Текст книги "Врачебная тайна 3 (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Стоило вспомнить про Настю, и в сознании возник совсем иной образ очень миловидной брюнетки с тёмными, выразительными глазами. Этой женщине из воспоминаний Григория вполне подошло бы имя Галина, но никак не Света. И всё же её душа светлая, бойкая, и для неё не существует преград – как не существует их теперь и для него, графа Аракчеева: безжалостного инквизитора и мужчины, до безумия влюблённого в Настю. Она его единственная уязвимость в этом мире.

– Если выйду из Каменного мешка таким же, как войду и не потеряю свои чувства к Насте – значит, победил. Иначе нельзя…

Именно потерять любовь, показалось самым страшным испытанием. Вздохнул, ещё раз прочёл обережное заклинание, и за окнами показались высокие стены страшной тюрьмы для самых опасных преступников, больше похожей на форт, возвышающийся на холме посреди бескрайнего поля, где шелковистая трава подобно морским волнам треплется буйным ветром, которого, впрочем, совершенно неслышно. Чёрные тучи на горизонте создали то самое неприятное ощущение, какое возникает от предчувствия беды.

Колёса вдруг глухо застучали по неровной мостовой на подъезде к укреплённым стенам. Здесь даже лошади пошли медленнее, словно чуяли недоброе. Карета плавно остановилась перед высокими воротами, и послышался грозный окрик постового:

– Стой, кто такие? Пропуск, предписание и личные документы! Ожидайте в карете! И надеюсь, что вы осознаёте, куда приехали! – здесь не церемонятся даже с высокопоставленными «гостями», Аракчеев молча протянул пропуск и карточку Тайного советника и остался ждать, пока караульный сделает донесение о визитёре.

– Да уж. Осознаю! – неприятная, давящая тишина – это иллюзия, какая предупреждает об опасности лучше, чем слова охранника и большие, белые буквы на чёрной каменной стене: «Стой! Опасно!».

Через несколько бесконечно долгих минут из ворот вышел офицер и учтиво предложил пройти в административное здание на подробный инструктаж и беседу с Его Превосходительством Панкратовым, начальником сего заведения.

Рутинные мероприятия, впрочем, прошли на удивление быстро, без лишних слов и вопросов, осталось только поставить свою подпись в книге учёта и пройти в кабинет господина Панкратова, он только так себя и называет, без имени, без отчества, просто Панкратов, начальник тюрьмы «Каменный мешок»:

– Добрый день, я граф Даниил Романович Аракчеев, прибыл на повторный допрос княжны Юсуповой.

– Здравия желаю, Ваше Сиятельство, конечно, мы во всём поспособствуем, но вы у нас впервые, потому должен предупредить. Сейчас мы находимся вне зоны, но даже здесь ощущается воздействие. Мои люди совершенно неодарённые, самые простые и крепкие, бывшие крестьяне, хорошо обученные, но слегка примитивные, если вы понимаете, о чём я. Это я говорю к тому, что вы должны отбросить свой аристократизм, станьте проще сами для себя. Отбросьте иллюзии, постарайтесь на время забыть свои чувства. Если бы я мог, то взял бы их у вас на хранение. Эта женщина – одна из самых сильных, даже в «Каменном мешке» всё ещё опасна, её оружие – слово. Она может нащупать вашу уязвимость и посеять в душе зерно сомнения, которое после прорастёт в чернь, будьте осмотрительны. Не теряйте время, если она не захочет с вами говорить, то молча уходите. Думаю, что она ничего не скажет, все её фокусы лишь способ вынудить вас открыться для удара.

Аракчеев с огромным уважением и удивлением посмотрел на пожилого мужчину, больше похожего на просветлённого монаха, нежели на тюремщика.

– Каждое ваше слово – мудрость. Благословите…

– Пусть Господь вас направит, для светлой силы не существует аномальных мест, понимаете? Бог везде. Другое дело, что мы с вами в таких местах закрываем глаза и не видим его силу…

Слова начальника вдруг оказались самыми точными, именно так и происходит, и не как иначе.

– Благодарю, это именно то, что я должен был услышать. Я готов…

– Нет, вы не готовы. Но должны.

Аракчеев внезапно понял, что теперь время от времени будет иметь потребность приезжать сюда на беседу с этим загадочным человеком. Никто, кроме старца Панкратова, не поймёт таинств и внутренней борьбы инквизитора.

Один из охранников, самый смышлёный, вывел графа из административного корпуса и провёл к неприметной постройке, больше похожей на вход в большое овощехранилище, чем на тюремное подземелье. Ключевое слово – подземелье. Аномальная зона именно под землёй.

– Сейчас, Ваше Сиятельство, зажгу огонь, и пойдём. Здесь всё просто, что есть на душе, с тем и входим. Ступени крутые, но широкие, спускаться недолго, воздуха там маловато, но он без плесени, здесь даже плесень не выживает.

– Да уж. Уже чувствую, словно на меня давит плита могильная.

– Давит, а как же…

В полумраке подземелья неприятно мерцающий свет выхватывает совершенно сухие, кирпичные стены, очередные двери, ступени, переходы. Охранник оказался прав, воздуха не так много, но он чистый, нет характерных запахов пыли, плесени и затхлости. Каждая открывающаяся дверь заставляет тело вздрагивать, срабатывает дикий страх самосохранения. В таком месте довольно сложно взять себя в руки. Но спокойствие охранника передалось графу довольно быстро, а чистота помыслов не позволила тёмным силам подступиться.

– Пришли-с! Её келья перегорожена решёткой, между этой и следующей дверью тамбур для охранников, чуть более сажени, не подходите к решётке и не пострадаете. Эту дверь я запирать не буду. Подожду вас вон там, закончите допрос, крикните меня.

– Хорошо!

Первая дверь носит скорее символический характер, потому всего один ключ и один замок. Аракчеев взял свечу и вошёл.

– А! Граф! Долго я тебя ждала, решился-таки…

Из полумрака небольшой кельи послышался старушечий голос. Магия покинула Юлию, а вместе с ней и красота. На свет от масляной лампады вышла уродливая ведьма, даже страшнее, чем их принято изображать на иллюстрациях. Настоящая Баба-Яга и та, симпатичнее…

– Эк вас, голубушка, переиначило!

– Твоих рук дело, – проскрипела ведьма.

– Не валите с больной головы на здоровую – вы сама созидательница своей судьбы. Такой финал легко было себе представить.

– Я и представила. Думаешь, эти стены меня задержат? Нет, я сделаю то же самое, что сделала твоя фаворитка Настя, смогу переродиться в новом теле. Например, твоей племянницы…

– Моя племянница тебя разжуёт и выплюнет. Ты даже не представляешь, на что замахнулась…

Аракчеев вдруг ухмыльнулся: здесь и мистиком быть не нужно, чтобы понять, насколько Ирочка превосходит Юлию в силе.

– А её дочь? Твоя внучатая племянница? Ирэн вырастет, превратиться в роскошную красавицу, в неё влюбится сам царь, и я займу тело маленькой царевны. Да, до этого ещё долго, но я умею ждать…

Аракчеев вздрогнул.

Вот оно, то самое зерно сомнения, самая опасная гадость, какую Юлия пытается посеять в его душе, и потом он сам не заметит, как станет деспотом по отношению к маленькой Ирочке.

– Спасибо, что предупредила. Перерождение – дело не самое простое, магии недостаточно. Нужна любовь, а у тебя её нет…

Старуха хмыкнула, подошла вплотную к решётке и заговорила тише, но увереннее.

– Разве? Мой сын силён как бог. Он забрал всё, что у меня есть, и я с радостью ему отдала эти силы, чтобы они не сгнили здесь с этим дряхлым телом. Пожалуй, я открою тебе истину: не слабак Пётр, станет царевичем, а мой сын – Павел! И он станет суженным твоей племянницы. Так что о любви я тоже позаботилась, не любви, но страсти. Линии судьбы уже предначертаны…

– Но Юсупов старший увёз твоего сына за границу, больше двух недель назад. И они спрятались от наших ищеек. И твоё досье увезли. Именно по этой причине, я пришёл к тебе, Юлия. Ты ведь знаешь, где они? Сын царя, бастард Павел, должен вернуться на родину…

– Он ничего вам не должен. И я понятия не имею, куда его увёз Юрий. Они должны были и меня забрать. Но так даже лучше. Я ничего тебе не скажу, потому что не знаю. Судьба управит всё, и даже не думай сопротивляться…

Внезапно Аракчеев почувствовал, как к нему тянется невидимая, мистическая сущность от старухи, как сорняк, ещё немного и заражение произойдёт.

– Не пытайся, Юлия, я найду способ, как обезопасить свою семью. И вряд ли есть хоть один шанс, что моя племянница встретится с бастардом, – проговорил, и в этот момент вышел, чтобы не позволить пакости от ведьмы перекинуться на себя.

– Неисповедимы пути всевышнего, и ты это знаешь. Твоя племянница Ирэн – вот кого тебе нужно опасаться! – прохрипела ведьма и рассмеялась так, что показалось, ледяные иглы вонзились в его спину, тело начало скручивать судорогой, и тусклый свет погас в узком коридоре.

– Закрывайте её, завтра привезут приказ, ведьму больше не кормить, она должна умереть как можно скорее, это место её не сдерживает…

– Да, Ваше Сиятельство. Будет приказ, не будет еды. Слышала? Еды тебе больше не будет! – охранник крикнул громче, и противный скрипучий смех затих.

– Поспешим, мне нужно очиститься от её слов…

– Наш настоятель Панкратов вас очистит, не извольте беспокоиться, он силён, и опытный, не беспокойтесь, домой вернётесь аки стекло прозрачное! – охранник неспешно повёл посетителя наверх, монотонно, привычно открывая и закрывая двери, для него это такая же обычная работа, как содержать свинарник. Последняя, самая тяжёлая дверь звякнула засовом и распахнулась.

– Милостивый государь, будьте любезны, пройдите в корпус сами, я тута покараулю двери открытыми, надо немного проветрить подвалы-то, хоть и нечисть, а дышать-то им чем-то надо.

На улице свежий ветер освежил, наполнил лёгкие графа воздухом, и страхи начали отступать, неспешно слушая шелестящий звук мелкого гравия под ногами, отошёл от входа, остановился, обернулся и, не заметив за собой никакого опасного «хвоста», подвёл итог непростой встрече.

– Ну что же, по крайней мере, я знаю твои самые сокровенные планы, Юлия…

Глава 39

Ранним утром Даниил уехал в тюрьму на допрос Юлии Юсуповой, и это гораздо опаснее, чем войти в комнату, кишащую ядовитыми змеями. И только поздно вечером к дому подъехала карета, и наконец, та самая, какую я с нетерпением жду с обеда. Волнение, тревога захлестнули в тот момент, когда он «пропал с радаров».

Я перестала его чувствовать примерно часа в два по полудню. Наша связь вдруг разорвалась, словно отрезало. И я ума не приложу, с чем это связано, просто ли так воздействует аномальная зона или с ним что-то случилось?

А каким он вернётся?

Ни единой мысли, и нет возможности предвидеть, он так и остаётся от меня полностью закрытым. Наблюдаю из окна, как карета развернулась и остановилась у парадного и из неё вышел Даниил Романович, так хотелось выбежать ему навстречу, обнять и посмотреть в глаза, без слов понять, как всё прошло и нет ли каких-то ужасных последствий.

Не потерял ли он свою силу?

Но я не смею.

Чуть позже, когда он смоет с себя «грязь» подземелий, переоденется в домашнее и прикажет подать ужин, мы встретимся в столовой, и начнётся простой разговор о жизни, о делах, я расскажу об отъезде Лилии, про её тревоги, а он, если сможет, расскажет мне о допросе. Ведь Юлия опасна не только для царской семьи, но и для меня. Увы, я теперь какое-то время должна ходить и оглядываться, она вполне могла оставить после себя приказ уничтожить меня просто, чтобы отомстить Аракчееву и царицу лишить помощи.

Я задумалась, и на мгновение выпала из реальности, а Даниил уже вошёл в дом.

Нетерпение подхлестнуло моё любопытство, и я скорее метнулась к двери, пробежала к лестнице и замерла, мне хотя бы услышать его голос, чтобы снять волнение и дотерпеть до ужина, неведение просто убивает.

На первом этаже послышались приглушённый разговор, камердинер очень тихо сообщил о кратком визите Лилии, и о том, что она почти сразу уехала обратно, забрав с собой и мальчика, потом что-то о ценном конверте, какой принесли сегодня днём…

Через секунду послышался усталый голос Дмитрия:

– Всё потом, приготовьте ужин, потом горячую ванну, а сейчас у меня важное дело…

И сразу послышались его шаги по мраморным ступеням на второй этаж, я лишь успела отойти от лестницы и вернуться в свои покои, чтобы не прослыть любопытной шпионкой, подслушивающей чужие разговоры, кажется, он учуял меня, а я совершенно не чувствую его.

Дверь распахнулась, в следующую секунду я оказалась в его объятиях. Таких крепких, что вдохнуть нельзя, от которых перехватывает горло не то от счастья, не то от страха, и уже не разобрать, где одно, а где другое, потому что они сплелись так туго, что не распутать, не разорвать. Закрываю глаза и замираю, пытаюсь прислушаться к его чувствам, а он их и не скрывает:

– Я жить без тебя не могу, Настя. Осознал это сегодня так остро, что едва выдержал дорогу назад. Сложно объяснить. Я как оголённый провод, как нерв, как рана. Защитная оболочка слетела в подвалах мгновенно, и я словно увидел себя со стороны, и…

Боже, как страшно прозвучало признание, открываю глаза, слегка отстраняюсь, и наши взгляды встретились, я, наконец, поняла суть того, что с ним произошло, что произошло с нами и почему я не чувствую его:

– Это между мной и тобой разрушилась связь. Она восстановится, но на это уйдёт какое-то время. Сама испугалась до ужаса, в тот момент, когда ты, должно быть, спустился в подземелье. Мне показалось, что ты умер…

– Почти так и было. Но я вернулся иным. Прости, от Гриши не осталось и следа, подвалы «Каменного мешка» переиначили нас окончательно. Но моя любовь и потребность в тебе возросла.

– Примерно так, как это происходит сейчас между Ирочкой и маленьким Петей, он без неё жить не может. А Лиля в панике, она боится, что Ирочка повторит несчастную судьбу Юлии. Всё так запутано, я виню себя за то, что решилась соединить детей…

Наступил черёд Даниила немного отстраниться и посмотреть на меня пристально, словно не услышал части моих слов. Хотела было повторить, но он опередил и рассказал, о предсказаниях ведьмы, о её сыне, и о том, какие планы строит Юсупова по возрождению, пусть даже через несколько лет, и мы оба понимаем, что это вполне реальный рабочий способ, она достаточно сильна, чтобы, будучи призраком или тенью, соединить самых сильных детей в далёком будущем и создать для себя второй шанс, и вот тогда…

– Милый, только, пожалуйста, не говори об этом Лилии, даже не заикайся. Она в панике сбежит и спрячется так, что мы её никогда не найдём. С другой стороны, может быть это самый безобидный вариант.

– Ирочке везде опасно, кроме моего дома и дворца, да под нашим контролем. От ситуации невозможно сбежать, её нужно решать, я просто по всем правилам отправлю душу Юлии туда, где ей самое место. Волноваться не стоит, но за детьми нужно присматривать втрое внимательнее, не Юсупова, как другая пакость может привязаться. Прости, что мы говорим о тревожном будущем в то время, когда мне так хочется поцеловать тебя, обнять и не отпускать. Не хотел говорить раньше срока, но лучше, чтобы ты знала. Перед отъездом в тюрьму, я имел очень долгую беседу с главой синода, и он согласился подписать бумаги на развод. Отнёсся с пониманием к нуждам инквизитора, я просто честно сказал ему, как на исповеди, что никто, кроме тебя не удержит мою душу на светлой стороне. Ты свободна, осталась формальность, подпись Его Величества и всё, а царь непременно подпишет…

От этой новости, от волнения и чувств Даниила, у меня слегка закружилась голова, даже не сразу поняла его слова, улыбаюсь, смотрю с недоумением, а он решил ещё раз пояснять мне на пальцах, что ему удалось сделать ещё до того, как сенат примет закон о разводе.

– Я свободна?

– Да, завтра Его Преосвященство сам сделает доклад Его Величеству и попросит поставить подпись на твоих бумагах, я ведь теперь не только Тайный советник, я – инквизитор, а это не должность, это сан. Понимаешь ли, милая моя?

Киваю, улыбаюсь, и он наконец не выдержал, наклонился, и его сухие, жадные губы коснулись моих, с таким желанием и страстью, что я ответила также жадно, лаская его рот, заставляя простонать, прижать меня ещё сильнее. Словно сейчас нам уже можно, словно подпись главы синода – это чуть ли не свадьба. Но нам нельзя, а остановиться нет сил…

Поцелуй стремительно начался, закружил нас трепетным вихрем и также стремительно закончился, если не остановимся сейчас, то совершим недозволительную оплошность, после которой, за измену мне не позволят выйти повторно замуж. В церкви тоже есть одарённые, и плотская любовь – это не то, что можно утаить, она расцветает страстью, меняет пару до неузнаваемости.

Подняла руку и коснулась его щеки – тёплой, чуть шершавой от щетины, и он тихо выдохнул мне в ладонь: «Люблю тебя, Настя, осталось совсем немного, но сейчас я должен остыть, сил нет, как хочу тебя!»

И выбежал из моей спальни, как ошпаренный страстью. Мне тоже нужно остыть и подумать о его словах про детей, вообще обо всём.

Ужинали мы каждый в своей комнате, чтобы случайно не продолжить поцелуй и всё остальное, о чём невозможно перестать думать…

Глава 40

Ещё вчера было так много планов, так много бытовых дел, причём безотлагательных, а теперь вдруг поняла, что пока рано возвращаться в свой дом. Понятное дело, что с Андреем я не встречусь, он на службе, а мои домочадцы явно хотят пообщаться. Деньги я отправила чеком Аврааму Ниловичу с надёжным посыльным.

А сегодня до обеда Стеша приехала с новостями, в целом они не печалятся без меня. Николай вернётся через неделю, наконец, нашёл покупателя на дом, скоро разбогатеют, но от меня съезжать не хотят. Прижились, все соседи стали близкими, да и Стеша Коле приглянулась. Собственно, с этой радостью моя горничная и примчалась, порозовев от счастья, прошептала, что как только деньги за дом жених получит, так сразу свадьбу сыграют, и попросила, чтобы я не занимала делами пятницу через две недели, если таковое вообще возможно.

– Хорошо, постараюсь, если не придётся уехать во дворец на службу. А Андрей как, не съехал? – я решила задеть непростую тему, надеясь, что вдруг проблемы сами начали решаться.

– Андрей Антонович? Да тихо сидит у себя, на службу ездит, возвращается поздно. Смотреть на него больно. Но сам виноват, не ценил вас, променял на эту профурсетку, так поделом. И что вы его не выселите?

– Руки не доходят, да и пока без развода, мне выселять его оснований-то нет, – я промолчала о том, что на нервах жду, когда царь подпишет мою вольную. Это Стеша, уверенная в своём Коленьке, уже и свадьбу запланировала, а у меня ситуация такая, что подумать страшно, чтобы не спугнуть удачу.

– Понятно, кухарка ему готовит, это же можно?

– Да, Андрей Антонович пока в доме хозяин. А мне пора ехать во дворец, дела, заботы, какие невозможно отменить. Передавай всем привет, обними за меня Марию, не скучайте, скоро приеду.

– Конечно, передам, храни вас Бог, госпожа. Пойду я, хочу сегодня платье на венчание присмотреть, пока время есть, а там уж…

– А там уж заживёте счастливо и богато.

Стеша улыбнулась, как улыбаются счастливые невесты, она всё знает про эту жизнь, и ей несказанно повезло с женихом, свекровью и вообще. Не обязательно быть знатной, чтобы прожить хорошую, добрую жизнь.

Мы тепло простились, и я не стала говорить, что скоро собираюсь приехать и всё же выставить бывшего мужа, ему больше не место в моём доме. Напишу официальную записку и дам пару недель найти новое жильё, на этом наши отношения закончатся навсегда. Очень хочется в это верить.

Стоило Стеше уйти, я снова погрузилась в размышления более важные, чем личные дела, несколько дней не навещала царицу, вот это меня сейчас беспокоит чуть больше, чем муж. Как она там? Вроде бы со слов Лилии оклемалась, ожила, у неё теперь целый консилиум врачей со всей столицы, и мне лучше не попадаться лишний раз на глаза учёным мужам, чтобы не вызывать ненужных вопросов, но проверить бы состояние Её Величества не помешает. Приеду, как помощница барона Редена, мне достаточно просто со всеми поздороваться, и я увижу картину здоровья, если что, то и Маркусу смогу дать полезные советы…

Приняв непростое решение, начала наряжаться так, чтобы незазорно показаться при дворе. Выбрала шляпку, перчатки и уже приготовилась выйти из дома, и наконец, обрадовать своего верного телохранителя-извозчика Алексея хоть какой-то поездкой. Но не судьба.

Внезапно вернулся Даниил Романович, я даже не учуяла, как он подошёл к дому, совершенно закрыт от меня, да и от всех. Мы чуть было не столкнулись на лестнице, я вздрогнула и замерла, потому что вид у графа такой, словно он получил отказ на прошение о моём разводе.

Ух, как прижало сердечко что угодно, только не это.

– Он не подписал? – мой стон эхом отразился от белых мраморных стен.

– Что? Твои бумаги? Нет, в смысле, встреча обычно длится два-три часа, ещё рано. Но есть иные новости, ты должна это увидеть, пройдём в мой кабинет…

Он взял меня за руку, я же едва успела свободной рукой подхватить длинную юбку и послушно подняться за ним, не задавая лишних вопросов. Явно это какое-то новое дело. Ох, как непривычно, что между нами нет связи. Скорее всего, её больше и не будет, это не подвал изменил моего графа, а его сан. Инквизитор не может быть настолько привязанным к кому-либо, он сам привыкает к новому положению, а я пытаюсь приспособиться и не «долбиться» в закрытые двери его души.

Мы спешно поднялись на третий этаж, вошли в его кабинет, и он вручил мне два листа, исписанных узнаваемым почерком Кирилла Львовича.

– Это списки тех самых несчастных женщин из форта? Рубской всех опросил?

– Да, опросил всех, тщательно записал, он проделал огромную работу и всё очень грамотно, буду рекомендовать его в нашу государственную коллегию. Однако, прочти внимательнее имена, никого не узнаёшь, хорошо, номер семьдесят третий…

Я пробежала взглядом по первому листу с двух сторон и на третьем нашла нужный номер:

Тайшина Валентина Матвеевна, 48 лет от роду, в девичестве Белевская. Провела в застенках около трёх лет.

Трижды перечитала это имя, а потом меня накрыло осознание.

– Постой, это бабушка нашего Миши? – я простонала, с ужасом осознавая, всю жестокость подонка князя, если он так поступил со своим новорождённым внуком, жену сослал в ад, то с дочерью, он, наверное, тоже не церемонился.

– Да, она довольно бодра, и выжила только мыслями о дочери…

– Нам срочно нужно её забрать из госпиталя и спрятать в моём доме под присмотром Марии. Этот изверг не допустит её возвращения в свет. И раз так, то я должна сообщить новость Лилии. У мальчика есть родная бабушка, и должно быть, есть отец, а мать нам придётся искать, как я понимаю?

– Да, к несчастью, нам не известно, что приключилось с самой девушкой, кажется, её зовут Виктория Владимировна. О ней нет никаких достоверных данных. Я сразу поручил своему надёжному человеку выяснить всё о князе Тайшине, когда узнал о существовании Лилии и её приёмного сына. Не знаю, как сообщить ужасную весть несчастной княгине.

– Милый, пока никак. Поговорим с ней на общие темы, про внука скажем, и потом всё выясним, авось найдём, учуем след, хотя бы в какой стороне искать. Поедем скорее в госпиталь, нужно спрятать Валентину Матвеевну, пока её изверг муж не хватился, просто не будет, но когда мы не справлялись?

– Ты ждёшь честный ответ? – он посмотрел на меня слишком пристально, его вопрос не про конкретно это дело, он знает, а я чувствую, что у нас слишком всё шатко, и каждый день сплошные сюрпризы, однако я в нас верю…

– Это был риторический вопрос, но да, честный.

– Все наши успехи – чистая случайность…

Он уже собрал какие-то бумаги, сменил перчатки, и мы вышли из кабинета.

– Нет, Даниил Романович, эти случайности неслучайны, мы просто идём верной дорогой. И сейчас я чувствую, что нам нужно поспешить. Скоро князю Тайшину донесут о воскрешении бывшей жены, и мы её потеряем, а Мише нужна бабушка, – повторяю, свою мысль, потому что она как молоток соседа, долбит мне в висок, времени в обрез, опоздание смерти подобно, и это не фигура речи, к сожалению…

– Здесь и не поспоришь. Поедем на моём экипаже из тайной канцелярии, чтобы ни у кого не возникло желания забрать у нас ценную свидетельницу. И кстати, снова в твоём доме придётся поселить охранников.

– Да, конечно. Прикажи Алексею Ивановичу, ехать за нами на всякий случай, если нам вдруг придётся разделиться.

Его Сиятельство отдал все распоряжения, и меня сам подсадил в свою карету, не позволяя лакею дотронуться, это не ревность, это желание не пропустить любой контакт, какой нам позволен в это непростое время.

До госпиталя мы доехали очень быстро и шумно, кучер не побоялся и повёз нас по не самым благополучным районам города, чтобы напрямую, а не вокруг по хорошим дорогам. Видимо, приказ был слишком сурово отдан, да и кто в здравом уме посмеет покуситься на карету самого опасного департамента, для местного сброда скорее мы представляем опасность, нежели они для нас.

И снова за окнами экипажа красивый район, зелень, и тишина, какая бывает в тех местах, где есть большие полицейские заведения, например, госпиталь.

– Мне можно с тобой или подождать?

– Нет, Настя, я не хочу, чтобы тебя лишний раз видели в таких местах, и вообще связывали твоё имя с этим делом. До кареты я Валентину Матвеевну доведу сам, а после проведёшь с ней сеанс терапии, но только так, чтобы ты сама не потеряла сознание…

– Я уже поняла, в какой момент допустила ошибку и что нужно делать. Больше такого не повторится, клянусь.

Он уже встал со своего сидения и направился к выходу, но на моём бодреньком «клянусь» повернулся, и не обращая внимание на неудобную позу, чмокнул в губы…

– Сиди тихо! Даже в окно не выглядывай, пожалуйста! – и вышел.

Глава 41

Сидеть тихо пришлось почти полчаса. Пыталась осмыслить новую информацию, и ничего. Только предчувствие новой опасности, теперь уже не мистической, а административной. Мы сильны, но Тайшин – маньяк, и его ничего не остановит в желании уничтожить свою жену и нас заодно. Наконец, дверь кареты открылась и с помощью графа, абсолютно молча ко мне поднялась пожилая, потрёпанная жизнью, но не сломленная женщина.

Княгиня Белевская! Таких людей сломать непросто, она довольно резко, без мягкости в движениях присела напротив, тут же положила на колени маленький узелок, подняла голову и когда разглядела в полумраке экипажа меня, на её глазах блеснули слёзы благодарности.

– Добрый день! Ах, это ты! Наш ангел! Милая, я молила бога, чтобы увидеть тебя вновь и сказать спасибо…

Её слова проникли в мою душу, благодарность – это та самая сила, какая наполняет жизнью, мощнейшее орудие в делах душевных. Все страхи, неуверенность, всё сняло как рукой, мои страдания тоже не были напрасными, как и в случае с Марией, в этот момент я стала сильнее настолько, что даже Ася бы посторонилась, уступая дорогу мне настоящей.

Однако княгиня не Мария, она умна, серьёзна и всё про себя понимает настолько, что и мне нужно быть абсолютно честной, даже во спасение её психики нельзя умалчивать правду.

Потому решаюсь открыться.

– Я не хотела вам говорить сразу, чтобы не доводить до сердечного приступа, но вижу, что вы вполне сильны. И вы очень нужны своему внуку, его зовут Миша, славный малыш, как только мы вас устроим в моём доме, сразу пошлём за ним…

Лицо княгини вытянулось, снова слёзы застили глаза, и она сорвалась в приглушённое рыдание, наверное, впервые за долгие годы позволила себе обычную человеческую слабость:

– ВНУКУ??? Виктория родила, родила? Мальчика? Он жив? Господи, я сутками все эти три года молила об этом, с молитвой засыпала и просыпалась. Они же венчанные, моя Вика и Ефим обвенчались, хотели уехать от гнева отца и не успели, боже мой. Мой внук жив. А дочь? Я не чувствую, что она умерла, материнское сердце не обманешь, умоляю, найдите мою девочку, верните моему внуку мать.

Аракчеев успел отдать приказы охране и кучеру, поднялся и уселся рядом со мной, карета в тот же миг тронулась. Под мерный шум езды по мостовой, непростой разговор продолжился:

– Есть официальные бумаги, что Виктория якобы вышла замуж и уехала за границу, но более ничего, на таможне не нашлось открытых данных, каким образом она пересекала границу, а копать глубже мы побоялись, чтобы не спугнуть самого князя. К сожалению, до этого момента, не смогли отыскать имени отца ребёнка. Но теперь ваше дело сдвинется не так скоро, как бы хотелось, половину процессов придётся делать неофициально, и всё с той же целью – не спугнуть, хотя после уничтожения «Приюта ненужных жён» особой секретности более и нет, наши враги консолидируются и мало нам не покажется…

– Я понимаю, всё так. Мы об этом вас предупреждали с самого начала. Некоторые женщины уже готовы на монастырь, только бы не ввязываться в войну. Но Тайшин – исчадье ада, он будет мстить до последнего. Единственное, я надеюсь, что он отправил мою девочку в какой-нибудь монастырь, это самое мягкое наказание за неподчинение. А если она страдала так же, как я эти годы, то я сама придушу его вот этими руками. Спасите мою дочь, умоляю, для неё каждый миг, проведённый в застенках, да что я говорю, вы, моя дорогая, сами прошли через этот ад. А у неё сердце изнывает, ведь сын…

Мне пришлось виновато переглянуться с Даниилом Романовичем, и открыть ещё одну неприятную тайну о несчастной Виктории:

– Мне жаль, со слов преступных повитух, мы точно знаем, что отец сказал дочери, о смерти младенца сразу после родов. Виктория на некоторое время впала в беспамятство, а потом пропала. Держитесь…

– Я убью этого подонка, сама убью и медленно, наслаждаясь каждой секундой его агонии. После форта, ты знаешь, что я и глазом не моргну, когда он будет молить о быстрой смерти, – прохрипела Валентина таким голосом, что мне сразу вспомнилась расправа над Еленой на барже. Женщины, доведённые до отчаяния, способны на всё…

Страшный разговор прервал Аракчеев:

– Вы нужны Мише, а месть, я возьму на себя, обещаю, как инквизитор, что его мучения будут весьма болезненными. Клятву дать не могу, но…

– Я верю тебе, сынок, верю. Спасите мою дочь и зятя, а потом…

Нам осталось только кивнуть, дело простым не будет, это чувствую, даже я, а Даниил знает, такую глыбу, как князь Тайшин – свернуть почти невозможно. Но мы только что уничтожили фаворитку царя, а тут какой-то князь. Однако у Валентины Матвеевны есть ещё чем нас поразить.

– Боюсь даже вслух произнести, но вы не знаете моего мужа так, как знаю его я. Он чернокнижник. Это не самое точное описание его сути, но он какой-то глава, какого-то тайного общества, и пусть с магией у них не слишком всё хорошо, но зато с круговой порукой всё замечательно. Вы узнаете их по двум атрибутам…

Стоит ли говорить, что мы с Даниилом замерли, как гончие, учуявшие дичь перед решающим рывком…