Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Я уже могу дышать ровнее, сахар упал, шоколад бы оживил мои способности принимать решения, но шоколада нет и пришлось импровизировать на остатках энергии.
– Ваше сиятельство, позвольте вам представить моего мужа, Андрей Антонович Левин. Его сиятельство граф Даниил Романович Аракчеев, инквизитор, если я не ошибаюсь, и правильно называю вашу должность, – очень надеюсь, что не запуталась в последовательности представления и не спутала титул и не усугубила своё плачевное положение.
– Кхм, вообще моя должность звучит, иначе, я Тайный советник Его Величества, член совета безопасности и судебный дознаватель по особо сложным делам, но в народе эту должность прозвали «Инквизитором». Возможно, в этом есть доля истины. Но в нашем царстве нет инквизиции. Однако, сударыня, вы очень бледны и потеряли сознание, к сожалению, выход с балкона только один. Нам придётся вернуться в зал, и желательно всем вместе, чтобы не возникло домыслов. И вам стоит покинуть бал незамедлительно…
– Вы меня напугали до обморока, Ваше сиятельство, я никогда в жизни не видела призраков. Это было ужасно, – я окончательно пришла в себя и начинаю выстраивать оборону, уходя в наивный отказ от всех подозрений, играю роль простушки. Бессовестно валю вину на самого графа. – Эта сущность оказалась вашей абсолютной копией. Как мне теперь жить, как входить в тёмные комнаты, зная, что там может таиться ЭТО?
И наклоняюсь головой на плечо мужа, позволяю Андрею приобнять себя, и только бы он не упомянул про разбитый стакан, только бы в письме игуменьи не упоминалось про призрака, следующего за мной по пятам, даже по святой земле.
– Сударыня, вы утверждаете, что впервые его увидели?
– Д-да… – этим нервным звуком я подписываю себе приговор…
– Но есть достоверные свидетельства, что он вас сопровождает некоторое время, и только теперь вы смогли его рассмотреть? Хотя неважно, я уже всё понимаю, к сожалению, сейчас не самое подходящее время и место для серьёзной беседы на столь непростую тему. Я жду вас завтра в одиннадцать часов в своём кабинете, надеюсь, что вы осознаёте мою любезность, ведь я не приказываю вас задержать, а лишь приглашаю на беседу. Доброй ночи и до скорой встречи, – с него слетел даже намёк на доброжелательность. Одно мгновение постоял, освещённый тусклым светом от двери в зал, и как только музыканты заиграли бодрый ритм польки, вышел.
– Боже мой, Настя, что происходит? Это всё последствия тех разбитых стаканов?
– Уже неважно, думаю, что это всё последствия рукоХопых магических инсинуаций Елены, – появилось раздражение и с ним в моё тело вернулась жизненная сила. Выпрямляюсь, раз граф нас покинул, то играть роль несчастной, напуганной девицы не имеет смысла.
– Да? Ты в этом уверена? У него такой же перстень, какой изображён на портрете твоего отца, он бы просто так тебя не пригласил на допрос. Кроме только, дорогая, я прекрасно помню все проявления нечисти. Однако, как нам спастись? – он вдруг снова взял мою руку и крепко сжал.
Тотальный выбор в мою пользу сделан, и Андрей честно следует ему, даже удивительно, ведь мы сейчас находимся перед лицом реальной опасности, другой бы поспешил откреститься от меня, как от прокажённой.
– Ты в безопасности, это мне грозит костёр, как ведьме. Но я не управляю этой силой, и игуменья этот факт признала. Значит, им управляет кто-то другой, – я всё ещё пытаюсь свалить вину на Елену, и сама же поверить в это. Старый психологический приём, какой должен сложить в моём сознании яркую картинку и завтра на допросе я всё повторю уже более спокойно и уверенно.
– Поговорим об этом дома, ты можешь встать?
– С трудом, но смогу, сахар в крови упал, выпить бы чего-то сладкого или хотя бы пирожное откусить, чтобы голова не кружилась. Но ты прав, нам стоит уехать. Баронесса подозревает, что я в положении, потому не будет лишних сплетен и пересудов. Постарайся выглядеть озабоченным, а не расстроенным, что нам пришлось покинуть бал раньше времени…
– Конечно, но пока мы можем говорить между собой нормально, хотел бы признать свою вину перед тобой…
Мой рот открылся от глубочайшего удивления, смена полюсов не так удивила бы, как то, что сейчас сказал Андрей.
– Неужели?
– Этот выход в свет полностью изменил моё положение в обществе. И я сожалею, что не смог уберечь тебя от столкновения с инквизитором. И…
Он замолчал, помогая мне подняться, приобнял за талию и осторожно повёл к выходу, я на полу заметила тот самый ритуальный нож.
– Подними, завтра верну Его сиятельству. Ты что-то хотел сказать…
Андрей поднял складной, очень красивый нож с резной рукоятью из моржового бивня, сложил его и протянул мне, не желая иметь дел с магическими артефактами.
– Я лишь хотел сказать, что сожалею о неверном выборе. Елена должна будет покинуть наш дом завтра же утром, на сборы у неё есть ночь. И ещё хотел сказать, чтобы ты постаралась не навлечь на себя большие проблемы завтра на допросе. Я бы поехал с тобой, чтобы поддержать, но обязан быть на службе, однако, я сегодня же вечером пошлю записку нашему адвокату, и он тебя сопроводит, если его допустят.
– Удивляет одно, почему ты раньше не проявил такую же щепетильность… Ведь я не вчера стала боярыней.
– Ты разве не помнишь?
Пожимаю плечами, самочувствие полностью вернулось в норму, самообладание и способность здраво рассуждать тоже. Однако я не могу помнить то, чего не знаю.
– Нет, падение всё стёрло из памяти.
– Мне жаль, но истина такова, что твоя семья находилась долгое время в опале, дело давнее и тайное. Я знаю лишь со слов Елены, что ты в пансионе была изгоем, девочки и преподаватели тебя избегали, и, видимо, из-за этих тёмных талантов. Общество предпочло забыть о вашем роде, и если ты думаешь, что сделала мне одолжение, согласием на брак, то смею заверить, около тебя не было ни одного жениха, свахи стороной обходили тебя. И вдруг приглашение на царский бал…
– Я ещё обязана быть благодарной? Не слишком ли много вы на себя берёте? Я помню каждое слово, сказанное вами, и угрозы, и унижения, не пытайтесь обесценить мою семью и меня, вы же видите, что люди нас с вами не чураются, даже невзирая на не самое высокое положение и отсутствие знакомств, и причина тому – наследие моей семьи. Опальных так не принимают! Теперь всё встало на свои места, новый инквизитор сказал, что является ярым поклонником моего отца, это приглашение – его инсценировка. Нам нужно вернуться в зал и протанцевать хотя бы несколько танцев, закрепиться в обществе, и не надейся, что я тебя простила. Просто пока у меня нет иного способа выжить, кроме как принять нашу коллаборацию, надеюсь, ты понимаешь меня верно.
Ух, как ему сейчас прожгло мозг, он тоже помнит свои угрозы, давление и предательство, не просто помнит, он про себя знает всё – он брачный аферист! И этим всё сказано.
– Я смею лелеять надежду, что мы когда-то придём к более прочному и доверительному соглашению, дорогая, и ты права, нам нужно задержаться на балу…
В этот момент на балкон выпорхнула другая пара, настроенная на романтику, а нам пришлось вернуться в зал и сразу влиться в поток очередного замысловатого вальса со сложными поворотами и лодочками. Андрей отлично ведёт, а я послушно, но с некоторыми заминками повторяю па за ним и остальными танцующими.
Инквизитор исчез, я окончательно убедилась, что это приглашение – его западня или уловка. Он мне позволил промелькнуть в обществе, он же завтра эту привилегию может и отнять. Но это завтра. Сегодня ночью нас ждёт грандиозный скандал с Еленой, и чем дело обернётся совершенно непонятно.
Глава 22
Цена развода
Если бы мы знали, насколько важна сейчас каждая минута, то не стали бы ждать, пока представителям царствующей фамилии наскучит общество и они покинут торжественный зал. Но мы не знали, и потому бездумно теряли его на танцполе, теперь уже наслаждаясь иллюзией праздника, словно и не было только что неприятного инцидента на балконе и ещё более неприятных откровений.
Второй танец закружил нас и немного успокоил, музыка стихла, и мы остановились в самом неудачном, тёмном месте зала у колоннады, откуда невозможно ни сбежать, ни выйти на балкон, чтобы подышать прохладным воздухом, пришлось стоять и ждать, когда пары снова встанут в круг, сменив партнёров.
Пытаюсь отдышаться и подумать о ситуации, потому что сейчас нужно вернуться домой и начать новое сражение, а готова ли я к нему?
Не могу пока оценить собственный потенциал. Вступать в бой, не будучи уверенной в победе – глупость, гарантирующая поражение.
Зато теперь мы с «мужем» стали более прозрачны друг другу, словно прошли первую часть курса семейной терапии и выяснили мотивацию, хотя его прошлые мотивы для меня не были секретом. Это он сейчас мгновенно переобулся и совершенно точно имеет чётко сформированную установку завоевать меня снова, новую цель, подкреплённую перспективным общением на балу, и уверенностью в собственной неотразимости.
Если не брать во внимание графа Аракчеева, то Андрей действительно самый привлекательный мужчина. Вышколенный, вылизанный, идеальный во всём, и это отталкивает гораздо больше, чем неудачно сидящий фрак. Потому что в образе моего мужа видна крепкая и умелая рука Елены. Он продукт её неистовой жажды идеальности, ещё один симптом отклонения у дамочки от нормы в сторону психопатии, теперь ещё и патологический перфекционизм. Богатый букет в анамнезе, а значит, диагнозу быть.
Бокал шампанского добавил мне сил и позволил кружиться ещё два танца с мужем, других кавалеров я, видимо, отпугнула первым вальсом с графом «Дракулой». Инквизитор всея Руси намеренно провёл этот финт, пригласил нас, показал обществу и тут же всех от меня отвадил. Его реально все боятся до умопомрачения? Или скорее просто не хотят связываться, и если я с ним танцевала, то со мной явно что-то не так.
Как и сказал Андрей, вокруг снова образовалось выжженное поле, не опала, а опасность и напряжённость, какая ощущается даже в мимолётных взглядах, смущённых улыбках.
Увы и ах, я снова изгой.
Но к моему мужу отношение не изменилось, он очень тепло попрощался с новыми знакомыми и, кажется, пророчество баронессы Платтов, сбывается – Андрей скоро получит перспективное повышение. Лелею надежду, что ко мне не подошли другие кавалеры, только по той причине, что сегодня состоялся триумф Левина, они просто даже не пытаются с ним спорить за право танца со мной. Пусть будет так…
В глазах общественности мы самая загадочная пара этого сезона. На этой приятной ноте наш бал завершился, последние самые сложные по хореографии танцы мы, не сговариваясь, решили пропустить, чтобы напоследок не опозориться.
Вышли из дворца и к своему разочарованию поняли, что карета, как остановилась на краю площади, так там и осталась. Пришлось не спеша идти, боясь оступиться на неровной мостовой в полутьме позднего вечера, ох уж эти бальные туфельки с тончайшей подошвой, я словно босиком, чувствую камни, неровности и иду буквально на носочках.
Андрей неожиданно спросил:
– Может быть, не устраивать скандал Елене сегодня, ты устала, а она просто так не уступит, я слишком хорошо её знаю. Завтра утром…
Надо же, на его лице были заметны титанические мыслительные процессы, потому и молчал всё время, а оно вот оно что, придумывал, как оставить любовницу?
– Завтра утром я еду к инквизитору, а вопрос звучит иначе: вернусь ли я с допроса? Вы добились своего, избавитесь от меня и теперь заживёте долго и счастливо, в любви и согласии, посмеиваясь над моей судьбой…
Моя злая ирония рассердила Андрея, недолго же он держался:
– Ты снова за старое, и несёшь глупости.
– Да неужели…
Он фыркнул, но взял себя в руки и продолжил:
– Послушай, если бы он чувствовал опасность от тебя, причём настоящую, отпустил ли он тебя в зал, где присутствует царская семья? Ты уже сейчас бы сидела с ним в допросной и отвечала на опасные вопросы. Я боюсь, что у него к тебе нечто иное. Ты обладаешь какой-то странной силой, она пугает таких, как я, и возбуждает таких, как он. А ты наивная девочка, которая совершенно не разбирается в людях, хотя последние дни тебе явно пошли на пользу…
Я остановилась и смотрю на мужа с неподдельным удивлением, он действительно смог поразить своей проницательностью. Даже в голову не пришло подумать о деле в таком ключе, но он прав.
– Ты преувеличиваешь мои способности…
– Нет, дорогая, боюсь, что я их не осознаю до конца и посему приуменьшаю.
Вот это он выдал. Оказывается, что он далеко не дурак, каким я почему-то его посчитала. Сама же и попалась на грабли стереотипов, красота, ведомость под началом Елены, агрессивное поведение и лёгкость, с какой он склонен нарушать законы: взятка игуменье, и попытка от меня избавиться с целью наживы, пошлая измена.
И тут появляется то самое «Да, но…».
Он уже несколько раз намекнул, а то и открытым текстом сказал, о том, что я его пугаю. Возможно, раньше он с подачи Елены воспринимал Настю как симпатичного фрика. Потом, заметив во мне какие-то мистические странности – испугался, а теперь этот страх умножился вниманием ко мне инквизитора. Однако как приятен вкус аристократизма, и вот уже Андрей готов смириться с моими особенностями, только бы не провалиться в забвение, только бы остаться на короткой ноге с сильными мира сего.
Ладно бы всё это, но фраза, что я возбуждаю графа – заставила напрячься ещё больше, чем если бы мне сказали о типичном допросе. Плюс, Андрей понятия не имеет о Григории, а у инквизитора явно началась паника, когда Гриша врезал по графской физиономии за попытку пустить мне кровь в общественном месте, да ещё и необработанным ножом.
Долго нам пришлось стоять на площади и ждать, пока я решусь согласиться с мужем, но у меня созрел совершенно другой вопрос:
– Возможно, ты прав. Я совершенно измучена этим бесконечным днём, балом и встречей с графом. Отложим выселение твоей пассии на другое время. Но пока мы одни и между нами завязался доверительный разговор, впервые, должно быть, то я хочу задать самый важный для меня вопрос. Если инквизитор каким-то нелепым чудом, и правда, потерял от меня голову, допустим такой поворот. И у него появится такой мужской интерес, то ты дашь мне развод?
– Анастасия, ты меня удивляешь до глубины души. Он страшный человек, ты его только что испугалась до обморока и вдруг делаешь такое заявление, из которого следует, что не против с ним закрутить настоящий роман? А я только что подумал, что ты…
Боже, сколько оскорблённого пафоса, он уже в распутстве меня не обвинил? По себе судит, ну-ну…
– Нормальная? Послушай, всё так, я его боюсь, но вопрос задала таким образом из деликатности. А вообще, я хотела спросить, что мне нужно сделать, чтобы нам с тобой развестись? Есть ли какая-то цена развода, посильная для меня? А то, может быть, вам с Еленой и не стоит ругаться, и становиться врагами? Просто собирайтесь и уезжайте завтра утром вместе, так будет проще для всех. И мне не придётся флиртовать с инквизитором, чтобы он стёр вас в порошок…
Настал его черёд остановиться и долгим взглядом просверлить меня, мы оказываемся умеем выедать друг другу мозг чайной ложечкой.
– Ты сама уже знаешь, что я не дам тебе развод, это невозможно, в который раз вынужден повторить эту аксиому: после венчания браки не расторгают. И да, именно по этой причине я и отправил тебя в монастырь, испугался, не хотел тебя обрекать на страшные муки и выбрал более гуманный способ обретения свободы и не раскаиваюсь, это был акт спасения. Сейчас всё изменилось, увы, не смею рассчитывать на прощение и понимаю твою опасность для меня, но также понимаю, что без тебя мне не добиться тех желанных вершин в обществе, какие сегодня вдруг замаячили на горизонте. Елена несколько раз перешла все границы, не хотел об этом говорить с тобой, но она для меня в прошлом в любом случае.
Вот это он вывернулся, даже уж на сковородке так бы не смог, и нашим, и вашим и себе любимому, всем угодил и смог оправдаться.
– Заведёшь себе другую пассию? – не сдержалась и подколола его.
– Попытаю счастье и удачу с моей женой, а если не повезёт, то да, найду другую пассию, более смирную, и не такую стерву, как Елена, и без мистификаций, как у моей странной, но прекрасной жены.
Он сказал это с иронией в голосе и с улыбкой, посчитав, что сказать обо мне в третьем лице, забавно…
– Ну что же, по крайней мере, честно. Но мой тебе совет не теряй время на жену, она тебя не простит, – отвечаю ему так же.
Мы потеряли слишком много времени и уже опоздали домой и опоздали написать записку адвокату. Карета нашлась довольно быстро, муж помог мне подняться по небольшим ступенькам и крикнул кучеру: «Трогай!».
Мы и так сказали слишком много лишнего друг другу. И теперь ни у него, ни у меня нет никаких иллюзий на счастливую семейную жизнь или на развод без проблем. Таких пар тысячи, брак плавно сменил статус на официально формальный, выгодный мужу и, скорее всего, мне, если припомнить, что я в обществе так и остаюсь изгоем по каким-то неведомым таинственным причинам из загадочного прошлого семьи Гринёвых.
И я даже готова смириться на какое-то время, но переписав брачный договор и выселив стерву Елену, потому что даже сейчас переживаю за дом, она может снова проверить все шкафы, подложить какую-то гадость в постель, в еду, в напитки…
– Что-то случилось! – Андрей выглянул в окно кареты и сразу же довольно громко выкрикнул, выдернув меня из размышлений.
– Что? Где? – не сразу поняла о чём он, и наша карета остановилась у парадного, в этот момент я поняла о чём он.
Перед нашим домом выстроились в ряд несколько карет, одна из них с красным крестом на дверях, окна дома на втором и первом этаже ярко освещены, и там явно происходит что-то неприятное.
Я вдруг решила, что Елена взбесила Гришу и тот разбил о её голову графин, ведь я не ощущаю его с того самого момента, как он реанимировал меня на балконе и растворился в ночи.
Быстрее вышли из кареты, поднялись по лестнице и в парадном встретились с лекарем и несколькими санитарами с пустыми носилками.
– Что случилось? – Андрей первым успел задать вопрос, а я пропустила носильщиков на выход и вдруг уже ощутила, что произошло.
Мы опоздали! Будь я дома час назад, ни за что бы не впустила врачебную бригаду в дом, есть лазарет, и пусть больная лечится там. Но мы опоздали…
– Ваша сестра три часа назад попала под колёса кареты, мы оказали первую помощь, но она в настоящий момент не может ходить. Ушиб спины, сломана нога и было выбито плечо. Множественные ушибы. Мне жаль, Елена Осиповна в тяжёлом состоянии, умоляла не оставлять её в госпитале и попросилась домой. Завтра я вас навещу.
Андрей молча достал из кармана купюру и протянул лекарю. А я вдруг подумала о допросе у инквизитора с воодушевлением. Лучше с ним допытываться до истины, чем терпеть в доме ненавистную женщину. Очень надеюсь, что это не дело рук Григория, с него станется такое провернуть, но реальность куда прозаичнее:
– Она ведь специально кинулась под колёса, возможно, ушибы не такие страшные и этот лекарь с ней в сговоре, с такими травмами больных на несколько дней обязаны оставлять под присмотром в госпитале, это всё театральная постановка, но выгнать её мы теперь долго не сможем.
– Да, специально, и завтра вывезу Елену из нашего дома на квартиру, пусть о ней заботятся служанки. У неё есть некоторые сбережения. Вчера я имел неосторожность в грубой форме сказать, что между нами всё кончено, похищенные драгоценности стали последней каплей. Вот она и решилась на очередную аферу, – неожиданно Андрей вдруг выдал негласный секрет своей подружки, признав её, да и себя аферистами.
Если он ей не верит, то это уже о многом говорит.
– В таком случае завтра нужно подать объявление в газету о найме нового штата прислуги, все прихвостни Елены, должны исчезнуть вместе с ней.
– Да, в этом вопросе я с тобой абсолютно согласен. Сделаю все объявления завтра утром, ночь хочу проспать спокойно…
Вот и первое взаимодействие, быстро он переобулся, но его «верность» стоит очень дёшево.
Глава 23
Хочет он меня, перехочет…
Мне «навещать» Елену не то, что не хочется, а противно. Она прекрасно знает, как я к ней теперь отношусь. После падения с лестницы она безжалостно спровоцировала мой отъезд в монастырь, невзирая на ужасное состояние и самочувствие. Я намерена поступить с ней так же.
Андрей, не задерживаясь, поднялся на третий этаж, тоже не горя желанием встречаться с бывшей любовницей.
Забавно, но появилась весьма дельная мысль, что я устрою этот дом по принципу доходного, муж продолжит жить у себя на этаже, платить аренду и тем содержать меня, если, конечно, у семейства Гринёвых нет никаких тайных счетов, о каких много раз упоминал Гриша.
Елену выдворим в ближайшие сутки, я займу второй этаж полностью, а на первом останутся, так сказать, общие и хозяйственные помещения.
Это решение показалось совершенным.
Мы с Андреем с этого эпохального вечера просто соседи…
Если бы не предстоящая встреча с графом «Дракулой», то можно было бы начать праздновать маленькую победу.
Горничная помогла мне раздеться, подала лёгкий ужин и вышла. Всё молча, и я даже не поинтересовалась, как себя чувствует Елена. Мне всё равно.
Однако, когда первый «приступ» эйфории по поводу принятых решений отпустил, я вдруг поняла, что не всё так просто. Найти свободную квартиру – настоящая проблема, Елена всё просчитала. Это здорового человека легко выдворить за стены дома и забыть. Но лежачую больную, какой она явно притворяется, практически невозможно…
Если вокруг маленького семейного скандала образуется шумиха, то мы снова окажемся в серой зоне общества, а этого допускать категорически нельзя.
Но одно простенькое и весьма эффективное решение есть поняла, что переговоры с мужем придётся продолжить прямо сейчас, ведь завтра утром может быть поздно.
Накинула плотный халат, расчесала волосы, умылась и поспешила на третий этаж, постучала в его спальню, надеясь, что он не примет поздний визит за прощение и романтическое примирение.
– Да, одну секунду… – открыл дверь и замер в удивлении, ожидая увидеть на пороге кого угодно, только не меня. – Ты? Прости, не ожидал…
– Я по важному делу. Возможно, скажу сейчас жестокую правду, но Елена нас переиграла. Мы не подумали о проблеме в деталях. Даже если это профанация и она не пострадала на самом деле, то на доказательство этого факта уйдёт время. Второе, если мы решим её выселить, то найти быстро квартиру, задача почти непосильная. Я, конечно, попытаюсь, но вряд ли что-то получится в ближайшие дни. Она добилась своего и отсрочила изгнание…
Андрей помрачнел и вернулся в свою комнату, впуская меня, чтобы не вести непростой разговор при открытой двери.
– Что ты предлагаешь?
– Первое, завтра же дать объявление, чтобы нанять новых слуг, второе переселить Елену на первый этаж в одну из пустых комнат прислуги, к такому шагу никто не сможет придраться. Ни лекарь, ни репортёры, каких она тоже могла бы натравить. Мы как бы поступаем во благо, ведь для лежачей больной первый этаж удобен. И третье, с этого знаменательного дня дом станет доходным. Тебе за арендную плату я сдаю третий этаж, и тем смогу жить без супружеских обязательств между нами. Елене, естественно, тоже придётся платить, никаких благотворительных актов для воровки. Я полностью займу второй этаж. Так, мы сохраним лицо, и в то же время освободим друг друга. На дверях, что ведут на наши этажи, поставим новые замки. Вот и всё. Поверь, потеряв власть, наша навязчивая подруга сама в скором времени решит съехать, я устрою ей не самые приятные условия…
Несколько секунд потребовалось мужу на осознание моего грандиозного плана, и он, наконец, улыбнулся.
– Откуда в тебе это?
– Что, – не поняла, внезапного скачка с темы о расселении и разделении, на мою личность.
– Прагматизм, хитрость и ум. Ты сейчас переиграла саму Елену, признаю, ход гениальный, но я бы не хотел делать замок между нашими этажами…
– Ты его сделал в тот момент, когда отвёз меня в монастырь. Кстати, я ведь тоже ударилась головой, потеряла память и очень плохо себя чувствовала, но это вас не остановило. Так что, когда будешь переселять Елену, помни об этом, и я могу ответить ей тем же, сослав в госпиталь, а вещи сдать в камеру хранения. Это уже мой личный запасной план, и я в большей степени склоняюсь к нему. Поверь, могу заставить её рыдать от боли, потом позвать настоящего лекаря и попросить о госпитализации, потому что не можем ей оказать достойный уход.
Он вдруг встрепенулся, его эта мысль возбудила, честное слово я почуяла какой-то всплеск эмоций, неужели его возбуждают стервы?
– Давай так и сделаем. Прояви свою эту тёмную силу и…
– Сударь, вы на что меня подталкиваете? Я не такая… Не ведьма и не злодейка! Это вынужденная мера…
– Нет, ты именно такая. Я не инквизитор, но теперь ощущаю в тебе тёмную силу, о которой Елена как-то заикнулась, сказав лишь, что ты тёмная ведьма, и что тебя нужно держать в чёрном теле, чтобы не проявилась ужасная, губительная сила. Дословно не помню, но что-то вроде того, она с самого первого дня в пансионе была обязана присматривать за тобой…
Его слова прозвучали спокойно, со слегка загадочной интонацией и нотками невинности, мол, я в этом деле вовсе сторона…
Но по мне они ударили жестоко и наотмашь:
– Стоп! Это что я сейчас услышала? Она приставлена ко мне как надсмотрщица? И ты только сейчас об этом говоришь?
– Прости, я думал, что ты об этом знаешь, в смысле помнишь. И потому избавляешься от неё с неистовым рвением.
Меня эта новость не просто потрясла, он меня встряхнула. Я же была уверена, что Елена – обычная подружка-пиявка, а на самом деле она моя надзирательница? Усталость как рукой сняло, адреналин взбодрил и добавил энергии, а вместе с ней и излишнюю импульсивность, всё это фантомные телесные реакции от Насти, абсолютно не свойственные мне настоящей.
Делаю несколько шагов по спальне мужа, сцепив пальцы замком, пытаюсь припомнить хоть что-то, но увы, все «данные» вытеснены в глубокое подсознание или спрятаны намеренно, потому что вообще ничего эдакого не могу припомнить.
И я сдалась, признав мужа единственным свидетелем:
– Боже мой, каждый день какие-то странные тайны. Чего ещё я не знаю и о чём ещё предпочла забыть? – мой вопрос загнал Андрея в затруднительную ситуацию, сама понимаю, что сейчас не время вспоминать всё из нашей непростой тройственной жизни и, кажется, я срочно должна всё выяснить обычным расследованием, но не сейчас. Невероятным усилием воли собираюсь и продолжаю более спокойно. – Надо же, она моя опекунша. В любом случае ей в этом доме больше не рады. Я уже не нуждаюсь в опеке, особенно от такой стервы, как Елена. Либо первый этаж, либо госпиталь… И не забудь завтра дать объявление о слугах.
– Такой ты мне нравишься, – он вдруг перестал скрывать свои эротические фантазии.
– Какой?
– Дерзкой и решительной, монастырь тебе явно пошёл на пользу, признай это, немного остроты в отношениях, ведь тебе это тоже нравится, хочу тебя…
Сделал шаг навстречу и протянул руку, чтобы коснуться щеки, и смотрит, словно заново изучает меня, как будто впервые видит, впитывает мой образ, но я отшатнулась:
– Пф-ф-ф! – хотела сказать, что мне на пользу пошла смерть, но это уже лишнее, просто вышла из его спальни, пусть теперь страдает, хочет он меня? перехочет…
Глава 24
И кто из нас ведьма?
Спускаюсь по лестнице и вспоминаю о предстоящем событии:
– Ух, как будто мало домашних проблем, так ещё и допрос. Перед аудиенцией у графа Аракчеева, мне не помешает ещё раз пролистать его книгу перед сном и успокоиться, настроиться на спокойный разговор.
Неспешно спускаясь по ступеням на второй этаж, произношу вслух, чтобы переключить сознание на более важную тему, но в голове навязчиво крутится мысль о непростых взаимоотношениях с Еленой: они, часом, не носят официальный характер, она не доносит ли на меня?
Нет, иначе инквизитор был бы в курсе последних событий и без письма игуменьи. Да и кто осмелится сделать донос одарённому менталисту на себя же.
Да, но инквизитор совсем недавно сменился, возможно, она докладывала не этому, а прошлому…
Спустилась на свой этаж, и в открытую дверь из комнат Елены послышался её хриплый, но настойчивый голос:
– Ты задумала избавиться от меня, неблагодарная дрянь? Думаешь, что справишься со своей чернью без моей помощи? Я жертвую своей жизнью и свободой, чтобы сдерживать тебя, и недели не пройдёт, как ты скатишься во тьму. Между нами был договор, нарушишь его и не заметишь, как окажешься в таких застенках, что монастырь тебе раем покажется.
Останавливаюсь и делаю шаг к её двери:
– Ты столкнула меня с лестницы, соблазнила моего мужа, хотя там и совращать-то нечего тот ещё кобель, живёшь за мой счёт и пытаешься манипулировать? К твоему сведению, я прекрасно осознаю свою тёмную сущность, ты это хотела знать? Да, я приняла своего магического помощника и вошла в силу, и атака голубей – мой приказ. Останешься в доме, пока не выяснила, что с тобой произошло, как ты умудрилась попасть под карету, возможно, аварии и не было, и весь этот фарс с бинтами ты устроила, чтобы задержаться. Хороший ход конём, но поверь, мне ничего не стоит устроить с тобой какой угодно несчастный случай, только уже настоящий.
– Ты не посмеешь! Закон на моей стороне! – она прорычала, видимо, жалеет, что переусердствовала с гипсом, а то бы…
– Увы, нет! Андрей на моей стороне, и теперь я нахожусь под опекой мужа, и в твоей опеке больше не нуждаюсь, тем более ты очень плохо исполняла свои обязанности, дорогая. Зарвалась и специально спровоцировала срыв, и я стала тем, кого ты должна бояться. Если хочешь жить, то завтра своему лекарю вырази слёзную просьбу, забрать тебя обратно в госпиталь или больницу, о твоих вещах позаботятся служанки, а потом я уволю и их. Или другой вариант, мы тебя поселим в комнаты с прислугой как приживалку, экономка из тебя получилась бы отличная, с такой маниакальной педантичностью редко кто сможет содержать дом в идеальном порядке. Но ты воровка, а посему не заслуживаешь доверия. Твоё время закончилось.
– Я тебя ненавижу, думаешь, что тебе тёмная магия сойдёт с рук.
Перед моими глазами вдруг вспыхнули образы недавних событий, потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в суть, но я поняла…
– Тебе же сошла. Это ты призвала на Настю нечисть, чтобы та изжила несчастную, богатенькую сиротку со свету. Ведь так? Только ты прости за грубость настолько руко*опая ведьма, что вместо нечисти призвала призрака, и меня. Я не Настя, я та самая сущность, какую ты вызвала, а теперь мне нужна расплата за работу…
Последние слова я прошипела, склоняясь над её кроватью, такой злости от себя даже представить не смогла.
