355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Винтер » Почему Сталин проиграл Вторую мировую войну? » Текст книги (страница 4)
Почему Сталин проиграл Вторую мировую войну?
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 11:58

Текст книги "Почему Сталин проиграл Вторую мировую войну?"


Автор книги: Дмитрий Винтер


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава VIII
Кто первым разгадал замысел Сталина

Ни в Москве, ни в Берлине никто не воспринимал Рузвельта всерьез.

(И. Бунич. «Гроза»).

Замысел Сталина был сорван внезапным немецким ударом 22 июня 1941 г. Случайно ли это произошло? Или кто-то сумел разгадать сталинский замысел и противопоставить ему свой план? И если да, то кто же?

Принято считать, что первым замысел Сталина разгадал Троцкий (еще в 1936–1938 гг.). В. Суворов цитирует его высказывания, относящиеся к 1936, 1938 и 1939 годам (Суворов В. Ледокол. С. 23).

Но, если Троцкий и разгадал замысел Сталина, то чем он мог ему помешать? Это мог сделать только человек, наделенный той или иной государственной властью, причем в одной из великих держав того времени. И такой человек нашелся; но чтобы понять, как и когда он разгадал замысел Сталина, надо вернуться в поздние 1930-е годы.

Так, известно, что осенью 1938 г. СССР предлагал помощь Чехословакии в ее борьбе против угрозы германского завоевания. Советские историки пишут об этом и обвиняют буржуазных правителей Чехословакии в предательстве своей страны из-за нежелания сотрудничать с СССР, но «забывают» добавить, что Сталин публично заявил: если советские войска войдут в Чехословакию (и в отделявшую СССР как от Чехословакии, так и от Германии Польшу), то они оттуда уже не выйдут. Перепуганные чехи и поляки отказались от сталинской «помощи», не желая «менять шило на мыло» и вместо гитлеровской оккупации попадать под сталинскую (Авторханов А. Империя Кремля. Вильнюс, 1990. С. 115).

В том, что Сталин не собирался выводить из Польши и Чехословакии войска, если бы ему удалось их туда ввести, нет ничего удивительного. Странно другое – зачем он на весь мир об этом объявил? Не объявил бы – глядишь, поляки и чехи и согласились бы, а там можно было бы без лишнего шума прибрать их к рукам. Но нет, Сталин сделал так, что чехи отказались от его «помощи» и были оккупированы Гитлером. Зачем?

Кроме того, вопреки расхожему мнению, в самые критические дни Мюнхенского кризиса СССР, который до того клялся и божился оказать Чехословакии помощь, вдруг замолчал. Чехословацкий посол добивался встреч, советские лидеры от нее уклонялись, даже нарком иностранных дел Литвинов сказался больным. И только в ночь со 2 на 3 октября 1938 г., через 2,5 суток после того, как Чехословакия приняла в Мюнхене требования Гитлера, СССР заявил: зря вы сдались, надо было держаться, мы бы вам помогли (Суворов В. Святое дело. С. 88–90)! В народе это называется – после драки кулаками махать.

Так вот, в свете концепции В. Суворова поведение Сталина понятно: рано еще было останавливать Гитлера, надо было дать ему захватить всю Европу, чтобы потом было от кого ее «освобождать».

Но интересно, что посредником в чехословацком кризисе 1938 г. пытался выступить Рузвельт, хотевший удержать Гитлера от дальнейших захватов. 26 сентября 1938 г. Рузвельт в личном послании призвал Гитлера «воздержаться от ультиматумов» и решить спорные вопросы на общеевропейской мирной конференции (Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. Свердловск, 1990. С. 74). В дальнейшем Рузвельт выступал (в конце августа 1939 г.) с попытками посредничества между Германией и Польшей, написав соответствующие письма Гитлеру, президенту Польши и итальянскому королю (Там же. С. 77). Рузвельт пытался и позже помирить Германию с Англией и Францией (Там же. С. 96–100), в личном послании от 26 мая 1940 г. пытался отговорить Муссолини выступать на стороне Гитлера (Уткин. С. 108) и т. д.

Спрашивается, какое дело Рузвельту до войны в Европе, особенно (в 1938–1939 гг.) – в Восточной? Известно, что германо-польскую войну 1939 г. никто не считал началом войны мировой, даже после того, как Британия и Франция объявили Гитлеру войну; те же США 5 сентября 1939 г. заявили о своем нейтралитете в германо-польской войне (Суворов В. День-М. М., 2002. С. 186–187). Тем более никто не думал о мировой войне в мюнхенские дни. И вообще, всем известно, что американское общественное мнение в 19 381 939 гг. придерживалось того мнения, что политика изоляционизма – самая правильная, и лишь с 1940 г. стало склоняться к тому, что и Америке надо вступить в войну (да и то американцев к этому шагу в значительной мере «подтолкнули» державы «Оси», сами на них напавшие). Чего же Рузвельт в 1938–1939 годах так всполошился?

Не связано ли его поведение именно с тем, что он разгадал сталинский замысел и пытался сорвать его, добившись прекращения начинавшейся Второй мировой войны как таковой? И не этим ли обстоятельством объясняется рузвельтовское «предчувствие» того, что война плохо кончится для Англии и. Франции (зимой 1940 г., когда еще никому и в страшном сне не могло присниться, что Франция будет разбита Вермахтом за шесть недель) (Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. С. 82–83,86–87,92 и т. д.)?

Иногда история как будто специально противопоставляет одному политическому или военному гению – претенденту на мировое господство – другого, который ему противодействует и в конечном счете все его планы срывает. Так, величайшему полководцу Наполеону история противопоставила величайшего флотоводца Нельсона. После Трафальгарской битвы дело Наполеона было уже проиграно – не в силах нанести удар защищенной своими морями Британии, он вынужден был подчинять себе все страны Европы и мечтать о завоевании Азии с целью удушить Британию континентальной блокадой; на этом пути Наполеон неминуемо должен был сломать себе шею. Две погубившие Наполеона самые страшные войны – испанская и российская – имели своей причиной нежелание Испании и России соблюдать континентальную блокаду. Да и остальная Европа восстала в 1813 г. против Наполеона главным образом опять же из-за тягот континентальной блокады.

Сталину же История противопоставила Рузвельта. В самом деле, классический капитализм XIX века изжил себя после Великой депрессии 1929–1933 гг. Надо было создавать что-то другое. Сталин (и в несколько меньшей степени Гитлер в Германии) создал классическому капитализму тоталитарную альтернативу с режимом тотальной несвободы и полным подчинением всей экономической, общественной и личной жизни государству. А вот Рузвельт создал классическому капитализму демократическую и рыночную альтернативу – то, что мы теперь называем «социально ориентированной рыночной экономикой».

Естественно, что два мира и две системы должны были столкнуться. И они столкнулись в 1938, 1939, 1940 годах. История поставила вопрос ребром: или одна, или другая система победит, а система побежденная будет (пусть и не сразу) полностью уничтожена.

Глава IX
Когда наступил перелом во Второй мировой войне

Это – не конец и даже не начало конца. Но это – конец начала.

(У. Черчилль)

Классический советский ответ на этот вопрос: между переходом советских армий в наступление под Сталинградом и окончанием Курской битвы. Есть, впрочем, и другие точки зрения: некоторые историки считают переломом декабрь 1941 г. – дескать, после битвы под Москвой Гитлер уже не мог навязывать противникам инициативу, и даже наступление на Сталинград – всего лишь попытка исправить результаты поражения под Москвой (Бунин АН., Яковлев H.H. 170 000 километров с Г.К Жуковым. М., 1994. С. 49; Мельников Д.Е., Черная Л.Б. Преступник номер 1.М., 1982. С. 367–368).

Западные историки называют другие переломные даты, но ни одна из них не датируется ранее, чем концом 1941 г. А между тем, с точки зрения концепции В. Суворова, перелом в войне наступил 22 июня 1941 г.: с этого времени, как бы ни развивались дальнейшие события, война уже не могла кончиться завоеванием коммунистами всего мира (Суворов В. Очищение. М., 2001. С. 341–345).

К этому вопросу мы еще вернемся. Пока же попытаемся доказать: перелом во Второй мировой войне как в геополитическом противостоянии между СССР и США наступил даже не 22 июня 1941 г., а постепенно в течение года между концом июня 1940-го и 22 июня 1941 г. Но для начала я обрисую, каким лично мне представляется план Рузвельта.

Вполне вероятно, что Рузвельт с самого начала был заинтересован в том, чтобы сдать всю континентальную Европу Гитлеру. Тогда, поскольку дальнейший путь на запад и на юг будет закрыт морями, на которых господствует английский флот, Гитлеру ничего не останется, как повернуть на восток, против Сталина. В Вашингтоне, как и в Лондоне и Париже, твердо понимали: союз двух диктаторов – явление временное, вместе на нашей небольшой планете (а тем более в маленькой Европе) два хищника такого масштаба сосуществовать не смогут. Значит, схватка между ними неизбежна.

И в самом деле, тот факт, что планы Сталина начали ломаться, вынужден был признать уже 20 мая 1941 г. формальный глава Советского государства М.И. Калинин, выступавший в этот день с докладом на комсомольском собрании работников аппарата Президиума Верховного Совета СССР. Калинин выразил свое негодование по поводу того, что Англия и Франция «плохо воюют» и что поэтому концепция «взаимного истощения воюющих сторон» не работает. А ведь именно на этой концепции была основана долговременная внешнеполитическая стратегия большевиков, унаследованная еще от Ленина. «И вдруг… все идет не так, как, скажем, в Первую Империалистическую и вопреки решениям партийных съездов и Коминтерна». Дальше в речи Калинина следуют явные намеки на то, что надо «воспользоваться ситуацией и расширить коммунизм» (Некрич А.М. Указ. раб. С. 128–131) (ясно, каким образом. – Д.В.), однако очевидно, что минимум в одном Сталин уже проиграл: серьезного взаимного истощения Гитлера и его западных противников нет.

Но вернемся в лето 1940 г. Проблема в том, что и Сталин тоже готовит удар. Если он ударит первым, это может сорвать все замыслы Рузвельта. Тогда вся Европа быстро окажется «красной» гораздо раньше, чем США соберутся с силами для высадки в Европе сами и помогут сделать это Британии. Значит, дело за малым: сделать все от американцев зависящее, чтобы в неизбежном советско-германском конфликте нападающей стороной оказалась Германия. Но летом 1940 г. это казалось, мягко говоря, затруднительным.

К лету 1940 г. казалось, что предчувствия Рузвельта оправдываются. Гитлер захватил Западную Европу и готовится к высадке в Британии. В это время на восточных границах Германии и ее единственного, кроме СССР, источника нефти – Румынии – сконцентрированы уже миллионы советских солдат, тысячи танков и самолетов, десятки тысяч орудий. Сформированы уже десятки новых советских дивизий, формируются еще новые, и счет дивизий формируемых переходит с десятков на сотни. Кажется, вот-вот сталинские полчища двинутся в Румынию, и Германия останется беззащитной хотя бы в силу отсутствия топлива для своей военной техники. И вся Европа практически без серьезного сопротивления достанется Сталину.

Кстати, именно во второй половине 1940 г. СССР прекратил кампанию против вступления США в войну в Европе (Некрич А.М. С. 142). Причина этого поворота в пропагандистской политике СССР понятна. До разгрома Франции Сталин опасался, что США успеют прийти ей на помощь (как в Первой мировой войне), и французы сумеют удержаться до того, как СССР сокрушит Германию. Теперь же советским правителям ясно: американцы все равно не успеют собраться с силами и высадиться в Европе раньше, чем СССР осуществит операцию «Гроза» и подчинит себе всю Европу до Ла-Манша. Так что пусть вступают, все равно они уже опоздали! Так, по крайней мере, казалось во второй половине 1940 г.

И вдруг все меняется. Сталин топчется на новых западных границах СССР. Гитлер целый год перебрасывает свои армии на Восток, но Сталин упорно не желает видеть угрозы немецкого нападения. Наконец, 22 июня 1941 г. Вермахт наносит упреждающий удар, разбивает сосредоточенные у границы советские армии и уходит далеко в глубь России. Результат такого поворота – затяжная советско-германская война, взаимное истребление миллионов советских и немецких солдат. Гитлер вынужден был убрать свои армии из Европы, так что, когда в 1943–1944 годах туда пришли армии союзников, они не встретили сильного сопротивления. Итог войны – окружение СССР американцами и их союзниками со всех сторон, то есть реализация американского геополитического сценария.

Что же случилось в течение года, предшествовавшего советско-германской войне?

Виктор Суворов говорит: ошибкой Сталина было то, что он летом 1940 г. захватил только Бессарабию, оставив Гитлеру собственно Румынию с ее нефтяными запасами. Тем самым он вспугнул Гитлера и заставил его всерьез думать о превентивном ударе (Суворов В. Ледокол. М., 1992. С. 46, 54). Почему он совершил эту ошибку, Суворов не объясняет; гипотетически можно предположить, что Сталина на некоторое время выбил из колеи слишком уж молниеносный разгром нацистами Франции. Сам Суворов признает, что Сталин этого не ожидал (Суворов В. Очищение. С. 241). Многие другие авторы еще категоричнее: «Когда было объявлено о взятии немцами Парижа, Сталин… накапав себе бестужевских капель… не говоря ни слова… уехал на ближнюю дачу, куда срочно вызвали братьев Коганов – неизменных лейб-медиков вождя». Есть даже сведения об инфаркте или тяжелом сердечном приступе у Сталина (Бунин К Гроза. М., 1997. С. 101–102).

Пусть так, но ведь ошибку легко было исправить. У Сталина в запасе – еще целый год (пока Гитлер не разгромил внезапными ударами собранные против него в Белоруссии и Прибалтике советские армии), в течение которого он мог занять Румынию в любой удобный для себя момент, и Гитлер ничего бы не смог сделать. Одно дело декларировать «передачу Румынией под охрану Германии нефтяного бассейна Плоешти», что было сделано 2 сентября 1940 г. (Там же. С. 150), другое дело реально защитить румынскую нефть от советского вторжения. Достаточно сказать, что еще и в начале 1941 г. у Гитлера в Румынии было всего 450 000 солдат, и советские войска, предназначавшиеся для удара по Румынии, превосходили немецкую группировку почти втрое по численности войск и почти вчетверо – по количеству самолетов, – и это не считая еще двух советских армий, которые готовились к переброске с Северного Кавказа (Там же. С. 414).

Что же касается танков, то их у Гитлера в Румынии не было вообще даже и к 22 июня 1941 г. Все танки Гитлера были собраны в четыре танковые группы: первую – генерала Клейста, вторую – генерала Гудериана, третью – генерала Гота и четвертую – генерала Гёпнера, причем самая южная из них – первая – была сосредоточена в районе Люблина, а весь остальной Вермахт танков не имел вообще (Суворов В. Самоубийство. М., 2000. С. 304). СССР же на румынском направлении имел 3725 танков (на 13 машин больше, чем весь Вермахт на Востоке к началу операции «Барбаросса»), которым противостояли 60 румынских танков FT-17. Для тех, кто не знает: FT-17 – это французские танки производства 1917 года, с одним пулеметом и 16-мм броней (Суворов В. Последняя республика. С. 321, 347).

Более того, если (согласимся на минуту с этой точкой зрения) Сталин был напуган молниеносным разгромом Франции, надо было занимать Плоештинский нефтяной бассейн как можно быстрее, пока Гитлер не перебросил Вермахт на восток. Тем более что как раз в последние дни июня 1940 г., когда Гитлер громил Францию, Сталин задал своим войскам «бешеный темп» продвижения на запад: с 15 по 21 июня – «пролетарские революции в Прибалтике, а уже 26 июня СССР предъявил ультиматум Румынии с требованием отдать не только Бессарабию (что предусматривалось секретными статьями пакта Молотова – Риббентропа), но и Буковину, которая никогда ранее не принадлежала России; именно последнее, кстати, больше всего испугало Гитлера (Бунич И. Гроза. С. 106–110).

Но и это не все: именно летом 1940 г. СССР серьезно пересмотрел свои планы «освободительного» похода в Европу: направление главного удара было перенесено с запада (Польша и Германия) на Балканы (Там же. С. 134–135). Как-то не похоже это все на поведение перепуганного человека!

Да и те же самые авторы признают, что не так уж Сталин был напуган разгромом Франции. Напротив, он очень быстро сообразил, что теперь ситуация стала еще более благоприятной для него: для полного завоевания Европы достаточно разгромить только Вермахт (кроме армий нескольких малых стран, правда) (Там же. С. 103).

Причем, если до октября 1940 г. у Гитлера в Румынии вообще никаких войск не было, то летом 1940 г. и вообще на Востоке оставалось 10 пехотных дивизий без единого танка (Суворов В. День-М. С. 305). Тогда, естественно, возникает вопрос: зачем же Сталин дал Гитлеру целый год для собирания войск?

А дело в том, что Сталин ждал следующего этапа гитлеровского блицкрига – начала операции «Морской лев». Попросту говоря, высадки Вермахта в Англии. Операция «Гроза» должна была начаться не 6 июля 1941 г., а в день «D+3», где «D» – день высадки немцев в Англии. Впрочем, по состоянию на начало июня 1941 г. эта предполагаемая дата не очень отличалась от называемой В. Суворовым – начало операции «Морской лев» ожидалось между 4 и 10 июля (Бунич И. Гроза. С. 528, 552). Разумеется, Сталин не просто ждал, а и подталкивал Гитлера к высадке. Например, 23 августа 1940 г., в годовщину подписания пакта Молотова – Риббентропа, «Правда» опубликовала передовую статью, в которой, в частности, говорилось, что «этот пакт также дал огромное преимущество Германии, поскольку она может быть полностью уверена в спокойствии на своих восточных границах». Все понятно: высаживайся, товарищ Гитлер, в Англии и ничего не бойся.

Но Гитлер боялся. И прилагал все усилия к тому, чтобы Сталин пребывал в уверенности, что никакой план «Барбаросса» не разрабатывается или, по крайней мере, его реализация не предусматривается до того, как будет осуществлена десантная операция против Англии, а концентрация немецких войск у границ СССР – всего лишь мероприятие по дезинформации англичан (и для переформирования войск в недоступных для английских самолетов районах). И это касалось не только Польши. Переброска немецких войск в Финляндию с сентября 1940 г. подавалась как остановка их на пути дальше, в Норвегию – тоже против англичан (Там же. С. 157–158). И немецкие войска в Румынии – тоже для противодействия английским планам на Балканах (Там же. С. 188) и даже для переброски в Палестину и Сирию – тоже, конечно, против англичан (,Вишнев О.В. «Может быть, вопрос еще уладится мирным путем»// Вторая мировая война. Актуальные проблемы. М., 1995. С. 45). Именно об этом писал Гитлер и в личном письме Сталину от 31 декабря 1940 г.: дескать, примерно с марта войска из Польши начнут перебрасываться на запад, а частично – в Румынию и Болгарию, чтобы вытеснить англичан из Греции. При этом Гитлер добавил, что часть слухов о предстоящем нападении Германии на СССР распускается и самими немцами с целью дезориентации Англии (Бунич И. Гроза. С. 356–358). Примерно то же в марте 1941 г. сказал советскому послу В. Деканозову шеф внешней разведки СС-СД В. Шелленберг (Там же. С. 445). Гитлер в новом личном письме Сталину от 15 мая 1941 г. уже не вспоминал о марте (как и Шелленберг), а обещал начать переброску войск с советских границ на Ла-Манш 15–20 июня 1941 г. (Симонов K.M. Глазами человека моего поколения. С. 350–351). Поэтому Сталина не удивили ни уход немецких кораблей из советских портов в середине июня 1941 г., ни отзыв в Германию военных моряков из военно-морского атташата германского посольства (Бунич И. Гроза. С. 539, 552).

Собственно, уже 13 июля 1940 г. состоялось секретное совещание высших руководителей Третьего рейха и его армии и разведки (но не флота!), на котором было решено отвлекать внимание Сталина мнимыми приготовлениями к высадке в Британии, продолжая в то же время готовить вторжение в СССР (Там же. С. 119–120). Но одной немецкой «дезы», пожалуй, было бы недостаточно, чтобы убедить в этом Сталина. Особенно рискованной была осень 1940 г., когда (19 сентября) Гитлер отдал официальный приказ отложить операцию «Морской лев» до весны 1941 г. Были серьезные опасения: а вдруг Сталин, решив, что его дурачат, начнет наступление прямо сейчас, не дожидаясь высадки в Англии? На востоке у Германии к концу сентября было всего 25 дивизий, в том числе по три танковые и моторизованные, одна кавалерийская, остальные – пехотные (Там же. С. 158–161).

Однако Гитлер был не одинок. Черчилль и фактически уже ставший в это время его союзником Рузвельт прилагали усилия в том же направлении. Англоамериканское сотрудничество на уровне разведок началось уже в июле 1940 г., когда У. Донован, тогда еще частное лицо, а в дальнейшем шеф Управления стратегических спецслужб, посетил Лондон (Мальков Б. Разведка союзников в годы войны// Вторая мировая война. Актуальные проблемы. С. 184). И это понятно: если до разгрома Франции Запад был заинтересован лишь в самом факте войны между двумя претендентами на мировое господство, то после лета 1940 г. в интересах США и Британии было именно то, чтобы войну начал Гитлер. Тогда (с учетом того, что сталинские армии собраны у самой границы) Гитлер быстро их разгромит, затем уйдет далеко в глубь России, где и завязнет.

Года два-три силы Гитлера и Сталина будут связаны войной, а за это время можно будет сделать многое для реализации американской геополитической доктрины. И Рузвельт, и Черчилль сделали все от них зависящее, чтобы война пошла именно по этому сценарию. Была развернута грандиозная кампания по дезинформации Кремля. Несмотря на войну, спецслужбы союзников действовали фактически в одном русле с немецкими. В августе 1940 г. немецкая разведка в Британии добыла сведения из близких к советскому послу И.М. Майскому кругов о том, что «Сталин не начнет военных действий против Германии до высадки Вермахта в Англии» (Бунич  Гроза. С. 140). Не была ли тут оказана бескорыстная помощь со стороны британских спецслужб?

Помимо всего прочего, кампания дезинформации включала в себя распространение сведений (уже с того же августа 1940 г.) о якобы безнадежном положении Британии, ожидающей немецкого вторжения, как кролик удава, о панике, о деморализации населения немецкими бомбежками, об усталости (а то и практически полном отсутствии) армии, о готовности королевской семьи, правительства, крупнейших политиков и бизнесменов бежать в Канаду и даже (декабрь 1940 г.) о «подготовке к партизанской войне в горах Шотландии», об общем духе безнадежности, витающем над Британскими островами. Писалось о неспособности британского флота защитить морские коммуникации и о многом другом. Писалось и о неизбежном якобы летом 1941 г. немецком вторжении (Там же. С. 138, 175, 319). И все это не мог не знать Сталин… Письмо Черчилля Рузвельту, написанное где-то в конце ноября или начале декабря 1940 г. и составленное примерно в таком же духе, попало на стол Сталину раньше, чем дошло до адресата (Там же. С. 249–250). Ну, и американские газеты статьи о якобы безнадежном положении Британии тоже время от времени пописывали (Там же. С. 523–524).

Интересно, что сам Черчилль получил точные сведения от американцев о том, что немцы не собираются всерьез высаживаться в Британии, а все их мероприятия в этом направлении – просто шаги по дезинформации СССР, только в октябре 1940 г. (Там же. С. 173).

Дезинформацией, впрочем, дело не ограничилось. Зимой 1940–1941 гг. англичане практически полностью разгромили итальянские армии в Ливии; немецкая помощь (армии Роммеля) явно запаздывала. Однако в последний момент (февраль 1941 г.) Черчилль отдал приказ прекратить наступление, перейти к обороне и все освободившиеся войска перебросить в Грецию. Это позволило немцам подтянуть свои армии в Ливию и 31 марта 1941 г. перейти в наступление (Там же. С. 398–399).

Но и в Греции англичане вели себя как-то странно: сдали немцам остров Крит, хотя, обладая подавляющим перевесом на море, вполне могли бы его отстоять. Но английский флот просто ушел в Египет. Отступление англичан из Греции, кстати, стало неожиданностью и для Сталина (Там же. С. 461 463,513).

Почему же англичане не стали втягивать Гитлера в затяжные бои на Балканах и создавать ему проблемы в Северной Африке? Не для того ли, чтобы не отвлекать его от России? Некоторые историки считают ошибкой Черчилля остановку наступления в Африке. Продлили бы англичане свое наступление еще месяца три, планомерно дожав итальянцев до Триполи, и Гитлер, завязший в Советском Союзе, не смог бы начать своей итальянской кампании, и союзникам не пришлось бы сражаться еще два года, чтобы окончательно утвердиться во всей Северной Африке. В этой смелой гипотезе повисает в воздухе только один вопрос: а произошло бы вообще нападение Гитлера на СССР, если бы итальянская империя в Африке рухнула не в начале 1943-го, а в начале 1941 г. (Там же. С. 398–399) или если бы немцы, скажем, надолго завязли в Греции или на Крите. Новый посол США в Британии Дж. Вайнант, назначенный в начале марта 1941 г., посоветовал Черчиллю именно это – прекратить «мышиную возню на Балканах, заняться осуществлением по-настоящему глобальных планов, то есть не отвлекать Гитлера от вторжения в СССР (Там же. С. 424).

Оставив Крит практически без боя, англичане преследовали и еще одну цель – дать понять Сталину, что высадка в Британии, которой он ждет, технически вполне осуществима: уж если немцы захватили Крит, который от Европейского материка отделен по меньшей мере вдвое более широким водным пространством, чем Британия, и где почти не бывает туманов, которыми славится Ла-Манш, способных скрыть переправляющиеся войска от вражеского флота, то уж Британию и подавно смогут захватить! Так что давай, Сталин, не слушай тех, кто доказывает, что это невозможно, жди и готовься! Сталин именно так все и понял (Там же. С. 522).

Интересно, что 13 июня 1941 г. в Германии был конфискован номер «Фелькишер беобахтер» со статьей «Крит как пример», где говорилось, что высадка на Крите – это генеральная репетиция высадки в Англии. По Берлину были распущены слухи о том, что статья якобы вызвала страшный гнев Гитлера как открывшая врагам секретные планы немецкого командования. На самом деле это тоже была дезинформация (Вишлев О.В. «Может быть, вопрос еще уладится мирным путем». С. 49).

Наконец, в руки Сталина попали (через Кима Филби, о котором подробнее речь пойдет дальше) записи секретных допросов Рудольфа Гесса, перелетевшего в Британию 10 мая 1941 г. Поскольку Сталин считал Кима Филби своим агентом, а записи допроса Гесса – не предназначавшимися для его ушей, то он имел все основания поверить тому, что говорил Гесс. А Гесс предлагал Англии сдаться, пока не поздно, иначе она будет разгромлена летом 1941 г. Одним из условий мира Гесс называл «свободу рук для Германии в Европе», при этом давая понять, что СССР он к Европе не относит (Там же. С. 489–491).

У Рузвельта, впрочем, самой важной задачей была другая: как вообще заставить Америку вступить в войну. Как известно, Сталин принимал стратегические решения на своей ближней даче. Рузвельт принял решения, определившие дальнейший ход Второй мировой войны, во время морского круиза на крейсере «Тускалуза» по Карибскому морю в первой половине декабря 1940 г. (формально он отправился отдыхать и ловить рыбу). Вот основные из этих решений.

Продолжать дезинформировать Сталина о готовящейся Гитлером на лето 1941 г. операции «Морской лев» с тем, чтобы вторжение сталинских армий в Европу не состоялось до ее начала (то есть не состоялось никогда!) и чтобы первый удар нанес Гитлер.

Обдумать, как провести через Конгресс закон о ленд-лизе, то есть о предоставлении во временное пользование американской техники и вооружения всем странам, воюющим с державами «Оси».

Самое трудное – заставить свою страну вступить в войну. Хотя, как уже говорилось, американское общественное мнение постепенно склонялось к войне, процесс этот шел куда медленнее, чем требовалось. И вот в декабре 1940 г. Рузвельт отдает приказ: на зиму 1940–1941 гг. (а потом и на следующую) Тихоокеанский флот США не возвращается в Сан-Франциско, а остается в Пёрл-Харборе (Там же. С. 263–266). Цель: нервировать Японию, чтобы у японского самурая не выдержали нервы, он выхватил меч и был убит выстрелом в упор (Там же. С. 389).

Сразу убить японского самурая выстрелом в упор не получилось, мечом он помахать успел изрядно, но долгосрочный расчет Рузвельта оправдался полностью.

Так или иначе 22 июня 1941 г. кончилась первая часть Второй мировой войны, шедшая по сценарию Сталина. Началась часть вторая – по сценарию Рузвельта и Черчилля. Рузвельт сумел развернуть «ледокол» против его создателя. Если раньше Гитлер «сокрушал западные демократии от Норвегии до Ливии, расчищая дорогу мировому коммунизму» (Суворов В. Ледокол. 2002. С. И), то теперь он бросился крушить Советский Союз, расчищая дорогу американо-британским демократиям.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю