Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Но я всё увидела, именно неумелое кустарное колдовство Елены послужило причиной нашего с Гришей появления в этом мире. Именно она спровоцировала моё перерождение, остался один вопрос, почему мы? Почему не какая-то настоящая лярва, ведь их полно, инкубы, лярвы, я постоянно чую их присутствие?
– Нет, не верю, нет, – прохрипела, задыхаясь несчастная, пока до конца не осознавая, что её тайна уже не тайна и я прямо сейчас вижу тот отравленный букет из шести красных роз с кладбища, какой она принесла, осторожно обернув в тряпку, и поставила в комнате Насти. Ровно такой же букет ей подарил Трынов в день моего возвращения, отличный получился перформанс.
Но букетом не обошлось, потом подсунула несчастной Насте кладбищенское полотенце и кладбищенской же землёй насыпала в комнате по углам. Вот почему после отъезда в монастырь, всё было вычищено с особой тщательностью, она скрыла все следы своей доморощенной, бестолковой магии.
Она не с ума свести хотела Настю, а заставить её тёмную сторону взять верх, проявить себя и сдать её сначала монашкам, а потом и инквизитору, как особо опасную.
Но в теле несчастной жертвы очнулась я, а вместо лярвы – Гриша…
– Они уже знают о тебе, такие как ты долго в обществе не задерживаются. Лучше бы ты осталась в монастыре, – последняя попытка огрызнуться получилась неубедительной. Я лишь улыбнулась.
– Посмотрим. В любом случае твоя судьба предрешена. Завтра в шесть утра я прикажу тебя спустить на первый этаж в коморку прислуги, и все твои вещи сама перетряхну, сдаётся мне, ты поторопилась меня хоронить и прихватила мои драгоценности чуть раньше, чем следовало. Ведь кодовое слово и номер счёта в банке точно были, ведь так? Они были спрятаны в футляре с украшениями, какие ты не в первый раз брала из сейфа. Я уже всё вижу, можешь не признаваться.
Она выдала себя коротким, испуганным взглядом в угол комнаты.
Во мне начала просыпаться какая-то тёмная мощь, странная, почти неподвластная, огромных усилий стоит не придушить сейчас стерву, и Гриша здесь ни при чём. Я просто вижу всё, что делала Елена накануне. В углу комнаты оказался небольшой тайник, несколько плашек паркета с лёгкостью поднялись и вот она – сокровищница Елены.
Бумаги, счета, давно украденные активы в виде списка облигаций на предъявителя, она обворовала Настю ещё до того, как Андрей возомнил себя хозяином кабинета самого Сергея Михайловича Гринёва, даже мужу остались крохи.
И как Настя терпела воровство и издевательства? На самом дне «хранилища» нашёлся бархатный мешочек, в котором спрятаны несколько ювелирных безделушек, и то самое кольцо с красным рубином. Именно оно меня притянуло, оно подсказало, где искать.
– Это моё, а ты – воровка, завтра тебя увезут в госпиталь вместо тюрьмы только лишь потому, что я не хочу выносить из дома информацию и не хочу полиции показывать эти бумаги и перстень, поэтому не зову сейчас понятых, поняла? И тебе лучше молча убраться из моего дома, если хочешь жить!
– Недели не пройдёт, и я вернусь сюда хозяйкой! А у тебя один выбор из двух, я либо смерть! Ты сама будешь умолять, чтобы я обуздала твою чернь, помяни моё слово. А я ещё подумаю, на моей стороне закон, на твоей стороне тьма…
– Сказала настоящая ведьма, да к тому же воровка! Тебе больше никто не поверит, и Андрей тебя ненавидит! Он выбрал мою сторону.
Больше мне с ней не о чем говорить.
Но увы, Елена сделала то, что планировала давно, во мне проснулась та странная сила, какую боялись в пансионе и в монастыре. С той лишь разницей, что я каким-то чудом могу её держать в узде, а Настя не могла. Посмотрим, выдержу ли я испытание на допросе у инквизитора.
Жаль, кольцо слишком велико. Но я его повесила на цепь из белого золота вместо бриллиантового кулона, теперь это мой талисман, посмотрим, куда он приведёт.
– И где же ты, Гриша?
В ответ тишина, уже несколько часов от него ни единой весточки…
Дорогие друзья, это была последняя «короткая» глава, дальше начинаются главы вдвое большие по объёму, и делить их невозможно. Кроме того из-за сложного содержания изобилия интриг, мне приходится работать над текстом чуть дольше. Знаю, что есть авторы, кто публикует два раза в неделю, но я постараюсь не тянуть и делать публикации через день по чётным дням. Завтра 20 мая глава будет!!!
Вот такая новость. Ваши лайки очень мотивируют к активности, спасибо вам за них. 💗
Глава 25
Она сбежала
Самочувствие после внезапной стычки с Еленой – ужасное, тело требует покоя, отдыха, и сна, а душевное состояние к этому совершенно не располагает, я сама себя ввергла в шторм и не могу успокоиться.
Чувствую, как в моей психике, происходят тектонические сдвиги. Словно очнулась какая-то давно спавшая сила и теперь заполняет собой пространство сознания, и всю духовную сферу моей неокрепшей после подселения личности.
Это очень плохо, особенно на фоне новых обстоятельств: инквизитор, Елена с её выкрутасами и дурью, муж, решивший вдруг наладить отношения, а я с такими сверхспособностями ненароком и пришибить могу того кто под руку попадётся.
Ух, как меня сейчас ошпарило бешенством, и тут же в комнате опрокинулся стул. Это точно не Гриша.
Состояние ухудшается с каждой секундой, я не готова к этому.
Скорее сняла цепочку с перстнем и через несколько долгих минут, и попытки через дыхание восстановить самоконтроль, начало отпускать…
Нет, не отпускать, а сила чуть притихла, словно я убрала раздражающий её фактор.
– Уф… К такому я не готова.
Умылась холодной водой и смотрю на загадочный перстень, лежащий на туалетном столике, как наживую, опасную тварь. Самое неприятное, что никто не сможет мне сказать, в чём секрет загадочного наследства Насти.
Нет, один человек сказать может, но вряд ли захочет.
Граф Аракчеев, но я вообще боюсь затрагивать опасные темы, хотя теперь вспоминая его, с уверенностью могу сказать, что он примерно такой же, как Елена, колдун доморощенный, знаний ему не хватает ни мистических, ни медицинских, ни психологических тем более.
Он первоклассный юрист с хорошо развитой интуицией, даже скорее «когезией» отлично чувствует контекст и тем способен предугадывать последующие события, и уверен, что это тот максимум, на какой способны одарённые люди. Остальное – тёмная, кустарная, дикая магия, какую нужно искоренять, подчинять, а непослушных адептов магических сил – наказывать. И кольцо на него не действует так, как действует на меня, единственное, что можно предположить – это именно кольцо немного усиливает его экстрасенсорные способности, вот и всё. Потому и Григория он видит и мои непонятные силы чует, а объяснить не может, да я их и сама не могу объяснить.
Однако, если говорить честно, наш инквизитор – шарлатан. Он призван бороться с «ведьмами» вслепую.
Хорошо это?
Нет! Это ужасно, потому как для него все экстраординарные люди – опасные. А я особенно.
Сделать верные выводы мне удалось даже без помощи кольца.
Ещё раз взглянула на себя в зеркало, при свечах выгляжу зловеще, если сейчас не лягу спать и не усну, то завтра таким же видом буду пугать общественность и самого графа Аракчеева.
Долго ворочалась и, наконец провалилась в темноту сна, возможно, что-то и снилось, но я всё благополучно забыла, а проснулась утром от стука в дверь.
– Настя! Анастасия Сергеевна! – муж долбит в дверь слишком настойчиво и довольно долго…
– Да, что произошло? Елена померла?
– Не смешно. Сбежала она, как последняя шарлатанка…
– Скатертью дорога. Я вчера выгребла у неё все ценности, не волнуйтесь, – неспешно потянулась, но встала с постели чуть поспешнее, чем бы хотелось, накинула домашний халат и открыла дверь взволнованному мужу.
– Она инсценировала травму, на кровати лежат бинты и даже гипс, вещи собрала и с двумя служанками ночью ушла. Даже не знаю, радоваться этому или теперь ждать от неё новых проблем? – Андрей выглядит растерянным, как подросток, притащивший домой кота, а неблагодарная животина нагадила в любимые туфли мамаши. Классика жанра.
Улыбаюсь, но говорю строго, чтобы ещё немного поддеть мужа и заставить его волноваться:
– Конечно, ждать, она теперь будет мстить до конца своих дней, я лишила её всего, да к тому же вчера напугала до заикания. Но ты, видимо, не в курсе её таинственных инсинуаций, так вот, твоя разлюбезная подруга сделала какой-то обряд примерно месяц назад, притащила цветы с кладбища и поставила в моей комнате, подменила полотенце и насыпала могильной земли под кроватью. Поистине вопиющая дурь. Она искренне уверена, что быть ведьмой так просто, прочитала какие-то заклинания, и всё сработало. Ну, я её разыграла, сказала, что я магическая сущность, какую она вызвала из преисподней и пришла по её душу, – это полуправда, доведённая до абсурда, призвана не напугать, а сгладить, обесценить мои вчерашние угрозы, муж становится моим свидетелем, он сам должен поверить, что всё это розыгрыш.
И, кажется, он верит мне, потому что Елена поступила очень глупо, оставив бинты, выдала свой очередной обман и утратила окончательное доверие у своего компаньона-любовника или, точнее, пособника.
И кто теперь виртуозный манипулятор?
Хочется припугнуть мужа чуточку сильнее, но он и так стоит с озабоченным видом, не понимая, где проходит граница между шутливым обманом и реальностью:
– У тебя изощрённая фантазия, дорогая…
– Я уже стала дорогой? Ладно, опустим сарказм. Она действительно сделала тот глупый обряд и хотела свести меня с ума. А оказалось, что достаточно было продемонстрировать вашу связь, и мне сразу же стало невыносимо противно и тошно, – я повторила причину, по которой Андрей останется за бортом моей жизни, и он помрачнел, пришлось менять тему разговора. – Напомни, есть ли в доме хоть одна служанка, нанятая тобой или мной?
– Две есть, экономки в доме нет, Елена сама всем управляла. Парень лакей Прохор, и кучер…
– Кухарка?
– Все кухарки – прихвостни Елены.
– Боже, как ты это допустил? Выгоняем всех, выплатить по пять, десять рублей компенсации и на выход. Завтракать пойдём в ресторан напротив, пока не наймём новую прислугу.
Мы уже прошли в опустевшие комнаты Елены, шкафы настежь, какие-то обрывки бумаг, ленты, рассыпанные иглы, какие нельзя трогать руками, снова дурная попытка навести порчу.
Закатываю от раздражения глаза и первой попавшейся тряпкой сгребаю «порчу», завязываю в колкий узелок и показываю мужу:
– Не удивлюсь, если она возомнит себя какой-нибудь гадалкой, прорицательницей или ведьмой и откроет салон помощи непутёвым людям. Кстати, раз уж, между нами не осталось секретов, признайся, она тебе не сестра?
Андрею стало вдруг неловко, я считала его эмоции, как свои. С исчезновением Елены, совесть у него проснулась? Её житейская установка рассыпалась, и мужу больше нечем прикрывать свои ужасные проступки?
Так, глядишь, и он тоже не выдержит моего прессинга – сбежит на квартиру и подаст на развод.
Пауза затянулась, и во мне вдруг шевельнулось чувство брезгливости.
– Мы не кровные родственники, по сути, вообще не родня, долго объяснять мой дед второй раз был женат на её бабушке, дело давнее, наши родители от первых браков и никогда не жили под одной крышей, отец воспитывался в пансионе для знатных. Потом их дороги вовсе разошлись, долгие годы не общались, смертельно разругались из-за наследства, какое в итоге всё равно спустили, не оставив нам ничего. Но, по сути, все деньги, принадлежали нашему роду, моего деда и отца, а Елена повторяет давно проверенный сценарий своей бабушки, и, возможно, матери.
– Всё равно – фу. Это мерзко. Даже не тот факт, что у вас была какая-то родственная связь, а то, что ты связался с женщиной, суть которой на себе испытало уже два мужских поколения вашей семьи, приворот на вас, что ли? Как тебе доверять теперь? Но уже всё равно, вчерашняя договорённость остаётся в силе. Третий этаж сдам тебе, но перед этим заберу вещи отца, портрет, книги и бумаги.
– Ты всё ещё моя жена, и развод я тебе не дам. Так что опомнись, дорогая, и прекрати командовать. Это не красит женщину…
– А Елену красило? Или она не женщина. Ладно, оставим эти пустые склоки, сейчас слишком рано, ресторан ещё закрыт, есть время рассчитать прислугу и собраться на завтрак, встречаемся через час в фойе.
– У меня есть существенное алиби…
– И какое же? Что может объяснить вашу связь?
– Ты ненормальная, опасная и одержимая, уж прости, но спать с тобой – это как обниматься и ласкать ядовитую змею. Не желаю тебя обидеть, но раз мы говорим предельно честно, то почему бы и не признаться. Твои пугающие способности возбуждают таких, как граф, а я временами боюсь тебя.
Закатываю глаза от раздражения:
– А зачем было жениться на такой опасной штучке, как я? Ах да, куда Елена, туда и ты. Всё понятно. Только она злая, а ты мягкий и пушистый, как щеночек за ней на поводу следуешь.
Разворачиваюсь и ухожу к себе, на ходу придумывая, как избавиться от пакостных иголок.
– Сделать куклу вуду и воткнуть в неё все эти иглы. Вот Елена обрадуется сеансу иглоукалывания.
Час до завтрака я провела за книгой инквизитора, ничего интересного, сплошная теософия. Никаких более или менее точных намёков на психологию или психиатрию. Окончательно убеждаюсь, что мой соперник – абсолютный профан в вопросах одержимости и других расстройств личности. Он не смог помочь мне в монастыре, а навредить бы смог.
А Гриши всё нет.
За двадцать минут до выхода в ресторан сама собралась, надела голубой костюм с пышным, кокетливым бантом на попе, обойдясь без корсета, сделала простенькую шишку и вдруг вспомнила про кольцо, побоялась оставлять артефакт дома. Надела на шею цепочку, и вроде бы не ощутила вчерашнего эмоционального шторма. Наоборот, кольцо, словно заземлило меня.
Окончательно понять своё состояние не успела. В комнату, негромко постучав, вошла испуганная горничная, та, что эти дни помогает мне с одеждой и подаёт еду.
– Госпожа, умоляю, не прогоняйте. У меня больная мать, и ещё младший брат, они живут за счёт моего дохода, я же не найду новую работу быстро, нас выгонят из комнат и… – прошептала и всхлипнула.
– Дай твою руку…
Горничная, дрожа всем телом, протянула мне руку, с таким видом, словно я с топором перед ней стою.
Достаточно коснуться её руки и…
Целый ряд картинок промелькнул перед глазами. Девица трусливая, и очень ответственная, её матушка действительно страдает от артрита, гипертонии и других старческих болячек, странная, преждевременная старость ведь женщине всего-то около пятидесяти лет, удивительный случай, и маленький брат тоже есть, всё правда. Её имя – Стеша, наконец-то, я его уловила.
– Хорошо, Стеша, оставайся. Наведи идеальный порядок в тех комнатах, какие раньше занимала Елена Осиповна, если найдёшь какие-то странные предметы, руками не трогай.
– Странные? – она поморщилась, не понимая приказа.
– Старые монетки, крестики, земля, бумажки с непонятными каракулями, наша Елена любительница ведьминских ритуалов. Сметай всё веником в старое ведро, и руками не трогай.
Стеша трижды с особым жаром перекрестилась.
– Слушаюсь, госпожа, а у меня шерсть на спине не вырастет? Боюсь я…
– Нет, это всё глупости, но осторожность проявить нужно.
– Как прикажете, – счастливая девушка просияла лицом, осознав, что её оставляют, и тут же добавила, – кухарку-то господин Андрей Антонович выгнал, но могу завтраки-то готовить, и ужины, пока новую не наймёте.
– Хорошо, сегодня мы завтракаем с мужем в ресторане, а завтра уже распоряжусь.
Она присела, слегка поклонилась и убежала исполнять приказы. Я могла бы всю прислугу так проверить, но думаю, что эта девушка единственная, другие тоже могли бы прийти и попроситься, а навязываться и проверять сама не собираюсь.
Закрыв свою комнату на ключ, спустилась на первый этаж, где прямо сейчас слуги получают расчёт, кто-то уже собрался, и покинул наш дом. Андрей, сам как надсмотрщик стоит и наблюдает за процессом. Дом скоро опустеет, останутся всего трое слуг, лакей Прошка и кучер.
– Мы идём в ресторан, или я могу сходить одна, и сделать заказ, возможно, нам принесут завтрак, ведь всего-то перейти дорогу.
– Сейчас подойдёт кучер, он человек крепкий и надёжный, выпроводит всех, мы же не будем караулить дом, в любом случае нужно выезжать по делам.
– Да, ты прав. Стеша попросилась остаться, я знаю, что её наняла Елена, но девушка послушная и исполнительная, так что я её оставлю.
– А я оставляю своего камердинера – Авраама Ниловича, опытный человек, отлично разбирается в мужской одежде и даже умеет некоторые вещи подшивать не хуже портного. Такого человека я больше нигде не найду. Ему бы мог поручить и управление, но он несколько дней назад отпросился в Новгород, навестить родню. Приедет и в доме всё встанет на свои места.
– Вот и отлично. Много слуг нанимать и не надо. Не такие у нас барские замашки, и пустые комнаты можно до времени закрыть.
Мы снова странным образом приходим к согласию.
Ещё немного и станем образцовой семьёй.
Наконец, пришёл кучер, выслушал наставления Андрея и отпустил нас на завтрак, заверив, что обо всём позаботится в лучшем виде.
Чинно, как порядочная, даже романтически настроенная семейная пара, мы вышли из дома, и, держась под руку, прошли в хорошо знакомый мне ресторан напротив нашего дома.
– У меня, к сожалению, не так много времени, я бы с великой радостью провёл с тобой часы, дорогая, но буду вынужден откланяться буквально через полчаса, я после пришлю за тобой карету, чтобы ты успела на приём к графу Аракчееву.
– Очень любезно с вашей стороны, но, а как же адвокат? Мы не успеем его пригласить?
– Боюсь, что его и не допустят, на входе попросят на выход, увы, это не полиция, а совершенно иное заведение, моё волнение чрезмерно, однако, я бы не хотел посвящать в это дело посторонних, даже адвокатов. Мне кажется, что граф…
– Я нашла перстень отца в тайнике Елены. Она как сорока воровала всё, что плохо лежит, и даже то, что хорошо и надёжно спрятано. Такой же перстень я вчера видела на руке графа. Думаю, что дело связано не со мной, а с моим отцом, о котором я почти ничего не помню, так что, думаю, разговор не носит криминального характера. Не беспокойся о своей репутации, она уже разодрана в клочья, просто об этом пока знают Илья Ильич, я, ты и Прекрасная Елена…
Вдруг решила сгладить накал страстей и не пугать мужа больше, чем нужно. Ему вообще не стоит вдаваться в подробности моей новой личной жизни. Я так решила и теперь обойдусь без его помощи, советов, адвокатов.
– Но я волнуюсь о тебе…
– Это уж напоминает клиническую персеверацию (постоянный повтор одних и тех же фраз), но я всё равно повторю, раньше надо было волноваться, когда доводили меня до крайности и отвезли в монастырь, теперь уже поздно…
– Откуда у тебя эти замысловатые термины?
– Я читаю книгу инквизитора о душе и душевных состояниях. Не обращай внимание, просто твоя жена с этого дня станет чуть умнее, ваши уроки не прошли даром, дорогой!
Завтракали в принуждённо молчаливой обстановке, и, кажется, последний раз вместе.
И всё же, где носит Гришу? Без его помощи я вообще с трудом обхожусь. И почему-то даже не чувствую его, это начинает пугать…
Глава 26
Ну кто тянул меня за язык
После тихого, семейного завтрака успела прочесть ещё несколько страниц книги графа Аракчеева, и придумала успокоительный мотив, что собираюсь проехать к нему за автографом, с этого и начну нашу встречу, немного лести не повредит, а дальше, как получится и действовать по обстоятельствам.
Ещё раз проверила дом, все ли неверные слуги съехали. Оказалось, что все, Стеша до возвращения Авраама Ниловича осталась главной горничной, Прохор, и ещё одна пожилая прачка, но та, стесняясь, выдвинула условие, чтобы мы поспешили с наймом, иначе она одна не стерпит и тоже сбежит, такой большой дом обстирывать тяжкий труд.
Пришлось пообещать, что займёмся этим незамедлительно, и если у них есть какие-то знакомые кандидаты, то можно будет пригласить завтра на собеседование в пятом часу, когда Андрей Антонович будет дома.
Муж сдержал слово и вернул за мной карету к назначенному времени. Совершенно не хочется ехать на допрос, но игнорирование такого настойчивого приглашения чревато для жизни.
Поправила причёску, шляпку, взяла книгу, документы сложила в небольшую сумочку и отправилась в пугающую неизвестность. О Грише больше часа вообще стараюсь не думать, нет его, может быть, и к лучшему.
Андрей сам выдал кучеру инструкции, куда меня везти, улицы не загружены, и мы домчались очень быстро.
– Госпожа, позвольте помочь, вам надобно пройти вон в те двери, а я не смею здесь задерживать карету, отъеду дальше по улице, вон там вас подожду.
Кучер помог мне спуститься из экипажа, показал на огромные, чёрные двери, к каким ведут тёмно-серые ступени, сразу же вернулся на облучок и уехал, оставив меня одну.
Не могу сделать шаг с тротуара и перейти дорогу, мы с Тайной канцелярией молча изучаем друг друга на безопасном расстоянии.
Величественное здание, облицованное серым гранитом, возвышается посреди улицы, словно древний зиккурат. Его строгие, почти аскетичные линии подчёркивают монументальность: массивные стены с едва заметной игрой теней от неровностей каменной кладки, большие окна, и абсолютное отсутствие даже намёка на украшательство, каким грешат многие здания в столице, здесь всё подчинено какой‑то незримой, но ощутимой дисциплине.
У входа, по обе стороны от массивных дверей, застыли два караульных в строгих чёрных мундирах. Их фигуры неподвижны, лица непроницаемы, а взгляды устремлены вперёд – не на прохожих, а куда‑то сквозь них, в невидимую даль.
Подчиняясь негласному правилу или скорее чувству самосохранения, редкие пешеходы переходят улицу, чтобы ненароком не оказаться вблизи пугающих дверей, словно те и не двери вовсе, а спящий дракон, способный поглотить любого зазевавшегося.
Моя фантазия разыгралась, а время неумолимо, нужно идти и сдаваться, опоздание тоже будет мне дорого стоить. Решаюсь и когда очередная карета очень медленно проехала мимо страшной канцелярии, я перешла дорогу, поднялась по ступеням, придерживая юбку и сожалея, что выбрала слишком яркий для такого случая костюм, но я не чувствую за собой вины, потому не обязана рядиться в серое или чёрное.
Внезапно один из курульных сделал несколько чётких шагов и открыл передо мной тяжёлую дверь.
– Благодарю!
Интерьер таинственного здания такой же, как и экстерьер – давящий, пугающий. Всё, что можно было сделать огромным – проектировщики сделали таковым, чтобы принизить любого, входящего сюда. Ступени шире и чуть выше, массивные кованые перила без привычных завитков и декора, всюду тёмные, благородные материалы, и звенящая тишина, от которой я растерялась на некоторое время.
– Сударыня, будьте любезны представиться, предоставьте ваши документы и назовите цель визита, – дежурный, сидящий за столом с горящей настольной лампой, вернул меня в реальность.
– Я на приём к графу Аракчееву, вот мои документы.
Протянула дежурному личную карточку, потому что от накатившего волнения вдруг забыла своё новое отчество. «Штирлиц никогда не был так близок к провалу!», это сейчас про меня.
– Анастасия Сергеевна, распишитесь в книге и вас проводят…
Расписалась, и дежурный негромко позвонил в колокольчик, со второго этажа спустился ещё один служащий, получил инструкции, куда меня сопроводить, и повёл, чуть быстрее, чем я могу идти в неудобной юбке по высоким ступеням.
Начинаю испытывать физический дискомфорт от опасного заведения. Ещё немного и начнётся тахикардия, отдышка, волнение, и я, не успев войти в кабинет, буду выглядеть как виновная по всем статьям.
Само здание – весьма умелый манипулятор сознанием и психическим состоянием.
– Будьте любезны, сударыня, подождите, я доложу, и вас примут.
Киваю, я и не спешу.
Буквально через минуту пришлось войти в просторную приёмную Его сиятельства и снова протянуть документы секретарю, назвать цель визита, что весьма странно, ведь у меня ни единой цели и нет.
– Меня вызвали, я пришла, у меня цели нет, посему сама теряюсь в тревожных догадках…
– Сударыня, не сгущайте краски, если бы вас вызвали по основательному делу, то вы были бы обязаны предоставить мне повестку.
– Тогда я пришла за автографом, читаю книгу Даниила Романовича и очень впечатлена…
Показываю издание и тем весьма удивляю секретаря.
– Вы прочли книгу Его сиятельства?
– Да, сейчас нахожусь на седьмой главе в рассуждениях о духовности и опасностях различных запретных практик.
– Весьма интригующе, будьте любезны, проходите, – Его сиятельство уже освободился.
Внезапно ощутила лёгкий трепет в душе. Нет, не волнение от страха, а тот трепет, какой бывает после первого свидания или случайного знакомства.
Неужели я ждала нашей встречи, но поддавшись панике, сама себя запугала и не заметила, что этот мужчина вызывает у меня живой интерес.
– Анастасия Сергеевна, рад вас видеть…
Его голос, аура силы, львиное спокойствие, и уверенность вдруг заставили меня улыбнуться, сама не поняла почему, но я вдруг засияла тем самым женским, кокетливым обаянием, когда хочется произвести на мужчину неизгладимое впечатление.
Граф сам встретил, проводил меня и помог присесть в довольно широкое кресло: квадратное, с невысокой спинкой, но с удобными подлокотниками. Я словно пришла навестить приятеля, или родственника. Этот кабинет неожиданно показался мне безопасным.
Улыбаюсь.
– Удивительно, но я вдруг поняла, что тоже рада нашей встрече. Вот, вы забыли вчера, ваш опасный нож. И странно, у вас на входе не обыскивают, я совершенно без проблем пронесла холодное оружие в ваш кабинет, – достала из кармана красивый нож и положила на письменный стол, сразу напомнив о его весьма странном поведении на балу. – Надеюсь, вы не станете меня царапать, я боюсь царапин, от них остаются некрасивые шрамы, какие не красят девушек.
У него были какие-то вопросы, но я их выветрила своим легкомысленным образом в голубом модном костюме, возвращением ножа и наставлениями о недопустимости нанесения царапин барышням.
Он смутился:
– Кхм. Как ваше самочувствие? Вы вчера чуть было не потеряли сознание…
Мило улыбаюсь и отвечаю самым сладеньким голосом, на какой только способны мои новые голосовые связки:
– Спасибо, весьма терпимое, я, признаюсь, очень волновалась, но сейчас волнения развеялись, хотя я не представляю, зачем вы меня вызвали.
Он заметил в моей руке свою книгу и улыбнулся. А я, пользуясь замешательством, наконец, позволила себе бесцеремонно рассмотреть его.
Да, они с Гришей чем-то похожи, типаж один. Но у графа лицо более симметричное, холёное, и есть глаза, очень, надо сказать, выразительные, и взгляд пронзительный.
Гриша всегда расслаблен, от него веет смертельным снобизмом, и даже раздражением.
Аракчеев, наоборот, очень собран, внимателен, но сейчас испытывает некоторые смешанные чувства, видимо, впервые за долгое время и сам удивлён тому, что между нами внезапно вспыхнула неуместная искра. Теперь я с точностью могу дать ему женскую характеристику, что я бы могла влюбиться в такой типаж мужчины, что значит, нужно вернуть себе самоконтроль и прекратить цвести улыбками перед Его сиятельством. Его брутальная внешность очень располагает, а вот род занятий – отталкивает и вообще опасен для меня.
– Мне необходимо закрыть обращение досточтимой игуменьи Евдокии, она написала прошение разобраться с вашим делом, и как я уже сказал ранее, не имел возможности покинуть столицу даже на полдня. Сожалею, что вам пришлось ждать, и, вероятно, в весьма неприятных условиях. Но такова жизнь, иногда она испытывает нас на прочность.
Мои брови ползут вверх…
Замираю, удивлённо глядя на него, и даже не знаю, как ответить, потому что это похоже на мировую или я ошибаюсь…
– Да, мне пришлось провести время в каменном мешке, это было весьма неприятно. Но зато настоятельница убедилась в моей невиновности. Будь я ведьмой, сама бы спаслась, будь я одержимой, наверное, разбила бы себе голову о каменные стены, но я выдержала все испытания с молитвой…
Тут я немного согрешила, потому как молилась не так усердно, и не так много, как от меня ждали.
– Рад вашему настрою и осознанию непростой ситуации, но как объяснить того призрака?
– Я его больше не вижу. Но его природу знаю. Точнее, узнала вчера ночью, когда вернулись домой, оказалось, моя наперсница ещё со времён пансиона, взяла надо мной опеку, а теперь решила взять реванш и лишить меня всего. Это ужасно узнать правду о злых мотивах близкого человека. Я её выгнала после того, как узнала, что это её рук дело – все проклятья, букеты с кладбища, и другие ужасные проступки, доведшие меня до опустошения. В том числе и неоднократные кражи. Например, она украла у меня перстень отца…
Так ненавязчиво я сделала гадость – сердцу радость, свалив всю вину на Елену, причём заслуженно и плавно перевела разговор на интересующую меня тему.
Перстень с рубином.
Несколько интимный и неуместный поступок, но я всё же рискнула расстегнуть две пуговицы на блузе, и достать перстень.
– Кольцо у вас? После смерти Сергея Михайловича его должно сдать…
– Я была в пансионе и не знала о таких законах, перстень хранился в сейфе, за домом присматривал поверенный.
– Вам не тяжело его носить на себе?
Пожимаю плечами и делаю вид, что вообще не ощущаю какой-либо магической силы или давления на себя. Однако давление есть, и оно нарастает, мне неуютно, но кольцо удерживает душевное равновесие на границе здравого смысла, отгоняя патологическую тревожность, какой страдала настоящая Настя. Прячу кольцо на груди и застёгиваю пуговицы.
– И всё же его нужно сдать…
– Нет, это мой оберег. Пока не разберусь с неприятными делами, уж простите, но кольцо останется у меня. С ним я чувствую себя спокойнее, даже в вашем кабинете.
– Оно ваше алиби, а не оберег…
Его ответ несколько озадачил.
– В каком, простите, смысле?
– А вы не знаете, кем был ваш отец?
– Увы, меня отправили в пансион очень давно, и ничего не говорили о родителях, только то, что род был в опале, потому, видимо, забыли о моём существовании и выпустили. Повторюсь, раз вы не заметили важный нюанс: вчера я узнала, что близкая подруга была кем-то приставлена ко мне, чтобы следить. Это очень неприятно, причём от неё же я получила ряд непростительных предательств, в том числе и ссылку в монастырь. Я жила словно под колпаком, многие тайны открываются, но весьма неохотно, что раздражает. Именно по этой причине я могу иногда казаться растерянной…
Граф хмыкнул.
– Это не опала, это абсолютная секретность вокруг вашей фамилии. Ваш отец занимал этот пост, он был старшим советником, как нас любят называть – инквизитором. Этот кабинет принадлежал ему, а перстень – символ власти и защиты от опасных воздействий настоящих тёмных сил. Не таких ведьм, какой, видимо, пытается стать ваша подруга, а настоящих. Таких, как тот призрак, что служит вам и невероятным образом похож на меня.
