Текст книги "Врачебная тайна 3 (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Я очнулась резко, словно от выстрела, а на самом деле, всего лишь от прикосновения Гриши…

Мне снился наш мир, наши последние дни на работе, он мне что-то пытается сказать, а я не понимаю ни слова, как будто на разных языках говорим…

– Настя, милая моя! Настенька…

– Что? Настя? Гриш, ты с Луны свалился, я Светлана, Вета…

– Ты забылась во сне, уснула слишком крепко, я тут, сейчас ты Настя, я – Даниил, Настя…

Жаркий шёпот в ухо, заставил моё тело сначала почувствовать давящее напряжение, спазм, судороги, дурноту, как во время качки, а потом вдруг отпустило, и я открыла глаза, с трудом вспоминая, где нахожусь, и почему я Настя…

– Где я…

ОН вдруг подхватил меня на руки, и так крепко прижал к себе, словно я сейчас начну брыкаться. А я уже не могу, тело отказывается меня слушаться. В сознании началось прояснение, память вернулась, а способность управлять телом нет…

В моей голове всё ещё мешанина имён, событий, понятия не имею, как вдруг скатилась в это состояние, я же боролась за чью-то жизнь, потом почувствовала невыносимую усталость, прилегла на минуту и снова вернулась в то опасное состояние, из которого Гриша меня только что вытянул…

– По-мо-ги-и-и-и, я умираю, Гриша, – просипела на последнем вздохе и, кажется, выключилась.

Какое-то время находилась между небом и землёй, но у Гриши есть способы вернуть меня назад, или у Аракчеева?

Тихий, монотонный шёпот на ухо. Совершенно непонятные слова на незнакомом языке, как заклинание или молитва…

Каждое уверенное слово врезается в подсознание и заставляет разум отбросить панику: «Мы все умрём!».

Наконец, я собралась в некое подобие здравой личности и начала припоминать события:

– Гри-ша, мне так хреново, что случилось? Меня отравили?

– Ты потратила всю жизненную силу, так нельзя, сейчас станет легче. Дальше царице мы сами поможем, потерпи, я заберу тебя к себе, Лиля и Ирочка теперь сами справятся, ты сделала слишком много. Мы едем домой, во дворце тебе нельзя оставаться. Твою силу и работу заметили, а это уже очень опасно…

Через звон в ушах, я услышала монотонный звук экипажа, потом почувствовала запахи и холод.

– Я ужасно замёрзла…

– Сейчас сделаю тебе горячую ванну, согрею, опасность миновала. И я снова виноват перед тобой, – он держит меня на руках, как ребёнка, и прижимает к себе крепче, в те моменты, когда карета поворачивает или начинает трясти сильнее. Его близость вдруг начала действовать на меня успокаивающе, тепло, голос и то самое чувство уже не любви, а привязанности, примерно такой же, какой сейчас связаны Ирочка и наследник.

ОН наполняет меня своей силой, и я беззастенчиво её впитываю, как губка, заполняю пустоту в своей душе…

– Ух, я начала вспоминать. Мне пришлось действовать самой, Ирочка ещё слишком мала, если она справилась с болезнью царевича, то это уже много. Она ведь справилась?

– Да, мальчик ожил, открыл глаза и попросил завтрак. Его жизни ничего не угрожает. Её Величество, ты умудрилась перенастроить, я не врач, понятия не имею как, но чувствую, что ты её словно пересобрала заново. И кажется, у тебя получилось. Но цена оказалась слишком высокой. Настя, так нельзя…

И снова он крепче прижал меня к себе, наклонился и поцеловал в лоб.

– Да, я поняла, как работает Ира, и решила попробовать также, господи, но это было ужасно, её организм весь словно завязанный в узел, везде, где можно, спайки, кисты, вся гормональная система в совершенном раздрае. Как она выжила, наверное, только за счёт собственной одарённости.

Мой разум окончательно зафиксировался в здесь и сейчас, я вспомнила всё и осознала, какую титаническую работу сделала…

– Мне нужно срочно бумагу, карандаши, кабинет, и чтобы меня никто не трогал. Эту работу нужно описать, пока я всё помню.

– Я с удовольствием поработаю твоим писарем. Тебе нельзя перетруждаться. Всё, подвиги закончились. Ты теперь только моя. Вся, и если этому миру захочется тебя у меня отнять, то…

– То встретимся в другом мире, – шепчу и понимаю, что грань между Гришей и Даниилом стёрта. Он стал единым, и только благодаря любви ко мне.

– Непременно, – он не позволил себе большего, любое проявление ласки, кроме крепких объятий и поцелуя в лоб, любой эмоциональный всплеск может сбить мои тонкие настройки, и тогда нам точно придётся искать друг друга по разным мирам, найдём ли…

Карета остановилась, Даниил осторожно посадил меня на сиденье и вышел первым, и я по привычке дёрнулась следом к выходу:

– Нет, стой! Я тебя подхвачу, не спускайся сама, осторожнее, вот так.

Осторожно протянул руки, и я упала в его объятия, не колеблясь ни секунды. Между нами появились такие же «корни» силы, какой сейчас соединились Ирочка и цесаревич. Магическая, нерушимая связь из дружеских отношений когда-то переросла во влюблённость, и теперь превратила нас в единое нерушимое целое.

– Мне стоило обесточить себя, убрались барьеры и защита, и теперь я полностью тебя чувствую, не жалею о сделанном.

– Ты спасла царицу, и фактически сохранила мир в нашем царстве, это стоит очень дорого, не продешеви, когда царю придётся тебя награждать, а ему придётся, уж поверь.

– Потребую полцарства, одного инквизитора и хватит, наверное…

Даниил рассмеялся, в этот момент мы неспешно вошли в парадную, и я мгновенно считала энергетику моего дядюшки, он как вездесущий проныра принёс последние новости с полей, и, судя по всему, не самые добрые.

– Ваше Сиятельство, Настя! Ты как, ох, бледная как смерть. Может, лекаря? – от волнения Кирилл Львович засуетился, но вовремя отскочил в сторону, позволяя Аракчееву пронести меня в комнаты.

– Мы сами себе лекари. Что случилось?

– Да, случилось, но расскажу вам наедине, дело очень скользкое…

– Хорошо, сейчас поручу Настеньку камеристке и выслушаю вас.

– Нет, успеется камеристка, пусть мне принесут чай с малиной, и я согреюсь, хочу услышать новости, – моё возмущение заставило Даниила улыбнуться, и он сдался. Крикнул лакею приказ подать чай в кабинет и через несколько минут, взволнованный Рубской поведал нам действительно неприятные новости.

– Вы приказали проследить за домом Юсупова. Мои люди пришли и сразу выяснили, что в доме слишком тихо. Подкупили одну бойкую бабёнку, и та рассказала, что князь с сыном уехал за границу на личной яхте несколько дней назад. Очень тихо, забрали с собой только кованые сундуки, должно быть, драгоценности и архивы, компрометирующие царя, и многих других вельмож, и, конечно, компромат на свою сестру. Вот такие неприятные новости, мы опоздали. Я заехал в таможенное управление и выведал, что Его Светлость безо всякого труда пересёк границу, все бумаги защищены от досмотра грифом дипломатической почты, а пункт назначения – южное побережье Франции.

Ух, как по мне прошлись отголоски ярости Даниила, но он мгновенно опомнился, взял себя в руки, и я уловила непростую мысль, на какую тоже нужна решительность и отвага: «Прелюбодеяние царя не может быть зоной нашей ответственности, он знал, на что идёт и не обратился за помощью, наслаждался утехами порочной ведьмы, а теперь его бастард будет воспитываться в ненависти к родному отцу, уж Юсупов распишет приёмному сыну, как царь уничтожил матушку прекрасную княжну Юлию Николаевну».

А я эту мысль подытожила вслух:

– Некоторые кармические наказания невозможно отменить, увы, Александр знал, на что идёт…

– Но оставлять это дело мы не можем, ребёнка нужно вернуть на родину. Про архивы я и вовсе молчу. Такие сведения, вывезенные за границу – это предательство родины, думаю, что способ вернуть предателя и наказать есть, но мне придётся навестить ещё раз Юлию и предложить ей сделку, – Аракчеев произнёс эти слова таким тоном, что нам с дядей стало страшно. Представляю, о какой сделке идёт речь. Но зато понятно, почему Юлия потеряла контроль над собой и начала действовать необдуманно…

Братец предал её, собрал самое ценное, сына и сбежал.

А у меня вдруг появился ужасный вопрос:

– А этот мальчик, сын слишком одарённой княжны, случаем, не сверходарённый?

– Именно поэтому я и сказал, что невозможно такого ребёнка оставить в руках ненормального фанатика. Думаю, что Юлия скажет, какая уязвимость есть у Юрия и тогда появится шанс. А пока Настенька отдыхай, я приведу себя в надлежащий вид, а вы Кирилл Львович, делаете великие успехи на государственной службе. И теперь, прошу продолжить работу с женщинами в госпитале, лучше вас никто не справится, про конфиденциальность, надеюсь, напоминать не нужно.

Ух, как воспрянул дядюшка, его, кажется, принимают на государственную службу, не уверена, что он об этом мечтал, но сейчас польщён, так, глядишь, и до титула дослужится.

Даниил Романович, решил дать ещё кое-какие поручения Рубскому и они вышли переговорить, а я, наконец, осталась одна, и появилось время подумать, в какой момент и почему я вдруг потеряла контроль?

И как теперь Лиля одна справится. Похоже, что Даниил рано списал меня со счетов, немного очухаюсь, разум прояснится и придётся вернуться.

Глава 36

Несколько дней спустя. Дворец. Покои Её Величества царицы Анны Марии.

– Вы слишком маленькая, чтобы играть в мужские игры, жаль, что не могу взять вас с собой на смотр доблестной гвардии моих сияющих оловянных солдат! Однако Вы, юная барышня, можете сидеть вот в этом кресле, обмахиваться веером и наблюдать за парадом, – худенький, светлолицый мальчик в кружевной сорочке, бархатных брючках и тёплой жилетке, связанной из шерсти какого-то мифического животного заботливыми руками няни, стоит у большого стола, на котором развернулась целая армия оловянных солдатиков, готовых неустанно маршировать перед лицом своего генералиссимуса, только бы не оказаться снова в тёмной коробке.

А рядом в небольшом кресле сидит очаровательная девочка с непослушными кудрями и огромными тёмными глазами, внимательно следит за перестановкой оловянной гвардии, но совершенно без любопытства и восхищения. Она похожа на лесное чудо из сказок, как фея цветов, какую любят рисовать в детских книжках, ей бы играть с дикими животными, кормить птиц и гладить за ушком кроликов или оленёнка. Кажется, у Ирочки есть пара невидимых крыльев, и она вполне может упорхнуть к своим лесным волшебным собратьям, стоит только открыть окно.

Оказалось, что у малышки именно такие намерения:

– Я скоро уеду в деревню моего дяди, там есть котята, щенки и утята! Мне неинтересно смотреть, как большой мальчик двигает игрушки, не позволяя играть мне, просто смотреть скучно, вы должны это понимать, – Ирочка снова удивила и няню, и самого цесаревича. Маленькая, а разговаривает так бойко и разумно, словно ей уже лет десять. Однако Его Высочество попытался скрыть испуг перед неожиданной разлукой, но получилось плохо и неубедительно.

– Уедешь? А как же я? Нет, Ирэн, вы с вашей матушкой должны остаться. Я прошу, наследники не должны просить, но я делаю исключение. Пожалуйста, не оставляй меня. Тебе купят самых лучших кукол, маленький домик, коляску, всё что хочешь, даже кроликов…

Как раз в момент подкупа в просторную спальню вошла смущённая Лилия, её только что вызывала к себе обер-гофмейстерина, нахваливала и уговаривала остаться во дворце, на довольно ответственной должности царской камеристки, уговоры были сродни тем, что сейчас мама маленькой феи услышала из уст наследника.

– Ах, Ваше Высочество, вы ещё слишком слабы, чтобы командовать парадом солдатиков, прошу, не перетруждайтесь, скоро ваша матушка позовёт вас к себе.

Пётр внимательно посмотрел на Лилию, хотел было сказать, что цесаревичу не пристало так долго болеть, пехота и кавалерия заждались своего часа в деревянных шкатулках. Но кому нужны солдаты, если единственная девочка, какая способна делать его жизнь сносной, вдруг решила куда-то уехать. Променять его, на утят и на кроликов.

– Это хорошо, я прислушаюсь к вашему совету беречь свои силы, но вы должны поклясться, что не оставите меня. Без Ирен я чувствую себя очень плохо…

Лилия прикрыла глаза, вытянулась в струну, очень непросто принимать решение наспех, не посоветовавшись с Даниилом Романовичем, кажется, судьба сама определила её место рядом с царской семьёй, но увы, судьба же позабыла о статусе.

Вздох, и она решилась…

– Мы не настолько знатные, чтобы быть подле вас, Ваше Высочество, простите, но таковы правила. Моя должность во дворце слишком ответственная, но я не могу принять её, потому что у меня двое детей, есть ещё сын Миша, и он тоскует по мне.

– Привезите его во дворец. Здесь полно пустых, красивых комнат.

Настойчивость цесаревича не знает границ, но он всего лишь ребёнок. Ситуация, кажется, завела их в тупик, отказать невозможно, согласиться практически нереально.

– Пока вы не наберётесь сил, мы, конечно же, останемся с вами, – вот и всё, что она смогла сказать. Ирочка лишь улыбнулась, она не совсем понимает, о чём спор, и какие такие проблемы могут возникнуть, если они останутся или уедут. Её сила коснулась и матери, и цесаревича, заставляя их успокоиться и почувствовать приятное расслабление, какое так благотворно действует на маленького Петра.

А Лилия в этот момент сделала окончательный вывод, что Ирочке не место рядом с наследником, и всё именно потому, что она на него слишком сильно влияет. Пройдёт время, и кто-то проведёт параллель между неприятными событиями, какие совсем недавно прогремели как гром во дворце. Про ссылку ведьмы-фаворитки только кресла и портреты не шепчутся, а так уже все знают, что Его Величество был одурманен опасной женщиной. Пусть это только слухи, но в каждом слухе подобного рода есть доля правды.

Ирочка слишком сильна для того, чтобы оставаться во дворце. Рано или поздно её сочтут опасной…

И Лилия решилась ещё раз попытать удачу:

– Мне сказали, что ваш доктор вернулся во дворец, и скоро придёт осмотреть вас, Ваше Высочество. Вам нужно научиться жить, опираясь на свои силы, скоро вы почувствуете, что мы вам более не нужны. Но пока я ничего не могу сказать, потому что не вольна делать выбор, если поступит какой-то приказ от вашего батюшки, то мы не посмеем ослушаться.

– Вот и прекрасно, Я приказываю вам привезти сюда брата моей Ирэн и жить со мной, – непреклонный цесаревич всё равно попытался добиться своего, пусть чуть грубее, чем дозволено. Но он не намерен отпускать от себя подругу…

Ситуация почти безвыходная, Лилия присела в книксен, понимая, что невозможно спорить с мальчиком, только что ожившим после ужасного отравления. Пока каждое его желание – закон!

В дверь тихо постучали, молодой лакей оповестил о визите доктора, если Его Высочеству сейчас есть расположение духа провести осмотр, то было бы чудесно, и ещё какие-то приторно-ласковые слова, какие тут же стихли, в тот момент, когда Его Высочество сурово взглянул на многословного слугу.

– Конечно, я жду доктора, – коротко и с достоинством ответил царевич, Лилии осталось только взять на руки Ирочку, присесть в книксен у самой двери, повернуться и замереть от неожиданности.

– Сударыня, вы позволите? – молодой, довольно симпатичный доктор преградил ей путь, сначала сделал резкий шаг в сторону, удивлённо глядя на довольно бодрого цесаревича, а потом взглянул на молоденькую женщину с девочкой на руках и тоже замер, не понимая, что с ним вдруг случилось, почему нет ни малейшей возможности пошевелиться, освобождая выход, чтобы позволить прекрасной незнакомке уйти…

– Мамочка, нам нужно привезти Мишу, потому что Петя без меня зачахнет и засохнет, соглашайся, этот доктор хороший, но не справится…

Ирочка просто ждала подходящего момента, чтобы высказать своё единственно верное мнение. Посмотрела на удивлённого доктора, повернулась и помахала цесаревичу ручкой:

– Петенька, мы скоро вернёмся, Миша у нас такой ленивый, говорить без меня не хочет, ты должен понять, что я не только тебе помогаю. Но ты же не обидишься?

Довольный своей победой Петенька улыбнулся и кивнул.

– Для тебя всё что угодно, даже утята в зимнем саду.

– Ваше Высочество, я счастлив увидеть вас в добром здравии, это просто чудо, – доктор проговорил дежурную фразу, не сводя взгляд с покрасневшей Лилии,

– Нет, Маркус Феликсович, это не чудо, это моя лучшая подруга, она умеет творить чудеса, её матушка Лилия Леонидовна, чудесная, добрейшая и очень красивая, – произнёс цесаревич так, словно за эти дни слишком повзрослел и уже готов к великим свершениям.

– Вы позволите, нем нужно не надолго уехать, но мы обязательно вернёмся, прошу простить, – прошептала Лилия Леонидовна и выбежала из царской детской.

Сейчас у неё только одно желание: переговорить с Даниилом Романовичем, потому что ситуация принимает весьма опасный оборот. Ирочка становится опасной для Его Высочества, такая привязанность хороша, если чувства искренние, а если что-то пойдёт не так, как должно?

Она крепче прижала к себе дочь и поспешила за личными вещами в комнаты, где их разместила Анастасия. Решила забрать всё, а потом уже будь что будет…

До объявления развода осталось всего несколько дней, суд вынесет приговор Фёдору за то, что избавился от дочери и купил мальчика, и сразу же она станет разведённой «каторжанкой», для простого-то сословия, это печать позора. А во дворце с таким волчьим билетом ей и показаться невозможно, даже на Дворцовую площадь войти нельзя.

Увы, всё против её присутствия во дворце, и это к лучшему, нельзя оставлять Ирочку с цесаревичем, материнское сердце не обманешь, и оно требует сбежать и желательно без оглядки…

– Госпожа, вы насовсем?

– Боюсь, что да. Мой статус не позволяет остаться. Спасибо, Зинаида за помощь, не откажи в последней любезности, помоги спустить вещи до извозчиков. Пожалуйста…

– Конечно, но вы бы хоть записку написали Её Сиятельству Аполлинарии Павловне, а то…

– Ой, конечно, да сейчас напишу. Ирочка, поиграй пока с куклой, мне нужно написать письмо.

В голове не появилось ни единого верного слова, кроме приветствия. Как сообщить о побеге? И вдруг решилась, написала как есть, про мужа, про свой скорый статус бывшей жены каторжника, и что ей не место во дворце. Правда – лучшее решение неразрешимой проблемы.

Заклеила послание в конверт и оставила Зинаиде.

– Как только мы уедем, передай, пожалуйста, Её Сиятельству с моими извинениями. Ирочка, нам пора!

Вышли из комнат, подошли к лестнице и в этот момент послышался уверенный голос:

– Лилия Леонидовна, постойте! Куда вы? Уезжаете? Нет, я не могу вас отпустить, не могу, без вас цесаревич снова заболеет, – Маркус бегом догнал, и чуть не умоляющим голосом попросил не делать опрометчивых, поспешных шагов.

– Вы не понимаете, мой муж – преступник, скоро суд, его отправят на каторгу, а я стану разведённой каторжанкой. До этого момента нам с дочерью нужно вернуться в дом моего брата, а потом уехать в имение, мы настолько мелкие люди, что этого позора никто бы не заметил, но мой брат…

– Вопрос жизни и смерти, Лилия! Я вас умоляю, если вы не останетесь, я тоже стану каторжником, могу перед вами на колени встать. Ваша дочь способна творить чудеса, на какие медицина неспособна. Я буду просить за вас, сам попрошу Его Величество или Её Величество, с вас снимут позорное клеймо, и ваша репутация не пострадает.

Маркус слишком эмоционально произнёс свою умоляющую речь, забылся и взял Лилю за руку, так, словно собрался проверить её пульс, что-то едва ощутимое ёкнуло и замерло, сердце на мгновение сбилось в ритме, время растянулось в бесконечную паузу, а потом словно сорвалось в бешеный ритм, не позволив себе опомниться, он вдруг поднёс её горячие пальцы к своим губам и не стесняясь поцеловал, не понимая, что сейчас происходит, и почему он не может отвести взгляд от испуганных глаз женщины с малышкой на руках, какую видит впервые в жизни, но отпустить уже не может.

Глава 37

Пока восстанавливалась, пыталась проанализировать и записать протокол лечения, поняла, что конкретно произошло, и какую ошибку я допустила, почему свалилась без сил на грани истощения. Её Величество страдала уже не от воздействия Юлии Юсуповой и отравы, а от интоксикации, но не физической, а той самой, какая наступает при длительном негативном общении, проклятьях, абьюзе.

Интоксикация души так же опасна, как и физиологическая интоксикация. Тело можно поддержать медикаментозно, а душа нуждается совершенно в иной поддержке, как минимум положительные эмоции, как максимум – любовь, счастье, уверенность в завтрашнем дне. У Анны-Марии вообще ничего нет из этого, она не верит мужу, до паники боится за детей, тысячу лет не видела родных. И весь этот негатив, мне пришлось взять на себя.

Моё тело тоже не выдержало и дало сбой, в который раз за непродолжительное время, моего пребывания в этом мире.

Только искренняя забота Даниила помогла мне прийти в себя, чуть окрепнуть и встать на ноги только на четвёртые сутки, после возвращения в особняк Аракчеевых. И всё же моя душа тоже неспокойна, хоть Даниил и уверяет меня, что и с Лилей всё в порядке, и царица пришла в себя, и её счастье теперь сфокусировано на сыне. Она мгновенно почувствовала себя лучше, как только мальчик сам вошёл в спальню матери. С этого дня, все тревоги о здоровье царской семьи отпустили. Остались вопросы со здоровьем самого царя, но мне пока рано даже думать о нём. Пусть немного пострадает, ему полезно…

Ещё одна хорошая новость, Маркус тоже оклемался после нападения и вернулся во дворец. И эту новость принесла мне смущённая Лилия, она словно бегом бежала из дворца, влетела в мою комнату раскрасневшаяся, смущённая и с трудом сдерживая улыбку.

Мне и вопросов задавать не нужно. У нашей скромницы вдруг вспыхнули настоящие чувства с первого взгляда на пригожего барона Маркуса Феликсовича. Если бы не ужасное обстоятельство с её разводом, то эта влюблённость принесла бы безоговорочное счастье, а сейчас одна тревога и смущение.

– Ах, Анастасия, здравствуй, мы ненадолго вернулись, но лишь забрать Мишеньку, и потом придётся вернуться. Так хочется попенять тебе, за то, что отвезла нас во дворец, но увы, я понимаю, что без Ирочки маленький Петенька не выжил бы. И как мать я такой мысли даже допустить не могу, – прошла и грациозно села в небольшое креслице. И я вдруг заметила, что она изменилась. Появилось в ней едва уловимое достоинство, не врождённое, как у самоуверенных аристократов, а как у человека, получившего признание. Работа во дворце полностью изменила взгляд на жизнь и на себя Лилии, она поверила в себя.

– Я знала, что ты поймёшь и не будешь на меня сердиться, ты решилась забрать и Мишу? Я думала, что как только цесаревич поправится, вы вернётесь домой, – я слегка слукавила, ведь связь между Петей и Ирочкой стала такой прочной, что разъединить их теперь весьма проблематично, и в этом отчасти моя вина.

Лиля слегка жеманно закатила глаза, на щеках снова вспыхнул румянец, потом она улыбнулась и призналась:

– Доктор просил нас не уезжать, ах он такой, впрочем, не смею даже говорить о нём, я скоро стану бывшей женой каторжника. Это такой позор, если бы не родство с Даниилом Романовичем и способности Ирочки, то я бы не посмела даже приблизиться к дворцу. Но мне пока прощают огрехи репутации и просят остаться. Так что ты права, я приехала за Мишей, нельзя, чтобы малыш был вдали от меня, отвыкнет совсем. Графиня Гончарова-Высоцкая позволила мне забрать детей в твои комнаты, надеюсь, ты не осерчаешь. Похоже, что нам придётся ещё долго оставаться во дворце…

На этом романтическая часть разговора вдруг сменилась на тревожную, чувствую, что какие-то очень нехорошие мысли тяготят мою подругу, а сказать вслух о своих страхах она боится.

– Лиля, что случилось?

– Ох, трудно объяснить. Но ты поймёшь, даже если мои слова будут косными и невыразительными. Сплетни про фаворитку-ведьму и царя. Да, они меня не касаются, но я думаю не о них. Ирочка также влияет на цесаревича, он не может без неё. Они вырастут, он станет царём, а какая роль уготована ей? Быть такой же фавориткой со сломанной судьбой? Быть при любимом мужчине, которому придётся жениться на какой-то принцессе? Это ужасно настолько, что я уже не могу смотреть на то, как мальчик умоляет, приказывает и требует, чтобы Ирэн оставалась рядом с ним всегда. Приказывает, понимаешь?

Она сцепила пальцы замком, смотрит на меня с таким странным выражением, что я не сразу осознала глубину проблемы, а потом прочувствовала страх Лилии, с этой позиции я вообще не думала о детях, но всего каких-то десять лет и они станут предростками…

– Ох, я чувствовала, что между ними появилась очень крепкая связь, но не думаю про влюблённость. Они скорее как близнецы.

Лиля очень резко покрутила головой, отрицая моё наивное предположение, закрыла глаза, и одна крупная слезинка слетела с её щеки, словно её смахнула невидимая рука…

Ситуация оказалась гораздо серьёзнее, и я её упустила.

– Нет, Анастасия, я понимаю, что это именно любовь. Сейчас она иная, только зарождается, но она для него как воздух. Они ещё слишком малы, и про это невозможно думать, однако я очень волнуюсь за свою дочь.

– Ирочка светлая, абсолютно светлая душа. Даже те люди, что открыли в ней силу раньше времени, не смогли на неё повлиять и переманить на сторону зла. Слышишь меня? Она никогда не станет такой…

Лиля, не стесняясь, всхлипнула.

– Да не станет, да будет любить и страдать, я не хочу такую судьбу своей дочери. Мне придётся поговорить с Даниилом, придётся попросить его прервать эту связь, как только станет возможно.

– Обязательно поговори и расскажи о своих опасениях, ты права, если сомнения есть, то их нужно решать сразу, и не затягивать, надеясь, что всё само как-то рассосётся и выправится. Может быть, тебе сегодня задержаться? А во дворец поедете завтра?

– Да, я так и подумала, что сегодня переночуем здесь. Поговорю с братом и спрошу совет. Не хочу навредить ни Ирочке, ни цесаревичу. Но я мать своей дочери и должна думать прежде всего о её безопасности, – Лиля вытерла слезинки, и в её голосе проявилось настойчивое упрямство.

– Конечно, прости, что втянула вас в это непростое и опасное дело. Я не имела права…

– Ты делала всё, что могла, чтобы спасти цесаревича, я поступила бы также, но у каждого поступка есть цена. Прости, пожалуйста, я слишком резка, – она и правда слишком резко заговорила и опомнилась, улыбнулась и сменила тему. – Пойду к детям, Ирочка решила, что Мише пора начать бегло разговаривать, а то стыдно появиться перед Его Высочеством с немым братом. Так что надо немного усмирить порыв моей дочери, пока она не навредила малышу. Подумать только, она старше Миши всего на несколько недель, он ещё совсем младенец, а она уже совершенно взрослая. Это так удивительно и пугающе одновременно.

– Да уж. Мне кажется, ты зря переживаешь о дочери, она мудрее всех нас, а когда повзрослеет, то сама разберётся со всем. Я больше всего верю именно в её силы. А ты присмотрись к доктору. Слушай, он ведь может дать тебе рекомендательное письмо, ты очень хотела поступить на медицинские курсы, это твой шанс.

– Ты думаешь? В смысле, думаешь, что я смогу?

– Не сейчас, но, когда дети подрастут. Если хочешь, конечно.

– Очень хочу. Жизнь совершенно непредсказуемая, и меня просили остаться на какой-нибудь должности во дворце, и было бы замечательно стать помощницей Его Высокопревосходительства барона…

Лиля призналась в своих тайных мечтах и снова покраснела. Она такая милая, думает, что недостойна любви, и потому решила выбрать служение. Ещё немного и она сама не захочет покидать дворец, да уже сейчас хочет скорее вернуться, чтобы быть ближе к Маркусу.

Мне пришлось сделать очень серьёзное выражение на лице, чтобы не улыбнуться и кивнуть:

– Да-да! Это самый замечательный вариант. Служба во дворце сделает тебя очень защищённой от любых посягательств, но это только в том случае, если ты вдруг забудешь о том, кем является твой брат и что он от всей души желает тебе и твоим детям счастья и сделает всё, что от него зависит, чтобы вы были счастливы.

– Мне как-то ещё непривычно думать о Его Сиятельстве как о человеке, чем-то обязанным нам. Но ты права. Я сестра тайного советника…

– Ты сестра инквизитора. А это человек – олицетворяющий закон. Так что забывай свои уничижительные интонации, ты очень знатная!

Тренинг по поднятию самооценки пришлось прервать, потому что за дверью начался какой-то переполох.

– Лилия Леонидовна, за вами из дворца примчались, умоляют вернуться с детьми. Что ответить? – камердинер слегка удивлённым голосом спросил, приоткрыв дверь, и Лилия взглянула на меня с тем самым выражением, когда и без слов понятно, что она чувствует себя пленницей золотой клетки и если бы не красивый доктор, то она бы сейчас страдала, а так…

– Скажите, что пусть извозчики ждут, мы уже собираемся, – произнесла с улыбкой, и как только дверь за камердинером закрылась, повернулась ко мне и прошептала. – И всё же расскажи Его Сиятельству о моих опасениях, очень прошу.

– Конечно, расскажу, позволь тебя обнять. Завтра я приеду во дворец, обещаю. Не переживай, всё будет хорошо.

– Двои слова, да Богу в уши! До завтра…

– До завтра…

Она ушла, а я осталась со смешанными чувствами, в мыслях сплошное противоречие, Лиля, к сожалению, права, и как сложится судьба Ирочки? Никто даже предположить не может, по крайней мере, я пока не чувствую ничего ни опасного, ни безопасного и счастливого, абсолютная тишина в видениях. Так всегда бывает, если наблюдать за судьбой мощной одарённой, какой Ирочка и становится прямо на наших глазах.

Глава 38

Даниилу Романовичу потребовалось несколько суток, чтобы собраться с силами, начитать защитных молитв самому и отстоять в храмах несколько молебнов, получить благословение архиерея и с таким арсеналом светлой силы отправиться в «Каменный мешок» – таинственную тюрьму для тёмных одарённых. Особенность этого аномального места в том, что здесь перестают действовать любые силы, в каменном мешке с тобой только то, что есть в душе, какая энергия её наполняет, та и защищает.

Проверка не только для тёмных, но и для светлых. Такое испытание давно пора было себе устроить, но не ощущалось готовности.

Скорее всего, той новой части его души, что зовётся Григорием, тоже придётся несладко. Именно страх потерять свою силу не позволил Аракчееву сразу «навестить» ведьму Юсупову, как только стало известно о побеге её брата и сына за границу. Время упущено, и уже давно, беглецов не догнать, а посему, и спешка оказалась ненужной.

Сейчас, путешествуя в тёмной карете уже довольно далеко от столицы, Аракчеев прислушивается к себе, пытается уловить след личности Гриши, но его нет. Всё тщетно. Есть сила, есть не дюжий опыт, ошеломляющие знания из другой реальности, из-за которых он сам сейчас чудится себе пришельцем в отсталый мир, но чужой души нет. Никаких следов расщепления личности, никаких патологических аномалий, как сказала бы Настя…