Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Моя тактика окончательно запутала «родственников» из ненормальной и одержимой истерички, я вдруг превратилась в слегка придурковатую стерву с прямолинейным характером. Да, потому что у меня отличные учителя…
Делаю шаг в сторону, обхожу мужа, не обращая внимание на его крайне удивлённый вид и на то, что Елена уже распахнула дверь и начала костерить меня не теми словами, какие обычно используют истинные леди.
Играю с огнём, и если бы не Гриша, то вряд ли бы я решилась на столь авантюрную вылазку.
У самого порога в свои покои замираю на секунду и слышу те самые слова, какие так хотела услышать:
– Андрей, ты не посмеешь! Ты не можешь пойти с ней на этот чёртов бал! Отмени всё сейчас же! Иначе…
Она позволила себе лишнее и тут же получила отпор от Андрея, какого не ожидала:
– Я ждал этого мероприятия очень долго, она моя жена, и мы пойдём на этот бал. Вчера я не высказал тебе никаких претензий, но эти выходки заставляют задуматься о здравии твоего рассудка. Ты себе слишком многое позволяешь, недозволительно много, скрыла от меня долгожданное приглашение, изъяла без разрешения украшения из сейфа, а это уже не шалость, а проступок, достойный расследования и наказания. Присвоила платья Насти, и, скорее всего, тот банковский документ с кодами тоже в данную минуту находится у тебя, притом что на мои вопросы ты бессовестно солгала и не моргнула глазом. Потрудись его отдать сейчас же, иначе мне придётся приказать обыскать весь дом, и не слугам, а с привлечением профессиональных сыщиков.
Она что-то ответила очень тихо, а мне пришлось спрятаться у себя.
Как сладок вкус победы.
Гриша тут же добавил ложку дёгтя:
– Елена тебя уничтожит, просто застрелит, а я от пули спасти вряд ли смогу. Она психопатка, и ты загнала её в угол.
– Будем надеяться, что она не догадается снова пойти на откровенное убийство. На самом деле я думала, что будет проще. Это всего лишь платья, а мне нужно вернуть всё и прежде всего репутацию.
– А мужа?
– Какого мужа? Вернуть Андрея? Ты шутишь? – я не успела разумом осознать его короткий вопрос, а в душе появился мгновенный негативный отклик, даже страх, что я перестараюсь и действительно добьюсь того, что муж возомнит себя невинным котиком, и потребует от меня исполнения супружеского долга со всеми вытекающими последствиями. И это сейчас не каламбур.
Он ведь только что прямым текстом сказал, что я его жена…
Такой побочный эффект мне не нужен, но, кажется, я его получу. В этом мире развод после венчания, кажется, невозможен, что-то такое упоминалось в разговоре с настоятельницей Евдокией, и я не смогу Андрея ни выгнать, ни развестись. Настя сама каким-то «чудом» отдала свою жизнь в его руки без остатка. А в моём распоряжении весьма скудный выбор: либо совместная жизнь, как соседи пока смерть не разлучит, либо вдовство, третьего в нашем случае не дано.
Глава 18
Выбор опасного мужчины
Елена всё же смогла мне насолить, забрав всех опытных камеристок. После скандала с Андреем психанула и решила собираться на какой-то там вечер, куда угодно, только бы не сидеть дома в одиночестве и не думать о нас как о паре.
Какая глупая наивность, словно мне нужен её обмылок…
Но в целом чувствую, что нахожусь на правильном пути, в своей стратегии изгнания Елены. Однако надо понимать, что она, скорее всего, не имеет никаких доходов, никаких способностей, и никаких других близких людей, на шею которых можно было бы пересесть. Посему она не сдастся так просто, не отступит, и зубами вгрызётся в мой дом, мою жизнь. Или нет, как короед начнёт проедать основу моего существования, уже делает это и не без успеха.
Одно хорошо, она не настоящая ведьма, или не одарённая. У настоятельницы монастыря дар есть, и она сразу увидела Гришу, ещё в тот момент, когда он швырнул стакан. И потому меня забрала, чтобы неприрученный призрак не прибил в порыве моего гнева Андрея, и я не оказалась за это в настоящей тюрьме.
Елена ничего такого не видит, возможно, чувствует и побаивается, потому что в момент, когда я проходила мимо неё с платьями, могла бы и накинуться с кулаками. Но между нами стоял Гриша.
Утром она уступила, а теперь я осталась с одной бестолковой камеристкой, у которой совершенно нет талантов и навыков собрать барышню на бал.
Исходя из последних событий намечаю план:
Первое, завтра же дать объявление и набрать новых горничных, а всех прихвостней Елены уволить.
Второе, я современная женщина и собрать себя на мероприятие смогу без посторонней помощи. Одна беда, не могу припомнить, как правильно одеваться. Нужна ли имитация шляпки?
Но точно помню, перчатки обязательны. Проверила все старые картонки и отыскала две пары кружевных перчаток. Одни короткие, вторые длинные и так как у экспроприированного платья широкое декольте лодочкой без намёка на рукав, как любит Елена, то я выбрала чёрные перчатки, закрывающие локоть. Они спасут меня от главного позора, какой я не смогла бы сама исправить должным образом – ужасный маникюр.
От старой шляпки отколола декоративную бутоньерку: чёрный цветок и небольшая витиевато закрученная веточка, украшенная бисером и жемчугом. Продела шпильку в подложку цветка и получила иллюзию малюсенькой шляпки. После того как сделаю высокую шишку в стиле Бриджит Бордо, воткну бутоньерку в причёску. Простой, современный образ и камеристка мне понадобится, только затянуть корсет, увы, у платья слишком узкая талия.
На обнажённые плечи накинула очень широкий палантин из тончайших шёлковых кружев, причём очень гармонично сочетающий и чёрные аксессуары, и пепельно-серебристый цвет самого платья, очень дорогое дополнение к наряду. И понятия не имею, его лучше оставлять в карете или так и идти в торжественный зал?
Спросить не у кого, придётся ориентироваться на местности. С другой стороны, кружева выглядят потрясающе и весьма деликатно, в большей степени стоит переживать из-за декольте и коротких рукавов.
Должна признать, у Елены очень тонкий вкус, этот образ собран идеально, и мои дополнения пришлись как нельзя кстати.
Покрутилась перед зеркалом и поняла, что стесняться мне нечего. Хороша, как богиня. Странно, что Гриша совершенно никак не комментирует моё преображение. Только наблюдает, сидя в кресле, а может быть и спит, если призраки вообще умеют спать.
Финальным штрихом к образу стали шикарные драгоценности. Колье с небольшими бриллиантами, очень нежное, идеальное для молодой женщины. Серьги и браслет. Кольца на перчатки решила не надевать, показалось это перебором, какой могут себе позволить очень богатые пожилые дамы, но не молоденькая жена какого-то клерка из министерства, удивилась тому, что не знаю настоящей должности мужа.
Подумаю об этом позже, сейчас важнее другое, в собственном доме не могу себе позволить оставить драгоценности даже в сейфе, дожили.
– Гриша, куда бы спрятать украшения? Не доверяю никому и даже сейфу? – сложила остатки в бархатный мешочек: кольца, кулон на цепочке из белого золота с бриллиантом, ещё одни крупные серьги с изумрудами и бриллиантами, такого богатства хватит на довольно сытую жизнь, не хочется терять. – Прибери так, чтобы никто не нашёл.
– В библиотеке старое пианино, его никто не открывает, – тут же последовал ответ.
Пришлось самой отнести в тайник свои сокровища, спрятать, а на обратном пути мы, трое противников встретились в большом коридоре, выходящем на лестничную клетку: я, Елена Прекрасная и Андрей во фраке, идеальный до умопомрачения.
Для мужчины – это преступление, быть таким красавцем, теперь на балу все будут думать, что я настолько глупа, что выбрала нищего мужа из-за его красоты.
Елена с гордо поднятой головой прошла, окатив нас презрением и злобой, ничего не сказала и вышла.
– Приятного вечера, дорогая, не забудь присматривать себе нового кавалера и желательно с жилплощадью. И спасибо за платье, оно мне очень идёт, – каюсь, не сдержалась.
– Настя, сделай милость, прекрати перепалку! – процедил муж сквозь зубы, но в его взгляде появился тот самый мужской интерес.
– Мы не опаздываем? – специально опустила голову и подтянула перчатку, чтобы не встречаться с ним взглядом, это лишнее в нашей непростой ситуации.
– Нет, сейчас подадут экипаж. Ты очень хороша сегодня, изысканная, утончённая если бы не эти язвительные замечания. И вот ещё, сделай одолжение и приложи все усилия, чтобы на балу не разбить бокалы, люстры и вообще веди себя…
Боже, в его голосе появился флирт, ещё немного и он будет на каждом углу говорить людям: «Смотрите, это моя жена и она обладает сверхспособностями!».
Это было бы забавно. Но я уже настраиваюсь на непростой вечер, и хотелось бы произнести монолог, напоминающий о наших непростых отношениях, напомнить о моей незавидной ситуации в целом, сложившейся по их вине.
Посмотрела на мужа тем самым долгим, пристальным взглядом, как модели смотрят в камеру, цепляя, заинтересовывая собой. Выдержав недолгую паузу, самым приятным тембром, на какой способны мои голосовые связки, с томным придыханием ответила:
– Послушай, милый, я адекватная, здоровая женщина, прекрасно знаю, как себя вести в обществе, да, каюсь, с Еленой сейчас не сдержалась и опустилась до её уровня, но ты сам свидетель её проделок, даже здоровые люди поддаются порой эмоциям, как и незаряженное ружьё порой стреляет. Поедем и попробуем спасти твою карьеру, и мою репутацию, после посмотрим, как нам жить дальше, дорогой…
– Долго и по возможности счастливо, мы венчанные, так что о разводах не может быть и речи, и я рад, что ты встала на путь истины и разума. Нашу репутацию пора спасать, а после посмотрим, постарайся не испортить этот шанс, дорогая, – Андрей тоже умеет жестоко язвить, в этой фразе всё, и намёк, на возможность нашего примирения, и про мою нестабильность, и про то, что из нашего брака либо в послушное существование с мужем, либо в послушницы.
И самое ужасное, он не дурак, не глупец и не наивный подкаблучник своей подружки. Этот мужчина так же опасен, как и красив.
Муж поднял руку, согнутую в локте, и я приняла его предложение.
Дворец нас встретил величием, богатством, шиком и жесточайшей кастовой сегрегацией: кареты простых дворян останавливают очень далеко от парадного входа. Нам пришлось идти почти двести метров пешком, в бальной обуви и придерживая длинный шлейф изысканного платья, чтобы оно не запылилось, и не попало под ноги таких же, как мы – людей более низкого сословия, чем аристократы, приближенные к царской семье.
Ранги – это то, что простой смертный перешагнуть не сможет никогда, только если совершит нечто такое, за что его возвысит сам царь своим указом. Однако выскочки всё равно останутся выскочками в глазах общественности.
Я из боярского рода – вышла замуж за одного из таких мужчин, попытавшегося перескочить через несколько социальных ступеней, но тщетно.
Однажды он вдруг понял, что для общества так и остался – простым дворянином, и никакие заоблачные горизонты карьеры ему не светят. Вот и поддался на авантюру Елены, обобрать жену и жить с деньгами, не обращая внимание на статус, плюнуть на карьеру, и общественное мнение. Эти домыслы и рассуждения навеялись той ужасной очередью из приглашённых, в хвост которой мы попали.
Кареты элиты проезжают прямо к огромному мраморному крыльцу, застланному красной ковровой дорожкой. Десяток лакеев помогает господам выходить из шикарных экипажей и, если надо, придерживают за руку или помогают с длинными шлейфами. Там играет лёгкая, приятная музыка и царит атмосфера старого глянцевого, сияющего Голливуда. Небожителям всё: слава, обожание, почёт и лучшие места.
Там, где стоим мы – лоска нет, а есть крепкий запах одеколона, табака, ворчание мужей, на своих жён, за испорченный бесполезный вечер.
Потому что все понимают: мы на этом балу – массовка, с которой сейчас соберут максимум средств, позволят понаблюдать за тем, как блистает в зале элита, и выгонят, угостив бокалом шампанского.
Осматриваюсь, но так, чтобы не оскорбить собратьев по несчастью. Все в одинаковом положении, с одной лишь разницей, что мы с Андреем молоды, красивы и всё ещё надеемся на успех, остальные уже солидные, немного потрёпаны жизнью и особых иллюзий не питают, правда, кто-то привёл с собой молодых родственниц, дочери или младшие сёстры, всего трое миленьких, нарядных девиц на выданье, и только они готовы вытерпеть все унижения, ожидания и ворчание старших, только бы попасть в «запретный» зал.
Кажется, все первые лица прибыли и теперь начинают запускать нас, все оживились, девицы нервно захихикали, а Андрей крепче взял меня под руку, для него данность нашего положения – не новость, он тоже готов ждать и терпеть.
– Господа, прошу прощения, соблаговолите сообщить, не присутствует ли среди приглашённых боярыня Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина? – к нашей толпе подбежал господин в военном мундире и с небольшой красной папкой в руках.
Естественно, я не сразу сообразила, что речь обо мне, продолжаю стоять и наблюдать за развитием событий.
– Это моя жена, а что случилось? – Андрей слегка подтолкнул меня вперёд, показывая распорядителю.
– Пройдёмте, простите великодушно, господа, вы в числе официально приглашённых. Позвольте ваш пригласительный? Такой конфуз, что вашу карету не пропустили к парадному входу, мне, право, очень совестно за этот нелепый промах.
Взволнованный Андрей достал из внутреннего кармана конвертик и протянул распорядителю. Тот что-то отметил и тут же попросил нас пройти за ним.
А вслед послышался недовольный мужской шепоток: «Боярыня, как же, а мы тут стой с калашным-то рылом в суконном ряду!», но его тут же осадила жена.
С этого момента ставки за мою жизнь резко поползли вверх. Странно, разве Андрей не знал о статусе жены раньше?
В нашем мире боярские роды перелицевали в помещики, чтобы сбавить гордыню, спесь и претензии на власть. А здесь это сословие не утратило своей ценности, и наряду с другими имеет весомую значимость в обществе.
Пока мы подходили к ступеням с красным покрытием, в моём сознании отчётливо появилось ощущение диссонанса обстоятельств, о которых я и не задумывалась до сего момента, ведь у меня совершенно иной культурный код. В своём мире я не была знатной, но была уважаемой женщиной. А теперь реальность слегка подтолкнула мою систему ценностей в нужном направлении, и грубые нестыковки обнаружили себя.
– Я знатная, аристократическая элита, а ты попытался от меня избавиться? В чём твоя проблема, Андрей Антонович? Ты вообще понимаешь, что творишь? Или она замылила твоё критическое мышление настолько, что ты и чёрное от белого отличить не в состоянии? Вот прямо сейчас, пока нас не пригласили в зал, делай выбор, я или Елена. И этот выбор должен быть тотальным. Елена обязана исчезнуть, а ты начинаешь жить, считаясь с моими интересами.
Мы остановились, позволяя немногочисленной публике рассмотреть себя, и пока наш сопровождающий ждёт отмашки другого важного лакея, потому что перед нами только что по лестнице поднялась шикарная княжеская чета, и нужно выждать определённый интервал, какой я превратила в невыносимую игру на выживание для нерадивого мужа.
– Ты! – прошептал и едва заметно пожал мою руку, видимо, посчитал себя прощённым.
– Вот именно, я! В силу того, что развод невозможен, мы связаны, и признаюсь, честно, меня, как и тебя этот факт тяготит, ты постарался убить доверие, какому уже не суждено воскреснуть, но я осознанно иду на жертвы и требую того же от ВАС, Андрей Антонович.
С этой секунды мы стали людьми из высшего общества, элитой на законных основаниях, по праву моего рода. И муж смирился, помрачнел, но не посмел ничего возразить. Со мной у него всё, без меня – забвение, невысокая скучная должность и роль подкаблучника у ретивой Елены.
Глава 19
Минута моего позора
– Господа, прошу вас! – распорядитель едва заметным жестом пригласил подняться по ступеням, понимаю, что наша шикарная пара привлечёт максимальное внимание всех, кто сейчас присутствует в торжественном зале.
Если не опозоримся на мелочах – станем открытием сезона. Но это позже, сейчас нас охватила эйфория, дворец поражает своей изысканностью и богатством. Неяркое освещение создаёт романтический, таинственный флёр, и прячет многие недочёты, какие знатные дамы желали бы скрыть в своих образах: возраст, излишний слой довольно грубой пудры, фальшивые драгоценности – тусклый свет «прощает» всё.
За дверью в торжественный зал послышался один удар ритуальной тростью и выкрик моего титула и имени с двойной фамилией Гринёва-Левина, и коротко о моей паре: «…с мужем, его превосходительством Андреем Антоновичем Левиным!». Ни титула, ни звания, он просто муж боярыни.
Очередное доказательство моего превосходства.
Двери распахнулись, и мы вошли, нет, лёгкая музыка не стихла, никто не ахнул, мол, вернулась наша потерянная «принцесса», но некоторые гости посмотрели на нашу пару с интересом.
Мы сделали несколько шагов вперёд, и я присела в английский книксен, наклонясь чуть более, чем нужно вперёд, но делаю это так, как делает в нашем мире принцесса Уэльская Кейт Миддлтон, другого примера для подражания у меня, увы, нет. Театрально кланяться, прижимая руку к груди, я постеснялась, потому что вообще не знаю, как должно делать реверанс. Вот он первый мой провал, неотёсанная деревенщина на царском балу.
Из приличия не рассматриваю царскую семью, они лишь кивнули в ответ, и нам пришлось отойти в край зала, через другие двери вошли те немногие, не слишком знатные господа, что стояли рядом с нами в ожидании пропуска.
И торжественное мероприятие началось.
Речи, поздравления, сбор денег на пожертвование, музыка, разговоры. И на горизонте появились первые смельчаки, от скуки решившие заговорить с новенькими. К нам торопливо, пользуясь организаторской заминкой, подошли те представители элиты, кому не зазорно общаться с новенькими. Весьма солидная семейная пара: крепкий, краснолицый мужчина в мундире какого-то департамента, не военный, судя по «уставшей» осанке, и его жена, одетая с претензией на экстравагантность последних модных течений, с толстым слоем пудры на лице, уж тронутом морщинами и слишком высокой причёской, видимо, париком.
– Ах, как вы свежи, голубушка, как хороши. И ваши аглицкие манеры, такие утончённые, как это мило выглядело, и ваша причёска, такой сдержанный шик. Уверяю, завтра все будут носить такие же, – обмахиваясь веером без какой-либо оглядки на этикет, незнакомка заговорила по-родственному просто, пожала мою руку и словно опомнилась, повернулась к мужу и попросила его представиться. – Кирилл Петрович, окажите милость, я, преисполненная восхищением, забыла о малейшем приличии. Но вы же говорили, что отлично знали и были на дружеской ноге с батюшкой нашей прелестницы…
Кирилл Петрович, слегка кашлянул и представился, совершенно точно, из-за отсутствия общих знакомых мы в данный момент нарушаем регламент, но любопытство супруги не оставило ему выбора:
– Барон и баронесса Платтов, Кирилл Петрович и Ксения Васильевна, – он произнёс фамилию, переиначенную на русский манер, а я присела в тот самый милый книксен, что привёл в восторг баронессу. И она снова всплеснула руками, желая захватить власть надо мной в полной мере.
– Бесконечно признательна вашей снисходительности к моей скромной персоне, в силу семейных обстоятельств я очень долгое время была вне светской жизни, и теперь с жадностью впитываю каждый добрый совет и наставление, – произнесла извинительную речь, чтобы сгладить свою вопиющую неуклюжесть. На первый раз простят, а потом это станет моим недостатком, или я стану посмешищем двора – нелепой клоунессой.
Барон обратился к моему мужу, и они начали разговор о службе, весьма деликатный, и к ним вдруг присоединились другие знатные господа, кому не так интересен бал, а незатейливо поговорить о делах показалось весьма недурным времяпрепровождением, пока их жёны поступают также, собравшись кружком и рассматривая наряды более молодых женщин на торжественном мероприятии.
Для завсегдатаев происходящее – обыденность, для нас нечто совершенно потрясающее, феерическое – первый бал. Андрей счастлив до умопомрачения, нарциссизм расцвёл буйным цветом, дай Бог ему ума не разрушить всё случайной нелепостью, наподобие моего английского книксена. Но его слушают, с ним говорят на равных такие люди, к кому он бы не посмел сам приблизиться. И, кажется, в этом кругу есть кто-то из его департамента, в скором времени карьера его превосходительства Левина начнёт бодрое восхождение в гору.
Я дала мужу гораздо больше, чем он заслуживает. Гораздо больше. Но судя по взглядам на него почти всех женщин в этом зале, никому не придётся объяснять причину нашего тандема – он слишком хорош собой, и это оправдывает наш мезальянс в глазах общественности. Эх, знали бы они, какой он подлец, кроме всего прочего.
– Ах, любезная Анастасия Сергеевна, ваш муж чудесен, статен, обаятелен, таких породистых молодых людей в обществе раз и обчёлся. Хорош и судя по тому, как его внимательно слушают – умён. Редчайшее сочетание качеств, прочу ему отличную карьеру, с таким-то потенциалом. Однако скоро начнутся танцы, а господа увлеклись политикой, ах, где мои молодые годы, я бы непременно хотела закружиться в вальсе, почувствовать ту лёгкость и силу, с какой мужчина ведёт, ах, как это прекрасно. Вы танцуете? – Ксения Васильевна взяла меня под руку, хотела было отвести к знатным дамам, но остановилась, залюбовавшись на Андрея, и увлеклась совершенно иными темами.
Её драгоценности втрое внушительнее моих и мерцают в тусклом освещении, как живые. Завораживающее зрелище увлекло на мгновение, и я не уловила сути вопроса о танцах.
– Простите? Танцую ли я? Весьма посредственно, только лишь вальс…
Она имела в виду другое, не в положении ли я, но лишь многозначительно проскользила взглядом по моей талии и приподняла брови.
– Ах это, нет… В этом смысле, я свобода для танцев.
– Вот и прекрасно, для молодой дамы полезно иметь поклонников. Сейчас объявят первый вальс, и к нам непременно устремятся кавалеры, многие не сводят с вас взгляды, раз так вышло, что ваш муж слишком увлечён беседой, то вопрос о вашем приглашении обратят ко мне, посему я решилась спросить, нет ли какой-то приятной преграды для этого, – кажется, она по книксену поняла степень моей неосведомлённости порядками и не стесняясь взялась за роль старшей дамы наставницы. А потому заприметив «свежее мясо», кошкой кинулась и заполучила меня как приятное развлечение на вечер. Скорее от скуки, а, возможно, и потому, что в кругу её ровесниц есть лютые соперницы по давно минувшим бальным баталиям, с какими она до сих пор в контрах. Потому не слишком спешит вернуться в круг почтенных аристократок, некоторые из которых, не стесняясь, уже рассмотрели меня в театральный бинокль.
С оркестрового балкона заиграла какая-то весьма приятная увертюра, отрывок из всеми любимой оперы или балета, и сразу публика воодушевилась, встрепенулась и началось некоторое бурление, чуть более громкие выкрики среди мужчин. Возможно, кто-то требует уступить именно мой танец, потому что чувствую жаркие взоры в нашу сторону. Андрею следует поторопиться, если он хочет получить первый вальс, но он увлёкся…
Глава 20
Первый вальс
– Боже мой, дорогая. Нам нужно уйти под крыло наших мужей, делаем это как бы случайно, и не смотрите в ту сторону. Не смотрите…
Ксения Васильевна вдруг более резко потянула меня за собой, требуя подчиниться и не сопротивляться, словно мы родня или давно знакомые между собой дамы.
– Что случилось?
– Не смотрите вы в ту сторону! К нам идёт новый инквизитор, страшный человек, у меня пальцы леденеют от одного его взгляда. И чего его нечистая принесла, таким мужчинам на балу не место, – она действительно напугана, вспоминаю, что уже продолжительное время не чувствую Гришу. И наверное, без него я не ведьма, а всего лишь молодая, привлекательная женщина, бояться нечего…
– Сударыни, куда же вы так спешите. Анастасия Сергеевна, я большой поклонник вашего отца, и когда услышал сегодня фамилию Гринёва, не смог отказать себе в удовольствии познакомиться лично, не сбегайте, позвольте партию…
Мы с баронессой неудачно остановились, вокруг уже встают пары и мне ничего не остаётся, как протянуть руку для партии инквизитору, боясь посмотреть в его глаза. Он с грациозностью огромного кота развернулся, чтобы встать так, как нужно в ряд других танцоров, и я заметила на его руке тот же рубиновый перстень, что и на портрете отца Анастасии. Поднимаю взгляд и замираю от ужаса. Он точная копия моего Гриши? Этот мир решил проверить на прочность мою психику, и она уже на грани…
Такого в принципе не может быть, наверное, просто померещилось, но больше не пытаюсь рассматривать господина инквизитора, чтобы не дать ему лишних поводов для подозрений. Моё волнение выдают дрожащие пальцы, но он их довольно крепко сжимает, боясь, что я сбегу или исчезну…
Неужели не понимает, что его все боятся, даже баронесса сбежала, стоило ему подойти. А уж я и тем более, и чего он прицепился на людях, обо мне сейчас точно начнутся такие пересуды, что и подумать страшно.
– Я ничего не помню о своём отце и не имею чести быть представленной вам, – шепчу то, что пришло в голову, хотела намекнуть, что собиралась составить пару мужу, но инквизитор решителен, как все люди, имеющие огромную власть, решил пренебречь правилами этикета.
– Граф Даниил Романович Аракчеев вот мы и познакомились, Анастасия Сергеевна, и мне не пришлось терять целый день на поездку в монастырь, надеюсь, с вами там хорошо обращались.
Моё тело вздрогнуло слишком заметно, и он улыбнулся, почуяв страх. Значит, он всё уже знает, вовремя признался, теперь не придётся придумывать что-то, чтобы скрыть постыдные факты биографии.
– Более чем, со мной обращались очень ласково и дружелюбно. Я несчастная жертва обстоятельств, и мы со всем успели разобраться. Настоятельница Евдокия благословила меня и отпустила домой, не заметив никаких душевных патологий, надеюсь, что и вы не чувствуете от меня угрозы для общества и претензий не имеете.
– Это мне предстоит выяснить, Анастасия Сергеевна.
– Повторюсь, что дело совершенно не мистическое, скорее домашние недоразумения, о которых мне бы не хотелось говорить с посторонним человеком. Выяснять совершенно нечего, – вдруг проявила настойчивость, о какой, должно быть, в скором времени пожалею.
– Тем более, не откажите другу вашей семьи в такой приятнейшей мелочи, как вальс, а всё остальное оставим для кабинетных разговоров.
Пока играет лёгкая музыка, сигнализирующая менее расторопным кавалерам, что вот-вот начнётся первый танец, я ещё надеялась избавиться от страшного партнёра.
Но куда там, он с каждой секундой впивается в меня профессиональным интересом, чувствует какую-то загвоздку или уверен, что знает про меня нечто такое, что позволяет ему играть в эту замысловатую игру.
Музыка, наконец, сменилась, и он начал виртуозно кружить меня в вальсе, не позволяя опомниться, загоняя в мою душу в животное состояние паники. Я начинаю бояться не того, что он учует Гришу, а распознает меня, настоящую, за подселение он меня самолично из тела вытряхнет, как «друг и поклонник» отца Насти.
Зал ожил в вихре вальса, подчиняясь единому гипнотическому ритму, мы кружимся среди таких же приглашённых, но с той лишь разницей, что все испытывают эйфорию, а я ужас, какие эмоции одолевают господина инквизитора, даже представить боюсь. Мы кружимся молча, и я, как не самая умелая партнёрша вынуждена полностью подчиниться его воле. Круг, ещё круг, ещё круг и внезапно светлый зал померк, и нас окружил вечерний сумрак и прохлада…
– Что? Куда вы меня привели?
– Тише, тише, это всего лишь балкон, я вас чувствую, сударыня, чувствую силу, но не могу понять её природу. Во дворце стоит весьма сильный и надёжный запрет на проникновение так называемых помощников. Но здесь я могу его призвать и посмотреть, с чем имею дело. Вы не против?
– Против! Конечно, против, я не ведьма, на меня навели проклятье, и…
Хотела сказать что-то грозное, забывшись, с кем имею дело, но сбежать не могу.
– Вот и посмотрим, что это… Снимите перчатку, пожалуйста…
Граф «Дракула» начал шептать какие-то слова и достал из кармана тонкий складной ритуальный нож, чтобы порезать мою руку, гад такой, пытаюсь высвободиться из его хватки, и никакую перчатку снимать не собираюсь, ещё чего, облегчать ему задачу, но куда мне против огромного мужика.
Нож коснулся моей кожи и через секунду отлетел, выбитый из руки инквизитора невидимой силой Григория, который теперь и не скрывается в тени вечера.
– Какого демона происходит? Откуда у тебя мой двойник, – прорычал Аракчеев, встряхивая меня за плечи, и тут же получил новый удар от своей призрачной копии. И снова импульсивность моего проклятья всё испортила, уже не удивлюсь, если эту ночь проведу в допросной.
Ведьмин помощник избивает самого инквизитора на балконе царского дворца, ещё немного и гореть мне на костре…
Глава 21
Опальная боярыня?
Трудно дышать, в глазах туман, в ушах звон и такая слабость, что ещё мгновение и я упаду здесь без чувств, типичный симпатоадреналовый криз. Вдыхаю свежий вечерний воздух, а кислорода всё равно не хватает. Начинается тремор и…
– Что происходит? Зачем вы похитили мою жену из зала, боже мой, Настя, что с тобой? – Андрей вбежал как раз вовремя, в последние секунды успел поймать меня, не позволяя упасть на мраморный пол балкона.
И дальше гул, лёгкая встряска словно от магического дефибриллятора, Гриша меня оживил, не обращая внимания на инквизитора и мужа. Заставил прийти в себя и сразу отошёл в тень.
Оглядываюсь, с трудом осознавая произошедшее, уже сижу на небольшой скамейке, и всё ещё на балконе, рядом встревоженный муж, а над нами навис сам инквизитор, рассматривает меня и пытается постичь произошедшее.
«Как мне спастись?» – единственная мысль, что крутится в сознании, силы возвращаются, а вот способность здраво мыслить – нет.
Вдруг услышала невидимого суфлёра, Гриша приказал мне сделать вид, что я испугалась именно его и не успев сообразить, осмыслить, просто подчиняюсь и довольно громко шепчу мужу:
– Мне очень плохо, Андрей, это паническая атака, я сейчас увидела нечто такое, от чего не могу прийти в себя, этого просто не может быть…
Муж, словно что-то понимает в медицине, послушал едва заметный пульс, платочком протёр испарину на моём лбу и теперь вопросительно смотрит на графа, видимо, признал в нём самого инквизитора, понимает, что надо бы его как-то призвать к ответу за моё похищение и состояние, но не знает как…
Пауза затянулась…
