Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
В этот момент я поняла, что даже ради вот этого дела, моё пребывание в монастыре оказалось ненапрасным.
И всё же я уснула, а очнулась, когда встревоженный Андрей распахнул дверь кареты, о чём-то переговариваясь с Анатолием.
– Настя! Нельзя же так пропадать! Я чуть с ума не сошёл.
Я не успела ничего ответить и даже сообразить, это он обо мне так печётся, что чуть с ума не сошёл? Моего мужа подменили?
Слов пока нет, прихожу в себя от глубочайшего удивления.
Вместо меня ответил Анатолий:
– Ваше превосходительство, мы сейчас такое дело сделали, вы не поверите. Госпожа раскрыла давнее преступление, убийство мужа женой Марией. Это же надо, какие у вас, Анастасия Сергеевна, таланты.
Андрей замер, так и стоит, протянув ко мне руку, а смотрит удивлённо на кучера.
– Я очень устала, и новости у меня не самые хорошие. Кажется, я как была изгоем, так и осталась.
Протянула руку мужу и позволила ему за собой поухаживать.
– Но позволь, то, что я сейчас услышал, это как понимать? – Андрей так и не понял, что произошло и о чём говорит Анатолий.
– Ничего особенного, в монастыре познакомилась с несчастной женщиной, она, очень давно, защищая сына и себя, убила пьяного дурака мужа, а свекровь свидетельствовала против неё. Я провела сеанс гипноза, и парень всё вспомнил. Бабка вину не признаёт, но это уже никого не волнует, я завтра еду к Его сиятельству и попрошу это дело пересмотреть и освободить невиновную.
Ночная прохлада освежила меня, и разум слегка ожил, даже силы вернулись, я смогла довольно бодро подняться по ступеням в дом. А Андрей, кажется, так и не в состоянии осознать, каким образом я вообще занялась этим делом, на каком основании и кто дал мне право.
– Ты расследовала убийство?
– Да, скажем так: во мне проснулся дар, если тебе будет проще принять непростую данность. Но не об этом тебе нужно волноваться…
– А о чём мне ещё волноваться? Ты уехала и пропала, ни кареты, ни тебя, Стеша ничего не знает, приезжал какой-то человек и сказал, что ты его пригласила через свою подругу, по поводу найма прислуги в дом. Весьма респектабельный господин, похож на адвоката, обошёл дом, сделал заметки и сказал, что через несколько дней назначит собеседование с соискателями в удобное для нас время.
Улыбаюсь, потому что неприятность, какую мне создали женщины в доме баронессы, вдруг показалась пустой, потому как молодое поколение не такое пугливое.
– Всё так, я же тебе говорила про Майю Олеговну, она оказала нам любезность и пригласила этого человека. Значит, всё не так плохо. Понимаешь, в доме у баронессы кое-что произошло…
Не успеваю договорить, как муж испуганно посмотрел на меня с выражением: «Ну, вот опять ты за своё?».
– Ты разбила что-то?
– Хм, нет, но было бы забавно. Просто выиграла с большой форой в женское домино. На самом деле, они про меня вспомнили нечто неприятное, про отца, маму, что-то из прошлого, и эти воспоминания для них стали красным флагом, в смысле, они не хотят со мной общаться. Возможно потому, что я дочь прошлого инквизитора, и теперь общаюсь с новым инквизитором, которого все недолюбливают. Другими словами, через неделю, от нас все снова будут шарахаться. Возможно, женщины помоложе продолжат общение. Но для твоей службы я стала токсичной.
– Странно ты говоришь, едва понимаю некоторые слова. Ладно, бог с ними, с этими курицами. Баронесса сама чуть не изгой из-за своего слишком бурного прошлого и её подруги такие же, это нам зазорно с ними общаться. Я навёл некоторые справки, у них самих есть за душой нечто неприятное и порочное. Не обращай внимание. А что касается моей службы, то я получил повышение, и такое, о каком даже не мечтал.
Наступил мой черёд удивляться, брови медленно поползли вверх, но мы уже поднялись на второй этаж и нас встретила взволнованная Стеша, я попросила её подать ужин, потому что растратила все силы. А она, должно быть, трясётся по поводу странного человека-рекрутера, но сейчас не время говорить об этом, позже успокою.
Андрей вошёл в небольшую столовую, где раньше царствовала Елена, подождал, пока я умоюсь и приду в себя, потом помог присесть за стол. Сейчас всё происходит так, словно для нас этот совместный ужин один из многих семейных вечеров, проведённых вместе не по необходимости, а из-за симпатии.
Вот так и начинаются те самые отношения «по привычке», через месяц мы и не заметим, как начнём вместе посещать модные салоны, выставки, театр, и рестораны, потом он сделает мне подарок и ещё нечто приятное…
А однажды утром проснусь в его постели и посчитаю, что это вполне нормальное, закономерное явление, которому не стоило противиться…
– Настя! Ты словно уснула, замерла и смотришь на меня не моргая… Я пытаюсь тебе рассказать о той должности, что сегодня получил.
Я вздрогнула и вернулась в нашу с ним реальность.
А он засиял счастьем, как сияет новенькая драгоценность.
– Прости, задумалась, так какая должность?
– Глава первого департамента нашего министерства…
Смотрю на мужа с трудом улавливая суть услышанного, в голове уже готов ответ, но я его не могу осознать в полной мере. Первый отдел, это как отдел КГБ был в каждом министерстве?
– Ты стал представителем Тайной канцелярии в своём министерстве? – произношу вслух то, что успела надумать, и муж засиял теперь уже как рождественская ель в обвешанная десятком разных гирлянд.
– Скорее наоборот, я посредник между министерством и Тайной канцелярией. Эта должность очень серьёзная, теперь я проверяю документы, беседую с людьми насчёт безопасности, в том числе документов. Пишу дежурные отчёты в Тайную канцелярию. Много всего секретного. Такая должность, отличный старт для большой карьеры. Настя, я о таком даже помыслить не мог. Это ты попросила графа за меня?
Вопрос удивил, пришлось пожать плечами:
– Я напрямую не просила. Не думаю, что это его инициатива, скорее тому поспособствовало наше общение на балконе, в обществе нас посчитали близкими приятелями с графом, кроме того, я дочь бывшего тайного советника. Вот и всё, загадка разгадана. Но должность и правда непростая. Тебе придётся много работать и приготовиться к тому, что многие друзья начнут опасаться твоего общества. Ровно так, как это случилось со мной в доме баронессы. Готов ли ты?
– Смотрю на тебя и не узнаю. Ты словно повзрослела лет на десять или больше. Такие мудрые слова, дела, – он кивнул на бумаги. – Откуда в тебе это?
– Наследственность. И я много читала. А за последний месяц начисто лишилась детских иллюзий…
Не успеваю договорить, благодаря кому я потеряла наивность, Стеша вовремя подала ужин из ресторана, слегка разогретый и очень приятный. Тоненькие мясные слайсы из томлёной говядины, с картофелем по-деревенски под сметанным соусом и тушёные овощи с нотками имбиря. Тяжеловато на ночь, но на то и ресторан, чтобы делать сытные блюда даже для вечерней трапезы.
Андрей, переполненный эйфорией, едва сдерживая приятное волнение в голосе, продолжил:
– Я не боюсь новой должности, она скорее формальная, расследования я вести не буду, отвечать головой, если кто-то решит нарушить законы, тоже не буду, надеюсь на это во всяком случае, так что только рад назначению. И это в любом случае, благодаря тебе.
Улыбаюсь, как мало для счастья нужно человеку – должность, но ответила в своём духе, с небольшой долей сарказма.
– Способность признать за кем-то успех, или заслугу, говорит о мудрости, вы меня приятно удивляете, Андрей Антонович.
– Это значит, у меня есть перспектива завоевать твоё доверие? – он произнёс вопрос как бы вскользь, между прочим, ковыряясь вилочкой в тарелке и ожидая от меня «да» больше, чем дети ждут подарков.
– Я ничего не могу сказать. Наша жизнь сейчас в потоке обстоятельств, которые не просто сильнее нас, они нас постоянно испытывают на прочность и пытаются сломать. Завтра я должна ехать на приём к графу Аракчееву. И сейчас моя жизнь зависит от его взгляда на все события, какие произошли в прошлом, какие происходят сейчас и какие ещё будут происходить. Он хотел вызвать Елену, если успел с ней поговорить, то вряд ли мои перспективы радужные.
– Если хочешь, то скажи Его сиятельству, что я могу дать показания против Елены, она настоящая ведьма. Любой нормальный, здоровый человек рядом с ней будут ощущать себя душевнобольным.
Вот это он выдал. Начинаю подозревать, что она точно наводила на него морок.
– Это очень мило с твоей стороны. Непременно скажу Его сиятельству, что ты готов за меня поручиться. Однако проблема в том, что я в данную секунду не могу поручиться за себя. Моё состояние пока не настолько стабильное, чтобы прогнозировать будущее. А сейчас предлагаю быстрее завершить ужин, и разойтись по своим комнатам, я должна ещё раз проверить дело Марии.
Какой же понимающий у меня оказывается муж. Ни единого вопроса больше не задал. Сказал лишь, что Анатолий завтра отвезёт его в министерство, а потом весь день выезд будет в моём распоряжении.
– Благодарю. Надо бы задуматься о втором экипаже, но, наверное, это для нас очень дорого?
– Дорогая, мы богаты, и кроме всего прочего, теперь у меня доход вдвое больше. Так что закажем тебе приятную, женскую карету, она в любом случае нужна. И, кстати, в банк я заехал, чековую книжку забрал и все твои действия подтвердил. Если тебе нужны деньги, могу выписать чек.
С этой минуты мы окончательно стали единой ячейкой общества, не кольцо, не клятва на свадьбе, и не свидетельство о браке делает семью семьёй, а желание мужчины предоставить жене полноценное содержание, он даже не подумал скрыть собственный доход. Это уже заявка более серьёзная, чем любая другая.
Я немного затянула с ответом, доедая ужин и запивая приятным ягодным напитком.
– Завтра я скажу, какая сумма мне необходима, гардероб требует срочного пополнения.
– Ты можешь в салонах отправлять счета мне, и я оплачу, это чуть дольше, но тебе, дорогая, не придётся беспокоиться о чеках.
– Хорошо, так и сделаем.
В этот момент замечаю Гришу, он сидит, развалившись в кресле, и всем своим призрачным видом выражает крайнюю степень раздражения нашим «приятным» ужином. Пришлось ускориться и, сославшись на дела, уйти к себе.
Стоило мне прикрыть дверь и положить сумочку и бумаги на стол, как Григорий начал прессинг с явными нотками ревности.
– Наконец-то, а то уж показалось, что вы решите спать в одной постели. Уж такая сладкая парочка…
– Ревнуешь?
– Вот ещё, – выдал с мальчишеским куражом, которые не успел скрыть под своей привычной маской сноба.
– Тогда почему переживаешь о нашем семейном ужине? Мы не можем с ним развестись из-за целого ряда социальных условностей…
Мне показалось, что я всё ещё героиня дня. И в домино выиграла, и дело Марьи распутала, и с мужем, наконец, нашла общий язык, но как я ошибалась.
– Елена не сидит, сложа лапки, она собирает документы и уже подала судебный запрос…
Ревность или недовольство мной Гриша вложил в новость, даже не пытаясь хоть сколько-то смягчить новость. Моя мистическая интуиция уже поняла, какого рода запрос готовит моя врагиня.
– Она хочет восстановить опеку надо мной? Подняла детские документы, где кто-то признал меня невменяемой, одержимой. Плюс бумаги от моего отца, какие у неё точно есть, делает всё то же самое, что планировала легонько провернуть совместно с Андреем, но теперь решилась грубо действовать в одиночку.
Гриша в бешенстве, не ревность его взбеленила, а новый план Елены, а меня так этот план напугал:
– Именно так, она хочет убрать из твоей жизни Андрея, если признают тебя ненормальной, то брак по требованию официальной опекунши признают недействительным. Твой любезный красавчик муж, должен будет съехать, вернуть все чековые книжки и прочее, нечто прекрасное в этом есть, от него в любом случае надо избавиться, предавший однажды – предаст снова.
Новость прошлась по мне как каток с шипами, которые безжалостно впиваются в подсознание. И уже достали тёмную мою сторону. Леди Хайд готова пойти и убить голыми руками придушить безумную тварь свою «заклятую подружку».
– Елена по дурости своей превратит наши жизни в сущий ад.
– Она намеревается тебя довести до клиники. Поверь, у неё это получится, если не начать действовать и защищаться. У неё уже есть покровитель, но очень таинственный человек, имеющий власть, к сожалению, я так и не смог пока докопаться до информации о нём.
– Гриша, а как я могу действовать? Что могу сделать? Ничего…
– Можешь. Завтра попроси графа стать твоим опекуном официально. Он страшный и опасный для нас человек, но не подлец. Никто, кроме него не спасёт тебя от машины правосудия.
– А ты?
Я хотела спросить, не сможет ли он меня защитить, но Гриша всё понял по-своему, и более сурово:
– А я не убийца… Если преступлю закон Божий, мгновенно окажусь в аду…
– Не продолжай, я всё поняла. Спасибо за дельный совет. Я в ноги готова упасть и молить о помощи…
– Вот это зря, он не любит нытиков. Оставайся собой и предложи ему меня, так наша с ним сила умножится, все выиграют, а ты получишь самую надёжную опеку…
Глава 36
Нотки романтики
После рокового предложения Гриши сдать его в аренду инквизитору, я не могла уснуть почти до рассвета. Как его предложить? Реально в аренду или продать?
Он же сам сказал, что от меня «отклеиться» не может…
У меня есть небольшой козырь – дело Марии, не просто просить о торжестве справедливости, а пояснить, как я провела работу, убедить Даниила Романовича в нашей необходимости для его непростой службы?
Додумавшись в потоке сознания до этого момента, чуть было не вскочила готовить «презентацию», да вовремя себя остановила. Лучше это сделать утром на свежую голову. А сейчас спать.
Несколько минут медитации, и я провалилась в глубокий тревожный сон, кажется, что леди Хайд меня просто выключила, надоела ей моя болтовня.
Очнулась от резкого стука в дверь, и первая мысль, что я проспала всё на свете…
– Да! Сколько времени, который час, боже проспала… – стоило крикнуть через дверь, и Стеша тут же влетела.
– Доброе утро, госпожа, восемь, сейчас чай подам. Но вас внизу слёзно просит принять молодой человек, очень приятный, учтивый…
– Коля? – я почему-то сразу догадалась, что это он. А кому ещё в восемь утра слёзно просить принять? – Халат подай, пожалуйста, как я выгляжу? Можно в таком виде переговорить с молодым человеком, или лучше попросить его подождать?
Стеша оценивающе меня осмотрела, пожала плечами и подала плотный стёганый халат. Я в нём, как в броне, только вот причёска оставляет желать лучшего, но это мелочи. Надела кружевной чепец и поспешила вниз. Не будь дело плачевным, то Коля не пришёл бы в такую рань.
Не успела я спуститься, как парень с жаром взмолился:
– Ради Бога, простите, госпожа, простите великодушно, так рано заявиться неподобающий поступок. Бабушка кричала на меня и костерила последними словами, и всё же призналась, что ненавидела Марию за бедность, видите ли, приданого за ней маловато дали. Да она вообще всех ненавидит, моя жизнь была невыносимой, но чувство долга не позволяло решиться и оставить сварливую старуху. Стыдно за неё и за отца. Я не выдержал и ушёл из дома вчера же, переночевал на вокзале, сейчас весь в смятении, так хочу увидеть маму и боюсь навредить делу, подскажите, можно ли сегодня съездить к ней, попросить прощение? – он говорил с жаром, но в конце смутился, секунду стоял, опустив голову.
Последние слова дались Николаю тяжело, и я ощутила нестерпимую боль, какая терзает его сердце. Растерянная Стеша стоит рядом, не понимает, что происходит, но ждёт приказаний. А у меня появился кое-какой план.
– Николай, вот что я тебе предлагаю. У нас на первом этаже полно свободных комнат. Располагайся в любой, какая понравится. Потом, когда дело решится, мы и Марию сюда заберём, она мне помогла в монастыре и нужна в нашем доме, хозяйство вести некому, одна Стеша не справляется со всеми обязанностями.
– Правда? Вы даёте мне кров?
– Да, и если у тебя нет постоянной работы, то и работу. Но тут надо посоветоваться с Андреем Антоновичем. Мужские обязанности я не знаю. Стеша проводит тебя…
– Я работаю в лавке бакалейщика, сегодня отпросился на день, чтобы найти жилую комнату. Я буду вам платить.
Улыбаюсь, потому что так даже лучше, мне не придётся придумывать, чем его занять. Но одно важнейшее дело у нас есть, и я сейчас Колю испугаю, но иного варианта нет.
Получилась небольшая заминка, Стеша буквально поняла фразу «проводить в комнаты» и уже готова увести раннего гостя на первый этаж. Однако я притормозила этот порыв дружелюбия, а, точнее, симпатии, Коля ей понравился, что немудрено, парень-то видный…
Но у меня на него свои планы:
– Николай, вот какое дело, раз ты сегодня у нас остаёшься и на работу идти не обязан, то предлагаю проехать со мной в Тайную канцелярию. Не пугайся, ты только как свидетель. Я зайду к Его сиятельству одна и расскажу всё, а потом, если он пожелает услышать версию свидетеля, то вызовет тебя через секретаря, задаст уточняющие вопросы. Поэтому сейчас располагайся, а в половине одиннадцатого выезжаем, документы не забудь взять, там по пропускам и всё строго. Договорились?
– С вами, госпожа, я и в ад готов.
– Туда не надо, достаточно кабинета самого инквизитора. Но ради матери ты должен рискнуть. Глядишь, в ближайшие дни её и оправдают. Однако убийство было, но это самооборона, и непредумышленное, другими словами, дело не такое элементарное, как хотелось бы. Так что нам придётся постараться.
Николай обречённо вздохнул и кивнул, вижу, что ему пока даже говорить об этом тяжело.
До поездки в канцелярию ещё полно времени, и я вспомнила про банковскую ячейку, надо бы Гришу отправить на дело до того, как он поступит в услужение к графу.
Оставшись одна, позвала своего призрачного помощника, надеясь, что наша с ним связь всё же существует, а он просто игнорирует её из вредности.
Так и есть. Через секунду объявился, проявился и занял собой кресло у окна.
– Чую, что придумала мне задание?
– Да, проверь, пожалуйста, в банке ячейку под номером «14–78». Отец наложил запрет, и я не смею её вскрыть, возможно, у Елены такая привилегия есть. До того, как она начнёт экспансию, и судебные тяжбы, надо бы узнать, что там лежит, стоит ли ради этого клада ломать копья. Сможешь? Пожалуйста, это для меня очень важно!
– Если в хранилище нет каких-то магических запретов, то смогу.
Он уже поднялся и начал растворяться, но я его задержала, потому что есть ещё более важный вопрос, о котором я должна его спросить до того, как перешагну порог кабинета графа Аракчеева.
– Подожди, твоё предложение, это же не шутка? Ты правда решил пойти на службу к человеку, способному тебя уничтожить?
Григорий на мгновение замер, кажется, сейчас он перепроверяет идею на предмет безопасности.
– Да, это не шутка. Я изнываю от скуки. Он вроде не дурак, и дела ведёт вполне интересные. Кроме того, буду за ним присматривать…
– А кто будет присматривать за мной? Об этом ты не подумал? Моё положение нестабильное, в любой момент могу сорваться и уступить своё место леди Хайд.
Я снова его разозлила, видимо, быть нянькой Грише хочется меньше всего:
– Мне реально теперь нужно караулить взрослую женщину, я, по-твоему, кто, надсмотрщик или сиделка? Право слово, это уже слишком. Впрочем, я и так чувствую тебя постоянно, если особых дел не будет, услышу твой призыв и приду. Вопрос-то не в том, кто тебя должен караулить, а в том, как скоро ты установишь доверительное отношение с ней. Другими словами, дорогая, становись скорее ведьмой, и тем упрости всем жизнь.
– Пф-ф-ф! Что за глупости, какая ведьма? Это типичное расщепление личности, причём поддающееся коррекции.
Я начала возражать, да ещё менторским тоном, чем конкретно взбесила Григория. Он подлетел ко мне вплотную, окутал собой и только что не постучал по лбу призрачным кулаком, чтобы я уяснила тонкости своего незавидного положения. И чтобы окончательно вернуть рассеянное здравомыслие на место, назвал моим настоящим именем.
– Светлана, опомнись, в этом теле пришлая – ты! Проведёшь терапию и исчезнешь, она возьмёт верх и продолжит жить, какое-то время нормально, но до первого срыва, а с таким мужем и Еленой, этот срыв наступит очень быстро. Без тебя это тело не протянет долго. Ты как не психолог, ей-богу. Всё, я пошёл на дело, а ты собирайся на приём и постарайся взять инициативу в свои руки. Много не болтай и забудь про этот чёртов диагноз, он тебя подставит на раз два! Поняла? – прорычал так, что в голове каждое слово отозвалось гулким эхом.
С трудом принимаю новую данность, и как бы мой разум ни сопротивлялся, душой чую, что Гриша во всём прав.
Мой случай – это совершенно другое и не из области чистой психиатрии…
Пришлось идти на завтрак с таким озабоченным видом, что Андрей сразу заподозрил неладное.
– Доброе утро, дорогая. Хотел спросить, как спалось, но вижу, тебя нечто гложет, поводов-то хоть отбавляй…
– Да не гложет, а поедом поедает. Давай сразу к делу и по порядку, вопросов тьма, ответов ноль. Первое, у нас поселился сын Марии из монастыря, выделила ему комнату на первом этаже. Сейчас поеду с ним к инквизитору, просить взять дело на пересмотр, снять обвинение в умышленном убийстве и переквалифицировать на непредумышленное, она защищала ребёнка…
Андрей приподнял бровь и так посмотрел, словно я дитя неразумное.
– Милая, а своих проблем у тебя разве нет?
Вздыхаю, понимаю, что он не из-за сарказма так выразился, а переживает за меня и мою адекватность.
– Есть, но дело Марии должно хоть как-то доказать графу, что я вполне вменяемая. Подожди, я просто не знаю, как тебе сказать такую гадость, что у тебя аппетит пропадёт.
– Елена? У меня тоже есть, что по её поводу сказать, но, хорошо, ты первая.
На эмоциях легонько стукнула ладошкой по столу, чтобы он не перебивал.
– Да, она. Не спрашивай, как, но я узнала, что она начала дело по опеке надо мной. Серьёзное, настоящее дело. Пытается признать на основании старых данных меня невменяемой, и развести нас, тебя выселить и лишить всех полномочий. Да, она этот вопрос способна решить мгновенно. Кто-то её уже надоумил начать процесс, какой-то адвокат или друг, которого ты не знаешь, за её шагами видна мужская рука, сама она такое дело не провернула бы, и ты прекрасно понимаешь почему. У женщин нет свободы, самостоятельно вести сложные юридические дела.
Муж откинулся на спинку стула, а кулаки так и остались лежать на скатерти, для него эта новость ровно так же ужасна, как и для меня.
– Мне вчера предоставили выписки из банка, и она обворовала нас более чем на тысячу рублей. Я сегодня же найму адвокатов, именно это воровство и станет базой, чтобы обвинить её в преступном желании прибрать всё к рукам, совершенно не заботясь о твоём благосостоянии. Нам нужно выйти в свет ещё раз и доказать всем, что слухи о твоём душевном состоянии – ложь, и потом судится с ней до победного. Настя, только со мной ты будешь жить вольно, клянусь, что не посмею больше упечь тебя в лечебницу, или обидеть тебя. И нам придётся с этого дня спать вместе…
Признаться, я думала, что украдено гораздо больше, наверное, для Елены и её нового сообщника выселение произошло чуть быстрее, чем она планировала, да она вообще не планировала выезд, потому и украла только «на чёрный день», а теперь испугалась, что теряет всё, и решила активизироваться. Андрей прав по всем пунктам, нам тоже пора выстраивать оборону, но только не в последнем пункте, спать с ним я не собираюсь.
С великим трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, каков однако.
– Я придумала способ лучше. Попрошу графа стать моим официальным опекуном. Против такого человека ни один нормальный судья или адвокат не посмеет даже рта открыть. Другого варианта я не знаю. Если только он откажется, то придётся нам с тобой съехаться, стать образцовой семьёй, любить друг друга и жить в согласии, мне поскорее забеременеть и тем самым окончательно связать наш союз.
– Я был бы счастлив, жаль, что ты относишься к нашему счастью с сарказмом. Но я прекрасно понимаю, прошло ещё слишком мало времени с последних событий, и ты ещё держишь обиду на меня, надеюсь, что это когда-то изменится.
– Я тоже на это надеюсь… Однако, что есть, то есть. И мы снова в осаде.
– Но мне приятно, что ты выбрала меня и нашу с тобой жизнь.
– Нет, не выбрала, это данность, какую мне навязали. Ты просто наименьшее зло из всех, что меня окружают.
Андрей улыбнулся самой милой своей улыбкой, решил, что это комплимент. А я прямо сейчас решила, что не выйду из кабинета графа, пока не упрошу его взять надо мной опеку.
Завтрак завершился поспешно и сумбурно, Андрей опомнился, что уже опаздывает, и пообещал прислать карету. Взял мою руку и очень нежно поцеловал.
Не одёрнула, хотя очень хотелось.
Мы вынуждены терпеть друг друга, вынуждены занять круговую оборону, и без него я вообще пустое место.
Глава 37
Неудачный флирт
На этот раз Тайная канцелярия не показалась тревожно пугающей, всё потому, что у меня есть не просто цель, а миссия. Миссия спасти Марию и себя. Посему на пункте пропуска я говорю увереннее, без лишних слов, и повестку показала и документы отдала на проверку.
Я дочь бывшего Тайного советника, это чего-то да стоит?
Кажется, да.
Николая тоже впустили, выписали пропуск посетителя, но проводили в специальную комнату для ожиданий. Он держится молодцом, понимает, что ради матери должен выдержать непростой допрос.
А я поднялась на второй этаж за провожатым, на сей раз он идёт гораздо медленнее и старается не стучать по паркету каблуками, и я тоже начала осторожно ступать на носочек. Почему-то появилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Видеонаблюдение – исключено. Подняла голову и заметила важных персон на парадных портретах, надо же, в первый визит, даже не заметила, что на стенах есть картины.
Прошла за сопровождающим и замерла перед картиной, на которой изображён сам боярин Гринёв, отец Насти. Бывший Действительный тайный советник Его величества…
Мурашки табуном пробежали по телу, вызывая неприятное чувство стыда, словно портрет ожил и с презрением на меня посмотрел.
Помню, когда-то по глупости согласилась с девчонками пройти идиотский квест, пощекотать себе психику, а то и ушатать её до раздрая. В принципе, обычный квест, ничего особенного, закрытое помещение, как типичная комната страха. Чтобы выйти, нужно было разгадывать замысловатые загадки, решать задачи и отвечать на остроумные вопросы. Вроде бы ничего сложного и пугающего, кроме одного, каким-то образом, организаторы сделали зеркало, которое включалось, если к нему подойти, сначала ты видишь своё отражение, а потом оно старится, и ещё через несколько секунд, картинка начинает проецировать разложение, превращая лицо смотрящего в уродливого зомби, ожившего мертвеца. Я первая замерла тогда у страшного зеркала, и это изображение, портрет смерти потом преследовал меня в каждом зеркале. Три месяца снились кошмары. Умом понимала, что это шутки искусственного интеллекта, но душа всё равно трепетала.
И сейчас, глядя на портрет Сергея Гринёва, я ощущаю ровно то же самое, что в тот момент перед зеркалом.
На меня смотрит оживший мертвец. Кажется, что портрет сейчас закроет глаза, или что-то скажет совершенно неприятное и уничижительное.
Самое странное, что я же не боюсь Гришу, и сама фактически оживший мертвец, но в теле. Но от нас нет тёмной опасности, а от этого портрета есть. Странно, что я не заметила ничего подобного от портрета в кабинете, или в тот момент просто не знала многого…
– Госпожа, простите, понимаю, что это портрет вашего отца, очень уважаемого человека, не посмел бы вас тревожить, но Его сиятельство ждёт. Будьте любезны, проследуйте со мной, а после встречи, вы будете вольны ещё посмотреть на портрет, вас никто не посмеет тревожить. Портреты, кстати, вчера вернули на место, рамы покрывали новым слоем сусального золота, видите, как сияют.
Голос сопровождающего слишком ласковый и заискивающий, он показал на блестящую раму, с видом распорядителя похорон, который искренне любит своё непростое и трагичное дело.
– Я в порядке, пройдёмте, конечно! Даниил Романович ждёт.
Промямлила и ещё раз взглянула на портрет, окончательно убедившись, что та сила, что сейчас во мне снова начинает бунт, люто ненавидит Сергея Гринёва. Видать, есть за что.
Преодолев уже знакомые формальности у секретаря, я вошла в кабинет и улыбнулась, чуть более радостно, чем нужно. Появился тот самый неуместный эффект бабочек в животе.
Я не боюсь этого мужчину, его сила, положение в обществе и привлекательность, снова делают из меня наивную дурочку.
– Я ждала нашей встречи, только сейчас это поняла. Глупо, правда…
И он тоже попался, что-то дописывал в своём блокноте, был сосредоточен, таким намеревался остаться и встретить меня с некоторой холодностью, но я снова пробила брешь в его обороне.
Видимо, в столице нет ни одной женщины, которая вот так с радостью входила бы в его кабинет.
– З-здравствуйте, Анастасия Сергеевна. Вы снова вошли и сияете ослепительной улыбкой. Как на вас действует Тайная канцелярия, однако.
Хотела сказать, что так на меня он действует, но до крайней степени жеманства опускаться не стала. Сама прошла и села в уже знакомое кресло. И попыталась сосредоточиться, я не на романтическом свидании.
– Да, действует. Я бы с великим удовольствием поговорила с вами на приятные темы, но, увы, столько важных дел. Вы позволите? – и начала вытаскивать бумаги из своей легкомысленной сумочки.
– Вы даже не спросите, зачем я вас вызвал? – Даниил Романович слегка ошалел от моей наглости, но я его точно заинтересовала.
– А зачем спрашивать, мы сначала разберём мои дела, они крайне важные, а потом вы мне всё скажете что хотели.
Он обречённо улыбнулся моей беззастенчивой наглости.
– И что у вас? Сделали ещё заметки по моей книге, принесли критику?
– Что? Ах это, нет, что вы, я бы уже не посмела. У вас просто иной взгляд на психиатрию. И он имеет место быть. А моё дело вполне житейское о послушнице монастыря. Женщина была осуждена очень много лет назад за преднамеренное убийство мужа. А оказалось, что она действовала в состоянии аффекта, в тот момент ревнивый, пьяный муж решил утопить сына Коленьку в бочке, ну той, в которую воду дождевую собирают. Вот мать и ударила ненормального папашу сковородкой в последний момент. Вот, прочитайте. Я съездила к ним и только увидела свекровь, поняла, что дело нечистое, чуть позже встретила Николая выросшего сына, провела сеанс гипноза и погрузилась в те события. А потом старуха призналась в ненависти к невестке…
– Давайте ваши бумаги, а то, чувствую, вы не замолчите, пока я не прочту.
– Не замолчу. Николай сейчас в комнате ожидания. Он всё вспомнил. А в тот ужасный момент у него произошло вытеснение. Защитный механизм психики стёр из памяти все трагические события. И он поверил в лживую версию своей бабушки.
