Текст книги "Врачебная тайна 3 (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

На самом деле я сама уже в шаге от того, чтобы оттолкнуть её от себя, оттолкнуть её боль, страдания и ненависть, словно это я виновата в том, что с ней случилось. Она даже сейчас проклинает меня…

Не могу себя заставить взглянуть на её положение шире, чтобы хоть приоткрыть «завесу» тьмы и понять, где её держат.

Показалось, что я услышала какой-то взрыв…

– Пушка! – мои губы шепчут едва слышно.

– Она где-то недалеко от крепости, там есть небольшой док, сразу за Тучковым мостом, или любое частное помещение с подвалом на Васильевском, – слова Даниила, как из тумана донеслись до меня. Сначала он воодушевился, решив, что появилась верная подсказка, а потом сам же осознал, насколько широк круг поиска. И без какой-то точной привязки, кроме реки и полуденного пушечного выстрела, пока ничего нет…

Понимаю, что сама Елена не в состоянии мне помочь, пришлось от неё «отключиться» и сразу стало легче.

– Если её хотят сбросить в воду, чтобы уж точно никто не нашёл, то она совершенно точно у Невы, и совершенно точно там должен быть либо небольшой корабль, либо катер, у нас почти не осталось времени. Есть один способ, как её найти, – у меня во рту пересохло, и на языке появился едва заметный привкус крови, кажется, я в трансе, случайно прикусила изнутри щёку.

– Какой? Поднять верных людей я смогу примерно за час, сейчас полдень, может быть, тебе поможет карта города?

Качаю головой и закрываю глаза, мне сейчас мало что может помочь, потому что на самом деле всё моё существо, тело и даже разум против того, чтобы спасать женщину, ядовитую более чёрной мамбы. Она никогда не будет благодарной за спасение и никогда не отстанет, точнее, не отстанет до той поры, пока не увидит мой труп, я это ощутила всем своим существом. Если вытащу её сейчас, то другого шанса избавиться от врагини у меня не появится, и я очень сильно пожалею, если сейчас ей помогу.

Ася никогда бы не подсказала мне, где искать вредную пленницу…

Дилемма…

Аракчеев чувствует корень моих непростых размышлений и страхов.

Но не мешает.

Никаких сантиментов, никаких альтруистических мыслей. Он просто ждёт моего решения и никак не упрекнёт, что бы я ни выбрала: бездействие или очередную попытку окунуться в тот ужас, какой сейчас окружает и изводит мою соперницу по жизни.

Появилась маленькая идея, попытаться простроить хоть какую-то траекторию развития событий. Как в нашем мире искусственный интеллект делает расчёт на основе больших данных. А я просто доверюсь интуиции.

– Если мы найдём Елену, то нужно будет найти обоснование, чтобы засадить её в тюрьму, – она столкнула Настю с лестницы и фактически убила. Но я живая, и доказать это преступление невозможно, любое моё слово самый неопытный адвокат вывернет, как наговор…

– Она соучастница заговора против царской семьи. Это каторга в Сибири, лет на двадцать. Так что не бойся, эта женщина обязательно понесёт наказание. Мы её даже не выпустим из камеры. – Даниил Романович напомнил мне очевидные факты, но проще от этого не стало, зная Лену, можно предположить любой исход дела.

– Если она не найдёт какой-то способ договориться со следствием. Но я постараюсь, потому что Рубского и его компанию я боюсь больше Елены. Мне нужно лечь и остаться одной, хотя нет, просто чуть-чуть отойди, сядь за стол, а я попробую ещё раз настроиться на неё. Думаю, что найду быстро…

Я прошу его как друга, как просила бы Гришу, забыв, что передо мной очень высокопоставленный человек, и сейчас мы вроде как не на романтическом свидании, а на непростом задании.

Однако Даниил Романович нисколько не смутился, скорее даже обрадовался отсутствию условностей, с завидной ловкостью поднялся с колен, ещё раз взглянул на меня, желая удостовериться, что я не упаду сейчас в обморок, или не отключусь на неделю. Но я не собираюсь выпадать из реальности. Слишком много дел и вопросов назрело, какие нужно срочно решать.

Откидываюсь на мягкое изголовье кресла, руки удобно кладу на подлокотники, вытягиваю ноги и закрываю глаза. Я готова, и думаю, что в том состоянии, какое у меня сейчас, я смогу отбить любые атаки Рубского, Елены и их таинственного предводителя, да так, что ни у кого не останется сомнений в моей силе.

Бравада, какую я сама же для себя создала, чтобы приободриться, вмиг рассеялась, стоило мне снова очутиться сознанием рядом с Еленой. Она всё так же лежит на каменном полу в изодранном платье, и почти без сознания. В маленькое, узкое окошечко на грязный пол падает луч тусклого света. Очень похоже на ту келью, в какой я провела почти неделю.

Мне достаточно приподняться и выглянуть в окно, и читать не Елену, а здание, в каком её держат, я так и поступила.

– Это мужской клуб. Карточный дом, там есть небольшая пристань для игроков, кто живёт на другом берегу Невы, и в момент разведения мостов клиентов развозит небольшая яхта или баркас, вижу только голубой борт. Окно выходит на реку…

– Это точная информация? – Аракчеев сам испугался моего видения, чтобы наведаться в такое помещение с обыском – нужно иметь весьма веские причины, и пока мы будем предъявлять бумаги на пороге, Елену утопят в Неве быстрее, чем нам откроют дверь. У хозяев этого аристократического «притона» есть весьма влиятельные защитники. А уж какую дичь там иногда творят…

Меня передёрнуло, потому что само здание «поделилось» неприглядной информацией.

– Точнее, быть не может. Её перенесут на этот катер, как только стемнеет, если нет желания входить с обыском, то можно захватить в момент, когда они начнут погрузку. Но я бы рекомендовала прикрыть этот притон…

В следующую минуту я вернулась в реальность окончательно, Даниил Романович уже закрывает сейф и задвигает шкаф на место. Он уже готов действовать.

– Сейчас я напишу распоряжение, а ты пока отдохни, вы с Лилией на время всех перипетий остаётесь в моём доме под усиленной охраной. Кроме этих неприятностей, есть ещё вероятность нападения, или вероятность попытки выкрасть тебя и закрыть в психиатрической лечебнице, если она уже отправила ложное досье кому-то влиятельному о твоих сверхспособностях.

– Да уж, а оттуда даже тебе меня не удастся вытащить. Очень странно, почему в первый раз, когда Елена старательно меня пыталась выдать за больную, меня не взяли.

– Скорее всего, побоялись. Сейчас расследуется несколько дел с похожими историями, когда здорового, но неудобного родственника за мзду без суда и следствия сдают в клинику.

– Какое счастье, что власти присмотрелись к этой проблеме.

– Мы копнули только по самой поверхности, всех тайн не знаем и даже предположить боюсь, что может вскрыться. Посему повторюсь, ты и Лилия с Ирочкой должны быть под охраной.

Мне пришлось замолчать, пока Его сиятельство пишет приказы. Странным образом я сейчас вдруг очень тонко начала считывать его поле.

Насколько тонкие мои видения?

Как защитная плёнка на экране новенького гаджета. Если не знать, то и не поймёшь, что она существует.

Секунды не прошло, и я ощутила присутствие Гриши, его «астральное» тело, каким он порой пугал меня и мог двигать предметы, рассеялось, и тем облегчило призраку существование, ушла надобность «пить» чужую энергию для существования. Он теперь совершенно гармонично сосуществует с настоящим Даниилом, усиливая его интуицию и чувствительность. Кажется, Его сиятельство иногда даже не замечает, его ли мысли или подсказки Гриши создают в его разуме мотивацию.

Если всё останется как есть, то симбиоз произойдёт легко, личность Аракчеева обогатится новой базой знаний, навыков и умений. Конечно, и некоторые привычки, манеры тоже поменяются. Как, например, манера держать себя со мной. Настоящий граф так и продолжил бы обращаться на вы, не позволил бы себе и половины тесных контактов, и тем более поцелуев на таком раннем этапе общения.

Есть, конечно, повод для волнения, но увы, я не хочу и не могу влиять на Гришу так, как повлияла на Асю. Но присматривать за ними нужно, а ещё нужно как-то выбрать верный способ закрыть Ирочке до времени сверхспособности. Чтобы её настоящий разум и личность смогли развиться до полноценного, взрослого состояния. Но чувствую, это сделать будет в разы сложнее, чем растворить Асю.

Мои размышления прервал негромкий возглас Даниила Романовича:

– Я готов, приказы написаны, пора отдавать в работу. Мне нужно срочно уехать, позволь проводить тебя в спальню, после довольно большой нагрузки тебе снова нужен отдых.

Молча протягиваю руку, чтобы он помог мне встать.

Мы оказываемся рядом, и он не сдержался, обнял, прижал к себе, и на выдохе прошептал:

– Пока я жив, не позволю никаким силам коснуться тебя…

– На самом деле, я сильнее всех в ментальном плане, и сама ещё не понимаю своих способностей, вряд ли теперь кто-то сможет мне причинить вред. А дел у нас ещё столько, что хватит на три полицейских департамента.

Он улыбнулся и так посмотрел, словно я цыплёнок, нападающий на муху. Прыти много, толку мало.

– Не хочу расстраивать, но даже малейший сквозняк сейчас может тебя сдуть, как пушинку.

Пожимаю плечами, он прав я пока невесомая пушинка, какую занесло не в тот мир, не в тот дом, и возможно, не к тому мужчине…

Глава 11

Есть некоторая пикантность в моём положении сейчас. Я замужняя дама и нахожусь в доме неженатого, знатного мужчины, присутствие Лилии и детей, хоть как-то сглаживает остроту ситуации, однако мне всё равно предстоит в ближайшее время вернуться домой.

А сейчас я даже к окнам подходить не решусь. Да мне и не нужно. Чувствую всё происходящее с закрытыми глазами. И силу Ирочки тоже ощущаю так, словно она играет в моей комнате. Кстати, малышка в доме дяди вдруг начала себя чувствовать гораздо лучше. Её психика и сила как-то заземлились и замедлились. Уж не знаю, с чем это связано, но меня эта новость немного успокоила. Кажется, ей пришлась по душе защитная, мужская сила Григория. Она под крылом дядюшки, наконец, чувствует себя в безопасности.

Плюс, исчезла реальная опасность – Ася, главный раздражитель всех и вся, и как-то само стало спокойнее.

Ещё одно подтверждение верности моего непростого поступка.

Сейчас Лиля учит малышей играть, Миша молча наблюдает за действиями матери и сестры, а Ирочка собирает «цветовой пазл», ещё и буквы на кубиках повторяет с абсолютной точностью и чисто. Она действительно вундеркинд. И куда её одарённость заведёт в будущем большой вопрос, ведь таким детям очень скучно без технологий. Это у нас она могла бы окунуться в безграничный мир IT или современной медицины, или физики и химии. А здесь для неё слишком тесно.

Даже сейчас она уже скучает, а ещё её раздражает молчание брата. Ещё чуть-чуть и она снимет блокировку, сформировавшую алалию у мальчика.

Я сама чувствую реальную причину его немоты: гипоксия во время родов, плюс наследственность по роду биологического отца мальчика, у них все начинали говорить примерно в три года. И стресс от потери настоящей матери.

Кажется, что эти несложные проблемы решатся очень скоро.

Ирочка – идеально справится, замотивирует брата говорить быстрее. Он уже начинает произносить звуки и ждёт подкрепления от сестры. Какое счастье, что они принимают друг друга без ревности. Мальчик не привык к нежностям от приёмной матери, а Ирочка в принципе не привыкла к нежностям вообще ни от кого, она позволяет время от времени Лилии тискать себя, но без фанатизма. Сложно тискать девочку, чей интеллект превосходит интеллект самых умных людей этого мира.

Я фактически всё разложила по полочкам, не выходя из своей спальни.

Как, оказывается, удобно владеть такими навыками дистанционного «зондирования» пациентов.

Одно тяжело, я сама ещё в полном раздрае. Сила немного успокоилась. Но мозг перенапрягается от изобилия информации и пытается анализировать всё, за что успевает зацепиться.

Улавливаю, что Даниил сейчас вернулся в свою гардеробную и переодевается во френч тёмно-синего цвета на тот случай, если сегодня же придётся сделать доклад Его Величеству, ох как ему этого не хочется. Вытаскивать на поверхность старую драму с незаконнорождённым ребёнком и говорить об этом, глядя в глаза высокородному папаше, то ещё «удовольствие».

События могут обернуться как угодно, даже я пока не могу предсказать…

Не успеваю развить мысль, как в ближайшем поле возникла хорошо знакомая и довольно опасная энергия и не кого-нибудь, а самого дядюшки Кирилла Львовича Рубского.

Честно сказать, я от его наглости чуть не поперхнулась.

Он спешит к нам в особняк и уже поднимается по ступеням.

Перемирие?

Вот это поворот…

Наспех обулась, поправила волосы и накинула белую шаль-паутинку, такое шоу пропустить не могу. Даже если Его сиятельство не пустит меня в кабинет – подслушаю.

Как ребёнок, решивший во что бы то ни стало застать «Деда Мороза», когда он под ёлку складывает подарки, бесшумно прошла по широкому коридору жилого этажа, мимо комнат, где расположилась Лилия и дети. Спустилась на один пролёт лестницы и прислушалась к тихому разговору в парадном. Кажется, мажордом решил отвадить навязчивого «гостя», и не поддался на уговоры, простой лакей бы не устоял перед натиском дядюшки.

Пришлось спуститься ниже и негромко приказать, надеясь, что мои полномочия гостьи позволяют командовать чужой прислугой:

– Прошу вас, предупредите Его сиятельство о визите господина Рубского, это важно.

– Да, госпожа, – пожилой управляющий сдался, и перепоручив гостя мне, поспешил «обрадовать» своего господина.

– Анастасия? Вы здесь? – Кирилл Львович сделал слишком удивлённое лицо, а потом взглянул на свою довольно толстую папку с документами.

– Да, помогаю обустроиться подруге с детьми, это личное и вас не касается, но что вас привело к самому Действительному тайному советнику, уж не с повинной ли?

Моя слегка язвительная ирония немного задела самолюбие опытного адвоката. Нет, он до такого бы не опустился. В его планы входит только сделка. Потому ответил в том же духе:

– У меня весьма важное дело, и я предполагал, что Его сиятельство заинтересован в тебе, моя дорогая девочка. Уж прости, но мои люди порой за тобой приглядывают, порой плохо, как оказалось. После нашей последней встречи, когда ты умело ввела меня в транс, рискнул и заехал в твой дом, но пожилая горничная сказала, что вас забрал к себе граф, так как ты слегла. Рад, безмерно рад, видеть тебя во здравии и полной сил. Это весьма кстати, нам бы тоже переговорить с глазу на глаз…

От лёгкого волнения говорит многословно и не по делу, уже чую подвох, он сейчас побитый обстоятельствами старый пёс, но всё ещё надеется на то, что сможет хоть раз, да укусить…

– Не скажу, что польщена вниманием, но предполагала, что вы от меня не отстанете. Так что вас привело? Хотя я уже обо всём догадалась. Мы уже практически раскрыли дело Елены, вы опоздали.

Решила, чуть понизить ставки дядюшки, чтобы он не с ноги заходил в торг с графом. Однако, если быть честной, я не вижу пока картину целиком, снова слишком много информации, и она настолько странная и какая-то «фееричная».

Послышались торопливые шаги мажордома:

– Его сиятельство примет вас, но не более десяти минут, будьте любезны, излагайте свою просьбу лапидарно и максимально конкретно, если желаете быть услышанным.

Да уж, важности мажордому не занимать.

Я не смогла упустить возможность присутствовать при непростом разговоре, ведь дядюшка никоим образом не выказал сопротивление, ему даже на пользу моё присутствие, так во всяком случае мне показалось. Однако иду позади всех, терпеливо жду официального доклада у кабинета и, наконец, Его сиятельство предстал перед нами при параде. И весьма в нетерпеливом настрое.

– Здравия желаю, Ваше сиятельство, польщён, что вы нашли несколько минут своего дражайшего времени, чтобы выслушать меня. Уж простите за спешность, но я посмел приехать к вам с некоторыми новостями, о которых, вы, должно быть, не знаете, но они окажутся для вас весьма интересными…

Закатываю глаза, как пубертатный подросток над манной кашей, уж такая льстивая самонадеянность даже у меня вызвала оскомину. Но Аракчеев, занятый организацией своей поездки в полицейский департамент, пропустил мимо ушей пустую болтовню и поднял вопрошающий взгляд.

Лапидарности дядюшке совершенно не хватает.

– Здравия желаю, Кирилл Львович, однако мои дела не терпят отлагательств, времени нет, а вы его тратите впустую намёками.

Рубской не смутился, но сразу отказаться от витиеватости не смог:

– Тогда приступлю, прошу простить, дело настолько опасное, что мой язык сам находит лишние слова, только бы не произносить вслух ужасную крамолу. (Долгий вздох). Вы, разумеется, в курсе дела, в котором замешана моя опрометчиво легкомысленная подопечная Елена Осиповна Пенкина, уже сожалею, что решил взять над ней опеку, но она назвалась ближайшей подругой…

Граф долгим и очень красноречивым взглядом передал мне «сообщение», кратко говорящее, что если дядя не сократит свои тирады – то будет изгнан, ибо дело нам и так известно.

Но меня вдруг привлекла папка в руках Рубского.

– Кирилл Львович, переходите к делу. Мы уже всё знаем про пропажу Елены и что она выкрала у вас бесценную часть архива. Вы сильно ошиблись, когда подобрали под своё крыло патологическую врунью и воровку.

Рубской померк, потух, как прогоревшая свеча:

– Значит, вы уже знаете.

– Да-а-а! – мы с Даниилом ответили хором, не сговариваясь, но это не показалось смешным, скорее раздражающим. И я уже догадалась, почему Рубской, всегда такой самоуверенный, вдруг стал таким смущённым.

– Да, она украла бесценный архив, доставшийся мне в наследство, я был душеприказчиком боярина Соболевского, вы, должно быть, знаете, какой он был человек. Так вот, у него остались некоторые архивы и в том числе очень ценный, сути которого я боюсь даже касаться, и сто раз пожалел, что не сжёг. Так вот…

– Я знаю суть содержания этого архива, – признаюсь и тем вгоняю дядю в ещё больший ступор.

– Если быть честным, то у меня спрашивали некоторые люди об этих бумагах, но я поклялся, что Соболевский сам их сжёг из страха за свою семью. Но теперь по моей оплошности, архив попал к моим врагам. Сейчас совершенно непростые времена. Я более чем уверен, что эти данные непременно используют, чтобы убрать меня. Наплетут, что это я копался в давних делах и вскрывал те подробности, какие не то, что трогать, но и упоминать нельзя.

– Другими словами, вы не желаете попасть на каторгу? – лапидарность восторжествовала, но в устах графа.

– Так точно. Я прошу вас применить силу власти и изъять эту проклятую папку, взамен я отдам вам личное дело Анастасии, оно опасное и отчасти сфальсифицировано, чтобы упечь мою племянницу в дом для душевнобольных. Поздно узнал о планах Елены…

Он не медля ни секунды, положил пухлую папку на стол графа, заставив нас удивиться щедрости. Видимо, его хорошо прижали конкуренты в борьбе за власть в обширном ОПГ…

– Елена думала подороже продать ту архивную папку из архива Соболевского, о которой вы начали говорить? – граф решил не тормозить беседу и снова вернул разговор в деловое русло.

– Понятия не имею, о чём она думала. Может быть, её наняли, ну вы должны понять, в ней есть тот самый шарм, от которого любой здоровый мужчина может потерять голову, она вошла слишком глубоко во все аспекты моей жизни…

Я с трудом не рассмеялась, это надо так изысканно сообщить, что он с ней спал и продолжил бы, но случилось то, что случилось…

Перехватываю инициативу и продолжаю допрос:

– Вы с ней спали, она вас одурманила, человека, владеющего гипнозом? Но кто-то ей предложил сделку, и она украла бумаги на заказ. А потом испугалась, спряталась, хотела впутать моего непутёвого мужа, чтобы он забрал компромат и в случае чего отправил его по адресу? И кто-то из вашей же банды невысокий, франтоватый и безбашенный решил устроить Елене сюрприз. Хлороформ…

– Это был мой приёмный сын… Он и его помощник нашли Елену, но не смог найти бумаги. Вы со своим кучером спугнули их, – у Рубского фактически не осталось тайн за душой, мы выяснили всё, и теперь понятно, почему и Андрей, и Елена получили удушающую маску на лицо, не успев оказать сопротивление, нападавших было двое.

– Да уж ночка обрастает новыми подробностями. Тогда кто же забрал Елену из квартиры под утро, кто её избил и пытал, чтобы выяснить, где бумаги? – я говорю чуть суровее и грубее, чем должно говорить девушке в присутствии двух мужчин. Но меня уже несёт сила, и слова, сказанные вслух, опаздывают за виденьями. Услышав про пытки, Кирилл Львович стушевался, побледнел, и былая бравада уступила страху.

– Я не знал, что её пытали. Это ужасно. Она подлая. Но не заслуживает такого обращения.

– Заслуживает, но сейчас, как я понимаю, бумаги уже у самого заинтересованного в них лица? И вы пришли откреститься, и признать за собой вину, только лишь в том, что не сожгли проклятый пакет, по которому вас прямиком могут сослать на каторгу? – я не дала дяде шансов скрасить некрасивую ситуацию. Он действительно напуган. Но дело оказалось, имеет ещё одно «дно» и когда я его увидела, очень грубо ругнулась, как когда-то ругался Гриша, в ситуациях весьма критических. – Они не вас хотят шантажировать, а как-то использовать подростка-бастарда? Там есть его данные, до этого момента – секретные.

Дядя слегка качнулся и кивнул. Мы сейчас стоим у истоков царского переворота, ещё немного и запятнаем себя причастием…

Убрать Его Величество – дело практически плёвое, яд, бомба, что угодно. Девочки ещё молоды, мальчик-наследник смертельно болен, а молодой первенец царя рождён не от профурсетки и не от танцовщицы с театральных подмостков, а от весьма знатной девушки, но по какому-то закону, она не могла быть царицей, и до сих пор эта связь продолжается, и Её Величество в силу своего слишком тревожно-компульсивного расстройства слегка подбешивает царствующего мужа. В царской семье назревает скандал?

Меня встряхнуло от волны данных, голова вдруг заболела, но я уже молчу, такие подробности смогу сказать только самому Аракчееву.

Однако оставлять дело таким, как оно есть сейчас невозможно. И так же невозможно сделать внушение Его Величеству, не совершать опрометчивых поступков…

Глава 12

Ситуация сложилась патовая. И первостепенных вопросов в ней столько, что впору созывать большой совет, однако кроме нас, других советчиков нет и быть не может. Даниил Романович внимательно посмотрел на меня и вижу, как ожившие желваки на его лице «иллюстрируют» внутреннее напряжение.

Решаюсь чуть смягчить ситуацию, по крайней мере, дать нам несколько минут для тайных переговоров и потом вернуться к разговору с дядей.

Беру на себя смелость и бесцеремонно выпроваживаю Рубского под опеку лакея, что стоит за дверью в ожидании приказов. Понимаю, что таким поведением выдаю своё непростое положение в доме графа, но пока меня этот факт волнует меньше всего: «Я дядю впустила, мне его и выдворять!».

– Кирилл Львович, будьте любезны, сейчас вас проводят в гостиную, подождите несколько минут, нам нужно обсудить наиважнейшие дела, ибо ваши данные слегка спутали планы…

– Да, конечно, я всё понимаю, – Рубского не удивила моя беззастенчивость, он готов на всё, только бы избежать серьёзных обвинений. Потому поспешно откланялся и вышел, а мы остались одни.

И как я поняла, надобность в поспешном спасении Елены внезапно отпала, для нас такая операция стала бы даже опасной. Нельзя ни словом, ни делом показывать, что мы знаем содержание архива Соболевского и тем более заинтересованы в нём.

Где-то в потаённых чертогах моей души промелькнуло злорадство и тут же стыд за малодушие…

На этой неприятной волне эмоций не успеваю начать разговор, а Даниил вдруг вывернул проблему иначе:

– В архиве твоего отца была такая же папка, с ещё более изощрёнными подробностями. Потому и было принято решение её сжечь. Но, видимо, банковский клерк успел прочитать данные и пересказал своим незадачливым клиентам. Теперь сжечь дубликат архива возможности нет. Григорий потерял способность к материальному действию, и ты, судя по всему, тоже…

– Если не пытаться спалить сейф, то можно сжечь дом? Если настроюсь, то, возможно, смогу найти эти бумаги. Пока след от Кирилла Львовича довольно устойчивый, он как бывший владелец архива поможет. Осталось только найти здание, и потом устроить несчастный случай. Ведь цена проблемы стоит того?

Аракчеев тяжело вздохнул, сделал несколько шагов взад-вперёд, заложив руки за спину. Он мне напомнил Вячеслава Тихонова в роли Штирлица. На красивом лице вроде бы абсолютный покой, но внутри идёт титаническая работа. Ему приходится выбирать самую безопасную «дорожную карту» дальнейших действий, а это совершенно непросто с учётом тех обстоятельств, что открылись за последний час.

– Думаю, что документы уже у заказчика, и мы их не найдём. Елена сглупила, хотела поднять цену за свои услуги и поплатилась, это тоже очевидный факт. Приезд Рубского меняет всё. Он решился и сделал правильный выбор, странно, что именно сейчас, ни раньше, ни позже.

– Он просто учуял переломный момент в деле, его одарённость не настолько сильна, чтобы понимать все детали, однако чувствовать опасность он умеет, испугался за свою жизнь. Плюс провал его пасынка с обыском в доме с гаргульями. Скорее всего, и тот банковский клерк, что выкрал бумаги из моего сейфа, тоже где-то кормит рыб, всех, кто касался, читал, или знал содержание архива, просто убирают, как лишних свидетелей, – мне показалось, такое предположение логичным, а Даниил чуть дополнил:

– Очень похоже на то. Рубской не каторги боится, а тихой смерти, но мы его защитить не сможем, увы. Надо было раньше думать, когда забирал бумаги у Соболевского.

Слегка морщу носик и качаю головой, намекая, что всё ещё непонятнее, чем кажется на первый взгляд, потому что информация в сознании, наконец, начала распределяться и я увидела настоящую опасность:

– Нет, это непростая история имеет более глубокие корни. Обстановка в царском семействе взрывоопасная, то, с чем мы столкнулись – уже блёклые последствия давнего противостояния.

– В каком плане? – для неженатого мужчины мои слова слегка непонятны, но его семейство пережило такую же позорную связь отца с матерью Лилии. И последствия до сих пор дают о себе знать.

Аракчееву сейчас станет неуютно, его личные проблемы снова дадут о себе знать, но мне всё равно придётся рассказать то, что я уловила в напуганном сознании Рубского.

Делаю шаг к Его сиятельству, встаю почти вплотную, чтобы шептать свои видения только ему, и чтобы никто, даже невидимый не смог подслушать:

– В плане подробности личной жизни царя. Его заставили жениться против воли, и по жестокому умыслу именно в то время, когда его беременная возлюбленная ждала предложения, до последнего надеялась на кольцо, а получила извещение о царской помолвке с датской принцессой. В целом это логичный, политически выгодный, царственный брак, но за одним исключением, Её царское Величество наделена очень слабым здоровьем, и психическим в том числе. У неё повышенная тревожность, ОКР (обессивно-компульсивное расстройство), и со временем букет недугов только множится, пока даже вдаваться не хочу в её диагнозы. К несчастью, царские дети тоже переняли заболевания матери и некоторые проблемы с психикой. Корень бед в том, что Её Величество родилась в браке с довольно тесным кровосмешением. Они хотели усилить одарённость, а потеряли всё. Думаю, что вы знаете эту тонкость её замысловатой родословной. Удивительно, что она вообще смогла выносить и родить троих детей. А теперь представьте, что на её болезненном фоне есть какая-то довольно крепкая, красивая и неунывающая женщина, и она мать незаконного, здорового первенца, похожего на своего царственного отца. Другими словами, фаворитка до сих пор удерживает Его Величество подле себя и уступать царице не намерена. Рубской знает её имя и способности. Именно этот факт его и пугает больше всего. Если что-то произойдёт, то ему и его «соратникам» может грозить не каторга, а жестокая смерть. И это я только на вскидку прочла в сознании дяди. Он имел неосторожность пролистывать ценные бумаги. Что происходит в реальности страшно даже предположить. Но скажем так, это война за выживание между двумя женщинами за право быть с Его Величеством. Любовницу устроит и морганатический брак, даже если не признают её первенца, она родит ещё одного здорового младенца. Потому что законные царевичи не без её помощи, неумолимо скатываются в душевные расстройства, вслед за своей слишком породистой матерью-царицей.

На лбу Аракчеева выступила испарина, он расстегнул тугой ворот френча.

– За этими бумагами могла охотиться любая из них? – его хриплый голос выдал нешуточное волнение.

– В том-то и дело. Данных слишком много, я с трудом улавливаю наиболее простые и логичные детали и подробности, и они все верны. Со временем смогу разобраться в ситуации более дотошно, даже с именами, паролями и явками. Но не сейчас. Мы не чувствуем, где архив именно потому, что он уже во дворце, а там есть тайники, недоступные для таких как я или Гриша. Это единственное объяснение.

– Нужно срочно решить, что делать.

– Спасти Елену нам не позволят, она перешла дорогу очень влиятельным женщинам, стоит только полиции постучать с ордером на обыск, её мгновенно утопят. Дядя напуган, мне тоже сложившиеся обстоятельства могут навредить, но только лишь репутационно. Муж как бы замешан, пока косвенно, но если Елена окончательно сгинет, то его обвинят, я получу пятно на репутации, как жена каторжника, и никогда не смогу стать вашей женой. Уж простите за прямоту.

Я провела красную черту личных отношений по всей «карте» последних событий. Слегка забыв о долге и чести Действительного тайного советника. Ему в любом случае нужно как-то поступить в этой ситуации, и ужасная дилемма в том, что он присягнул царю, а не его жене и любовнице. А чего хочет сам царь – даже для меня пока загадка.

Аракчеев очень внимательно посмотрел на меня, не в глаза, а так, словно мы только что встретились после долгой разлуки, и он ищет в моём лице ту женщину, с какой расстался давно…

Этот тревожный взгляд от Григория, и мне совсем не по себе, и от сложившихся обстоятельств, и оттого, что у графа сейчас начнутся не самые простые душевные испытания.

Слишком всё сложно…

Тайный советник, наконец, принял непростое решение, да такое, что мой рот открылся от удивления:

– Мы пальцем не пошевелим, для спасения Елены, она уже много раз показала свою опасную натуру. Если выживет, ты её быстро найдёшь, и мы обеспечим ей пансион в тюрьме. Даже не волнуюсь об этом. Сейчас перед нами стоит другая, более важная задача. Я понимаю, что нам поможет только твой опыт работы с людьми и понимание души, о сверхспособностях уж молчу. Я вынужден сейчас поехать в канцелярию, и приложить максимум усилий, чтобы освободить твоего мужа, объявить его жертвой случайного нападения и ограбления, отвязать его имя от всех порочащих обвинений. Верну его домой, но с одним условием. Он будет сидеть тихо, нести службу и во всём потакать тебе.