строили планы по созданию второй стены и расширению территории деревни. Быть правителем весело. Через два года, я уже подпаду под договор с Путём, и вот тогда многие местные девицы захотят разделить со мной ложе.

Дни летели незаметно. Чтобы совсем не растерять хватку я оттачивал владение деревянным мечом.

Однажды неожиданно поймал себя на мысли, что мне не снится дом. Ни семья, ни школа, ни заднице Элен, ни игра в КП, ни Михаил. Ничего из этого.

А сколько я уже здесь?

Я подозвал мою любимую служанку.

– Скажи, Джадин, сколько я тут?

– Не знаю, господин.

– Так узнай. У Прошки спроси.

На завтрак были яйца диких птиц с жидким желтком, румяная ещё теплая лепёшка, куча красивой зелени и отвар навроде чая.

Прошка присоединился, решив разделить со мной трапезу.

– Не знаю, сколько ты тут. Сбились со счёта. Может, месяц.

Я нахмурился и посмотрел гному в глаза.

– Вы же летопись ведёте, – отчего-то начал злиться я.

– Да-да, – вдруг занервничал собеседник. – Я уточню и скажу.

– Не морочь мне голову! – я поднялся из-за стола. – Хочешь играть со мной в игры? После всего, что я сделал⁈

– Я… я. Прости. Мы. Я. Я просто боюсь, что ты уйдешь.

– Комертон реальности, что это? – перешёл я в атаку, решив, что лучшего момента не будет.

– Не знаю. Первый раз слышу.

– Ты начинаешь злить меня, Прошка. Может, моё хорошее отношение испортило тебя?

– Прости. Это величайшая тайна. Это наш источник жизни. Я точно не знаю, как он работает, но именно из-за него, наши предки смогли все вместе тут существовать.

– Покажи мне его.

– Нет-нет. Нельзя.

– Прошка! – процедил я сквозь зубы. – Мне нужно его увидеть, и я это сделаю, с твоей помощью или без неё.

– Хорошо, – сдался он. – Иди за мной.

Он давал всем какие-то тайные знаки. За нами пристроилось четверо стражников и два самых грозных пса. Даже Призрак с ними не конфликтовал, хотя был тот ещё забияка.

Неужели это на меня охрана? Чтобы попытаться убить, если сделаю, что-то не так.

– При входе нужно оставить всё оружие и весь инвентарь, – сказал Прошка.

Ну точно. Бояться.

Я выложил зелье лечения и меч Кармы. Артефакт просто заткнул за пояс.

Прошка покосился на него.

– Что и рукоять выложить?

Он нервно покосился на свой отряд.

– Можешь оставить, – всё же сказал гном.

Мы прошли в храм Благодарности. И там под алтарём Первоматери Тишькрая обнаружился тайный ход. Мы долго спускались под землю. А потом пошли по тёмному коридору. Прошка ориентировался тут и в полной темноте.

Мы все выстроились в цепь и змейкой ползли по подземелью. Я уже видел такую тьму однажды. В пещере, где выучил ритуал. Вероятно, и тут где-то есть несколько печатей, создающих тьму и гасящих любые источники света.

Шли так очень долго. Пока вдали всё же не забрезжил свет.

В воздухе, подвешенный на силовых жгутах закручивающейся энергии, висел осколок в форме камертона, всего сантиметров пять в длину.

Я протянул артефакт, и он слегка дёрнулся, намереваясь вылететь из руки. Камертон же и не думал сдвигаться в его сторону. Надо же. Сила одного осколка была больше, чем весь набор, что уже у меня имелся. Меня потянуло вперёд. Понял, что не удержу рукоять и убрал её в инвентарь.

Находиться тут было тяжело. Даже дышать приходилось через силу. Разлитая сила давила. Я ходил вокруг, прислушивался к энергии. Похоже, камертон работал как фильтр, принимал разную энергию и уравнивал её до однородного фона.

Всё это время все остальные внимательно следили за каждым моим жестом.

– Идём, – сказал я, и все разом выдохнули.

В тот день я весь вечер стрелял из лука и думал. Если заберу осколок, обреку всех новеньких на смерть. Они здесь не приживутся. Если оставлю, потеряю шанс собрать меч.

Этот визит в подземелье словно пробудил меня от дурного сна.

Парня из гетто, который в жизни ни с чем подобным не сталкивался эта пусть сельская, но всё же роскошь, титул князька захудалого поселения извратили мою психику. Они просто свели меня с ума. Вот в чём было истинное испытание Пути.

И теперь нужно как-то возвращаться в норму. Я больше не принимал помощи служанок и оруженосцев. Перешёл на хлеб и воду. И даже на Призраке верхом не ездил. В походы шёл пешком.

Подолгу просто отрабатывал бокеном удары по воздуху. Будто общался с ним. Словно ждал, что он всё решит за меня. «Слушай меч», – сказал когда-то Михаил. И я пытался, но долгое время был глух.

– Пора, – сказал я сам себе.

Мне пора домой.

Хотел крикнуть Прошку, но закрыл уже раскрытый для крика рот. И пошёл искать гнома сам.

– Прошка, – махнул я ему, найдя его чего-то высматривающем за территорией посёлка. – Ты сделал тот список портретов?

– Да. Грифелем, но перерисовали на бумагу. Всё честь по чести, все Идущие.

– Хорошо. Тогда прикажи дать прощальный ужин. Я ухожу.

– Как же так… – проговорил гном. —

– Ты знал, что это день настанет.

– Знал, но…Что нам сделать для тебя на прощание? – все же собрался Прошка.

– Ты видел мой меч с осколком лезвия. Сделайте для него какие-то особые ножны. Я буду убирать его в них и всегда вспоминать вас.

Когда за столом собралась вся деревня, я поднял бокал с водой и сказал:

– Принято считать, что это испытание лишь для пилигримов. Но я много думал и пришёл к выводу, что мы тут лишь инструмент. Это всё испытание для вас. Вам снова придётся учиться самим о себе заботится. Вы должны научиться обходиться вообще без нас. Вы для чего-то нужны Пути, и он привёл вас сюда, выводя какой-то особый вид разумных. Однажды он позовёт вас. Настанет день, и портал, а то и не один, начнёт зазывно мигать. Так будьте же готовы к этому дню. За вас, друзья!

Я принял решение, не буду забирать отсюда осколок. Пусть он стережёт покой этого зарождающегося здесь уникального этноса.

Я попросил меня не провожать и ушёл до портала один.

Уж не знаю, что запишут в моих деяниях. Но надеюсь, никого кроме себя не разочаровал. В своей голове я был эдакой скалой, что не расколешь какими-то пороками, а оказалось, что я мягкий как тесто, просто нужно подобрать правильные условия.

Я шагнул на портальную площадку.

– Привет Михаил, – сказал я, подойдя и обняв учителя. – Я прожил целую жизнь. Я так устал. Я…

Вы прошли испытание.

Получено:

4 ОХ.

2 ОУ.

Осколок лезвия.

Что⁈

Глава 5

Кусок в форме камертона оказался на ладони. Расплавился словно ртуть и принял вид осколка подходящего, чтобы продолжить лезвие клинка.

– Но как? – протянул я и кратко пересказал учителю все события.

– И ты не понял? – удивился он. – Воспользуйся своей самой завышенной характеристикой и подумай, почему камертон так никто и не вытащил. Неужели ты думаешь за ним не приходили? Не спускались в подземелье?

– Ну конечно! – осенило меня. – Все они в итоге выбирали осколок, а не Тишькрай, а значит, были недостойны этой силы. Но как же стабилизация вибраций?

– Поверь. Путь как-то выкрутился. Создал копию, например. Ты ведь помнишь, в локации копия неотличима от оригинала и имеет полную силу.

Я присоединил осколок.

Меч без лезвия. Стадия четвёртая. Деревянный меч.

Все характеристики (кроме Преодоление) +1 . Ловкость +2. Мана + 2. Сила +2.

Техника «Перехват». Вы способны остановить направленное на вас лезвие меча, сжав его двумя руками и не задевая режущих граней. Работает так же и с другими видами оружия, но вероятность удачного исполнения значительно снижается. Есть небольшой шанс поймать медленно летящую стрелу или стрелу с плохим балансом.

– Иногда достаточно остановить меч противника, и свой вынимать уже не придётся, – сказал Михаил. – Ты ведь помнишь? Лучший воин тот, кто не пускал меч в ход.

– Испытаем? – спросил я и кинул ему оружие Кармы.

Он поймал и сразу рубанул по диагонали. Я успел испугаться, но не успел ничего понять. Миг и просто прихлопнул лезвие двумя ладонями будто комара в джунглях Сиби. Клинок был зажат между рук. Михаил давил, но не мог приблизить лезвие. Потянул на себя и вырвал меч.

– А теперь колющий, – предупредил он и резко выбросил руку вперёд.

Я остановил лезвие у самой груди, сложил ладони будто молиться собираюсь.

– Потрясающе, – восхитился я и разжал хватку.

Теперь осталось понять, как работает МирЗул. Попытался его активировать и словно стал чувствовать свои голосовые связки.

– А теперь колющий, – сказал я голосом учителя.

Он удивленно вскинул брови.

– Это твой путь, – продолжил я.

И наставник рассмеялся.

– Хорошо. А теперь попробуй вот это скопировать, – он рассёк воздух мечом.

И вот это было уже странно. Я будто просто выдохнул, но звук один в один повторял взмах меча.

Я взял свои меч, лезвие было уже сантиметров десять. Ударил по клинку учителя. Раздался звон. И я смог повторить его голосом. Вот где магия. У связок нет такой возможности. Но тут включались какие-то иные механизмы.

Интересные ветки событий открываются с таким навыком. Причём даже не знаю, в каком из миров его потенциал откроется сильнее.

Я открыл новые умения, что выпали после прохождения испытания.

Сопротивление физическому урону:

Ваше тело крепнет. Гематомы будут меньше, там, где раньше появился бы перелом, возникнет лишь трещина в кости. Уколы и порезы затягиваются быстрее. Ушибы и переломы заживают лучше. Ржавчина, древесина или другой мелкий мусор, попавший в рану, с меньшей вероятностью вызовет заражение. Синергирует с навыком Регенерация.

Сопротивление магическому урону:

Ваше тело крепнет. Травмы, полученные в результате магического воздействия, залечиваются быстрее. Отравление магическими частицами через зелья или в зонах аномальной концентрации магии проходит быстрее. Остатки заклинаний, например, щипы или другие магические частицы с меньшей вероятностью вызовут заражение. Ожог магическим огнём будет меньшей площади, после морозного заклятия обморожение получит меньший участок кожи и т.д. Синергирует с навыком Регенерация.

Естественно, взял сразу оба.

Очки характеристик раскидал уже привычным способом. Один в ману, один в Интеллект, один в Инвентарь и последнее в Ловкость.

Что ж, время поглотить жемчужину. Я глядел на неё зажатую между указательным и большим пальцем.

– Я должен ещё что-нибудь знать перед поглощением? – спросил я.

– Ну, – пожал плечами наставник. – Разве что реакция на резкое усиление может быть разной. Возможны сбои с заходом в Путь. Или, например, мигрени, головокружения. В целом физически может прилететь довольно сильно вплоть до сонной комы на сутки. Зависит от того, сколько от потенциала жемчужины тебе удастся поглотить. Например, если всего по десятке, ты ставишь приоритет на инвентарь и протаскиваешь себе девять из десяти предметов, получаешь всего два из десяти ОХ, три ОУ и четыре умения, то всё пройдёт более-менее гладко. Будешь немного разбит. Но… Вряд ли ведь ты такой неудачник. Скорее всего, ты вытащишь неплохой процент от каждого компонента и есть вероятность словить откат.

– А что ж ты раньше молчал! – возмутился я. – Мне нельзя выбывать. У меня сегодня выходной. А потом тренировки и игры. А ещё отборочные в турнире по Дигме. Но это ерунда, на днях Фаза. Прорыв в городе. И всё ещё неизвестно точно будут ли это арахниды или кто другой. Ты представляешь, что произойдёт, если во время прорыва, я просто буду не в силах подняться с кровати? Придётся отложить поглощение минимум до следующих выходных.

– Ну не надо так переживать никуда жемчужина не убежит и, вообще, может, всё пройдёт гладко. Вспомни, как ты быстро адаптировался к Пути. Возможно, и тут всё пройдет легче.

– Возможно, – поджал я губы. – Я не могу позволить себе рисковать. Пока отложу это дело. А там может вылечу с соревнований по Дигме или запорю тренировки и меня не допустят до игры. Тогда и поглощу.

– Это твой Путь.

Я вздохнул.

– Ладно, Мих, мне пора. Я очень давно дома не был. Соскучился по родным. Это было безумное испытание. Чуть не свело меня с ума. Серьёзно, – я покачал головой. – Оно было посильным мне физически, но… как же оно забралось мне в голову. Я думал, я сильнее. Понимаешь?

– Ну ты справился, – усмехнулся наставник. – И получил ценный урок. И вытащил осколок. Не забывай, только тебе это удалось.

Я благодарно кивнул. И пожелал проснуться.

* * *

Проспал до обеда. Эта разница во времени сведёт меня с ума.

– Совсем тебя этот режим вымотал, – сочувственно произнесла мама, накрывая мне на стол.

– Таков путь, – улыбнулся я. Веселило, что истинный смысл фразы понятен только мне.

Вести себя как обычно было тяжело. Я не видел родных давно. Я соскучился, но нужно было не подавать виду и быть просто чуточку дружелюбнее обычного.

Но на брате я оторвался, зашёл к нему в комнату, закрыл дверь и набросился на него, начав чесать голову казанками.

– Ай! Ты че! Отвали! Анд, какого лича ты творишь?

Отведя душу, с улыбкой уставился на него.

– Экзамен скоро. Волнуешься?

– Немного, – недовольно буркнул он, поправляя волосы. – Радует, что не один буду сдавать. А так Лу держит в тонусе. Не могу же я перед ней лицом в грязь ударить.

– Читал новости? Слышно что-нибудь по фракции вторжения?

– По телеку сказали завтра информация будет. Вроде арахниды, но с вассалами или с рабами.

– Гадость.

– Ага. Отец утром просил ему напомнить принести арбалет из тайника.

– Можно будет ещё два потом сделать. Я сейчас в спортзал, поедешь со мной? Развеешься. Там обычно бодрая музыка.

– Гантельки потягаю, почему нет.

– По дороге только надо заскочить в какой-то магазин, чтобы не отключиться там, а то сахар просядет,

Мы покатили по району.

– Поспокойнее вроде стало, – заметил брат.

Я загадочно улыбнулся.

– Знаю я одно успокоительное.

– За сладким можем к старику Чангу заскочить, – сказал Пашка.

– Тут до дяди Хвана ближе.

Крохотный магазинчик, располагался на первом этаже. Было там только самое необходимое. Крышевал его Корсар, так что в отличие от старика Чанга владелец мог не бояться ограблений. Всё же магазины в гетто – сплошной риск, продавцы меняются там чаще, чем погода. Да и клиентам не слишком приятно, когда пришёл за покупками, а кто-то пушкой размахивает, пусть и не в твою сторону.

Мы подошли к лавке Хвана. Вывески не было. Только красная дверь с крохотной табличкой «открыто». Она резко распахнулась и ударила по коляске. Парень в маске испуганно махнул в нашу сторону пистолетом и заорал:

– Замерли, нахер, замерли!

Я поднял руки, а он дал дёру, сверкая красными кроссовками.

Мы переглянулись.

– И такое бывает, – философски заметил брат.

Заехали внутрь. Продавец, молодой патлатый пацан лет двадцати, трясущимися руками пытался набрать номер хозяина и бросил на нас испуганный взгляд.

– Мы закрылись! – нервно выпалил он.

– Не заметил таблички, – сказал я.

– Нас ограбили! – завопил парень.

– Да я видел. Получается, наоборот, закрываться нельзя. Выручка нужна. Первый раз, да?

Он лишь закивал.

Пашка выбрал два протеиновых батончика и расплатился пластиковыми монетами.

– К вечеру этого идиота уже подвесят за яйца и вытрясут все деньги, – сказал я брату, когда вышли.

– Может, грабитель не из местных. Или, наоборот, из шайки Корсара. Кто на своих подумает?

Я пожал плечами.

Мы доехали до спортзала, поздоровались с Джоном. Буян снова сидел и зубоскалил с Натахой.

– Ты хоть занимаешься, или только базарить приходишь, – хлопнул я его по плечу.

– А мне зачем? – обернулся он. – Это тебе надо.

Было видно, что за своего Буяна в качалке по-прежнему не считали.

– Особо не убивайся, – шепнул он мне.

Я кивнул. Позанимался сегодня меньше и когда уходил, девчонки ещё делали присед.

Мы по тихой покатили к нам.

– Прямо перед нами дядю Хвана обнесли, – сказал я.

– Это залётные перцы, – уверенно заявил Буян. – Беспределят гады. Нашим почти всем объяснил, что к чему. А вот зареченские сюда на промысел ходят.

– Ну Корсар же его найдёт.

– Не факт, – многозначительно сказал Буян и покосился на Пашку.

Я прикрыл глаза, мол, понял, потом обсудим. Завезли брата и пошли к Буяну.

Дорожка перед его домом теперь была убрана. Точнее, она появилась. Внутри тоже словно сделали генеральную уборку. Хотя было это пару дней назад и сейчас хаос жизни снова отвоёвывал себе пространство.

– Девчонку, что ли, водил, – пихнул я его в плечо, ухмыляясь. И судя по довольному оскалу попал в цель. – Натаху?

– А это уже не твоё дело.

– Как скажешь, – пожал я плечами. – Но, если что, ты чудовище.

Он разлил чайкофский и сказал:

– Я забил стрелку Толстому Тони. Саймон сказал, он старший над шпаной недавно стал, и с тех пор их зелёная поросль к нам заскакивает.

– Саймон типа сводником выступит?

– Да. Пусть пацан авторитет качнёт. Ему полезно.

– Кто ещё будет?

– Я, ты, Джон и ещё одна девчонка.

– Девушка?

– Да.

– Ладно. А с той стороны?

– Я думаю, толпа. Так что можешь взять оружие.

Я поиграл желваками. Бокен будет слишком явно. Это след, который приведёт ко мне. Я уже жалел, что использовал его в стычке с Давинчи.

– Бита есть?

– Найдём, – сказал Буян.

– Тогда я в деле.

– Надо поесть после трени, и пойдем. У меня осталась пицца, покрошим сверху белковый гель и зелень. Будет ураган.

– Зелень?

– Да, я тут в эко-квартал по делам заскакивал.

– Не говори мне о нём. У меня на него аллергия.

– В общем, взял там.

Живот заурчал. Буян быстро модифицировал пиццу и закинул в духовку. Запах теста сводил с ума, а потому, когда он вытащил пиццу, я схватил её ещё горячую и отдуваясь стал запихивать в рот.

– И меня ты называл чудовищем, – покачал головой парень.

Закончив перекус, Буян ушёл в кладовку, потом вышел на улицу и вернулся с битой.

– На! – вручил он мне оружие. – И курту, что ли, какую накинь.

Он нашёл потёртую кожанку из своих старых запасов. Я сделал вид, что сую под неё биту, хотя на самом деле, спрятал её в инвентарь. И мы пошли на стрелку. Джон нагнал нас по дороге. А вот последнюю участницу встретили на набережке.

– Это кто? – покосился я на Буяна.

– Это Леди. Погалантнее с ней.

Я, честно говоря, думал Натаха будет. Но, похоже, она слишком дорога сердцу Буяна, и рисковать ей в драке толпа на толпу он не захотел.

Леди была среднего роста, но из-за причёски, сражаясь за которую погибли минимум четыре фена, казалась высокой. Обесцвеченные волосы и молодёжный макияж говорили, что ей где-то двадцать три, но если очень сильно приглядеться видно, что дамочке за тридцать.

Одета в халат, из-под которого торчат лосины. Даже сквозь объёмную ткань видно, что задница у неё большая. Обута в тапки в виде двух дохлых хомяков. Вдобавок ко всему в руках розовый зонтик.

Я даже боюсь представить, какое горе в жизни должно случиться, чтобы человек выбрал такой стиль. Это же явно всё не просто так.

– Джентльмены, вы заставили даму ждать, – сказала она с манерой актрисы времён рассвета фильмов ар-деко.

Если включить логику можно понять, что она либо одарённая, либо изменённая как мой братец, простую психичку Буян бы на дело не взял. Да и где бы он с ней познакомился. Присовокупляем к этим фактам то, что девчонка поехавшая. И можно сделать вывод, что Леди тоже с отработки.

Место для стрелки выбрали живописное. Стоянка старых катеров. Когда ещё текла река, была востребована, сейчас же большая часть давно сгнила, но были и ещё крепкие модели. В них частенько ночевали бездомные. Но сегодня они все свалили.

Толстый Тони, конечно, оказался совсем не толстым, примерно моего телосложения, только вот руки были расписаны причудливой вязью татуировок.

Я пригляделся.

Детская площадка – значит, залетел ещё по малолетке. Ворона с монетой в клюве. Мотал за воровство. Череп без зуба с треснутой челюстью – грабёж. Два сломанных ключа – две ходки отбыл уже по-взрослому. На вид ему было не многим больше двадцати. Получается, сидел по чуть-чуть.

С ним стояли ещё трое. Неприметные. Таких и у нас половина района.

Саймон нас представил и немного отошёл в сторону. Вмешиваться он право не имеет, но, если что будет свидетелем. Если у кого иерархией повыше вопросы возникнут.

Буян и Тони начали разговор. Я особо не прислушивался. Пока всё было в рамках правил.

Леди крутила зонтом. Её происходящее словно вообще не волновало. Джон немного нервничал, но у него вид такой, что он от этого ещё страшнее выглядит.

Я разглядывал противников. Ничего особенного. Стрелял глазами по сторонам. Никакого движения. Сместился на шаг в сторону и обратился в слух. Если кто-то прячется в катерах, их тело начнёт затекать. Так или иначе будет шорох, дыхание, или, может, щёлкнет сустав, когда кто-то потянется.

Я услышал всё вышеперечисленное. Но, похоже, я один. Джон тоже прислушивался, но сигнала не подал.

Я прошёл мимо него, задев плечом. Подошёл к Леди и застегнул верхнюю пуговицу халата. Надеюсь, она поняла.

Вернулся на своё место.

Говорили уже на повышенных тонах. Конфликт набирал обороты. Буян не хотел бить первым, страховался на случай, если в дело вплетутся старшие, и провоцировал противника.

– Ну чё ты сделаешь? – уже откровенно начал издеваться Тони и свистнул.

Из катеров выскакивали его ребята. Один, второй… пятый… одиннадцатый. Пятнадцать на четыре. У всех кастеты, биты, цепи и арматуры.

Я хмыкнул, видя парня в красных кроссах.

– Это ты зря, – сказал Буян.