Текст книги "Врачебная тайна (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Доброго дня, сударыня, чего изволите? – не слишком ласково меня встретили в шикарном салоне, но я стараюсь не обращать на это внимание. Говор продавщицы выдаёт не слишком вышколенные манеры, возможно, она ко всем простеньким покупательницам так обращается, а с богатыми работает кто-то более подготовленный.
– Наряд по последней моде, шляпку вот эту с бантом. Бельё и чулки, будьте любезны.
– Это довольно дорого, есть ли у вас средства, простите за нескромный вопрос, но ваш вид…
Она многозначительно окинула меня взглядом, будто я сама не знаю, что выгляжу ужасно.
– Будет ли у вас сдача со ста рублей? – парирую её снобизм.
– В таком случае позвольте вам предложить…
Она осознала, что деньги не пахнут, и лучше их заполучить, нежели прозевать выгодную клиентку только лишь потому, что та выглядит как нищая послушница монастыря.
Мгновенно передо мной на дорогом столе появилось бельё: и простое, и кружевное, и чулки весьма приличного качества, думала, что они в этом мире грубее. Вискозу уже изобрели, как и масляные лампы, какие теперь горят во всю силу, чтобы я могла рассматривать себя в зеркале.
И я рассматриваю, не стесняясь. Красивая, как все миловидные юные женщины, не познавшие счастья материнства, не уставшие от повседневности, не знающие тяжёлых болезней и испытаний. Хотелось бы так сказать, но увы, я в этом теле вторую неделю, а столько всего «приятного» пережила, что о красоте можно было бы стенать в самую последнюю очередь. Но нет, не померкла. Глаза сияют синевой, прямой нос, довольно пухлые, выразительные модной формы губы и без филлеров, красивый овал лица, из таких, что долго держит форму. Я отдалённо напоминаю себя настоящую, как напоминают друг друга родные сёстры. Удивительное открытие. Похудевшая, слегка посеревшая и потерявшая лоск богатой жизни, но в целом есть с чем работать. Почему-то я себя новую примерно такой и представляла, или нет, не представляла – чувствовала. После падения с лестницы у меня не было доступа к зеркалам, муж предусмотрительно убрал всё из спальни, что, по его мнению, могло мне «навредить».
Ну да, лучше бы убрал себя…
Рассматриваю другие вещи и принимаю непростое решение о расходах:
– Я сразу переоденусь и заберу то, что мне подойдёт и сядет по фигуре без подгонки, нет времени ждать заказ. Записывайте в счёт.
– Как прикажете, сейчас приглашу помощницу.
С бельём разобрались быстро, настал черёд основного наряда.
Ко мне вышла опытная на вид модистка, в типичном наряде: белая блуза с пышным кружевным жабо, в юбке «годе» с удлинённым шлейфом. На руке «браслет» с подушечкой для игл, на поясе вместо ремня сантиметр, и в модной причёске «Помпадур» с высоченным начёсом торчит заточенный карандаш. Она явилась готовая во всеоружии. И всё закрутилось, завертелось. Какое счастье, что в кутерьме примерок, женщины не заметили, как тончайшие, кружевные кальсоны приподнялись над столом. Я покраснела от бешенства, и ОН убрал свои невидимые, похотливые руки от моего нового нижнего белья. Тот ещё, романтик-фетишист…
Выбор пал на шикарный, стильный костюм с утончённой талией, и объёмным бантом на попе. Но кое-что в нём поправить всё же придётся.
– Если подождёте всего час, то я быстро прошью, и тогда вещь сядет на вас как влитая, – произнесла модистка, отойдя в сторону, слегка запрокинув голову, как ваятель перед скульптурой, высматривая мелкие недочёты, какие обыватель и не заметит, но профессионал не упустит.
Пришлось согласиться, оплатила все покупки, пока надела своё платье и вышла на час, чтобы отобедать, не терять же время на простое ожидание в салоне.
В дешёвом платье я смогла только войти в самое простенькое кафе-столовую для небогатой публики, взяла себе котлету с гречневой кашей и яблочный компот. Простая, вкусная, сытная еда, по какой я успела соскучиться. На яйца в любом их варианте пока даже смотреть не могу, столько их съела сидя в темнице, что, наверное, следующую яичницу закажу себе года через три.
Пристроилась в уголочке и поспешно всё съела, от голода уже в животе урчало, но ем быстро не только из-за голода, но и из-за небольшой, шумной компании молодчиков-студентов. Они, кажется, в свои компоты тайком из фляжки доливают нечто крепкое, уже разгорячились готовые на подвиги и жадно посматривают в мою сторону. Ещё немного и рискнут пристать, их пятеро, а я одна, в нищенской одежде и очень привлекательная. Желанная жертва, всё по классике виктимологии. Не успела вырваться из монастыря, а уже попала в серьёзную переделку.
Глава 8
Десерт
– Ах, друзья мои, гляньте, какая барышня, а не заскучала ли она в одиночестве? Подойти, что ли, спросить? Развеять скуку? – один из парней, самый патлатый, неприятный и, видимо, уже изрядно набравший градус, решился на авантюру. Громко возвестил о своём намерении, встал и направился ко мне, неся с собой омерзительное амбре перегара.
Молча встаю и к выходу, но молодчик успел-таки ухватить меня за руку, да крепко. Его давно не стриженые ногти впились в мою тонкую белую кожу, и давит он со всей силы. Давит, понимает, что причиняет боль, и улыбается. А его дружки ржут в голосину.
Ох, не в тот трактир я зашла…
– Куда? Моя сегодня, сделаю из тебя послушную девку, умелую, потом в борделе за мои науки тебе втридорога платить будут…
Это были его последние слова в этот день.
Он дёрнул меня к себе, намереваясь стиснуть и ощупать, но мой телохранитель виртуозно опрокинул стул рядом, отвлёк, и когда удерживающая хватка незнакомца ослабла, я вырвалась. Охальник, опомнившись, кинулся за мной, но врезался в невидимую стену, вскрикнул и упал навзничь. Меня никто не посмеет обвинить, потому что я была в этот момент уже в дверях.
Быстро, эффективно и, наверное, смертоносно. Очень надеюсь, что придурок оклемается и перестанет пить. Но это вряд ли.
– Спасибо! – раздражённо кидаю ЕМУ благодарность, не в силах пока справиться с дрожью во всём теле, а уж аритмия такая, что, кажется, подавлюсь сейчас собственным сердцем.
Отдышалась, только у порога салона женской одежды. На руке появились царапины, вспоминая чёрные «когти» придурка, захотелось с мылом отмыть и обеззаразить хоть бы спиртом. Но лучше не ходить по улице в приметном платье послушницы после инцидента.
Вошла в салон, попросила у женщин что-то, чтобы обработать царапины, и мне дали маленький отрезок хлопка с перекисью, особо не вдаваясь в детали приключений. Их задача – скорее переодеть меня в новый наряд и заняться следующей клиенткой, с какой уже начала работу другая модистка.
Через несколько минут я увидела в зеркале совершенно иное отражение. Теперь я знатная красивая женщина из старинного рода, попавшая в ужасные обстоятельства, и всё, что со мной случилось – на совести мужа. Но так как совести у него нет, в этом я уже убедилась, то действовать придётся хитрее. И прежде всего нужно создать вокруг себя какую-то «повестку», чтобы люди начали следить за моей жизнью. Не все, но какие-то заинтересованные, близкие или друзья, ведь должны же быть у Анастасии какие-то подруги кроме Елены. Я намерена их навестить, и чем быстрее, тем лучше.
Простилась с модистками, забрала старое платье в коробке из-под новой шляпки и покинула салон, ощущая, как мир вдруг изменился по отношению ко мне.
Я больше не нищенка в сером платье, я – леди. А ведь всего-то, сменила наряд.
Медленно иду в сторону своего дома, словно провожу время в беззаботной прогулке по столичному проспекту, разглядывая витрины, людей, экипажи. Как на экскурсии в какое-то совершенно иное государство, где время остановилось настолько, что и автомобилей нет. Мне сейчас интересно всё, но на самом деле, пытаюсь испытать на себе один психологический эффект контекста.
Включаюсь в среду, представляю себя настоящей Анастасией и ничего такого, за что можно было бы зацепиться и размотать клубок нужных воспоминаний не случилось, не встретилось и не произошло.
Только общие моменты, например, что напротив дома есть более приличный ресторан с огромными витринами, через которые можно посмотреть на окна трёхэтажного «особняка Сергея Гринёва».
Отца Анастасии уже давно нет, но дом продолжает носить его фамилию. Невзирая на то, что теперь его хозяином мнит себя её муж Андрей Антонович Левин, что б ему пусто было…
Ловлю себя на мысли и одёргиваю, я опять разделяю её и себя. А это очень опасно в моей ситуации.
Теперь твержу себе, что я и есть Настя, и что этот особняк – мой, и эта жизнь моя, и мир теперь тоже мой.
А вот и дом, и напротив действительно, есть милый ресторанчик, с большими кашпо, в которых буйным цветом радуют глаз петунии. Тяжёлые, шикарные двери передо мной учтиво отворил солидный швейцар. Поздоровался, наверное, видел меня раньше. Но спрашивать о себе постороннего человека не вижу смысла – это очень глупо и опрометчиво. Надо вспомнить близких и надёжных знакомых, но пока не одной зацепки…
Ресторан выглядит весьма недурно, нужно было о нём вспомнить раньше и не соваться в трактир, перетерпела бы голод и не попала бы в неприятности.
Здесь и публика более респектабельная, безопасно, но я всё равно нарушаю некоторые правила. Дама не может одна посещать подобные заведения, сопровождение в виде компаньонки или мужчины – обязательное условие. Нет, конечно, никто не попросит меня на выход, но любопытные взгляды я на себе ловить буду. Уже ловлю.
Хотя может быть, это всего лишь эффект от потрясающего голубого наряда и изысканной шляпки, скрывающей ужасную причёску. Возможно, и так.
– Госпожа одна? Простите, ради бога, мой неловкий вопрос, я лишь хотел вас разместить с удобствами, – молодой человек, учтиво поклонился и рукой указал мне на вход в уютный зал, приглашая войти.
– Да, одна, возможно, придёт подруга, но это не точно, столик, если можно у окна.
– Конечно, сейчас всё сделаем.
Столик в полупустом ресторане нашёлся быстро, маленький, круглый и у окна, всё, как я и хотела. За такими принято не обедать, а пить кофе или дегустировать десерты, можно разговаривать о жизни, было бы с кем, и наблюдать за прохожими. «Немое кино», своеобразное развлечение скучающей публики.
Надеюсь, что меня кто-то узнает из посетителей, поздоровается, и тогда сработает очередной триггер и я, наконец, начну вспоминать круг знакомых Насти.
Увы, многие смотрят с интересом, но никто не признал и не поздоровался. Видимо, она сюда очень редко заходила.
И триггер сработал…
Не просто редко, а никогда.
В восемь лет девочка попала в закрытый пансион, считай тот же монастырь, но вместо молитв бесконечная зубрёжка иностранных языков, обучение игре на рояле, светским танцам для того, чтобы не ударить лицом в грязь на бесконечных балах, куда стремятся попасть все дебютантки. Изысканное рукоделие: фриволите, вышивка, акварель.
Никаких системных знаний, только то, что позволит юной барышне удачно выйти замуж.
Анастасия вышла замуж крайне неудачно за разорившегося дворянина, без особого рода деятельности, но безумно красивого, с точки зрения девичьей эстетики.
Их познакомила одноклассница Елена, представив молодого человека своим троюродным братом. И как же она «радовалась», что наконец, мы станем настоящими сёстрами…
А настоящим сёстрам положено жить в одном доме.
Глупенькая, наивная Настенька получила в одночасье двух бесстыжих пиявок, а потом и первые звоночки: баснословные счета за наряды от «сестры», романтические вечера втроём и невозможность выставить никого из членов новой семьи из-за брачного контракта, какой она собственноручно, одурманенная любовью и подписала, передав бразды правления мужу.
Апогеем «родственных» отношений стал пошлый адюльтер в кабинете Андрея, какой, скорей всего и не скрывался, чтобы окончательно добить расшатанную постоянными скандалами психику Насти.
Глядя на «свой» дом, нервно теребя дрожащими пальцами салфетку на столе, я вдруг вспомнила все пакостные шаги по доведению несчастной, молодой женщины, до состояния близкого к помешательству.
Им это удалось, надо признать, что Елена обладает недужим талантом к психологии, как любая аферистка, она беспроигрышно чувствует жертву и умело выбирает способы манипуляции, какие будут иметь самый острый результат.
Мне подали красивую чашечку с ароматным кофе, и даже взбитая пеночка имеется, потому и долго, что всё ручками делается без капучинаторов и без кофемашин. Из десертов выбрала нежный бисквит, напоминающий торт сметанник, мой любимый в нашем мире.
Пока я отвлеклась на официанта, к дому подъехал экипаж, и из него выпорхнула восхитительная «сестра» Елена. За ней служанка с несколькими картонками и бумажными пакетами.
Не только у меня сегодня день шопинга.
Эта падлюка тратит мои деньги, упиваясь победой. Она получила всё: любовника, дом в центре столицы и доступ к моим счетам через Андрея, а у того, как у бешеного пса на неё слюна течёт каждый раз. Омерзительные оба.
Смотрю на неё и ощущаю такую физическую ненависть, что если бы взглядом можно было убить…
Но я ещё живая и на свободе, значит, она ещё не победила.
Гениальная стерва шла к своей цели несколько лет, не сдавалась, планомерно, методично обрабатывала наивную Настю и, наконец, избавилась от неё на вполне законных основаниях. Никто в обществе, наверняка и не догадывается, что мы ни разу не сёстры.
– Браво, Елена! Снимаю перед тобой шляпу, второй такой стервы днём с огнём не сыскать. Но у меня для тебя есть весьма неприятный сюрприз.
Шепчу, глядя, как «победительница», широко улыбаясь, отдаёт распоряжение кучеру и лакею, смеётся, глядя в окно кабинета Андрея, и машет ему рукой…
– Сделай хоть что-то, не могу видеть её счастливую физиономию, – не заметила и сказала вслух приказ и в этот момент, подписала с НИМ контракт, первая просьба на пакость, мы стали окончательно неразлучны. Мой призрачный компаньон немедля испортил настроение Елене, нагнав на неё и служанку большую стаю прожорливых голубей. Уж не знаю, как он это сделал, но птицы, как в фильмах ужасов налетели на женщин, видимо, оставили на платьях пятна. А некоторые, весьма находчивые птахи уселись на модную широкополую шляпу Елены и начали что-то клевать.
Мой бисквит! ОН забрал мой бисквит, протащил его через приоткрытое окно или вентиляцию, мгновенно искрошил и осыпал мою врагиню, заставляя голодных птиц полакомиться десертом.
Воистину, это был самый удачный тортик за всю мою жизнь.
Кто-то заметил конфуз, и в ресторане начались сдержанные смешки, маленькая победа взбодрила лучше, чем кофе, и я поняла, как дальше действовать.
Глава 9
Я могла бы в него влюбиться, но мы бесим друг друга
Радость от маленькой победы внезапно сменилась приступом паники, в тот самый момент, когда ОН вернулся, отодвинул стул и присел напротив, словно забылся и посчитал себя живым, материальным, имеющим право на все блага реальной жизни, в том числе сидеть в кафе и любоваться тем шоу, что сейчас разворачивается за окном. А там визги, крики и рассыпанные коробки, упавшая шляпка и истерика Елены. Настоящее комедийное кино, исключительно забавное зрелище, если знать, что происходит и кто наказан.
Но меня больше интересует ОН.
Лишь немного постаралась сфокусировать зрение и теперь вижу его более чётко, почти так же ясно, как и живых людей вокруг. В такого мужчину я, наверное, смогла бы влюбиться. Потеряла бы сначала голову, а потом получила бы разбитое сердце, ибо женская мудрость гласит: «Для настоящего счастья, нужен обычный, среднестатистический мужчина, а не одна из двух крайностей, слащавый красавчик или брутальный мужлан!».
У меня именно две крайности слащавый муж, и вот ЭТО… Непонятно что, призрачное, и опасное. Не стесняясь, рассматриваю своего визави, он из тех, кто мог бы играть главные роли в боевиках, уж точно не в романтических комедиях.
Внушительное «тело» какое родилось крепким и после долгие годы оттачивалось в тренажёрном зале до идеальных форм. Но это мои фантазии, он, к счастью, не голый, а в типичном похоронном костюме, скрывающим тело и, возможно, татуировки. У него совершенно точно есть татухи, как древние письмена, из которых можно было бы узнать чуть больше из его настоящего прошлого, но я не рискну попросить его оголиться.
Сейчас передо мной для изучения только «лицо», уверенного в себе до апломба и высокомерия брутального мачо. При этом не отличающееся особой красотой, она для такого типажа была бы скорее изъяном, нежели украшением.
Массивный подбородок с глубокой ямочкой, впалые щёки с небольшой щетиной, видать перед смертью не успел побриться, или в принципе не особо уделял время и внимание своей внешности, но это не единственная его говорящая примета.
Довольно крупный с горбинкой нос, наверное, когда-то был сломан при жизни. Что и говорить, он не из тех, кто берёг свой «фейс». Густые брови хмуро сходятся над пустотой. Там, где должны быть глаза, – лишь тёмные провалы. Глаза пустые, но эмоции застыли в посмертной ухмылке – не доброй, не шутливой, а холодной и всезнающей. Один уголок рта приподнят неестественно высоко, словно невидимая нить тянет его вверх, напоминая о лицевом параличе или вечной насмешке над всем живым. Что и говорить, не самый приятный тип, из тех всезнаек, кто родился разочарованным в жизни. Таким же и умер.
А теперь призрачный незнакомец получил от меня «контракт», отчего у меня холод в животе, и лёгкая тошнота, не могу себя заставить отхлебнуть кофе.
Мы сидим напротив друг друга и изучаем. Возможно, что он сейчас получил возможность лучше «видеть» и чувствовать.
Нет, пожалуй, я не смогла бы в него влюбиться, значит, нас связывала какая-то другая тайна, может быть, он и правда стал причиной моей преждевременной гибели в том мире?
Стоило подумать о гибели, и призрак словно поделился со мной каким-то глубинным экзистенциональным чувством, пришедшим на смену естественному инстинктивному страху смерти. Не успеваю вычленить это новое чувство, не успеваю его рассмотреть, запомнить и добавить в копилку.
ЕГО «суть» коснулась меня снова, и ничего ужасного не произошло, но теперь я скорее стесняюсь нашей тотальности связи. Я мышка в его руках, и он может играть мной по своему усмотрению. От такой привязанности теперь не избавиться. Вот что меня напугало больше всего.
Даже смерть не разлучит нас…
– Как тебя зовут?
– Точно не помню, Григорий, Георгий, Гордей, Давид крутится что-то, но точно не могу вспомнить, имя вообще неважно, того человека больше нет, – ответил спокойно и даже пренебрежительно, словно говорим о каком-то старом знакомом, о ком давно не было вестей. Никаких пугающих интонаций в его голосе, словно живой, расслабленный и ему вообще всё пофиг…
– И зачем ты меня так усердно подставлял? – признаться, ответ мне и самой очевиден, но хотелось бы услышать версию из первых уст.
– Хотел, чтобы ты, наконец, осознала, почувствовала моё присутствие, приняла как данность и отпустила.
– Я тебя не держу…
– Увы, да. Я сей факт уже осознал на собственной шкуре. Мы с тобой связаны, я бы и сам тебя бросил, здесь есть чем заняться, уж поверь. И я даже делал такие попытки, покидал тебя на какое-то время, изучал этот занятный мир, но стоило ненадолго отрешиться от данности, как я постоянно оказывался рядом с тобой. Не думал, что монашки обойдутся с тобой настолько сурово, здесь моей вины нет…
– Ну да, конечно, наставница чуть сердечный приступ не получила от твоих выходок, думала, что я одержимая бесами…
– Я же говорю, пытался освободиться от тебя, но возвращался.
– Значит, всё же какая-то вина есть, ты не сдержался и психанул. Неконтролируемая агрессия – плохой помощник в адаптации…
– Не умничай! Признаю, был момент слабости, мне в монастырских стенах невыносимо тяжело, прости, подставил, каюсь. Потому, надеюсь, что мы быстренько разберёмся с твоими делами и я смогу исчезнуть. У меня к тебе нет никаких сентиментальных чувств, только раздражение, бесишь…
Вот он меня удивил так удивил, я его бешу?
Сижу, слушаю его голос, ставший теперь вполне сносным, не вызывающим головную боль. И понимаю, что он во мне не вообще не заинтересован, как мне показалось, но нас что-то реально связывает. Проклятье, смерть или какие-то давно забытые отношения из другого мира, что он от меня и хотел бы, но не отстанет, и сам не знает, как эту связь прервать, или делает вид, что не дорожит этой связью.
– Не нравлюсь? А я так наоборот, начала привыкать к твоей странной компании вот даже твой голос теперь не выжимает сок из моего многострадального мозга.
– Я – мертвяк, а ты живчик, повезло, у нас в принципе не может быть ничего общего, девочка.
Тут он прав, и не поспоришь.
Пока я в задумчивости отвернулась, взглянуть в окно, чем закончилась атака голубей на Лену, к столику подбежал официант и попытался задвинуть стул, на котором сидит невидимый ему посетитель. Попытался и не смог, стул словно инсталляция, намертво прикрученная к полу, думаю, что по спине удивлённого парня сейчас пробежал загробный холодок, такой же, как и у меня в первый раз, когда я осознанно вышла на контакт с Григорием.
Пришлось поспешно встать и выйти, уводя за собой, как оказалось, вполне материального призрака. Никогда бы не подумала, что он имеет вес.
На выходе из ресторана возник новый вопрос, куда податься?
Сейчас возвращаться домой рано, у Елены истерика из-за испорченного наряда, шляпки и первая фаза зарождения орнитофобии.
Если зайду сейчас, то немедленно последует острый конфликт, Гриша не сдержится и укокошит моих противников. Во мне всё ещё кипит ненависть, а он её чует звериным чутьём.
– Наверное, мне лучше поискать квартиру и какое-то время пожить там…
– И что тебе это даст? Что изменится? Они продолжат тратить твои деньги, жить в своё удовольствие, а ты хочешь жить как мышь, прячась в подворотнях…
Мы идём по довольно широкому проспекту и говорим только в те моменты, когда рядом никого нет. Сейчас вопрос встал очень остро, он сказал то, о чём я сама уже не единожды успела подумать. Затягивать конфликт нельзя, но и с наскока тоже эту проблему не решить. А компромисса я не вижу.
Прежде всего не знаю всех деталей брачного контракта. Второе, не знаю, прав мужа на меня. Что если этот мир насквозь патриархальный. Почему «что, если», когда оно так и есть.
Пришлось остановиться напротив книжной лавки и сделать вид, что рассматриваю витрину с новинками.
– Допустим, я вернусь и что? Как нам бороться с ними? Таких людей ничего не остановило, они столкнули Настю с лестницы.
Я снова его раздражаю, а он в отместку «ущипнул» меня слабым энергетическим разрядом за щёку, прям дрессирует, как собачку.
– Прежде всего, они тебя столкнули с лестницы, ты теперь Настя, запомни, наконец своё новое имя. Второе, у тебя теперь есть я. И даже если бы хотел, то всё равно не могу отойти, даже в монастыре, мне было очень тяжело, но я остался и терпел. Но сейчас всё иначе.
Мне пришлось подождать, пока прохожие пройдут мимо, и за это время подумать над его словами, какие, надеюсь, слышу только я.
Он прав во всём. Но и рецепта для действий не предложил.
И всё же я решила, что нужно снять номер в гостинице с ванной, привести себя в идеальный порядок, а потом, как ни в чём не бывало вернуться домой. Или есть ещё более крутой способ, вспомнить хоть каких-то знакомых Насти и пригласить их на ужин от своего лица, они придут, к удивлению Андрея и Елены, и вот она я, вернусь, с таким видом, словно отлучалась на несколько минут. Представляю их физиономии.
Улыбаюсь от предвкушения, и только хотела высказать вслух новый план, как за моей спиной раздался довольно громкий, удивлённый голос:
– Анастасия Сергеевна, вот так встреча. А я только что от Андрея Антоновича, и он сокрушался о вашем здоровье, сказал, что вынужден был поместить вас в клинику для душевнобольных! Так это был розыгрыш? Разве такими вещами шутят?
Глава 10
Внезапное возвращение
От неожиданности я вздрогнула и слишком резко обернулась. С непривычки к очень пышной многослойной одежде, чуть было не оступилась и не упала на мостовую. Незнакомец вежливо подхватил меня под руку и очень внимательно посмотрел, пытаясь понять, не нуждаюсь ли я в основательной помощи лекаря, или это нелепая случайность, коей грешат милые барышни в присутствии привлекательных мужчин, а он себя таковым и считает.
– Что с вами, Анастасия Сергеевна, Вам плохо?
Я собрала всю свою волю, память и знания литературы XIX века, чтобы отвечать соответственно этикету, как мне показалось, именно так и должна говорить молодая дама с приятелем своего мужа:
– Нет, всё замечательно, благодарю за крепость руки вашей. Ах! Платье с новым фасоном, у него очень плотная ткань и слишком зауженная юбка, я ещё не приноровилась к поворотам в нём. Ко всему, знаете ли, нужно привыкнуть. А так мои дела вполне сносны, благодарю за беспокойство…
Дружелюбно улыбаюсь и всё пытаюсь вспомнить, как же его имя. Витает только что-то на тему его червового интереса к «моей сестре», но она, по понятным причинам, отказывает ему, строя из себя недотрогу. Вот и сейчас он явно зашёл повидать Елену, а она в расстроенных чувствах из-за нашей шалости с голубями отказала в свидании.
– И всё же, не побоюсь быть навязчивым, но вы одна, едва держитесь на ногах, и ваш муж…
Мужчина так и стоит рядом, не отпускает меня, боясь, что я продолжу заваливаться, свободной рукой поправляю юбку, встаю ровнее и со счастливой улыбкой на лице начинаю безбожно врать, изображая радость от скорой встречи с любимыми.
– Меня выпустили, это было небольшое обследование, я себя очень дурно почувствовала, но врачи за неделю наблюдений убедились в моём абсолютном здоровье. Вот даже документы вернули и выписку, я очень хотела сделать сюрприз родным. Будьте любезны, проводите меня до кондитерской на углу, купим пирожных, и я приглашаю вас на семейное чаепитие. Но если, конечно, вы никуда не спешите.
От такого приглашения он ни за что не откажется. Это даже лучше, чем тот план с гостями, какой я только что придумала, глядя на книги в витрине. Кстати, о книгах, моё внимание одна из них привлекла: «Основы познания души. Логическое осмысление духовного начала личности». Пафосное название, свойственное первым изданиям, в этом мире психология ещё в зачаточном состоянии. Очень хочется прочитать сей опус, и я решаюсь на небольшую авантюру, понимая, что незнакомец готов на всё, лишь бы я взяла его с собой на чай по случаю моего триумфального возвращения.
– Я польщён. Но уместно ли?
– Уместно, уместно. Не скромничайте, мне кажется, что вам симпатична Елена, а мой муж возомнил себя строгим наставником и никого к ней не подпускает. Но ей пора вить своё гнездо, и стать счастливой. Если будете настойчивым, то непременно завоюете её сердце. А пока, с вашего позволения, я зайду в книжную лавку за книгой, а вы купите букет. Встречаемся в кондитерской, если вам будет угодно, сопроводить меня, милостивый сударь.
Он вспыхнул довольной улыбкой:
– Конечно, конечно, я премного рад вашей благосклонности. Надо же, как удачно я вас встретил!
– Вот и хорошо, поспешите, розы лучше красные и не более пяти.
– Благодарю вас за совет. Сейчас куплю. Надо же…
Кажется, он не поверил своему счастью, что приобрёл в моём лице советчика, компаньона и сторонницу его романтического увлечения. Забыв обо всём, окрылённый мечтами о неприступной пассии, помчался за цветами, а я вошла в лавку и попросила книгу по психологии. Продавец прокомментировал мой выбор типично, с нотками пренебрежительного сарказма:
– Только девицы и покупают эту книгу, а потом возвращают, и вы вернёте, лучше купить новенький роман о любви молодой монашки к раненому офицеру, поверьте, там вы найдёте всё, что ваша душа желает…
– Благодарю вас за совет, но я делаю выбор осознанно.
– Это научный труд, скучный и малопонятный. Таинственных рецептов, как заполучить мужа и положение в обществе в этих страницах нет.
– Вы очень проницательны, но мне и нужен именно этот учебник, я немного осведомлена о науке о душе. Посему не намерена променять монографию на пошленький романчик, тем более о монашке, это крайняя степень пошлости, уж простите, – меня действительно разозлило всё, и про монашку, и про намёк на женскую глупость и одноклеточность, словно общество само не сделало нас такими для собственного удобства, пролистываю книгу и понимаю, что этот трактат как раз то, что мне нужно. Есть с чем поспорить, и о чём подумать, чтобы не отупеть от рюшек, шляпок и прочих женских штучек.
Протягиваю продавцу деньги и прячу книгу в картонку из-под шляпки, где притаились все мои монашеские вещи.
Теперь пора купить пирожные.
Не успеваю проститься с продавцом, как в сознании зазвучал голос Григория, пришлось ускориться и сбежать, чтобы во время переговоров с невидимкой меня не приняли за душевнобольную.
«Его зовут Илья Ильич Трынов, довольно скучный, небогатый, и влюблён в Елену, как пёс в период гона. Она его ради забавы как-то подразнила откровенностью, и тем лишила покоя, но, скорее всего, она практикуют какую-то магическую технику, и на несчастном Илье поставила один из своих глупых экспериментов, так что дело оказалось не таким простым, как казалось. Не только аферы, но и магическое подчинение, она начинающая ведьма».
– Ты времени зря не терял. Надо же, но у меня было подобное предположение, однако не могу припомнить за ней какую-то реальную силу. Привороты не так сильны, как кажется, и действуют на обе стороны. Посмотрим, главное ты не переметнись на её сторону, – ворчу себе под нос и неспешно иду в сторону кондитерской. Восторженный Илья Ильич уже там и, судя по всему, успел купить целую коробку десертов.
Дело принимает новый оборот, на кону не только моё спасение, но и тех, кого Елена «поработила». Неприятная мысль царапнула мой разум: что, если, Андрей тоже её жертва, да это даже к бабке ходить не надо, так и есть. В любом случае я останусь его женой, учитывая бэкграунд наших отношений, прощения ему всё равно нет и не будет.
Он соучастник авантюр Елены, и никакого снисхождения не заслуживает.
– Я взял на себя смелость, и сам выбрал десерты, ох, руки заняты, но мне будет приятно и спокойнее, если вы возьмёте меня под руку, и я проведу вас до крыльца.
– Конечно, – беру его под руку, и мы чинно идём по проспекту в сторону моего дома.
Не-е-е-е-т! Не дома, это всё что угодно, но не дом. Арена гладиаторских боёв, гадючник, серпентарий, магическая мастерская начинающей ведьмы, логово брачных аферистов и продолжать можно долго. С каждым шагом в моём новом теле усиливается то самое неприятное состояние, какое в нашем мире принято называть панической атакой.
В ушах появился неприятный звон, пред глазами звёздочки, сердце мечется по телу, не зная, куда спрятаться и забыться. И только разум чувствует ту самую поддержку Григория, от которой веет вечным ледяным покоем. Уж не знаю, какую он практику ко мне применил, но моя горячность начала остывать, затихать, и в тот момент, когда Илья Ильич несколько раз ударил кованным кольцом по металлической пластине на двери, я окончательно пришла в себя.
