Текст книги "Врачебная тайна 3 (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

ДА! С этого дня у неё появился достойный противник во дворце. И, если выскочку Гринёву удалось быстро уничтожить, как только горничная царицы донесла об истинном предназначении новенькой сиделки. То от графа избавиться будет труднее.

Юлия, не сбавляя шаг, поднялась по мраморной лестнице, и дыхание сбилось. Сущность может не спать, не есть, ей не нужен отдых и покой только во вред, но человеческое тело вдруг дало сбой. Сердце начало колотиться, в ушах появился гул, и перед глазами замерцали искры. Совершенно непривычное состояние, даже рожать ей было намного легче, чем теперь.

Пришлось остановиться, отдышаться, и на полу тут же образовалось несколько довольно крупных капель крови.

– Проклятый! Он вернул мне моё же проклятье! Думает, что я не смогу остановить кровь? Наивный, неопытный болван! Но это даже на руку. Сейчас покажусь перед Его Величеством, произведу нужный эффект и на этом дни графа будут сочтены во дворце и вообще на воле, и не таких обламывали и обтёсывали.

Преисполненная решимости, постаралась изобразить на лице гримасу боли и страдания, но поблизости не оказалось ни единого зеркала. Пришлось довериться интуиции и поверить в свой природный артистизм. Любовь Александра сама доведёт до нужного состояния тревогу царя, и гневный указ об аресте опасного колдуна Аракчеева не заставит себя долго ждать.

Улыбнулась, отдышалась и поспешила в кабинет Его Величества, с кровавым пропуском ни один из адъютантов не посмеет её задержать…

– Ох, боже мой! Ваша Светлость! Вы вся в крови! Вам нужен врач! Я не смею вас впустить, в кабинете совещание с министрами! – адъютант побледнел и попытался задержать внеурочную посетительницу, ведь даже официальной фаворитке, нельзя вот так врываться и заливать своей кровью первый кабинет царства.

Но Юлию сейчас может остановить только пуля:

– На меня напал Аракчеев. Накинулся с ножом! Его Величество должен это увидеть своими глазами! Уйди с дороги! Иначе…

Не веря своим ушам, мужчина отступил, пропуская опасную женщину, не ожидая от настоящего момента ничего хорошего в любом случае, и пропустив и не пропустив её, царский гнев первым делом заденет штат адъютантов.

– Позвольте, хотя бы вам рану перевязать…

Он протянул свой белоснежный платок и поспешил сделать доклад, молясь, что это не будет стоить ему карьеры и вольной жизни.

Через несколько бесконечных минут, когда новый платок также обагрился кровью, из кабинета поспешно вышли два надменных министра. С едва уловимым призрением взглянули на фаворитку, поморщились и покинули приёмную. Словно не признали её или не захотели связываться.

– Госпожа, прошу Вас. Ох, боже, вам срочно нужен доктор, я всё же пошлю за ним.

– Не беспокойтесь, доктора во дворце больше нет! – не в силах более ждать, прорычала и вбежала в кабинет венценосного любовника, мгновенно скорчив гримасу отчаяния и боли:

– Ах! Алекс, меня только что пытался убить Аракчеев, я вырвалась, но он напал на меня с ножом! Он в заговоре с убийцами. Я сегодня узнала, кто травит вашего сына, умоляю о защите! – взвыла так, что хрустальная люстра зазвенела.

– Юлия! Душа моя. У тебя рука вся в крови и платье, тебе нужно к доктору, и уж потом рассказать всё начальнику охраны…

Она замерла и посмотрела так пронзительно, как только способна. Однако магические силы уже не слушаются так, как слушались утром.

– Вы не слышите меня? Я раскрыла заговор. Доктор – немецкий шпион, травил вашего сына и жену. Сегодня во дворец прибыла его пособница Гринёва, явно принесла яд. Не удивлюсь, если они и вас начали отравлять. Аракчеев с ними заодно! Я пришла к нему в кабинет и потребовала сделать доклад, всё проверить, раскрыть дело, а он обозвал меня ведьмой, чистым злом и набросился с ножом.

Царский лик вытянулся от избыточного удивления, потом побагровел. Его Величество довольно крепкий телом, но совершенно обычной внешности, редкие светлые волосы с залысинами, округлое лицо и курносый нос, доставшийся в наследство от матушки. Если бы не мундир и не окружение, то на любом базаре сошёл бы за удачливого купца или мельника. И всё же в нём есть харизма, есть сила и способность чуять ложь.

Однако сейчас с некогда обожаемой женщиной происходят ужасные метаморфозы, какие не позволяют ему сконцентрироваться на ужасных новостях.

– Юлия, что с тобой. Твоё лицо!

– Моё лицо – это лицо напуганной женщины, пережившей нападение. Вы даже не примете меры?

Его Величество молча подошёл к большому шкафу в углу, открыл одну дверцу, и по кабинету промелькнул огромный солнечный зайчик от потаённого большого зеркала, но весёлости не создал и атмосферу не разрядил.

Не понимая, что ей желает показать любовник, Юлия медленно подошла, но сначала очень тревожно взглянула снизу вверх на царя, словно спрашивая дозволения, посмотреться в его личное зеркало.

– Я не понимаю зачем…

Он лишь кивнул, заставляя её отважится на непонятное действие, какое почему-то совершенно не хочется делать.

Но она подчинилась, взглянула и отпрянула с громким воплем: «НЕТ!».

В зеркале отразилась пожилая женщина с недобрым лицом, покрытым морщинами, и её старение происходит именно сейчас в настоящую минуту, близость царя усиливает мощное проклятье Аракчеева.

Былая красота тает на глазах. Волосы седеют, некогда белоснежная, упругая кожа стала тонкой и дряблой. Округлые щёчки превращаются в брыли, ярки глаза потускнели, а уголки губ опустились так, словно она никогда не знала счастливых дней и прожила сто лет в горе и без радости.

От ужаса Юлия Николаевна потерялась на несколько секунд, но, не стесняясь Его Величества, начала шептать тёмное заклинание, пытаясь, если не вернуть прежний образ, то хотя бы замедлить старение и ей это удалось.

Отражение в зеркале снова начало молодеть, но недостаточно, чтобы сводить с ума мужчин. Александр отшатнулся, как от нечисти, перекрестился и закричал басом, вызывая охрану.

Перед ним стоит вполне привлекательная женщина средних лет, бледная, уставшая, и с огромной бородавкой на подбородке…

– Ты ведьма, самая настоящая ведьма. Настолько мощная, что обманывала нас всех, очаровывала и творила зло годами. Настоящая гадина – ты! Аракчеев инквизитор, и сан ему подчинился, раз он смог навести на тебя обличительное заклинание.

– Он меня опорочил, это обман, он специально! – завопила в своё оправдание слишком пронзительно писклявым голосом.

Двери распахнулись и на пороге замерли четверо бравых охранников под предводительством напуганного адъютанта, он к чему-то подобному уже готов. Но для приличия поклонился и выслушал приказ царя лично:

– Это ведьма, сейчас же отведите её в допросную, но не в дворце. Упаси бог, держать здесь опасную колдовку, а в Тайной канцелярии, там есть тюрьма «Каменный мешок». Позовите ко мне срочно канцлера и Аракчеева! Сейчас же, – также басом прогремел Его Величество и когда охранники подхватили под руки ведьму, добавил. – Дело конфиденциальное, и срочное. Эту женщину, в наручники, перевязку сделают в Канцелярии, если будет верещать и нарушать покой дворца – заткните рот кляпом, а на голову мешок, чтобы никто не видел её. Не церемониться!

Юлия Николаевна стихла, замерла и позволила себя забрать из кабинета бывшего любовника. Но всё же не смогла отказать себе в удовольствии, повернулась, улыбнулась и молвила:

– Ты отравлен моей любовью, а это худший яд. На тебе проклятье, какое не сможет снять выскочка Аракчеев. Скоро ты так же завянешь, как и я. Не будь у тебя порочного желания, не случилось бы ничего, во всём, что случилось и случится есть твоя вина.

Охранник, посчитав, что женщина позволила себе гораздо больше, чем дозволено, с силой дёрнул её за руку и вывел за пределы кабинета.

– Пусть здесь вытрут проклятую кровь и пройдут по всему дворцу, она наследила везде. Эта кровь опасна. Пока вы посылаете за канцлером и Аракчеевым, я проведаю жену и сына.

Теперь уже обречённо и спокойно приказал Александр адъютанту, и медленно вышел следом за конвоем, надеясь, более никогда не увидеть Юлию, потому что пережить следующую встречу с опасной ведьмой вряд ли удастся.

Он всё понял, каждое её слово. И она действительно его отравила, но не обычным ядом, а проклятьем, разрушающим изнутри. Это будет неизлечимая, очень тяжёлая и беспощадная болезнь. Такова цена…

В покоях жены тихо. Три горничные смиренно сидят в креслах в большой гостиной, в ожидании новых приказов. Но стоило Его Величеству войти, женщины подскочили, присели в самом низком реверансе, готовые упасть замертво от страха, только бы не попасть под горячую руку и не получить обвинения в причастности к ужасному отравлению, весть о котором, как пух одуванчика мгновенно разлетелся по дворцу.

Старшая горничная набралась смелости и дрожащим голосом сообщила, что Цесаревича уже перевели в покои матери, но в другую спальню, мальчику нехорошо, но он спит. Дочери занимаются с гувернантками под пристальным надзором охраны. Её Величество после приступа тоже крепко уснула.

– Няня?

– Они-с в спальне, неустанно следит за самочувствием.

– Передайте приказ моему адъютанту, чтобы срочно вызвали доктора Пирогова из военного госпиталя.

– Слушаюсь, я сама съезжу за доктором, прямо сейчас, – не зная, как ещё угодить, ответила старшая горничная, и женщины сразу вышли.

Царь беспрепятственно прошёл пост охраны перед спальней, ему открыли дверь и…

И внезапно Его Величеству стало нестерпимо плохо, воздух в спальне вдруг показался густым и невыносимо тяжёлым. На высоком, упрямом лбу выступил пот, а сердце сжала ледяная рука, не позволяя сделать глубокий вдох и хотя бы создать видимость достоинства.

Юлия разрушила его душу.

Глядя на спящую жену, красивую, когда-то улыбчивую и добрую девушку, чью жизнь он сломал, особенно остро ощутил не столько ответственность за содеянное, сколько сожаление обо всём, что произошло сейчас.

Он не любит жену, никогда не любил, и никогда не полюбит.

В его сердце навсегда останется образ молодой, цветущей Юлии, первой и последней любви, она продала душу демонической сущности, только бы заполучить его и обманулась. Сделка принесла фатальные плоды, но невиновные страдать не должны.

– Прости меня, Мари! – прошептал, развернулся и вышел, с твёрдым решением прямо сейчас настойчиво требовать от сената подтверждения нового закона о разводе по обоюдному согласию сторон, без унизительных психиатрических освидетельствований и предлогов. А после развода ему придётся публично объявить об отречении от власти по причине неизлечимой болезни, и если кому-то удастся спасти цесаревича от напасти, то Анна-Мария останется царицей-регентшей при сыне. Или при старшей дочери, но в таком случае Сенат заберёт властные полномочия в свои руки навсегда…

Но иного варианта, как спасти свой род от позора, у Его Величества нет, его скудной магии хватает, чтобы ощутить, как в его теле начинается неизлечимая болезнь – прощальный «подарок» ведьмы-любовницы.

Глава 24

Дворец. Кабинет Тайного советника. Сразу после стычки Его Сиятельства графа Аракчеева и Её Светлости княжны Юсуповой.

Граф сам поразился открывшейся в себе силе, однако удерживать ведьму не стал, позволил ей уйти, чем больше людей увидят её фиаско, тем проще уничтожить женщину, потерявшую чувство опасности из-за своей бесконечной «власти» над царём. Она сбежала так же стремительно, как и появилась в кабинете, но оставила удушающий след опасных, дурманящих духов.

– А теперь завершим ритуал! Не думал, что эти знания, мне когда-то пригодятся…

Поспешно достал небольшой чёрный томик с серебряным крестом на обложке, пролистал левой рукой, и найдя нужную страницу, начал читать необходимое древнее заклинание на языке первосвященников. В нужный момент, на широком поле под искусно написанным текстом, приложил правую ладонь со следами крови Юлии, и сразу одёрнул, невыносимая, жгучая боль промчалась по телу как разряд молнии.

И в следующий миг где-то этажом ниже раздался нечеловеческий вопль, перешедший в вой и, наконец, крик боли…

– Попалась, голубушка, – удивлённый внезапной лёгкой победе, Аракчеев закрыл книгу и вытер салфеткой руку, но слабое жжение не прекратилось, пришлось захватить флакон со святой водой и в туалете провести очищающий ритуал, представляя, какие адовы муки испытывает порочная княжна. И она совершенно точно, сейчас помчится к венценосному любовнику кляузничать, а потому времени практически нет. Пора бежать и вытаскивать Настю из неприятностей, за которые он сам несёт ответственность, знал бы, настолько ужасно обстоят дела, ни за что бы не пустил любимую в логово ведьмы.

Ощущения обострились, но недостаточно, чтобы учуять след пропавших, сами стены дворца глушат чувствительность. Возможно, если прямо сейчас покинуть дворец и начать магический поиск, а для этого желательно хотя бы прислушаться к себе и успокоиться, усмирить эйфорию неожиданной победы, чтобы не мешать себе же.

По телу пробежала приятная дрожь, как у застоявшегося в стойле скакуна, отпущенного на волю…

Очень интересно, каким образом в нём проснулась настоящая сила, Григорий ли послужил отмычкой или принятие Лилии, как сестры и её детей, что невероятно усилило родовое древо. Но факт остаётся фактом, с этого момента Его Сиятельство принял сан «ИНКВИЗИТОРА», да так, что теперь вряд ли хоть кто-то посмеет оспорить его полномочия. Если вспомнить старинные законы, то он теперь даже выше царя в вопросах государственной безопасности, уж выше канцлера – точно.

Но сейчас времени нет наслаждаться внезапно доставшейся властью, каждая секунда на вес золота, Настя и доктор так и не ощущаются. Пришлось очень тихо отдать приказы охранять покои царицы и царевичей, да так, чтобы никто не посмел войти и выйти. Только самые близкие и доверенные: няня и графиня Гончарова-Высоцкая.

Встревоженный адъютант умчался исполнять неожиданный приказ, сейчас во дворце точно поднимется переполох, времени нет. План, как искать пропавших, появился моментально, если сам по неопытности не учует, то поможет Ирочка, Лилия с детками ещё не уехали в поместье, потому сейчас нужно только лишь вернуться домой…

Считая секунды, собрал всё необходимые предметы для ритуалов в небольшой саквояж, запер кабинет и поспешил вниз, чтобы не попасть «на ковёр» в царском кабинете. Нет, Его Величество не посмеет наказать его за обряд над зарвавшейся ведьмой, но царские вопросы затянут время, какого и так нет.

Быстрым шагом пробежал по этажу, спустился по парадной лестнице, быстро поздоровался с министрами, и другими праздношатающимися высокопоставленными придворными, и, не сбавляя шага, выскочил на улицу.

Холодный ветер порывом ударил в лицо, остудил, освежил голову от дурмана, каким окружила его Юлия за неприятное время, проведённое вместе. Почему-то захотелось испытать свои новые силы самому, без помощи Ирочки. Закрыть глаза, прислушаться, ведь явно должен быть хоть какой-то след…

– Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! – по площади прокатился вопль Алексея Ивановича и прервал попытку магического поиска.

– Тише, не вопи! Ты их видел?

– Да, Ваше сиятельство, скорее в коляску. Проследил. Их переправили на другой берег, мужчину в крепость, а Анастасию Сергеевну погрузили на большую лодку и повезли на залив, простите, не уберёг.

– У тебя не было шансов, я догадываюсь, куда её отправили, поэтому придётся сначала вытащить доктора, а потом найдём Настю, к вечеру, надеюсь, всё будет кончено!

– Ваши слова, да Богу в уши, – Дементьев забылся от волнения и позволил себе немного запанибратского общения с графом.

Через пару минут лёгкая коляска помчалась в сторону Петропавловской крепости, Алексей Иванович проявил виртуозное мастерство по управлению экипажем, и временами слишком громко гаркал на замешкавшихся извозчиков, пешеходов, норовящих кинуться под копыта только бы быстрее перебежать улицу. Всем досталось, но по делу. Через пятнадцать минут Его Сиятельство уже спустился по кованым ступеням, отряхнул пыль с одежды и кратко приказал ждать.

– Слушаюсь, но, может, подмогу?

– Я и есть подмога, жди!

– Как прикажете, Господь в помощь, – взволнованный телохранитель помог своему патрону войти в самое неприятное здание столицы, здесь допросные Тайной канцелярии для самых опасных преступников.

Удивительно, что Юсупова смогла «устроить» доктора сюда, а не в Кронштадт, например. По всему выходит, что есть у неё сообщники и в таких структурах. Были… Больше у неё власти нет, сейчас Его Величество разглядит суть своей возлюбленной во всей красе, ужаснётся, и тогда начнётся «Парад созвездий».

Инквизитор ухмыльнулся, но сразу же взял себя в руки и собрав все свои силы, перешёл в атакующую позицию, сейчас главное, как следует напугать мелких сошек и вырвать из лап дознавателей доктора, а потом уже…

– Ваше сиятельство, какими судьбами в моей вотчине, неужто пришли ловить ведьм в крепостных чертогах? – как бы случайно навстречу попался сам комендант крепости генерал, барон Егор Иванович Мейндель, и, как ни странно, с символически большой связкой ключей.

На ловца и зверь, но это не удивительно, Аракчеев прекрасно знает и чувствует, куда идти и что искать.

– Мне срочно нужно забрать у вас тёпленького гостя. Доктор медицины, барон фон Реден, подданный Царства Российского, личный врач Её Величества. Его привезли сюда, и подозреваю, что в бесчувственном состоянии…

– Подумать только, мне не докладывали, – генерал сделал удивлённое лицо, но мгновенно взял себя в руки.

– Потому что это не задержание, а захват. Хорошо, буду честен, вскрылось дело об отравлении, через считанные часы вспыхнет пламя политического скандала, но наша обязанность его затушить до того, как проблема станет катастрофой. Её Величество отравили, и сейчас она очень нуждается во враче, но кое-какие силы, всячески препятствуют, это заговор…

Комендант побледнел:

– Даниил Романович, но каким образом?

– После подробности, времени нет! Я уже чувствую, где искать парня, поспешим, ваши ключи весьма кстати, и позовите лекаря крепости, потому как барона усыпили хлороформом. Надо бы его привести в чувства, а если те, кто его привёз ещё здесь, то их задержать, предписание сразу напишу. Пусть посидят до выяснения всех деталей смуты, они похитители и соучастники преступления.

Только что довольный жизнью генерал, сник, с трудом сглотнул ком в горле, вздохнул и решил, что Аракчееву можно доверять.

Спасательная операция началась немедля, долго искать не пришлось: чёрная карета, в какой привезли бесчувственное тело доктора, стоит у входа в казематы.

– Задержать всех посторонних, и кучера, и охранников этой кареты, – генерал сам догадался, что делать, без подсказок Его Сиятельства. – Нам сюда, его, должно быть, оформляют, решили сделать дело, а после и меня поставить перед фактом. Надеясь на какие-то неопровержимые улики.

– Возможно, таковы и имеются, но до того, как ему их подкинули, Маркус Феликсович сам пришёл ко мне лично и показал средство, каким пытались убить Её Величество, а принимая во внимание мои способности и сан инквизитора, то вы должны понимать, никто не сможет сказать неправду. Я гарантирую его невиновность, доктор просто помешал заговорщикам.

Комендант с таким уважением посмотрел на Аракчеева, что сомнений не осталось, доверие есть и особых усилий прилагать не придётся, чтобы спасти хотя бы одного из страдальцев. Со спасением Насти так легко не получится.

– Сюда, Ваше Сиятельство, – Егор Иванович показал невысокую старинную дверь, здесь ещё нет запаха сырости, и нет давящих низких сводчатых потолков, но уже ощущается плотная хмарь страха, накопившаяся за столетия… Из высоких, узких окон открывается вид на эшафот, самое ужасное место столицы.

В просторном кабинете уже полным ходом идёт совершенно старенное «оформление». Сам же подозреваемый лежит и стонет на широкой лавочке, его, кажется, хорошенько потрепали те двое из дворцовой охраны, что сейчас с апломбом, дают показания против «немецкого шпиона», отравившего цесаревича. Местный дознаватель сидит за столом, слегка ошалело пишет под диктовку ложные обвинения.

– А вот и наши подозреваемые, задержать всех! Господа, сопротивление бесполезно, все ворота в крепость заперты, без моего разрешения никто не покинет Заячий остров, даже вплавь! – в голосе коменданта прозвенел металл. Дознаватель подскочил, и что-то невнятное проворчал…

– Лекаря сюда, надо нашего доктора привести в чувства. А этих я сейчас сам допрошу, всего две минуты… – Аракчеев успел проверить состояние Маркуса Феликсовича, и, убедившись, что с ним более или менее всё в порядке, а дурнота скоро пройдёт, решил лично вытрясти правду из молодчиков, похитивших Настю.

Комендант тоже осмотрел несчастного, и со вздохом выдал вердикт:

– Да, конечно, сейчас мы вынесем вашего доктора, но он плох, увы, придётся ему занять в нашем лазарете койку, быстро не сможет встать на ноги, увы, вам бы к царице кого-то из военного госпиталя…

– Хорошо, позаботьтесь о нём, Её Величеству я сам помогу…

События развернулись стремительно, и в этом захватывающем вихре, даже самоуверенные охранники Юсуповой растерялись, до конца не поняли, что произошло. Привыкшие, что любая прихоть Её Светлости исполняется беспрекословно, а сейчас что-то поменялось?

Граф, не теряя драгоценные секунды, прорычал:

– Куда вы увезли Анастасию Сергеевну? Кто приказал?

– Понятия не имеем. Мы застукали этого доктора с поличным. Я главный телохранитель Её Светлости княжны Юлии Николаевны Юсуповой, она фрейлина Её Величества и отвечает за порядок и безопасность. Мы при исполнении. У вас нет полномочий нам указывать. Если мы что-то предприняли, значит, на это есть приказ самого царя, дела дворцовые, канцелярию не касаются! – старший охранник не потерял дерзость и выдал свою правду с гонором, считая, что им и Тайный советник не указ, и своей несговорчивостью развязал инквизитору руки, а себе подписали короткую дорогу на эшафот, но пока сами не поняли, что им светит.

– Э, как вы запели, птицы голосистые! Не хочу вас разочаровывать, но Её Светлость превысила свои полномочия и начала использовать власть без санкций Его Величества. У вас нет ни единого законного основания задерживать барона фон Редена, и тем более не было оснований похищать Анастасию Сергеевну Гринёву. Вы соучастники страшного преступления – похищение невинных людей. Если с боярыней Гринёвой хоть что-то случится, то, надеюсь, эшафот вы заметили во дворе, он станет последним, что вы увидите перед смертью. А про здоровье Её Величества и Его Высочества я даже упоминать не хочу до времени, своими действиями вы поставили под угрозу жизни царской семьи в угоду Юсуповой. Ваша хозяйка более не фаворитка,, а вы с этой минуты – арестанты Петропавловской крепости. Итак, у меня один вопрос, куда вы отвезли Анастасию?

Охранники замерли, Аракчеев учуял животный страх, панику и единственное желание вернуть время вспять…

– Я жду, господа, как инквизитор, могу заставить сказать вас силой, но мне важно, чтобы вы произнесли название места вслух при коменданте Петропавловской крепости.

– «Приют бывших жён», – простонал младший по званию и более трусливый. – Это частная больница для душевнобольных женщин, в одном из фортов Кронштадта, место неприметное, о нём известно скудному числу осведомлённых, по сути, тюрьма для неугодных…

– Мать честная, у нас и такая пакость есть? – простонал комендант и не сдержался, перекрестился, словно услышал сейчас какое-то ужасное проклятье.

Ледяная дрожь пробежала по спине Аракчеева, с ненавистью взглянул на двоих охранников Юсуповой и ответил коменданту, понимая, что сам уже не успеет разобраться с этими делами, ему предстоит брать штурмом форт:

– Уф! Выходит что есть. Признаться, я думал о совершенно другом заведении, но, чтобы так… Егор Иванович, позаботьтесь о докторе и этих со всей строгостью запереть, через день-два начнётся короткое следствие, приговор уже ясен, остались формальности.

– Конечно, всё сделаем, надо же. Приют! Тьфу, изверги…

Комендант ещё долго сетовал на новость, она его потрясла до глубины души, потому что некоторые форты находятся в его подчинении, а здесь оказывается…

Но Аракчеев уже выбежал на улицу, мельком взглянул на эшафот, предчувствуя, что скоро его снова придётся использовать по назначению…

– Алексей, в Департамент полиции, подкрепление всё же потребуется! – крикнул Дементьеву и только сейчас осознал, насколько ужасное дело им сейчас предстоит.

«Столько преступлений вскроется, что суды захлебнутся!» – подумалось, но это всё дела будущего. Сейчас нужно спасти Настю.

Глава 25

Мне приснился ужасный сон, что я иду по современному городу в нашем мире, сильный ливень промочил одежду насквозь, туфли испорчены. Вокруг буквально стена из воды, словно я стою под мощным водопадом, а тротуар и дороги превратились в бурные реки, мне бы укрыться от непогоды, но я упрямо иду вперёд…

Через несколько минут ливень превратился в наводнение, и вода стала ледяной, мне нужно перейти на другую сторону, там есть ступени, и укрытие в каком-то замке или крепости из тёмного кирпича, место страшное, но единственное сухое, полностью окружённое водой, люди стремятся именно туда, и я тоже…

Делаю очередной шаг и проваливаюсь под воду…

Начинаю захлёбываться и тонуть…

– Сто сорок первая! Очнись!

Сильный пинок в плечо, и новый поток ледяной воды вырвал меня из кошмарного сна и вернул в ужасную реальность…

Я всё же наглоталась воды, пришлось повернуться на бок и попытаться откашляться, чтобы вдохнуть, разум скатывается в панику, кажется, я уже в агонии…

Снова громкий окрик:

– Сто сорок первая, кончай притворяться, ишь неженка! Вставай, тут тебя некому таскать! Сейчас приедет начальник…

С трудом открываю глаза и осматриваюсь, насколько это возможно, оказалось, что лежу на камнях в луже воды, какую на меня только что вылили двое «санитаров» в серых халатах.

– Кажись, очухалась. Убирайте её в камеру с глаз долой. Номер завтра на руке набьёте, – надо мной прогремел ужасно противный голос какой-то бабищи, очень похожей на бульдога, одного взгляда достаточно, чтобы проникнуться к ней ненавистью и сделать какую-то магическую гадость, отбить бульдожихе всякое желание трогать меня.

Но увы, сил нет ни физических, ни мистических.

Ася бы решила эту проблему в две минуты, а я к такой жестокой переделке вообще оказалась не готова. Но спрашивать садистов, что происходит, не решилась.

– Вставай! Развалилась! – проворчал мужик, видом немногим лучше, нежели бульдожиха.

Делаю неуверенную попытку встать, но ноги запутались в мокрой юбке, и я снова завалилась набок.

– Ой, ну трудно тебе, что ли, оттащи её, тоже мне, сказали же, она после хлороформа не встанет сама. Завтра очухается…

Появился ещё один голос за моей спиной, более молодой женщины.

– Не тебе таскать, Клавдия, а у меня спина ноет, ладно отнесу, но на ужин мне двойную порцию! И я не шучу, кто больше пашет, тому и больше еды! – проворчал уродливый детина, подхватил меня на руки и потащил куда-то во тьму, обдавая ужасной вонью изо рта.

Я умерла и попала в ад, в совершенно другой мир, и теперь моё имя «Сто сорок первая». Сил нет, способностей, видимо, тоже нет, и возможности выжить таят с каждой секундой.

Мокрое платье и ледяной ветер заставили моё тело дрожать, инстинкты очнулись первыми и единственное, что сейчас заботит моё тело – выживание. На большее я не рассчитываю, потому не сопротивляюсь, пока не пойму, что произошло.

Здоровяк открыл дверь, и не раздумывая швырнул меня на деревянные нары, специально, чтобы я сильнее ударилась.

– Принимайте, её зовут «Сто сорок первая», шмотки сейчас принесу, помогите переодеться, на вечерней поверке она должна стоять и радовать собой начальника…

Прорычал и вышел, хлопнув дверью, а я впервые позволила себе застонать, пока от боли, но от ужаса хочется выть.

Никто не пошевелился.

– Помогите!

– За помощь здесь жестоко наказывают, скоро выучишь порядки, Сто сорок первая. Надо же, сколько нас уже здесь побывало, а сколько сгинуло…

Философски безразличный старческий голос прошелестел откуда-то со стороны, никто так и не подошёл, а я пока даже пошевелиться не могу. Перед глазами всё плывёт, тошнота, боль и холод не позволяют сосредоточиться.

Дверь снова открылась, и в меня полетела кипа каких-то тряпок, хотя бы сухих.

Дверь захлопнулась и тогда одна из женщин решилась подойти:

– Новенькая, скорее вставай, надо переодеться, они нас всех ледяной водой обливают, чтобы смыть память о бывшей жизни. Нужно встать, ты цела? Тебя не били?

– Кажется, нет, – шепчу и пытаюсь сесть, и снова заваливаюсь со стоном.

– Слабых здесь быстро ставят на ноги пинками и побоями. Держись, давай я тебе помогу.

Женщина довольно проворно начала меня раздевать, через минут десять борьбы с мокрыми тряпками, и переодеванием в сухие одежды, я вдруг стала похожей на всех женщин, что сидят на своих местах и с любопытством наблюдают за моим ужасным преображением.

– Где мы?

– Не задавай лишних вопросов, иначе тебя обреют на лысо. И номер выбьют на видном месте, – она ткнула пальцем в мой лоб.

Сердце пропустило удар, вселенная замерла, потому что этого быть не должно, я – боярыня, я – возлюбленная Действительного тайного советника, будь он неладен, и меня на лысо и номер как в концлагере?

В моём сознании не укладывается всё, что сейчас происходит.

Стоило согреться, как информация вдруг сама хлынула потоком.

Это старый форт, проданный одному извергу, и он здесь устроил что-то типа лечебницы для самых опасных душевнобольных, маньяков и убийц. Но потом выяснилось, что это скучно и неприбыльно, а порой и опасно, бывших «клиентов» извёл и придумал новую идею. Оказалось, что гораздо выгоднее устроить таинственный приют для бывших или ненужных жён. С какими развод невозможен, а жить с ними не хочется. За размещение здесь непокорных и забытых жён мужья готовы платить огромные деньги, лишь бы обрести долгожданную свободу. Рано или поздно, но стараниями Елены, я должна была оказаться в этом месте…

Внезапно я её ощутила.

Стоило только подумать о своей первейшей врагине, и её след вспыхнул совсем рядом, будто сама судьба швырнула мне эту подсказку прямо в лицо. Вот это номер… Сердце теперь забилось чаще, в груди вспыхнул колючий, почти обжигающий азарт – не страх, не тревога, а именно торжество, дикое и неукротимое.

Злорадство вдруг согрело меня быстрее, чем грубая одежда. Оно разлилось по жилам горячим, пьянящим потоком, вытесняя из мыслей всё лишнее. В голове мелькнула дерзкая, почти безумная радость:

«Кто бы мог подумать, она усердно копала мне яму, и сама попалась!» – и от этой мысли по спине пробежала дрожь, не от холода, а от предвкушения.