Текст книги "Тайны Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 40
После пробуждения

Открыв глаза, Артем перво-наперво пробежался пальцами по телу и, убедившись, что проснулся не огром, а человеком, растерянно огляделся.

Он лежал на большой кровати в каком-то съемном номере. Глаз зацепился за наручные часы на прикроватной тумбочке. Глянул время – без десяти десять – и стал заводить, продолжая осматривать помещение.

Справа почти всю стену занимал большой шкаф. Левая стена являла собой гигантское окно, с раздвижной створкой балконной двери. Оттуда открывался дивный вид на залитый солнечным светом сосновый бор. По уровню балкона относительно деревьев, Артем вычислил, что номер на третьем этаже. Напротив кровати вдоль пустой стены выстроились: маленький облезлый холодильник, дешевый старый стол на железных ножках и пара табуреток, ему под стать. На столе громоздился древний пузатый телевизор с обмотанным скотчем пультом и видавший виды железный электрочайник с парой граненых стаканов. В углу справа зиял распахнутый дверной проем, с видом на крошечную прихожую.

Судя по неказистой мебели и облезлым обоям, номер относился к разряду дешевых пристанищ на одну ночь. В Светлом Тегвааре (Темный отпадал из-за заливающего комнату солнечного света) такие низкопробные клоповники имелись лишь в эконом-мотелях Туманной улицы. Пока у Артема не появилась съемная квартира, ему приходилось коротать в таких обшарпанных номерах немало ночей. И он знал точно – рядом с Туманной нет соснового бора. В Тегвааре вообще было мало деревьев, и они росли исключительно в скверах и парках.

Терзаемый нехорошими предчувствиями, Артем защелкнул на руке браслет часов и встал с кровати.

Первым делом он заглянув в шкаф и обнаружил среди нагромождения пустых полок тонкую стопку одежды, из запаянных в слюду майки и шортов. Во втором отделении под вереницей пустых плечиков на дне шкафа нашел коробку с новыми кроссовками и толстый серый конверт, с толстой пачкой денег. Привыкший к слитням Артем не сразу признал странные голубоватые купюры тысячного достоинства. Лишь прочтя под цифрой «рублей», со слезами умиления вспомнил-таки валюту исторической родины.

– Значит, уже не Тегваар, – констатировал Артем и от души выматерился.

– Вот дерьмо! – продолжил чуть остыв. – Как же задолбали эти маги! Опять в какую-то задницу без спроса запсили.

Быстро пересчитал купюры.

– Сто тысяч рублей – щедро, блин, – скривился в усмешке. – И кому обязан подношением? Эй, ау! Благодетелям и меценатом выйти из сумрака! Че, нихт ферштейн? Ну понятно, снова используют в темную, как слепого кутенка. Блин, как же вы меня задолбали!

Артем бросил конверт с деньгами на кровать и направился инспектировать замеченные в коридоре туалет с ванной.

Последняя приятно удивила чистотой и наличием достойного набора предметов гигиены. От щедрот местного сервиса Артему перепало: большое махровое полотенце, кусок мыла, зубная щетка с разовым тюбиком пасты и одноразовый бритвенный станок. Все было запечатано в фирменную упаковку заведения, прочтя надпись которой, Артем узнал название гостиницы – пансионат «Радуга».

Через двадцать минут чисто вымытый, свежевыбритый, причесанный и одетый в новую одежду, с набитыми деньгами карманами, он вышел из номера. Запер дверь на ключ и двинулся по длинному коридору, в поисках лестницы или лифта.

И то, и другое обнаружилось в самом конце. Коридор вильнул вправо и вывел Артема на лифтовую площадку. В стене, напротив дверей лифта, имелся выход на лестницу. На торцевой стене, подтверждая догадку Артема, красовалась огромная тройка.

Артем не стал связываться с лифтом, а быстренько сбежал по лестнице на первый. Пройдя нижнюю копию лифтовой площадки, вышел в просторный холл-вестибюль, с характерным набором громоздких диванов и кресел.

Линолеум вестибюля, когда-то травянисто-зеленый, за годы эксплуатации выцвел до салатового, а местами стерся до желтого. Высокие стены, некогда окрашенные в ярко-розовый цвет, из-за многолетних наслоений пыли и грязи превратились в серо-розовые. Дневного света, едва пробившегося сквозь грязные стекла узких, как бойницы, окон и стеклянную дверь главного входа, для холла было недостаточно.

С облезлого, давно не беленого потолка свешивалось десяток стеклянных шаров-плафонов, но ни один не горел, несмотря на царящий в вестибюле полумрак. Кроме плафонов под потолком еще вяло вращалось три больших вентилятора. Из-за низких оборотов их наличие было практически незаметно. И в мрачном зале было жарко, как в бане.

Небольшая конторка с дежурным администратором, обнаружилась в углу вестибюля, рядом с входной дверью. За стеклом конторки нес вахту сухопарый пенсионер лет семидесяти, в очках, с ухоженной окладистой бородкой. Невзирая на царившую здесь жару, старик был одет не по-летнему тепло – в теплый шерстяной костюм, при галстуке. Он так увлеченно читал «Спорт-экспресс», что не заметил подошедшего к конторке постояльца. Привлекая внимание, Артему пришлось громко кашлянуть в кулак.

– Чего надо? – визгливым старческим тенорком проскрипел дед, неохотно отрываясь от газеты.

– Ключ сдать хочу, – дружелюбно улыбнувшись, озвучил Артем заранее придуманную фразу.

– Съезжаешь, – то ли спросил, то ли констатировал старик и, подозрительно оглядев постояльца в шортах и майке с ног до головы, добавил: – А вещи где?

– Да я, вот, как-то налегке вышел, – пожал плечами Артем.

– Эх, молодежь, – покачал головой дед и, решительно отодвинув в сторону газету, строго спросил: – Какой номер?

– А… гм… – замялся Артем, кляня себя за рассеянность – ведь запирая дверь, видел ромбик с номером, и даже машинально прочитал, но не запомнил. В голове осталось лишь, что число трехзначное и начинается с тройки.

– Во дает, проживает в номере и не знает в каком, – всплеснул руками старик. – Кому рассказать – не поверят.

– Триста… триста… – забубнил Артем, делая вид, что отчаянно пытается вспомнить. – Триста… Короче, вот. – Вместо ответа выложил перед дедом ключ.

– Чего вот? Читай. На ключе специально для таких балбесов, как ты, номер выбит, – проскрипел ехидно ухмыльнувшийся дедок.

– Че ж ты, старый, голову морочил! Сразу не мог сказать⁈ – вспылил Артем. – Видишь же, запарил слегонца человек.

– Ну-ка цыц, ишь раздухарился, – пригрозил пальцем дед. – Будешь скандалить, Рафика позову, он живо порядку обучит… Ну? Прочитал? Говори номер.

Поднеся ключ к глазам, Артем с трудом разглядел крошечные циферки, вбитые в рамочке по центру, как проба на драгметалле.

– Триста двадцать четвертый.

– Так, триста двадцать четвертый, это у нас третий этаж – желтая тетрадка, – старик, не вставая со стула, нагнулся, достал с нижней полки конторки большую желтую тетрадь и распахнул на закладке. – Поглядим-поглядим, где тут у нас триста двадцать четвертый…

Скользнув взглядом по наполовину исписанной странице, с последними записями, дед собрался перелистнуть на предыдущую. Уже подцепил пальцем страницу, но вдруг, заметив что-то на последней, замер, оставив, как есть.

– Триста двадцать четвертый говоришь? – спросил он, вперив в Артема строгий взгляд. И не дожидаясь предсказуемого ответа, потребовал: – Ну-ка представься.

– Сироткин Артем Юрьевич.

– Все верно, – растерянно кивнул дед. – Чего ж на пустом месте переполох устроил? Заняться нечем? Дурью, парень, от безделья маешься!

– В смысле? – растерянно захлопал глазами Артем, демонстрируя искренне недоумение.

Обиженный дед не поверил, но снизошел до разъяснения.

– Вот видишь, – ткнул пальцем в предпоследнюю учетную запись, – здесь черным по белому написано: триста двадцать четвертый сдан Сироткину Артему Юрьевичу четырнадцатого июля в двадцать три семнадцать. Срок аренды три дня.

– И чего это значит? – оторопело спросил Артем.

– Чего, последние мозги вынюхал! – вспылил старик.

– Э, папаша, я вообще-то не наркоман.

– Ну-ну, – хмыкнул дед и потянулся за газетой, давая понять, что разговор закончен.

– Да что не так-то! – возмутился Артем.

– Сегодня пятнадцатое! – отшвырнув газету, вскочил со стула старик. – Одиннадцатый час. Ты в номере меньше суток. А снял его на три дня. Так, чего же ключ сдавать приперся⁈

– А я не сдавать, – нашелся Артем. – Просто, внизу у вас оставить хотел, чтобы не потерять.

– Чего же сразу так не сказал, – поворчал дед, снова садясь на стул. Забрал ключ и повесил на щиток за конторкой. – А то сдать, сдать… Совсем голову старику заморочил. Тетрадь доставать заставил. Яснее надо выражаться.

Захлопнув желтую тетрадь, вернул ее на нижнюю полку конторки. Развернул газету и погрузился в чтение.

– Уважаемый, – напомнил о себе неуемный постоялец. – Не подскажите, когда я ночью номер оформлял, я был один?

– Не знаю я. Петрович дежурил, его смена была. Я с утра заступил, – не отрываясь от газеты, пробурчал старик.

– А до города отсюда далеко? – снова спросил Артем.

– Я не справочное бюро, – огрызнулся дед и демонстративно отгородился от надоеды газетой.

Отходя от конторки, Артем услышал раздавшееся вслед брюзжащее ворчание:

– Пить надо меньше, тогда и вопросы дурацкие не придется незнакомым людям задавать.

Глава 41
Подруга с тегваарским приветом

Отвыкший от столь откровенного хамства Артем едва сдержал острое желание вернуться и в щепки разнести хлипкую конторку вместе с букой-администратором. Дабы не искушать судьбу, быстрее отошел от нарывавшегося на скандал деда и, осмотревшись, направился к двери со скромной табличкой: «Ресторан».

Заведение оказалось под стать вестибюлю, громоздким и неуютным.

Переступив порог, Артем скривился от резкого запаха краски. Здесь что-то недавно покрасили, и ядовитый запах начисто перекрывал доносящийся с кухни запах еды.

От открывшегося мрачного зала, с тяжелыми массивными столами и стульями, едва освещенного дневным светом из маленьких окошек, захотелось тут же развернуться и бежать без оглядки. В Тегвааре даже самые распоследние рыгаловки выглядели сто крат краше этого, так называемого, ресторана.

Почерневшие от времени столы и стулья змеились трещинами, многие сверкали вставками свежевыструганных ножек. Скатерти на столах некогда белоснежные, после бесконечной череды стирок, безвозвратно пожелтели и обзавелись россыпями жировых, не отмывающихся пятен.

Но требовательное урчание в животе заглушило доводы разума. Наплевав на дискомфорт, Артем решился дать ресторану шанс реабилитироваться и порадовать голодного гостя искусством местных поваров.

Выбрав стол с наименьшим количеством пятен на скатерти, Артем осторожно опустился на скрипучий стул и, в ожидании меню, стал катать по столешнице одинокую вазочку с салфетками.

Ждать пришлось непривычно долго, целых десять минут.

Появившаяся, наконец, пышнотелая дама в мятой униформе официантки плюхнула на стол увесистый том меню и, ни слова не говоря, тут же направилась восвояси. Вернее попыталась направиться, но была прихвачена за руку Артемом.

– Те че надо⁈ – взвизгнула женщина. – Пусти!

– Почему так долго? – едва сдерживая рвущиеся на волю бешенство, спросил Артем.

– Скажи спасибо, что вообще подошла. Вовремя надо приходить! – рявкнула в ответ официантка.

– Как это – вовремя? – опешил Артем, отпуская руку.

– На каждой путевке в пансионат четко прописано, что завтрак у нас с восьми до десяти часов, обед – с двенадцати до четырнадцати и ужин – с семнадцати до девятнадцати, – объяснила официантка. Широко зевнула, окатила клиента хмурым взором и добавила: – Все отдыхающие знают это и приходят вовремя.

– А я не по путевке, – улыбнулся Артем.

– Оно и видно, – скривилась в ответ пышка. – Ну ладно, хорош лясы точить. Диктуй заказ, и я пошла.

– Предлагаете за пару секунд прочесть весь этот талмуд? – усмехнулся Артем, взвешивая в руке кирпич меню

– Так! Я не поняла! Ты че вообще сюда приперся? – подбоченилась официантка. – Выбирай, давай, как все выбирают. А будешь выступать, сейчас Рафика позову. Он тебе…

– Я уже наслышан о возможностях страшного Рафика, – перебил Артем. – Считай, напуган до икоты, трясусь и плачу… И давай попробуем договориться без чтения толстой книжки. Мне нужно-то всего ничего. Большую чашечку крепкого черного кофе. Пару бутеров с колбасой или сыром, без разницы, главное, чтоб из нормальных, свежих продуктов. Ну и, пожалуй, еще сто грамм коньячку, тоже, разумеется, хорошего.

– Ишь, губу раскатал, – ухмыльнулась официантка, – хорошее денег хороших стоит.

Артем вытащил из кармана тысячерублевую купюру и, бросив на стол, пояснил:

– Принеси, что я заказал, и сдачу можешь оставить себе.

Официантка проворно цапнула бумажку и уже другим, заискивающим голоском заверила:

– Не извольте беспокоиться, сейчас все будет.

– Я не договорил, – удержал за руку дернувшуюся исполнять заказ женщину Артем. – Еще купи пару пачек хороших сигарет, зажигалку и принеси пепельницу, – предупреждая возмущенный писк, сунул в руку вторую тысячную купюру. – Курить-то у вас здесь, надеюсь, можно?

– Вам можно, – закивала официантка. – Я потом сама тут все проверю… Еще что-нибудь желаете?

– Нет, пока все, можешь идти, – Артем отпустил руку. – И меню это ужасное со стола забери.

Через пять минут на столе перед Артемом дымилась большая чашка свежесваренного кофе, рядом стояла тарелка с бутербродами. А чуть поодаль своей очереди дожидались пузатая рюмка ароматного конька и блюдце с кругляшами тонко нарезанного лимона – подарком умасленной щедрыми чаевыми официантки. Ну и, разумеется, еще на столе в стороне от еды лежали сигареты, зажигалка и пепельница.

Проголодавшийся Артем быстро расправился с бутербродами и выпил кофе. Насытившись, отодвинул пустую посуду, поставил на освободившееся место коньяк с лимоном, достал из пачки сигарету, закурил и, подвинув пепельницу, откинулся на спинку стула.

Под первую сигарету неторопливо выпил рюмочку, закусил лимончиком и, блаженно щурясь от охватившей тело приятной неги, потянулся за второй сигаретой. Но был выдернут из блаженного забытья оглушительным ударом распахнувшейся двери.

Возмутительницей спокойствия стала ураганом ворвавшаяся в ресторан блондинка, в вызывающе коротко розовом платье, розовых пляжных сандалиях на босу ногу и с перекинутой через плечо розовой же пляжной сумкой.

Приветливо махнув рукой Артему, девица решительно направилась в его сторону.

– Че так тухло сидим, чувачок? – вместо приветствия выдала девица и нагло плюхнулась на стул напротив.

– Ты кто? – спросил Артем, разглядывая симпатичную мордашку незнакомки.

– Хрен в пальто, – ответила девушка и, брезгливо скривив пухлые губки, отодвинула на дальний край стола пустые чашку с тарелкой. – Как ты можешь жрать на этой помойке? Фу, как здесь противно.

– Да кто ты такая?

– С ног сбилась тебя разыскивая, всю гостиницу на уши поставила, – вместо ответа продолжила возмущаться блондинка. – Даже в голову прийти не могло, что на такой гадюшник позаришься.

– Послушай, это не смешная шутка, и она мне не нравится.

– Темчик, не бузи, я тя умоляю, – фыркнула девица. – Ну-ка, че ты тут без меня пьянствуешь? – Бесцеремонно цапнула артемову рюмку и понюхала содержимое. – Ага, коньячком балуемся. Молодец, одобряю. Ну, я как знала, – продолжая верещать, неугомонная девица вытащила из сумки бутылку коньяка и выставила перед Артемом. – Конечно, хотела распить в более приличном месте. Но раз уж тебе по душе эта тошниловка, кто я такая, чтобы перечить драгоценному Темчику.

– Действительно, кто ты такая?

– Ха-ха, смешно, – фыркнула девица. – Вообще-то по-хорошему за такие выкрутасы следовало бы на тебя обидеться. Свалил по-тихому из номера коньяк пить и не сказал куда. Хоть бы записку написал, чудик. А то сбежал и привет – ищи где хочешь. А я, между прочим, тоже коньячку хочу.

– Блин, да кто ты такая-то?

– Ладно, не бзди, Темка. Я девушка отходчивая, считай прощаю. Ну, давай что ли, дернем по маленькой.

Девица решительно вытряхнула салфетки из пластиковой вазочки, одним ловким движением смахнула с бутылки крышку, вылила две трети содержимого в импровизированный пластиковый кубок, а остатки коньяка слила в рюмку Артема.

– За то, чтоб ты больше не терялся! – провозгласила наглая девица тост, чокнулась с рюмкой Артема и одним залпом осушила трехсотграммовый кубок. Вытащила из сумки большую плитку шоколада, мигом распечатала, в два гигантских укуса целиком запихала в рот и стала жевать, жмурясь от удовольствия.

Если б Артем не видел этого собственными глазами, никогда не поверил бы, что такая масса шоколада может одновременно поместиться в одном симпатичном маленьком девичьем ротике. Однако ж поместилась, и еще как!

– Ты кто? – воспользовавшись возникшей паузой, по новой стал допытываться Артем. – Разве мы знакомы?

– Ну фрафзуфмефетфя, – дожевывая остатки шоколада, энергично закивала девушка. – Отлично! Просто супер! – прокомментировала ощущения от выпитого и съеденного и, без паузы, добавила: – Забыл что ли, меня Вика зовут. А ты – Артем. Ну, ты ж тормоз! Мы ж сто лет знакомы.

– Да как так-то? – Артем залпом выпил рюмку, заживал лимоном и добавил: – Вот хоть режь, клянусь, впервые тебя вижу.

– Да ты не тормоз, ты склеротик, – фыркнула девица. Тут же по-хозяйски вытащила из лежащей на столе пачки сигарету, сунула в уголок напомаженных губ, закурила, и так затянула, что сигарета затрещала, как сырое полено в печке, и мгновенно уменьшилась на добрую треть.

– Фига се, – невольно вырвалось у Артема, когда девица выпустила из ноздрей струи сизого дыма. – Если б мы были знакомы, поверь, я б запомнил.

– Слушай, у меня ж подарок. Совсем из головы вылетело, – девушка прибила в пепельнице до фильтра искуренную в три тяги сигаретку и полезла в сумку. – На-ка, держи, – достало какой-то продолговатый предмет, в бумажном пакете, и протянула Артему.

– Да не боись, не укусит, – подзадорила замершего в нерешительности сотрапезника.

– Ничего я не боюсь, – проворчал Артем. – Просто, не принимаю подарков от незнакомых дам. Принципиально.

– Даже если возвращают его же вещи? – парировала девица, распаляя любопытство. – Черт с тобой, можешь не принимать, но хоть посмотри. Или боишься?

Загнанному в угол Артему ничего не оставалось, как принять сверток. Под его тяжестью руку тут же потянуло вниз. Подарок весил килограмма три, не меньше. Артем в который раз с уважением посмотрел на хрупкую с виду девушку, только что запросто державшую такую тягу на вытянутой руке.

Справедливо рассудив, что от пьющей, как лошадь, и курящей, как каторжанин, взбалмошной девицы ожидать можно любого подвоха от шутихи до петарды, Артем осторожно развернул пакет над столом и вытряхнул содержимое прямо на скатерть. Каково же было его изумление, когда из бумаги вывалилась пара верных грунов[1].

[1] Грун – гномий нож-тесак с широким клинком. Длинна клинка 43 сантиметра, ширина 11 сантиметров.

Глава 42
Скандал на пустом месте

Хотя полуметровые тесаки были в ножнах, на стол они вывалились с оглушительным грохотом. На шум в зал тут же примчалась старая знакомая Артема.

– Безобразие! Только ремонт закончили, и опять что-то сломали! – раздался возмущенный вопль официантки с порога кухни.

Увидев огромный грун в руках Артема, и с какой любовью, словно девушку, поглаживает широкое лезвие странный парень, дородная дама схватилась за сердце и заверещала дурным голосом:

– Караул! Убивают!

На ее крик в зал вбежали еще две тетки, сходной с официанткой комплекции в белых поварских халатах и колпаках с большим половником и сковородой в руках. Но завидев тесак в руках Артема, обе лихие спасительницы пошвыряли на пол нехитрое вооружение и присоединились к истошному визгу первой дамы.

На троекратно усиленный женский ор из холла прибежал двухметровый охранник кавказкой наружности в камуфляже.

– Маргэйрита, чито у тэбе зидэсь? – коверкая русские слова, пробасил абрек.

– Рафик, миленький, посмотри какой у него ножик! – трясущейся рукой официантка указала на нож Артема.

– Тэрорыст, – вынес вердикт Рафик. – Нэ волнувайтэся, жэйнщины, сэйчэс Рафик эго обэзврэживать будэт.

Охранник решительно цапнул первый, подвернувшийся под руку, стул и с ним наперевес двинул разбираться с «тэрорыстом».

– Заткнитесь, дуры малохольные! – цыкнула на женщин слегка осовевшая от коньяка Вика и, по-хозяйски хлопнув кулаком по столешнице, добавила: – Истерички жирножопые, че зазря народ баламутите! – Икнула и шепнула Артему: – Кажись, намечается мордобойчик. Все, как я люблю.

Женщины, оторопевшие от наглого требования соплячки, по возрасту годящейся им в дочери, послушно замолчали.

Очнувшийся от оцепенения Артем сунул клинок обратно в ножны и вернул в бумажный пакет ко второму груну.

Надвигающийся громила, приняв поспешное разоружение за испуг, поставил на пол не нужный больше стул и распорядился:

– Тэпэр встан и пэрэдай минэ пакэт. Тока мэдлэнно. И бэз шутак. Рука-нога полэмаю – сэм виновэт будэшь.

Ответ Артема перебила Маргарита. За спиной могучего охранника, к официантке вернулась привычная уверенность, и дама решила преподать урок малолетней грубиянке.

– Это кого ты дурами назвала, соска дешевая! – взревела пышка и ринулась на хрупкую блондинку, как коршун на голубя, метя впиться длинными красными ногтями в пышную шевелюру и как следует оттаскать девчонку за космы.

Но не тут-то было. Произошедшее дальше рассмотреть в деталях успел лишь Артем, переключившийся после угрозы горца в боевой режим тени.

Вика и не думала уклоняться от нацеленных в прическу рук. Почувствовав за спиной движение, она подхватила пустую бутылку и, оттолкнувшись от стола, провалилась вместе со стулом под ноги набегающей толстухе. Дородная дама, споткнувшись о стул, рухнула на пол, с разгона от души приложившись лбом о пол, и затихла. Вика же, двигаясь с недоступной нетренированному глазу скоростью, в падении сорвалась со стула, совершила серию стремительных кувырков через голову и к всеобщему изумлению вдруг возникла перед подбоченившимся Рафиком. Тут же от души приложила верзилу кулаком в пах. А когда охранник, вцепившись в причинное место, скрючился буквой «Г», обрушила бутылку на бритый затылок и, для пущей надежности, добавила коленом в подбородок.

В ореоле разлетающихся бутылочных осколков абрек, как подрубленный, рухнул на пол и затих. А вокруг разбитой головы стала быстро растекаться лужа крови.

– Убили! – дурным голосом заголосили поварихи.

– Ну-ка брысь отсюда, – шикнула на них Вика.

Дам тут же, как ветром сдуло.

Девушка отшвырнула оставшееся в руке бутылочное горлышко, пригладила растрепавшиеся волосы и, как ни в чем не бывало, вернулась покачивающейся, соблазнительной походкой обратно к столу. Отпихнула носком сандалии бесчувственное тело официантки, подняла стул, но садиться не стала, а выжидательно уставилась на приятеля.

– Тень? – спросил Артем.

– Тень, тень, – непривычно сухо, по-деловому покивала Вика. – Пора нам, Темка, когти отсюда рвать. Этот бугай скоро очухается, всерьез драться начнет, тогда его так просто не стреножишь. Придется реально ломать. А хотелось бы обойтись малой кровью… И курицы эти сейчас от шока отойдут, вспомнят о телефонах и регуляторов вызванивать начнут.

– Че-че? Регуляторов?

– Регуляторов, стражу… Короче, местных держиморд. Ну, ты понял.

– Полицейских.

– Во-во.

– Да я не против, пошли, – кивнул Артем. Подхватил бумажный пакет с драгоценными грунами, рассовал по карманам пачки сигарет с зажигалкой и поднялся из-за стола.

Вика подхватила сумку и вдруг вцепилась в руку уже зашагавшего к выходу Артема, разворачивая обратно к столу.

– Ты чего?

– Может, тяпнем на посошок, – предложила блондинка и жестом заправского фокусника вытянула из сумки вторую бутылку коньяка. – Зря что ли тащила?

– Давай потом.

– Потом само собой, – кивнула неугомонная девица, свинчивая крышку и переливая содержимое в пластиковый кубок и рюмку.

– Не много будет? – попытался урезонить юную поклонницу Бахуса Артем.

– Тем, ну че ты? Тут пить-то нечего. И потом, не пропадать же добру, – пожала плечами девица и невинно захлопала глазками, поднимая кубок.

– Ну, как знаешь, – Артем взял рюмку, чокнулся с Викой и, выплеснув содержимое в рот, не закусывая, решительно отвернулся от стола и зашагал к выходу.

Девушка, обстоятельно закусив новой порцией шоколада, догнала его уже в дверях.

– Гафды, выпифть спофкойно не фдаюфт, – кое-как профырчала набитым ртом на бегу.