Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– Не могу, устрой погром, кто-то придёт…
– И снова начнётся катастрофа, твой муж уже дома. Соберись! – он прорычал мне в ухо, и в этот момент в ванную вбежала Стеша.
– Ой, госпожа, что же это? Как же…
– Я хотела обмыться, но потеряла сознание, а теперь судорогой свело руки и ноги…
Хриплю то оправдание, что диктует мне Гриша, у него хватает сил и разумности лепить мне алиби на пустом месте.
Девушка проворно закрыла воду, какая уже начала переливаться через край и выдернула затычку. Ещё немного и я бы не выжила. Но пока о происшествии даже подумать не могу.
– Я позову вашего мужа, сама не справлюсь, не дай Бог, упадёте, уж простите, потерпите чуток…
Не дожидаясь ответа, умчалась. А я лежу в мокрой сорочке, трясусь и жду, когда вода вытечет в слив.
– Гриша, что случ-ч-ч-илось? – от холода я начала заикаться. Провал в памяти я бы даже не заметила, если бы не последняя «картинка»: какой-то мужик тянет меня за руку в подворотню…
А дальше тьма, словно мой разум отключили полностью.
– Она взяла верх!
– Б-б-б-оже, я, я, никого не, не убила? Меня не т-т-т-ронули? – адреналин с заметным запозданием взбодрил и заставил сердце биться быстрее.
Это была не судорога, и не паралич, и не потеря сознания в привычном понимании.
Нет.
Прямо сейчас я отвоёвываю полный контроль над «своим» телом.
Опускаю взгляд на грудь и с ужасом замечаю, что перстня с цепочкой нет…
Андрей примчался через несколько минут, сразу схватил большое полотенце и, кажется, даже не удивился происшествию.
– Ты потеряла сознание. Если бы не Стеша, то и захлебнулась бы. Ещё и ледяная вода. Ты решила свести счёты с жизнью, это инквизитор тебя так напугал? – он как испуганная женщина сыплет вопросами, но действует чётко, помог подняться, снял мокрую сорочку, и на несколько мгновений его взгляд проскользил по моему дрожащему телу, опомнился, обтёр полотенцем, завернул в него и на руках отнёс в постель.
– Сейчас тебе подадут горячий чай с малиной, мёдом, тебе нельзя болеть. Но не томи, как прошла встреча, неужели всё так плохо? – он продолжает растирать покрасневшие ноги и руки, и, наконец укутал меня в одеяло.
– Нормально, но встреча не последняя, его заинтересовал мой случай. И к несчастью граф собрался вызвать Елену на беседу…
– Это действительно ужасная новость, из мести Елена оговорит тебя и тем насолит нам обоим…
В этот момент я вдруг вспомнила действительно ужасную подробность последнего «приключения» – моя сумочка с банковскими документами, если она пропала, то это конец.
Теперь меня обдало жаром паники и снова встряхнуло.
– Пожалуйста, найди в вещах сумочку, это срочно…
Андрей, пожав плечами, уже, видимо, ничему не удивляясь, осмотрелся, и на тахте обнаружил кипу моих вещей: костюм, шляпка, и непонятно откуда взявшаяся мужская трость, причём недешёвая, весьма солидная.
Боже, надеюсь, на ней нет следов крови или ещё чего-то опасного, смотрю на этот подозрительно странный предмет женского гардероба и ничего не могу сказать, ни единой оправдательной мысли.
– Вот твоя сумка… А эта трость? Откуда она у тебя? Надо же, антикварная вещь, дорогая, и серебряный набалдашник очень красивый.
Андрей покрутил в руке трость, она привлекла его внимание больше, чем сумка с бумагами.
– Открой сумку, там важные банковские документы…
Трость тут же потеряла интерес моего мужа, он очень проворно расстегнул декоративную пуговицу на сумочке и вытащил целую пачку бумаг.
А я выдохнула с великим облегчением. Это была бы настоящая катастрофа, потерять в каком-то борделе или подворотне все документы, это как в нашем мире назвать коды доступа мошенникам.
– Ты была в банке?
– Да, я же тебя предупреждала, что проверю наши счета. Завтра на твоё имя выпишут новую чековую книжку. Дебетовый счёт поменяет код, и я отменила действие платёжных бланков. Да, теперь мне станет труднее делать покупки, но и Елене с этого дня не предоставится ни единого шанса тратить наши сбережения, – проговорила, сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух, и продолжила отчитывать мужа. – Все эти бумаги я изъяла из её тайника. Она нас обворовывала, а ты даже не знал, как и я, не знала о наличии вот этих счетов и ячейки, к которой, впрочем, у нас нет доступа. Хорошо же ты управлял нашими финансами.
Я уже начала согреваться и успокоилась, кажется, особых опасных событий не произошло, и я могу выдохнуть.
Андрей пододвинул к моей кровати стул и на одеяле, как-то совсем по-домашнему, начал раскладывать бумаги, среди которых оказались и мои купюры, какие он деликатно собрал, сложил и вернул в сумочку, даже на секунду не задумавшись изъять их у ретивой жены. Какой воспитанный муж, однако.
На него эти бумаги произвели такое же неизгладимое впечатление, как и на меня.
– Подумать только, это она всё захватила, а мне сказала, что у тебя лишь маленькие доходный счёт, с небольшого пакета акций и этот дом? Но мы богаты, Настя, мы по-настоящему богаты.
– Хотела бы сказать, что не мы, а я, но в банке мне непрозрачно намекнули, что без тебя я пустое место. Не знаю, каким чудом и настойчивостью я добилась приёма у какого-то клерка, но он не с первого раза согласился сделать тебе новую чековую книжку по моему требованию, и нам срочно нужно заключить новое брачное соглашение. Я не хочу оставаться твоей рабыней.
– Рабыней? – он был увлечён бумагами, а, услышав это постыдное слово, посмотрел очень внимательно и слегка удивлённо. – Мы муж и жена, притом венчанные, это навсегда, ты моя жена и да, некоторые временные разногласия у нас были, однако нашего положения в обществе сие не изменит. Ты не рабыня, и не вздумай где-то упомянуть подобную ересь, это весьма грубый намёк, на несвободу жены от мужа, мне бы не хотелось объясняться в обществе, отчего у тебя появились столь трагические мысли…
– Но так оно и есть, у меня ноль свободы, зато у Елены почему-то прав больше…
– Это иллюзия, она уже перешагнула возрастной порог и стала старой девой, ей будут даны какие-то полномочия, но если она не соизволит выйти замуж, то я, как её бывший опекун, подам прошение предоставить ей государственного управляющего. А это то ещё наказание, она будет обязана отчитываться за каждую копейку, так что не завидуй, дорогая.
Где-то в глубине подсознания шевельнулось неприятное злорадство:
– Хорошо не буду. Кстати, в женском кафе я встретила свою сокурсницу Майю Олеговну и узнала много нового и полезного. Первое, меня никто из девочек не боялся и не презирал в пансионе, они скорее боялись и ненавидели Елену. Второе, что я узнала у Его сиятельства, что Елену фактически купил мой отец, чтобы она была неотлучно рядом со мной. Чего ещё я о вас не знаю? И почему нет никакой информации о моей матери?
Я лукавлю, играю опасными «вещами», ведь сама только что пережила то самое состояние, о котором меня предупреждала Елена. Она ушла из моего дома, и тёмная часть души или сущность захватила тело.
Андрей откинулся на спинку стула, в одной руке у него выписка из банка по дебетовым счетам, в другой – информация по акциям. Кажется, что я его сейчас вогнала в абсолютный ступор. Его картина мира пошатнулась.
– Поразительно мы столько времени провели вместе, а я ничего не знаю ни о тебе, ни о ней, вы обе ведьмы, иного объяснения нет, – хмыкнул с долей разочарования, скорее в собственном бессилье перед нами, его власть материальная, денежная, но всё остальное – мистификация и в ней он как слепой котёнок. Вздохнул, изобразил на лице решимость и продолжил. – О твоей матери Елена лишь однажды обмолвилась, что Марианна Ивановна умерла, когда тебе не исполнилось и трёх лет, сожалею, больше ничего не знаю. Но раз ты настаиваешь, то я расскажу нашу с Еленой историю, честно и откровенно. Возможно, ты меня возненавидишь, но правда позволит тебе объективно смотреть на наши отношения. И ты должна понять, что…
Он не нашёл слова и замолчал, потому что Стеша наконец-то принесла большую керамическую кружку с медовым чаем.
– Мне позже привести в порядок ванную?
– Да, позже, будь добра, закрой дверь и приготовь ужин…
– Кстати, к нам в дом приедет один специалист по подбору персонала. Так что скоро всем станет немного легче. Этого человека мне посоветовала Майя Олеговна, – пользуясь заминкой, я объявила приятную новость, чтобы и Стеша не стенала об избытке работы. Она слегка поклонилась, вышла и закрыла дверь.
– Ты собирался рассказать свою историю, я само внимание.
Напоминаю и делаю долгий глоток приятного, согревающего напитка.
Он улыбнулся, показалось, что уже пожалел о своём решении стать откровеннее, но банковские бумаги делают своё дело, заставляют мужа проявить порядочность или намёк на неё.
– Мы с Еленой даже понятия не имели о существовании друг друга до того момента, как чуть более трёх лет назад снова возникла судебная тяжба. Адвокаты выявили ещё один объект нашего общего наследства, кто-то изъявил желание купить участок земли, какой принадлежал моему роду. Разобравшись, что мы не кровные родственники, и у меня прав больше, я провёл выгодную сделку, тем обеспечил себе довольно крепкое материальное положение и окончил престижный курс в университете, а она осталась с носом. Сначала Елена не желала со мной даже разговаривать, но я прельстился её красотой, попытался ухаживать, однако получил грубую отставку. А через несколько месяцев она снова появилась на пороге моего скромного жилища и предложила выгодный контракт.
– Жениться на мне?
– Нет, стать её опекуном, если ты испытала унижения в банке, то можешь понять причину, по какой она сделала выбор в мою пользу. Я мужчина старше вас на три года, со стабильным доходом и весьма прогрессивных взглядов. И у нас есть тоненькая связь через наших дедушку и бабушку, что позволяло мне объявить о родственной связи. Это с моей стороны весьма опрометчивый поступок, через эти документы не только я имею власть над ней, но и она становится той, кто может претендовать на моё имущество.
– К чему такие сложности? Почему ты не женился на ней?
– Из-за тебя.
– Ты влюбился в меня?
– Ты влюбилась в меня, и Елена сказала, что лучше уступить твоей страсти. И ты же видишь, я не гнался за твоими богатствами, вот только что узнал и о ячейке, и об инвестиционном счёте…
– Но здание, этот дом тоже чего-то стоит?
Он раздражённо закатил глаза и поморщился, словно я сказала нечто очень скверное.
– Этот дом – сплошное разорение. Слуги, ремонт, отопление, налоги. Квартира мне обошлась бы гораздо дешевле. Но я платил только ради статуса…
Он замолчал, а я со стервозной улыбкой продолжила его фразу:
– … и перспектив выгодной продажи в будущем. Слушаю тебя и совершенно не увязывается услышанное с реальностью. Ты не паинька, и не милый, заботливый мужчина, ты довольно жестоко со мной обращался. И мечтал развестись.
– Я стал заложником обстоятельств. И да, я поступил подло. Доверился Елене и решил, что продать этот дом после того, как тебя признают невменяемой, неплохая идея, ведь мне не светило ни должность, ни большой доход. Я мелкая сошка. Да, мы задумали обобрать тебя, но Елена это дельце провернула сама гораздо удачнее с банковскими бумагами, только не могу понять, как она собиралась получать без твоего или моего участия доведены, как она могла бы добраться до содержимого ячейки?
Во мне снова всколыхнулось бешенство. Он говорит так, словно обсуждает со мной пасьянс или меню на вечер. Но он теперь хотя бы честен.
А у меня, наконец, окончательно сложился пазл непростых созависимых отношений, в которых вообще нет ни единого намёка на любовь, скорее, наоборот:
– Она не просто хитрая, она мудрая соперница, ты для неё недостаточно богат и совершенно незнатный, простой, удобный инструмент, и средство поддерживать личное благосостояние и свободу, она сейчас все силы бросит на поиски более богатой партии, она тебя использовала, как тряпку, уж прости за откровение.
– Думаешь, ты меня этим признанием удивила? Я и сам всё это понимаю, – он ответил слегка обиженно, неприятно мужчине осознавать факт, что им воспользовались в корыстных целях.
– Нет, я думаю о том, какие ещё гадости можно ожидать, ведь у неё есть какой-то козырь против меня. И сейчас настал тот момент, когда она решится его использовать. Возможно, доверенность от моего отца, или ещё какие-то данные. Ты своим визитом в банк завтра, должен подтвердить наши права и потребовать дополнительную защиту и для счетов, и для ячейки. Однако ты обошёл стороной самый тёмный вопрос наших отношений. Почему вы так были уверены в моей невменяемости или опасности? Хорошо, какие-то предметы летали, возможно, у меня были приступы. Но девочки из пансиона меня не чураются, наоборот, они рады, что я избавилась от навязчивой опеки Елены, которая со мной обращалась жестоко. Кроме того, это совершенно точно её провокация, розы, полотенца и земля с кладбища, она от меня решила избавиться, даже убить. Возможно, не я настоящее зло?
Андрей вдруг начал собирать бумаги в пачку, чуть быстрее, чем только что раскладывал. Вероятно, решил, что я их у него отниму. Не сразу, но ответил:
– Я не хочу вдаваться в эти мистические тайны. И сказал всё, что знал. По словам Елены ты опасная и прежде всего для себя самой, у тебя какое-то отклонение, она что-то говорила, про вторую личность, которая слишком злобная или одарённая, и она постоянно пыталась завладеть тобой, она же и разбивала предметы. Однажды я видел этот припадок и понял, что боюсь. Елена в самом начале нашей авантюры обманула и меня, сказав, что ты неизлечимо больна, но болезни бывают разные, к твоей я оказался не готов. Вот и всё, я это повторил несколько раз и максимально честно, больше не устраивай допрос, мои показания останутся неизменными.
Я улыбнулась, как точно он определил мою тактику, и как точно ответил, но хвалить за разумность не стала. Совсем не дурак!
Вздыхаю, сажусь ещё выше на подушках, сгибаю ноги в коленях под одеялом, смотрю на мужа и не могу принять решение относительно него. Вроде подлец, но честный, поразительный феномен. Но он мне нужен так же, как был нужен Елене – управляющий делами, не более.
– А сейчас?
– Что сейчас? – он не понял моего вопроса, потому что отвлёкся на конверт из нотариальной конторы.
– Сейчас ты меня не боишься? Раньше меня сдерживала Елена, а теперь некому. Вдруг она права?
Он вдруг повернул голову и покосился на трость. Потом посмотрел на меня и улыбнулся, причём так, как улыбаются обаятельные злодеи:
– У всех есть какие-то недостатки, и мы загнали себя в определённые условия. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? О нас знают люди и даже инквизитор, о нас говорят в обществе, и снова сослать тебя в монастырь у меня не получится. Мы связаны и очень крепко, дорогая, только смерть разлучит нас. Советую об этом помнить, вместе мы сможем достичь многого, порознь – вряд ли даже если один из нас погибнет, второй не получит ни форы, ни двойного выигрыша. Тем ты отличаешься от Елены.
– Вот мы и пришли к соглашению. Я пытаюсь держать себя в руках, а ты становишься моим доверенным лицом, потому что знаешь меня лучше всех и заинтересован в нашем общем процветании. Мой отец нанял на эту должность Елену и просчитался, а я нанимаю тебя. Ты беспринципный, амбициозный, почти честен со мной и не задаёшь лишних вопросов. Мне подходит твоя кандидатура, но между нами вряд ли случится любовь, так что, если решишься завести любовницу, старайся это делать втайне от меня.
– И всё же я попытаюсь тебя приручить, – он улыбнулся снова и вдруг подсунул руку под одеяло и нашёл мою всё ещё ледяную ногу, провёл жаркой, возбуждённой рукой от пальцев выше по подъёму, потом по щиколотке, ещё выше, ощущая, как по моему телу пробежала предательская дрожь, и замер, припоминая, что я совершенно голая и сейчас его рука в непозволительной близости от желаемого. – Я терпеливый и настойчивый, и теперь понимаю, с кем имею дело. И вот ещё, догадываюсь, где сейчас может остановиться Елена, и могу её припугнуть, чтобы она не сказала лишнего инквизитору.
– Руку убрал! И не питай иллюзий, ты свою подружку запугать не сможешь. Нам просто нужно выставить её лживой стервой в обществе, чтобы ни один состоятельный мужчина даже не посмотрел в её сторону, и у меня уже есть тому свидетели, дело за малым, немного сболтнуть лишнего, и волна сплетен разрастётся как плесень. А теперь будь добр, оставь меня. Хочу одеться перед ужином.
– Как скажешь, дорогая, и всё же, откуда у тебя эта трость?
– Добыла в бою, на меня в подворотне напал какой-то грабитель, и тьма сделал своё дело, так ты всё ещё хочешь попытать со мной счастье?
– Если в постели ты будешь такая же яростная, то да, очень хочу…
– Ещё слово и эта трость пройдётся по твоим бокам.
Мы сами не заметили, как скатились с разбирательств на коварный флирт, муж времени не теряет.
– Подожду, когда ты будешь в лучшем расположении духа.
В этот момент трость с шумом упала на пол. Второго предупреждения Андрей решил не дожидаться, забрал документы и поспешил к себе.
Стоило двери закрыться за мужем, и я быстрее начала одеваться. В шкафах взяла чистое бельё, сорочку, для домашнего ужина подойдёт чайное платье. В халате выходить в общую гостиную не пристало знатной даме.
Чтобы не добавлять Стеше информации для домыслов, сама же аккуратно разобрала свои скомканные на диванчике вещи, подняла юбку и с радостью обнаружила перстень, притаившийся в углублении дивана, между подушками.
– Уф! А я думала, что сорвала его и выкинула в канал, странно, почему оно не ослабило и не заблокировало тёмную сторону, – прокомментировала вслух, ожидая от Гриши пояснений, но его снова не оказалось в комнате.
Расстегнула довольно прочный замок на цепи и до меня дошло, что она пыталась сорвать его, но на улице или где её носила нечистая сила, сорвать не получилось, а расстегнуть не хватило терпения или времени.
Глянула в зеркало на шею и заменила красную полосу, след от крепкой цепи, оставшийся на нежной коже во время попыток избавиться от неприятного артефакта.
Чувство опасности пощекотало нервы, так она может и придушить ненароком себя и меня. Кольцо не ослабляет её, оно её просто злит.
Недолго думая, сняла его с шеи и спрятала в сумку, чтобы не спровоцировать новый виток внутреннего конфликта, в котором я пока проигрываю.
Глава 32
Много вопросов
Накануне вечером мы с мужем приятно провели время за ужином, немного переговорили о делах, но не касаясь самых опасных или раздражающих тем. С удивлением заметила, что Андрей меня не раздражает. Он мне совершенно безразличен как личность, и как муж тем более безразличен. И потому мы теперь можем общаться абсолютно спокойно.
Вспомнила о предстоящем приёме у баронессы Платтов, посетовала, что не очень хочется идти в незнакомую компанию. Андрей как бы между прочим, без давления намекнул, что посетить это небольшое светское мероприятие весьма желательно, чтобы обрасти знакомствами, и пообещал прислать за мной экипаж, а сам вечером воспользуется городским извозом, ведь моя безопасность превыше всего. Так и сказал, словно я для него свет в окне, но по сути, так и есть в какой-то степени.
Вот такой абсолютно милый, домашний, семейный разговор случился за ужином, и после разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Только не поцеловались перед расставанием, всё потому, что я держу дистанцию, свела на минимум тактильные контакты, даже за столом сидела напротив, чтобы не дай бог, не соприкоснутся с ним рукой. Но его взгляды…
И всё же стало намного спокойнее, леди Хайд угомонилась, и дышится мне легче, даже улыбнулась пару раз, но без единого намёка на кокетство. Если бы не постыдно-опасные детали нашего непростого бытия, и не трость, что так и стоит в моей комнате, то можно было бы подумать, о воцарившейся в этом доме идиллии.
Как мало нужно для спокойной жизни, всего лишь выгнать Елену.
Утром, как только муж уехал на службу, я занялась своим скудным гардеробом, решила подобрать какое-нибудь невычурное платье, что-то более повседневное. Не такое дорогое и откровенное, как для бала, и не такое строгое, как голубой костюм. Который я теперь и надевать-то боюсь, потому что так и не выяснила, и не вспомнила, где могла в нём засветиться и при каких обстоятельствах. Вздохнула и убрала «провинившийся наряд» в шкаф, где висит очень старая одежда, должно быть, со времён нашей учёбы в пансионе.
Выбрала приятное, нежное платье, наверное, прошлого года, пусть не самое модное, но это тоже своего рода уловка, женщины любят жалеть неудачниц или проявлять ненужную заботу, а так посмотрят на мой скромный образ, и, глядишь, дадут адрес самой лучшей модистки. Такие мелочи всегда работают, и я ими умею пользоваться. К платью подошла только одна из трёх шляпок, выбор, прямо скажем, невелик, но Андрей вчера пояснил финансовую ситуацию, так что неудивительно, почему мой гардероб настолько скудный. Расходы на дом слишком велики, и Елена позволяла себе лишнего, а я ничего себе не позволяла, как бедная родственница, за чей счёт все и жили.
Мне бы не забыть эту легенду и примерно так себя и вести: скромная выпускница пансиона, спокойная, приветливая и не слишком разбирающаяся в тонкостях общественной жизни. Эдакий цветочек-лютик.
Платье, к «портрету» отлично подходит, милое, лёгкое, но не более того, остальные недочёты компенсирует молодость, привлекательность и боярский титул.
Образ собран, пора бы заняться важным делом, а Гриши всё ещё нет, возможно, моё присутствие его раздражает чуть больше, чем, мне кажется. Или из деликатности, чтобы не наблюдать утреннюю женскую суету, он поднялся в одну из комнат на третьем этаже и там набирается сил, после своих, да и моих приключений.
А дела у меня очень непростые, а про некоторые я даже подумать боюсь, чтобы не потерять контроль над телом.
Стою в центре своей комнаты и смотрю на трость, что притаилась в углу за креслом, и веет от неё очень нехорошей энергетикой.
Она как бита после побоища, как улика…
Эти странные мысли всплыли в сознании сами собой и мгновенно сформировали ассоциативный ряд, никакого отношения к Насте не имеющий, это что-то таинственное из моей настоящей жизни. Так всегда бывает при амнезии, вспышка и поток образов. Яркое воспоминание про какую-то бейсбольную биту, окровавленную, со сколами и повреждениями.
Улику, какую смогла найти я?
Я!
Моё сердце сжалось от неприятного чувства обречённости, нет не меня этой самой битой избили когда-то, это часть другого преступления. Совершенно точно помню, что я относилась к этому делу как к профессиональному вызову, пытаясь доказать суровому следователю, что моя работа тоже заслуживает внимания.
Обречённость оттого, что всё это в недосягаемом прошлом. Вернуть невозможно ни жизнь, ни моё уверенное положение в обществе, ни свободу…
Однако воспоминания вполне чёткие: я не работала с детьми и не вела частную практику.
Я была как-то связана с полицией?
– Ничего себе заявочка, уж не с Гришей ли? Ну это многое объясняет, я его в той жизни достала, и как в наказание, теперь он привязан ко мне каким-то странным обетом или проклятьем, или…
Не решилась произнести вслух слово: «смерть!», но, кажется, именно она нас и связала в одну упряжку. Если только эти мысли не иллюзия, и не попытка выдать желаемое за действительное, чтобы подвести хоть какую-то логическую базу под все последние события.
Теперь, сама себе выдав профессиональные полномочия, решительно взяла трость.
Осматриваю с предельным вниманием каждую мелочь, каждую деталь улики.
Трость очень потрёпана, за ней не ухаживали, давно можно было бы поменять наконечник, и немного зашкурить деревянный стержень, а после покрыть новым слоем морилки и лака. Когда-то она служила очень состоятельному человеку, дороговизну, даже потрёпанный вид не в силах стереть, но теперь – это не трость, а оружие. Попыталась покрутить внушительный набалдашник, и он поддался, внутри довольно толстого стержня притаился узкий, острый нож. От него разит свежей смертью, примерно месяц, два. Хозяин в драке прирезал какого-то гопника, чтобы занять его «доходное» место в преступной иерархии. Эти данные вспыхнули в сознании, но, я как профессионал, не верю иллюзорным предположениям, всему должно быть либо документальное, либо материальное, либо признательное доказательство.
Но запах смерти мне настолько хорошо знаком, что и излишних доказательств не требуется. Покрутила, принюхалась, к счастью, свежих следов нет.
– Боже, какой ужас…
Эта опасная трость – улика множества преступлений, грабежа, драк, и вообще неприглядной тёмной стороны жизни столицы.
Появилось весьма устойчивое желание поскорее закрутить нож в трость, и выкинуть всё это дело в канал.
Но странно другое, хозяин трости совершенно точно очень опасный человек, и каким образом я, худенькая, невысокая девушка смогла его…
Ответ не заставил себя ждать, я, забывшись, просто взглянула на стул, и он упал. Моя тёмная сторона, ещё и издевается, демонстрирует свою силу, когда ей вздумается.
Иллюзия самоконтроля растаяла вмиг.
В монастыре разбитые часы и стакан, дело рук моей призрачной соседки по телу.
Её сдерживает не кольцо, и не моя «сила воли», а чувство самосохранения. Под моим началом вспыльчивая и опасная леди Хайд проживёт гораздо дольше. Уж не решила ли она выбрать меня в качестве надзирательницы, вместо Елены?
Вот я и подошла к тому самому вопросу, какой меня изводит и пугает одновременно.
А вопрос о природе моей «подопечной». Пора попытаться наладить контакт.
От греха, чтобы мне же не прилетело, спрятала трость в шкаф, вернулась самую большую комнату, села в кресло и закрыла глаза. Просто жду.
Я не могу читать её мысли, а она мои может.
Она знает, что меня интересует, но сеанс так и не начинается.
Молчим…
Ждём…
– Чем я могу тебе помочь? – я задала, казалось бы, нейтральный вопрос, но получила нормальный такой ответ.
«Убраться из моего тела!»
Это прогресс.
Она ответила, значит, слышит, значит, может действовать вполсилы и не выключать меня полностью.
– Меня не было два часа, из кафе я вышла примерно в четыре после полудня, а домой вернулась около шести вечера, откуда у нас взялась эта трость?
– Не твоё дело, трость – мой трофей. Он хотел надругаться над тобой, и я ему отомстила.
– Этот человек ещё живой?
– Жить будет, – прогудел монотонный голос в моём сознании.
– Отобрать трость у неодарённого для такой, как ты, минутное дело, говори, где ты была остальное время? Ты же понимаешь, что за твои противоправные действия отвечать придётся нам обеим?
Кажется, она поняла и замолчала.
Никакие вопросы, заигрывания и обещания не сработали.
До вечеринки осталось всего два часа, пора бы уже собираться, но заявился Григорий, посвежевший, наполненный силами, постеснялась спросить, где он раздобыл молодильные яблоки. Если всё, что я успела вспомнить – правда и я его достала ещё в прошлой жизни, то лучше не начинать конфликт в этой. Он мой единственный и самый надёжный помощник.
– Я, кажется, наладила контакт с тёмной силой. Меня волнуют несколько вопросов, но на это нет времени. Постараюсь не слететь с катушек во время приёма. Всё же один вопрос есть, как думаешь, мне можно взять с собой кольцо, или оно для нас опасно? – я начала сборы и как бы между прочим задала Грише вопрос.
– Кажется, она не бесовская сущность…
Гриша ответил со свойственной ему прямотой, а леди Хайд обиделась: ей, видите ли, неприятно, что её сравнили с бесами. Мои щёки загорелись огнём, и я почуяла её трепет перед Гришей.
Обалдеть…
Она в него влюблена…
Боже, какого труда мне стоило удержать этот забавный факт при себе.
– А кольцо действует только на бесов? – начинаю расчёсывать волосы, у нас вроде бы склеивается непринуждённая беседа, но во мне греется нечто слишком взрывоопасное, главное, чтобы не ревность.
– Да, оно против бесовских сил, лярв, всего того, чем промышляют всякого рода ведьмы и колдуны, такие как Елена и все её родственницы.
– Я так и думала. Но что ты можешь сказать про нашу девочку?
– Я не силён в ваших психиатрических хитросплетениях, но простыми словами пояснить могу. Её светлая сторона растворилась во тьме подсознания. Тёмная сторона была всегда, она чувствует себя полноправной хозяйкой тела. Ты теперь как вторая личность в теле пациента с диссоциативным расстройством идентичности.
Его слова для меня не новость, но леди Хайд слегка взбесилась, и я почувствовала, как сердечный ритм набирает обороты. Вдох, выдох:
– Не называй её пациенткой, тем более с таким жестоким диагнозом, она обижается, это я уже и без тебя поняла. Одно радует, что нас теперь всевозможные обряды изгнания бесов не должны ни волновать, ни пугать.
– Да, по ваши души скорее клиника душевнобольных. Стоит только попасться, и всё прощай воля навсегда. Однако у тёмной есть мистические способности, и довольно внушительные, этот факт делает её опасной. Причём смертельно опасной!
Он не мне это сказал, а ей, и она мгновенно отреагировала, я, наконец, смогла вздохнуть свободно, но «воля» продолжалась недолго.
– В нашем мире разработаны действенные протоколы лечения этих состояний, доминирующая личность остаётся одна…
Не успеваю закончить и получаю очередной неприятный «тюк» в висках. Она научилась создавать болезненные спецэффекты, чтобы доставить мне дискомфорт. Явно намекает, что доминанта в нашем случае она, а я случайное недоразумение.
Гриша хмыкнул и перебрался ближе, с дивана на кресло. Моё второе «я», какое я не хочу называть Настей, чтобы не отдать ей бразды правление, расцвело счастьем.
– Увы, в этом мире вообще нет ни единого протокола, и лекарств тоже нет. Вы бы, девушки, договорились между собой, кто и как будет управлять телом, чтобы опасные инциденты, как с тростью не повторялись…
– Она в тебя влюбляется, кстати, может быть она тебе по секрету от меня, вечером расскажет, чем занималась почти два часа, пока вырубила меня? – и я снова получила неприятные ощущения, схожие с невралгическим приступом. Но, кажется, нащупала верный путь. Если леди Хайд начнёт доверять хотя бы Грише, то это значительно упростит мою непростую жизнь.
– С радостью послушаю. А пока, сударыня, я вынужден откланяться, надо проверить, чем занята наша прекрасная ведьма Елена, давно её не чувствую. Она словно оберег получила, скрылась за лёгким туманом непрогляда. Придётся лично навестить…
– Надеюсь, мы её не убили за те два часа? – меня этот вопрос встряхнул страхом, такое вполне могло произойти.
– Вот и проверю. А кольцо возьми, лишним не будет…
Он поднялся, подошёл вплотную ко мне и вдруг поправил локон, как если бы был живым, но его призрачная рука, на этот раз лишь коснулась, а локон так и остался на своём месте. Но я ощутила нечто приятное, согревающее. Тело непроизвольно вздрогнуло, отозвалось на самый простой, но так много говорящий жест.
