Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Счастливая девчонка убежала, словно я ей корону на голову надел. Я шепнул Прошке, чтобы сказал никому из сопровождения не разглашать пока моё имя. Пусть ребёнок повеселится.

Я прошёл в храм Скорби. Вдоль стен в рамках стояли портреты, написанные от руки масляными красками. За всеми следили, регулярно подкрашивали.

Внизу были подписи. Вот, например, существо неизвестной расы, на одного из детей Посейдона похож, это ведь он трахал всё, что шевелится.

Внизу подпись:

Путник Аригдур Мрзя

Смертей – 0.

Убийств – 11.

Изнасилований – 3.

Деяний – 0.

Вот как, значит. Интересно.

Под табличкой с текстом имелась книга. Я взял её. Страницы через одну из кожи и бересты.

Явился тогда-то. Сказал то и то. Да это ж летопись голимая. Быстро пробежался по тексту. Там были хронология событий и указаны имена убитых и изнасилованных. И то, как всей деревней потом пытались этого пилигрима изгнать.

Я пошёл дальше и остановился у портрета человека. Злое, жестокое лицо. Количество преступлений было ещё больше, а среди убитых им имелись даже дети. Для верности прошёл дальше и прочёл список прегрешений ещё одного путника, он был длиннее предыдущих.

Уже догадываясь, что будет в другом храме, всё же прошёл туда. Здесь было много света. Свечи. Портреты более яркие и жизнерадостные.

– Ой! – замерла в испуге орчанка полукровка в сарафане, попыталась упасть, на колени для поклона, но я поймал её за руку и не позволил.

– Всё в порядке. Что ты тут делала?

– Я и не слышала, что вы прибыли, – начавшим дребезжать голоском промямлила.

– Я так и понял. Что делала?

– Возносила молитву благодарения.

Я подошёл к первому портрету, и девушка попробовала выскользнуть из храма.

– Стой, – мягко сказал я, и она замерла с занесённой ногой. – Делай, что делала. Я не помешаю.

Она робко вернулась назад и села у портрета орчанки. Ещё дойду. Ещё почитаю.

Вгляделся в лицо эльфа. Жизнерадостный, на вид лет тринадцать от силы.

Путник Рифаэл

Смертей – 5.

Деяний – 12.

Дней – 3.

Открыл книгу. Угу. Убил призрака семнадцать лет досаждавшего посёлку. Я невольно присвистнул. Исцелил зельем семь человек. И так далее и тому подобное.

Я перешёл дальше к портрету сородича по расе, глянул на статистику.

Путник Георгий.

Смертей – 27.

Деяний – 19.

Дней – 9.

Поднял глаза на лицо и замер от удивления. Не может быть! Я знаю его!

Глава 3

Это был Георгий Долидзе. Простой спасатель. Работал в Фатуме, Архонте, а закончил карьеру в Кадии. Даже в школу к нам приходил. А когда он погиб при пожаре, оказалось, что он статистически самый эффективный спасатель всех времён. По телику сюжет крутили.

Вот оно как повернулось.

Открыл его деяния. Ну да. Большая часть социальная. А когда он пробовал браться за боевую, то погибал очень много раз. Не всем мечом махать. Каждому своё.

Наверняка он в моём мире боялся попасть на радары. Дядька просто работал, звёзд с неба не хватал, делал, что мог. Здесь вот помог построить каменную стену, фундаменты. Противопожарку наладил, получается.

Я дошёл до конца зала, где на отдельном алтаре стоял портрет человеческой женщины. «Первоматерь Тишькрая», – гласила подпись. Интересно.

Путник Скромняна.

Смертей – 0.

Деяний – 1.

Дней – 600.

Ещё интереснее стало.

При этом книга её была самой толстой.

«Добрая улыбка почти всегда была словно прикована к её лицу».

Вот оно что…

Когда-то жители Тишькрая не могли зачинать детей, если родители разных рас. Биологически это было возможно, но они были из разных миров и не совпадали на уровне вибраций, то есть как-то магически не имели шанса завести ребёнка.

Посмотрела Скромняна на всё это дело. Родила им ребёнка, выкормила и сказала, пройдёт сто лет, и таких проблем больше не будет.

Большой кусок текста был посвящён тяжелому расставанию матери с годовалым дитём. Нда уж. Два сердца, что ли, у неё было. Одно разорвалось, вторым пользовалась после.

Неудивительно, что её почитают больше прочих. Ведь всё сбылось, через пять поколений её потомки разбавили генофонд Тишькрая. Получается, кровь пилигримов способна на многое. Надо запомнить.

Я вышел на улицу, и меня повели в большой дом.

– Отдохни с дороги, – сказал Прошка. – И как только скомандуешь, соберёмся на праздничный ужин.

Я кивнул. Прошёлся по огромному дому. Кухня. Обеденный зал человек на тридцать. Рабочий кабинет. Оружейная, пустая. Второй этаж с несколькими спальнями. Большая веранда.

Я бросил рюкзак и расположился на веранде. Посидел, подумал, куда угодил.

За мной наблюдали, и стоило дать знак, как примчался Прошка.

– Есть у вас художники, получается, – сказал я.

– Как не быть, – подтвердил гном.

– Тогда слушай задание. Мне нужно, чтобы кто-то составил маленькую компиляцию всех портретов из храмов с именами, разумеется. Понимаешь? Чтобы при встрече с ними я понимал, что за пилигрим передо мной.

Прошка впал в задумчивость, потом опомнился.

– Я… мы что-нибудь придумаем. Я понял-понял замысел, – сказал он и вышел.

В принципе, можно и пищу разделить с ними и потихоньку поспрашивать про осколок. Решительно не ясно, где его искать. Точнее, есть пара идей. Просто вспоминается монах Витор. Как бы я нашёл осколок, который у него на груди под одеждой?

Я дал знак, и народ забегал, засуетился. Минут через десять Прошка прибежал с портнихой, поваром и служанкой.

– Во что Идущий желает одеться? – спросила женщина средних лет.

Это начинало утомлять. Я всё же не царственная особа.

– Тапки посвободнее. Штаны и рубаха. Всё.

– Покрой, вышивка?

Я глянул на Прошку.

– Понял-понял, – закивал он и отвёл женщину, нашёптывая что-то на ухо.

– Что господин желает откушать? – спросил мужчина со множеством шрамов на указательном пальце.

– Еды, – сказал я. – Что поставите, то и съем.

Кухонных дел мастер посмотрел на Прошку, тот лишь пожал плечами.

– Желаете выбрать прислугу? – спросила служанка. – Молодую или постарше? Худую или в теле. Грудь побольше или зад. Брюнетку, блондинку, рыжую?

– А лысую можно? – уже начиная смеяться, спросил я.

Она всерьёз переглянулась с Прошкой, гном кивнул.

– Если Идущий захочет, побреем.

Я прикрыл глаза, тяжело вздохнул и покачал головой.

– Без служанки можно?

– Никак нельзя, Идущий, – заволновалась женщина.

– Ещё и оруженосец нужен, – сказал Прошка. – Ну это потом.

– Служанку на пиру выберу, – сказал я. – Там же будет кто-то на столы подавать.

Женщина удовлетворённо кивнула и ушла.

Через час всё было готово, и меня позвали на площадь, где стоял длинный стол, за которым собралась почти вся деревня. Меня усадили во главе стола за трон. Справа сел Прошка. Слева место пустовало. Я покосился на свободный стул.

– Туда весь вечер будут по одному подсаживаться жители, – пояснил традицию гном.

– Понятно.

Я поднялся, взял стакан сока.

– Рад быть вашим гостем, – произнёс я. – Вы очень гостеприимны. Надеюсь, смогу отплатить за вашу доброту. За знакомство!

Народ радостно загомонил. Справа выбежали музыканты, заиграли лютни, зазвучали дудки, и даже ручной барабан нашёл себе место в этом ритме.

Слева выбежали молодые парни и девчонки и закружили самый простой танец со сменой партнёра через локоток.

Я поманил Прошку пальцем.

– Почитал я немного вашей хроники и не понял только одного, почему к нам как к царям относятся?

– Потому что нечем нам за помощь вам больше отплатить, – вздохнул гном. – Давно предки постановили, что, если пришедший пилигрим с ясными глазами и добрыми намерениями, встречать как царя и воспринимать как правителя. Как постановит, по такому порядку и жить. Посему собаки лошади звались, ибо так повелел твой предшественник.

– Ладно. Если решили, значит, так надо было. Я тебе скажу, что из летописей понял, ты дополнишь.

– Слушаю.

– Вы все потомки, сбежавших из умирающих миров.

Собеседник кивнул и добавил.

– И до сих пор бывает, пару раз за столетие просыпается старая портальная площадка и приносит очередного беженца. Так кровь и разбавляем.

– А как же другие пилигримы мужчины?

– Редко у нас бывали, – он замялся. – Как это вы говорите, гуманоиды. А уж тем более мужчины подходящего возраста. Да и гостили недолго. А даже если пытались, так сказать, выправить демографическую ситуацию, не всегда получалось. А даже если выходило, авантюрные дети из первого поколения часто гибли. Но безусловно есть в нас и кровь других пилигримов.

Слева села первая селянка. Та самая орчанка из храма благодарности.

Прошка склонился ко мне и шепнул:

– Ты… гхм. Неудобно говорить. В общем, договор с Путём у нас. Ты по возрасту не подходишь, и, короче, наши девушки с тобой не возлягут. Так что извини. Ну ты это, можешь там, танцевать с ними, ухватить, где полагается и всё прочее. Дело молодое. Но в койку тащить нельзя.

Я захохотал так, что чуть с трона не слетел.

– Ну вы даёте, блин.

– Что я не так сказал? – спросил Прошка сам у себя.

– Как тебя зовут? – спросил я у девушки.

– Вера Ветра. Можно просто Вета.

– Покажи нашему гостю танец! – скомандовал Прошка.

Орчанка покорно кивнула, и боясь смотреть мне в глаза, схватила за руку и потащила в центр толпы.

– Не-не. Я вообще не по этой части, – запротестовал я. Но у сельских красоток крепкий хват. Меня вывели в центр и закружили. Потом под локоток перехватила другая барышня. За ней третья.

Мир превратился в водоворот разгоряченных юных дам. Яркие живые глаза. Во всех плескалось разное пламя. Азарт. Стеснение. Страсть. Испуг. Похоть. Смех.

От них пахло мёдом, травами, пыльцой, хвоей и ягодами. Природные духи сменялись один за другим.

Я хватал их за руки. Под локти. Держал за талию. Прижимал к себе. Таких разных. Тонких и трепещущих в руках как пойманные лани. Статных, с горделивым взором как у необъезженных диких кобылиц. Одни были непокорные как горы. Другие готовые отдаться, словно вода, почуявшая слабину в плотине. Одни заигрывали, другие лишь бросали робкий томный взор.

Дудочник недотянул ноту и упал от усталости, на его место тут же встал новый. Лютник лопнул струну, его заменил другой. Деревянные кружки брякали о столы. Гости смеялись.

Кое-как мне удалось вырваться из этого безумного водоворота танца, и я устало плюхнулся на трон. Сердце билось в ушах, перебивая музыку. Рукой нащупал стакан и разом осушил.

Весь вечер гости слева менялись. Каждый рассказывал о себе и спрашивал что-то у меня. В конце дня я познакомился со всей деревней. Хотя, конечно, мало кого запомнил, столько информации не поместилось бы в голове, даже если в Интеллект вложить ещё три десятка ОХ.

В конце развели костёр и меня снова увели на танец, но теперь с прыжками через него. Когда пир кончился, я еле дотащил ноги до своего дворца.

Плюхнулся на огромную кровать на втором этаже. Я был весь в женских волосах. Пах десятками разных духов. Перед глазами кружились их образы. Фигуры, глаза, шеи, губы, ключицы, плечи, нежные руки и груди.

Так я и уснул, блаженно улыбаясь.

Утром мне подали завтрак на веранде. Но больше его я пожирал глазами подавальщиц. Может у Прошки юмор такой, послал двух таких, что из-за стола выходить стыдно.

После гном пришёл на серьёзный разговор.

– Оруженосца надо бы выбрать, Идущий.

– Ты давай вокруг да около не ходи, – сказал я. – Так и скажи. Хватит на солнышке греться, пора работать. В оруженосцы сразу говорю, хоббита давай. Молодого.

Гном закивал, подозвал помощницу и дал распоряжение.

– Выкладывай, чего сделать надо.

– Ну тут это… – замялся он. – Выбирай что хочешь. Вот небольшой список, – Прошка раскрыл свиток и начал читать. – Найти пропавших охотников. Изгнать зомби со старого кладбища. Зачистить шахты от заведшихся там монстров. Ну и так по мелочи: сопроводить группу в горы и на озеро.

– Дай-ка сюда, – требовательно вытянул я руку.

– Да я сам прочту. Тут осталась пара пунктов.

Я выхватил свиток и катнул его, раскрывая. Он проехал весь стол, упал на пол и продолжил разматываться до самых дверей, где на него чуть не наступила одна из двух подавальщиц.

– Ванна готова, Идущий, – сказала она.

Весь свиток был исписан делами, но, конечно, всё это не смогу исполнить. Только самое важное.

– Определите наиболее приоритетное, – сказал я. – Приду освежившийся и сразу за дело.

После помывки в деревянной бадье сразу оделся в полный кожаный доспех. Попросил второго оруженосца и нагрузил их по полной на всякий случай. Ну его нафиг.

– Давай, Прошка, вещай, что самое важное и надо было сделать ещё вчера.

– Маяк у нас есть. Зажигаем его, если портал сработал не штатно, и выкинул пилигрима или беженца какого не на площадке, а где-то в округе. Местность там сложная. Вот такая вся, – он показал рукой волну. – Леса густые. Потеряться легко. Зверья опасного много. А так сработку портала мы видим, зажигаем вышку, и на маяк выходят. Вроде и редко нужен, но для нас и два гостя в сто лет – событие. И важное!

– Так, так, продолжай, – заинтересовался я.

– Умер старый смотритель. А мы его туда… как бы сослали. За вздорный нрав, когда уже всю общину до белого каления довёл. Помер он сам ли от старости или помогла ведьма какая, не знаем. Но с эманаций смерти обернулся там… гхм, Эхо-призрак.

– Чего, блин?

– Ну мы же не знали, что к нам пилигрим с таким именем нагрянет. Копирует он всё. Все умения, атаки и действия. То есть даже драгоценное зелье лечения с ним в схватке использовать нельзя, он сразу тоже восстанавливается.

– А у вас и умения есть?

– Прорезаются изредка. Память предков, так сказать. Но чаще призываем духов зверей. Это местная какая-то особенность территории. Детишки вот всё время с ними играют, а с возрастом почти у всех пропадает. Но пара человек в деревне всегда таких есть.

– Какие вы тут все чудесатые. Ладно, Призрака моего седлайте. Пойдём бить призрака.

Вышел из замка и пешком решил пройти до ворот. Местные по-прежнему по большей части держали со мной дистанцию. Кланялись при встрече, теперь хоть в ноги не падали. Девушки улыбались и смущенно отводили глаза. Пожалуй, только дети не боялись собираться за мной в стайку.

Мы выехали за город. Хоббиты были на псах поменьше, обычного размера.

– Как вас зовут напомните, – сказал я. Специально взял брюнета и блондина, чтобы их различать.

– Густой Туман. Густум.

– Жирный Чернозём. Жизём.

– Так мне вас не выучить будет. Вот чего, принимаете на время похода, боевые позывные. Ты, – я ткнул пальцем в блондина. – Будешь Джедай. А ты, – указал на брюнета. – Ситх. Всё, один вперёд, второй назад и в темпе.

Мы припустили по дороге. Солнце не пекло, а грело. Ветерок не холодил, а обдувал. Пёс иногда забавно пыхтел, вывалив язык.

– Сколько уже маяк заброшен? – спросил я на ходу.

– Второй год. Скоро гнить начнёт. Без пригляда всё вмиг осыпается, – заметил Джедай.

– Не хозяйственный вам призрак попался, – посетовал я. – Не убил он хоть никого?

– Нет. Ранил многих. До сердечного приступа довёл. Но без убийств. Он же не атакует сам первый. Только если его изгнать пытаться. А как не пытаться, если этот неупокоеный там, предметы в воздух поднимает, толкается. Притягивает такую же нечисть.

– Не знаю, как в других краях, – сказал Джедай. – Наши призраки как две собаки, всегда друг друга обнюхивают как-то.

– Да у вас тут, вообще, аномальщина сплошная, как я понял.

Пейзаж вскоре приелся, и хоббиты начали травить байки и анекдоты. Все их шутки подкалывали рост людей.

– Ладно-ладно, – сказал я. – Тогда вот такое ловите. Заходит новенький в трактир, подсаживается за столик к завсегдатаю и спрашивает: «А чего это у того дуэлянта вся коленка в шрамах?». А ему и отвечают: «он вечно вызывает на бой хоббитов».

– Ого. Неожиданно, – притворно восхитился Ситх.

– Это же шутка про то, что мы маленькие. Никогда их не слышали.

Вот засранцы мелкие, ещё и стебутся.

Я уже приготовил вторую, куда более обидную, про то, почему в лесу хоббитам нужно носить шлем. Но пёс мой начал замедлять шаг и даже немного рыкнул, осаживая так и бегущего впереди собакена Ситха. Животное понюхало следы, проводило их до помятого куста и побежало дальше.

– Что это было? – спросил я.

– Свежий след кого-то опасного, – сказал Джедай.

Вскоре мощенные плиты сменились обычной дорогой. Причём изрядно заросшей. Через какое-то время на пути даже попалось поваленное дерево. Если бы сейчас на лошадях были, пришлось бы спешиваться и рубить. А псы легко преодолели препятствие.

Цель проступила на горизонте гигантской свечой. Маяк был самый обыкновенный. Первые два этажа из камня, потом из брёвен.

– Итак, господа оруженосцы. Спешивайтесь и вооружайтесь.

– Мы же не воины, – неуверенно протянул Джедай.

– Ну я должен сам увидеть, как он действует, прежде чем думать о способе умерщвления.

Хобиты с короткими мечами пошли впереди. Призрака увидели сразу. Чёрная фигура старика с очень злым лицом. Он пинал камни, вырывал траву и иногда со стоном пролетал сквозь стену внутрь, и потом оттуда слышался грохот.

– Вперёд, мои оруженосцы! – смешливо возвысил я голос. А вот полуросликам было не смешно. У Джедая начали стучать зубы, а Ситх то и дело нервно крутил меч, и, похоже, даже не осознавал это.

Я пихнул их, и они ринулись наперегонки к призраку. Он тут же разделился на две чёрных копии.

– Не атакуйте его.

Ага, понятно.

– А теперь друг на друга напрыгните, устройте спарринг.

Угу.

– Бегите назад.

Ясно.

– А теперь вам придётся нанести самим себе небольшой порез. Просто вот самый маленький.

Хоббиты исполнили требуемое.

– Всё. Вижу-вижу. Выходите из зоны копирования.

Выяснил всё, что хотел. Призрак, вообще, всё дублирует и даже кровью истекает.

– Эх, ещё бы убить одного из вас, чтобы проверить реакцию зеркального призрака.

Джедай сбленднул с лица.

– Да шучу я, шучу, – поспешил пояснить я. – Всё, отбой эксперимента. Всё с ним ясно. Ищите в сумке яд, противоядие и зелье лечения.

– Идущий, ты понял, как его победить? – поразился Джедай.

– Да. Всё элементарно. Запоминайте…

После пересказа, направился на встречу с захватчиком маяка. Стоило мне выпить немного яда, как сознание поплыло. Я лёг на траву. Призрак скопировал. Мир начал вертеться, и я отключился.

Очнулся не в путевой комнате, нет. Надо мной склонилась кудрявая башка Джедая.

– Как прошло? – спросил я.

– Всё по инструкции, – сказал Ситх. – Дождались, когда сердце остановится, дали противоядие, зелье лечения и делали массаж сердца, пока оно снова не забилось.

Я сел.

Хоббиты смотрели на меня с благоговением. Начавшая было пропадать из-за близкого контакта аура великого пилигрима теперь, видимо, вернулась.

– Сколько времени прошло?

– Прошёл час. Мы уже сигнал подали.

– Призрак?

– Исчез, когда остановилось сердце.

– Вот и отлично. Едем на солевую шахту. А то без соли жить нельзя. Что там точно случилось? – я поднялся и поставил ногу в стремя, запрыгивая на собаку.

– Обвалился новый тоннель, – начал пояснять Джедай. – Под ним обнаружился ход, ведущий в чашу, где различные строения. И что-то убивает рабочих. Мы не знаем что. Нет выживших, нет свидетелей.

Всё тут было рядышком. Всё компактно. До шахты добрались всего часа за полтора. Пошли в гору, спокойно проходя верхом на собаке там, где лошадь ноги бы себе сломала.

– Даже не приближайтесь, – предупредил я. – Спрячьтесь под грибом где-то или улитку из раковины выгоните. Или чего вы там обычно делаете. Снимаетесь со стоянки, если поймёте, что я не вернулся, и вы можете не успеть добраться до поселения до темноты. Если из шахты раздастся душераздирающий крик, то седлаете блох и даёте деру. Усвоили.

Хоббиты мрачно покивали.

– Призрак, – погладил я пса. – Ты сам принимай решение в случае опасности. Можешь проводить полуросликов, можешь остаться, можешь проводить и вернуться. Я не знаю, каков ваш лес ночью.

Я накинул на плечи лёгкий рюкзак и пошёл в широкую пещеру с ухоженным ходом. Принюхался, постоял. Словно смешиваются два потока воздуха. Один затхлый. Второй интересный такой, очень своеобразный соляной.

Взял светозарный камень в левую. Меч Кармы в правую.

Шёл не торопясь. Стены пока были каменные. Долбили ход кирками. Страшно представить, сколько труда тут, сколько пота и лет жизни вложено. И кто-то теперь пытается отобрать то, что строили десятки поколений. Правда, этот кто-то ещё древнее, похоже.

Интересно, конечно, как это так получается, что здесь уже была какая-то цивилизация. И что с ней случилось?

Когда, обернувшись, уже не увидел полосу света от входа, стало сразу как-то некомфортно. В такие моменты, конечно, жалеешь, что один сунулся. Ладно, не ссать. В крайнем случае я всегда могу мужественно отступить.

Пошли белые солёные стены. Добрался до развилки, от неё уходило три коридора. Правый с аккуратными полосами от кирки. Тут мелкую соль брали. Центральный с грубыми сколами, здесь её выламывали кусками. А вот левый – тот, что мне нужен.

Он уходил, а потом обрывался, открывая вид на часть древнего подземного комплекса.

Думал ли я когда-то, что парень из гетто в такой ситуации окажется, да ни в жизнь.

В стену были вбиты крепления. От них вниз шла верёвка. Я перевёл световой камень в режим прожектора и просветил строения. Местами удалось засветить даже окна.

Жутко. Как же это всё стремно и некомфортно. Может, тут в городе специально что-то запечатали.

Я потер кожаной перчаткой по верёвке, проверяя сцепку. Вроде нормально. Можно спускаться. В худшем случае просто проскользить. Перчатки не жалко.

Я спустился нормально, но уже в конце, нога сорвалась и натёр одну из перчаток, оставив некрасивый след от верёвки, и немного отбил ноги при приземлении.

Просветил округу. Свет рассекал тьму. Казалось, камень давал больше защиты, чем меч.

Я услышал что-то странное. Музыка? Нет. Голоса? Навроде. Словно ветер приносит звуки хора. Я уже слышал такое. Где?

В монастыре! Зал Познания. Или как он назывался? Там на стенах были умения.

Я пошёл на зов. Словно настенный рисунок звал, желал, чтобы его прочли. Будто он томился тут.

Я запнулся обо что-то и растянулся на полу. Камень выкатился. Я бросил взгляд на ногу и увидел рядом с ней кирку, перевёл взгляд ниже по древку и разглядел синюшную руку мёртвого гнома, что её сжимает.

Вот дерьмо!

Развернулся к светозарному камню, но его кто-то отопнул.