Текст книги "Жестокие игры (ЛП)"

Автор книги: Диксон Уиллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава девятнадцатая

Феликс

В комнате царит тяжелая и гнетущая тишина, я смотрю на книгу, которую держу в руках, и пытаюсь прочитать слова в который раз.

Завтра последний день занятий перед каникулами в честь Дня Благодарения, и вместо того, чтобы радоваться возможности уехать домой и на неделю сбежать от всего мира, я боюсь этого.

Праздники имеют огромное значение в семье Киллиана, и в этом году наша очередь принимать гостей. Это означает, что моя мама проведет первую половину каникул в панике, поскольку она не только организует ужин для огромной семьи Киллиана, но и следует традиции, пытаясь превзойти все, что было запланировано в прошлом году.

Из-за того, что моя мама присоединилась к семье Киллиана не совсем социально приемлемым образом, она всегда очень нервничает по поводу планирования любых семейных мероприятий и использует их, чтобы доказать, что она принадлежит к этой семье и является одной из них.

Большинство членов его семьи приняли ее из уважения к отцу Киллиана, но для моей мамы этого недостаточно. Она не просто хочет, чтобы ее приняли. Она хочет, чтобы ее чествовали и относились к ней так, как будто она не предала память своей лучшей подруги и не узурпировала ее жизнь. Это означает, что я проведу свою неделю отпуска, избегая ее, чтобы не потратить его на подготовку к ужину, на который я даже не хочу идти, и на общение с толпами людей, которые будут в доме во время этого дурацкого ужина.

Честно говоря, я бы предпочел остаться в школе и провести каникулы в одиночестве, но это не вариант. Я упомянул об этой возможности маме несколько недель назад во время одного из наших редких звонков, но она просто начала вызывать у меня чувство вины, говоря, как сильно она скучает по мне и как она с нетерпением ждет встречи со мной, хотя я точно знаю, что она больше беспокоится о том, что все будут говорить, если меня не будет, чем о том, чтобы провести со мной время.

Завтра также состоится ежегодная вечеринка «Rebels», и, если честно, это меня беспокоит больше, чем День Благодарения или что-либо еще, что может произойти во время каникул.

Вечеринка – это, по сути, повод для невероятно эксклюзивного списка гостей, чтобы накуриться и предаться гедонизму в последнюю минуту перед каникулами. Я не знаю, что там на самом деле происходит, так как меня никогда не приглашали, но тот факт, что все участники должны подписать соглашение о неразглашении, прежде чем их пустят внутрь, говорит мне о том, что там происходит.

Обычно мне плевать, чем занимаются люди и как мои избалованные одноклассники решают выпустить пар, но мысль о том, что Киллиан предается тем вещам, которые мое воображение выдумывает каждый раз, когда я думаю о завтрашнем вечере, заставляет меня хотеть пробить кулаком стену.

Мне не должно быть дело до того, что делает Киллиан, и теперь, когда он официально свободен, он имеет полное право делать все, что хочет, с кем хочет. Я знаю, что то, что, между нами, – это просто часть игры, в которую мы играем друг с другом, но становится все труднее помнить, что это всего лишь игра.

Киллиан не любит меня и не пытается защитить меня, потому что заботится обо мне. Он делает это, потому что так поступает его семья. Я его сводный брат, поэтому нападение на меня – это нападение на него. Вот и все.

То же самое и со всем, что произошло, между нами. Все это – не более чем игра и новый способ получить удовольствие. Ничего из этого не имеет значения, и мне нужно перестать зацикливаться на этом и перестать думать о том, куда мой чертов сводный брат может или не может засунуть свой член в ближайшем будущем.

Мягкий звонок моего телефона вырывает меня из оцепенения, и я качаю головой, возвращаясь в реальность.

Рассеянно я беру его и открываю переписку с Иден.

Иден: Я так сильно ненавижу Дж.

Я: Что он наделал на этот раз?

Иден: Он просто сказал мне, что я должна уехать завтра после занятий, а не уезжать с ним и ребятами в субботу.

Мое сердце падает в пятки. Мы с Иден планировали устроить ночевку в качестве последнего веселого мероприятия перед праздниками, так как Джордан будет отвлечен Распятием и не будет иметь времени контролировать каждую мелочь в своей жизни. Я с нетерпением ждал возможности провести ночь, смотря плохие фильмы ужасов и сплетничая с моей лучшей подругой, чтобы отвлечься от всех проделок, которые будет вытворять Киллиан.

Я: Что? Почему?

Иден: Не знаю.

Иден: Я подумала, что, может быть, он как-то узнал, что мы устраиваем пижамную вечеринку, и решил проявить свой контролирующий характер, но он не ответил, когда я спросила, почему я должна уходить рано, а ему разрешено остаться.

Иден: Я так устала от этой ерунды. Я даже пыталась поговорить с мамой и посмотреть, может быть, она хоть раз будет на моей стороне, но она просто отмахнулась и сказала, что мне повезло, что у меня такой заботливый старший брат, и я должна быть благодарна, что он заботится обо мне.

Я: Она знает, что есть разница между заботой о тебе и контролем над каждым твоим шагом?

Иден: Похоже, нет.

Иден: Конечно, блядь.

Я: Что?

Иден: Хайди только что пришла домой пьяная и, похоже, сейчас будет блевать.

Я: Мерзость.

Иден: И она только что обрыгала весь пол

Иден: Мне нужно идти. Утром будет проверка дома, и я должна позаботиться об этом, чтобы не получить еще одно предупреждение в моем деле из-за того, что моя соседка не может держать алкоголь.

Я: Удачи тебе.

Иден: Спасибо.

Иден: Мне она понадобится

Я жду, не скажет ли она еще что-нибудь, а когда экран гаснет, отбрасываю телефон в сторону.

Я как раз беру книгу, когда дверь с грохотом открывается и в комнату входит Киллиан.

Он выглядит раздраженным, но это его обычное состояние, так что кто знает, может, что-то не так, а может, это просто его лицо. Он бросает на меня взгляд, закрывая за собой дверь, но ничего не говорит и направляется к своей стороне комнаты.

Я сижу тихо, пока он снимает толстовку и бросает ее на кровать. Затем он снимает одежду, пока не остается только в боксерах.

Ни один из нас не произносит ни слова, пока он идет в ванную, чтобы сделать свои дела.

Когда за ним закрывается дверь, я откладываю книгу и вылезаю из постели, чтобы снять свою одежду и выключить свет. Когда все готово, я ложусь в постель и переворачиваюсь на бок, лицом к задней стене.

Мне не приходится долго ждать, пока Киллиан выходит из ванной и забирается ко мне в постель. Он прижимается ко мне и обнимает меня за талию. Я прижимаюсь к нему, чтобы наши тела полностью соприкасались, и он обнимает меня еще крепче, прижимая к себе, а его тепло обволакивает меня, как одеяло.

Это та же самая рутина, которую мы выполняем каждую ночь с тех пор, как я перестал принимать таблетки, и я ненавижу то, как я мгновенно расслабляюсь и как большая часть напряжения, которое я в себе держал, тает при его прикосновении.

– Ты принял душ? – спрашивает Киллиан. Его губы рядом с моим ухом, и его голос – низкий, хриплый, от которого по мне пробегает дрожь осознания.

– Нет, – шепчу я, и мои щеки и шея загораются от воспоминания о том, как он кончил на меня ранее и сказал, чтобы я не смывал это.

Он издает довольное урчание и прижимается своим членом к моей заднице. Он твердый, но, как и каждую ночь, он не делает ничего больше, чем несколько раз потереться об меня, а затем замирает.

Запах чего-то цветочного щекочет мой нос. Он тонкий и нежный, и мне нужно секунда, чтобы его опознать.

Это духи.

Моя грудь сжимается, и в желудке появляется кислое ощущение. Он что, только что вылез из постели какой-то девушки и забрался в мою? Поэтому на нем запах духов?

– Тебе понравилось ходить с моей спермой на себе? – шепчет он мне на ухо.

Я дрожу, когда его горячее дыхание обволакивает мою кожу, и пытаюсь вытеснить из головы мысли о том, как он обнимается с кем-то другим.

Неважно, с кем он был и чем они занимались. Он снова официально свободен; конечно, он захочет развлечься после всего того дерьма, что произошло с Натали. Мне нужно взять себя в руки и понять, что это такое, а что нет.

– Да, – шепчу я правдиво. – Мне понравилось.

Он снова рычит и прижимает меня к себе еще сильнее.

Я стараюсь не думать о том, что, вероятно, я не единственный, кто сегодня близко познакомился со спермой Киллиана, но не могу остановить боль и унижение, которые наполняют мою грудь и оседают в желудке.

– Да, тебе понравилось. – Он снова трется своим членом о мою попку. – Шлюха, – добавляет он, но в его голосе слышится нотка ласки, которая сглаживает резкость этого слова.

– Только для тебя, – шепчу я, не успев себя остановить.

Он снова издает один из тех глубоких рыков, которые меня убивают, и прижимает меня к себе еще сильнее.

Я закрываю глаза и пытаюсь выкинуть из головы все мысли, пока Киллиан расслабляется позади меня. Мне просто нужно пережить эту ночь, и тогда я не буду беспокоиться о том, что увижу его снова, пока не закончится вечеринка и мы не отправимся домой.

Я только начинаю расслабляться, когда Киллиан нежно целует меня в шею и просовывает одну из своих ног между моими. Я замираю, дыхание застревает в горле, когда он снова прижимается губами к моей шее.

Его ритмичное дыхание и тяжесть его руки вокруг меня говорят мне, что он находится в том состоянии между бодрствованием и сном. Он либо не имеет представления о том, что делает, либо думает, что я кто-то другой.

Я лежу неподвижно, не смея даже дышать, пока он еще несколько раз целует мою шею, затем удовлетворенно вздыхает и наконец расслабляется позади меня. Подъем и опускание его груди на моей спине успокаивает меня, как и тепло, исходящее от его тела и окружающее меня, как кокон. Я пытаюсь сосредоточиться на этих знакомых ощущениях, а не на остаточном запахе духов или своих беспорядочных мыслях, закрывая глаза я расслабляюсь в его объятиях.

***

– Доброе утро, солнышко, – говорит глубокий голос у меня над ухом, мягко выводя меня из сна.

– Э? – бормочу я и прижимаюсь лицом к подушке.

Пахнет приятно, так тепло и уютно, что не хочется просыпаться.

Рука скользит по моей заднице, прикосновение легкое и дразнящее. Я стону и прижимаюсь к ней.

Мягкий смешок щекочет мое ухо, затем что-то скользит между моих ягодиц и трется о мою дырочку. Я выгибаю спину и сжимаюсь вокруг его пальца.

– Проснись, котенок, – говорит мягкий голос в тот же момент, когда этот озорной палец погружается в меня.

Я прижимаюсь лицом к подушке, когда завеса сна наконец поднимается, только чтобы понять, что то, во что я вдавливаю лицо, – это не подушка. Это грудь Киллиана.

– Доброе утро, солнышко, – повторяет он и снова погружает палец в меня. Он проникает неглубоко, но этого достаточно, чтобы все мое тело загорелось огнем.

Я извиваюсь под ним и тихонько стону.

Он тихо смеется и обхватывает мою попку.

– Ты сегодня идешь на занятия? – спрашивает он, как будто только что не был во мне.

– Я не планировал, – говорю я, все еще пытаясь понять, что происходит.

Киллиан и я можем спать вместе, но мы не делаем этого.

Каждое утро с той первой ночи, когда мы спали в одной постели, я просыпался, когда Киллиан отрывался от меня, чтобы выскользнуть из-под одеяла. Мы не разговариваем, не обращаем друг на друга внимания, и он точно не трогает меня так, как только что.

Лежать вместе в постели так странно, но я не против.

Мы остаемся так еще несколько секунд, потом Киллиан вздыхает и отстраняется.

Я выскальзываю из его объятий и смотрю, как он садится и свешивает ноги с кровати. Не заботясь о том, что я слишком очевиден, я провожу взглядом по его сильной спине и широким плечам. Киллиан в отличной форме, и изгибы и рельефы его мышц так же завораживают, как и возбуждают.

Он оглядывается через плечо.

– Нравится, что видишь? – спрашивает он с ухмылкой.

– Думаю, это и так очевидно.

В его глазах мелькает что-то, что я не могу понять, но через мгновение это исчезает.

– В планах произошли изменения, – говорит он, вставая.

– Что ты имеешь в виду? – я сажусь и потираю затылок.

– Вчера вечером в главном доме произошел инцидент. – Он поднимает руки над головой и вытягивает спину.

От этого движения его боксеры сползли вниз, и из-под пояса выглядывает небольшой пучок волос, демонстрируя его подтянутый живот и заметную V-образную линию его пояса Адониса.

– Смотри сюда, котенок. – Он опускает руки.

Я поднимаю взгляд, но расслабляюсь, когда вижу, что Киллиан ухмыляется мне.

– Инцидент? – спрашиваю я, когда он ничего не отвечает.

– Да. Домой запрещен вход всем, кому не нужно там находиться, до окончания перерыва.

– О, это… жаль. – Я делаю паузу. – А как же Распятие?

Его отменили? Это объясняет, почему Иден уезжает домой сегодня, а не завтра.

– Его перенесли.

– Куда?

– Сюда.

Я моргаю.

– Сюда, то есть в общежитие?

Он кивает.

– А, понятно.

– Вернись в эту комнату к семи. – Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на меня. – И убедись, что у тебя есть все необходимое, потому что ты не уйдешь, пока я не разрешу.

Меня как будто ударило в грудь чем-то неприятным. Он ожидает, что я буду сидеть в его комнате, пока он трахается с той, кто носит те дешевые духи, которыми он был облит вчера вечером, в том же чертовом здании?

Неприятное чувство в груди усиливается, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это ревность. Я ревную к тому, с кем Киллиан собирается провести ночь. Что за хрень? Я никогда никого не ревновал, но сейчас я чертовски ревную.

– Понятно? – спрашивает он, когда я не отвечаю.

Я киваю, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

В его глазах мелькает что-то мрачное, затем он направляется к краю комнаты, делая длинные и уверенные шаги.

Я выскальзываю из постели и спешу в ванную. Включаю воду и прислоняюсь к раковине, пока она нагревается.

– Это всего лишь игра, – бормочу я про себя. – Ты сам ее начал. Ничего из этого не имеет значения.

Я повторяю это несколько раз, пока не успокаиваюсь, и проверяю воду. Она все еще холодная, но я все равно вхожу в душ. Она нагреется, пока я буду принимать душ.

Когда я выхожу из ванной, Киллиан все еще в комнате. Он сидит на кровати в темных джинсах и черной рубашке. Одежда простая, даже скучная, но, конечно, он выглядит в ней как модель с обложки журнала, особенно с тем, как он на меня смотрит.

Киллиан умеет смотреть так, как никто другой, и я ненавижу то, как сильно мне нравится, когда он смотрит на меня. Я никогда не стеснялся, в основном потому, что мне плевать, что люди думают обо мне или находят ли они меня привлекательным. Но есть что-то возбуждающее в том, что Киллиану нравится то, что он видит. Может, это из-за запретной связи между сводными братьями, а может, из-за вынужденной близости соседей по комнате, которая заставляет меня забыть, что все это должно было быть игрой. А может, я просто шлюха, как он говорит, и он тот, кто случайно раскрыл мои извращения. Кто, черт возьми, знает.

– Нравится, что видишь? – спрашиваю я, когда замечаю, что он смотрит на мою задницу.

Его горячий взгляд встречается с моим, и он настолько интенсивен, что я практически чувствую его как физическое ощущение. Не говоря ни слова, он встает, и я невольно сглатываю, когда он направляется ко мне, его шаги размеренные и целеустремленные.

Я стою, застыв, пока он срывает с моей талии полотенце и бросает его на кровать. Я тверд как камень, и головка моего члена касается его джинсов, когда он поднимается. Шуршание денима о мою кожу заставляет меня с шипением вдохнуть. Это больно, но в лучшем смысле этого слова.

– Достань мой член, – говорит он низким рычащим голосом.

Мои руки дрожат, когда я расстегиваю его джинсы и раскрываю ширинку настолько, насколько это возможно.

Он не отрывает от меня взгляда, пока я запускаю руку в его боксеры и вытаскиваю его член. Он горячий, твердый и уже покрыт предъэякулятом, и мой собственный член пульсирует, когда он проводит зубами по нижней губе. Я быстро поглаживаю его и отпускаю.

Уголок его рта поднимается в ухмылке.

– Ты хочешь этого?

Я не отвечаю. Он знает, что хочу.

Прежде чем я полностью осознаю, что происходит, Киллиан поворачивает меня и толкает на кровать.

Я приземляюсь на живот и издаю небольшой возглас удивления, а затем еще один, когда Киллиан ложится на меня, накрывая меня своим большим телом.

Прикосновение его одежды к моей коже заставляет меня затрепетать изнутри. То же самое происходит от того, что он полностью одет, а я совершенно голый. Неравенство сил должно было бы напугать меня или заставить почувствовать себя уязвимым, но этого не происходит.

Киллиан кладет руки по обе стороны от моих рук и впивается коленями в кровать, чтобы зажать мои бедра и не дать мне раздвинуть ноги. Его губы рядом с моим ухом, и его тяжелое дыхание, когда он перемещается, пока его член не скользит между моих ягодиц, достаточно, чтобы заставить мою кровь закипеть.

Я сжимаюсь вокруг него, сдавливая его член так сильно, как могу. Он рычит, издавая низкий и дикий звук, и прижимается губами к моей шее.

Мой стон слишком громкий, когда он сосет и кусает мою шею. Он не нежен, и я не хочу, чтобы он был нежен. Я наклоняю голову в сторону и прижимаюсь к нему, давая ему лучший доступ и молча прося еще.

Он издает один из тех довольных рыков и покачивает бедрами, чтобы провести своим членом по моей складке.

Бездумно я протягиваю руку назад и хватаю его за волосы. Но вместо того, чтобы тянуть его за волосы или пытаться оттолкнуть от себя, я притягиваю его ближе и держу на месте, пока он разрывает мою шею своим талантливым ртом.

Он стонет, прижимаясь к моей коже, и резко двигает бедрами, его темп становится яростным, когда он трахает мою складку так, как я хочу, чтобы он трахал меня.

Я едва осознаю звуки, которые издаю, пока мой сводный брат использует меня как секс-игрушку. В моей складке скапливается влага, а его предэкулят создает для него скользкий проход.

Каждый толчок его бедер достаточно силен, чтобы раскачать меня на кровати, и грубое трение одеяла о мой чувствительный член невероятно, так как боль и удовольствие смешиваются, создавая что-то новое.

Киллиан наконец отпускает мою шею, и резкая боль и жжение от множества засосов и следов укусов, которые, я уверен, там есть, только усиливают мое удовольствие.

Все одеяло мокрое, но у меня хватает сил сжать ягодицы вокруг его члена. Все годы плавания дали мне невероятно сильные ягодицы и бедра, и я вознаграждаюсь задушенным стоном, который точно говорит мне, насколько ему нравится это движение.

Ощущение полного окружения им почти так же возбуждает, как то, что он делает с моим телом. Невозможность двигаться, сжатые ноги, пока он использует мою попку как секс-игрушку, гораздо эротичнее, чем должно быть, и слишком легко погрузиться в эти ощущения.

Его дыхание учащается, и его тихие стоны и сдавленные крики – одни из самых возбуждающих звуков, которые я когда-либо слышал.

Киллиан не скрывает от меня своих эмоций, когда мы играем, но он тщательно контролирует себя. Я никогда не слышал, чтобы он так расслаблялся, и то, как он беззастенчиво использует меня, чтобы получить удовольствие, заставляет меня хотеть большего.

Он слегка сдвигается на мне, и при следующем толчке головка его члена задевает мою дырочку. Он не проникает в меня, но раскрывает меня настолько, что его кончик на мгновение погружается в меня, а затем выскальзывает обратно.

Я дергаюсь, как будто меня ударило током, когда жидкий огонь наполняет мои вены, и последние функции моего мозга отключаются. Прикосновение было простым, случайным и быстрым. Но, черт возьми, Киллиан ввел часть своего члена в меня.

– Сделай это, – говорю я, задыхаясь.

Киллиан не останавливается, но его ритм слегка сбивается, давая мне понять, что он так же удивлен моими словами, как и я.

Я хочу его, и я больше не буду притворяться, что это не так. Если он собирается провести эту ночь, трахаясь и развлекаясь с кучей случайных девушек, пока я буду сидеть один в нашей комнате, то я хочу его сейчас.

Для него это ничего не будет значить, я уже знаю это, но небольшая часть меня надеется, что, может быть, он подумает об этом позже, когда будет по уши в какой-нибудь случайной девчонке, которая приглянулась ему, или в той, что носит вонючие духи, которыми он был облит вчера вечером. И даже если он не подумает, по крайней мере, я не буду видеть его до конца вечеринки и смогу провести следующую неделю, прячась от него, когда мы вернемся домой, пока не переживу то, что со мной происходит.

И помимо всех этих мелочных мыслей, главная причина, по которой я хочу, чтобы он меня трахнул, заключается в том, что я не могу перестать об этом думать. Я никогда не был с парнем, никогда не думал о том, чтобы меня трахнули или отсосать член, но теперь я думаю только об этом.

Спать с ним, обнимающим меня каждую ночь, утешительно и избавляет меня от кошмаров, но это также разрушает мое душевное равновесие и либидо. Я не имею понятия, почему, но он никогда ничего не начинает ночью. Несколько невнятных слов и он трется своим твердым членом об мою задницу, и все.

Каждую ночь я крепко засыпаю, а просыпаюсь чертовски возбужденным в своей пустой постели, и это дразнит меня до безумия. Мне просто нужно однажды обладать им полностью, тогда я смогу снова думать о нем как о своем надоедливом сводном брате, с которым я иногда дурачусь, и перестать быть так чертовски одержимым им.

– Не говори того, чего не имеешь в виду, – предупреждает он тихим голосом. – Иначе ты получишь именно то, чего хочешь.

Я не колеблюсь, когда говорю:

– Трахни меня, старший брат.

Он снова издает грохочущий стон и засовывает руку между нашими телами, чтобы сжать и ухватить мою попку. Он не нежен, и я не хочу, чтобы он был нежен. Я хочу почувствовать его, хочу потом увидеть его следы.

– Смазка? – Его хриплый голос скользит в мое ухо, как теплый мед, и я делаю неопределенный жест в сторону прикроватного столика.

Вес его тела исчезает с меня. Холод проникает в мою кожу, когда он резко открывает ящик и вытаскивает бутылку смазки, которую я там храню.

Я не могу сдержать стон удовольствия, когда он снова накрывает меня своим телом, и я извиваюсь, прижимаясь к его твердому члену. Шуршание его одежды о мою обнаженную кожу напоминает мне, что он все еще полностью одет, а я совершенно голый, и это противоречие заставляет мой член пульсировать.

Я слышу щелчок открывающейся бутылочки смазки, а затем Киллиан вставляет колено между моими бедрами, заставляя меня раздвинуть ноги для него.

– Последний шанс остановиться. – Предупреждение в его голосе ясно, но я не обращаю на него внимания.

Я хочу этого. Я знаю, что это огромная ошибка, но мне все равно. Я могу возненавидеть себя позже.

Когда я ничего не говорю, Киллиан просовывает скользкий палец между моих ягодиц и прижимает его к моему отверстию. Я провел беглое исследование о том, как принять член, не чувствуя, что меня разрывают пополам, поэтому я знаю, что нужно вдохнуть, а затем выдохнуть и напрячься.

Он издает еще один из тех довольных звуков и вталкивает палец в меня.

Я задыхаюсь и инстинктивно выгибаю спину, когда он погружается в меня глубже. Это не больно, но странно. Я ожидал странного давления, но есть еще и ощущение наполненности, которое мне не очень нравится.

Киллиан вводит палец в меня до конца, глубоко и сильно, и останавливается только тогда, когда его рука касается моей попки. Я вскрикиваю и сжимаюсь вокруг него, но не потому, что хочу, чтобы он остановился, и не потому, что это слишком сильно.

Небольшая боль и жжение от растяжения в сочетании с давлением и наполненностью создают смесь ощущений, которые одновременно невероятно интенсивны и чертовски приятны.

Киллиан просовывает свободную руку под мою грудь и прижимает меня к своему телу, фиксируя мои руки. Единственные части тела, которыми я могу двигать, – это лодыжки, одна нога и руки. В остальном я полностью обездвижен и погружаюсь в ощущение беспомощности и полной зависимости от него, пока он жестко трахает меня пальцем, работая как с моим телом, так и против него, раскрывая меня.

– Еще, – стону я и сжимаюсь вокруг него.

Его смешок мрачен и полон обещаний, когда он добавляет второй палец. Растяжение и жжение усиливаются, как и ощущение переполненности, но все это смешивается и создает что-то захватывающее и чудесное, что заставляет меня хотеть еще больше.

Я задыхаюсь и стону под ним, пока он растягивает меня, и я с удовлетворением вздыхаю, когда он вводит в меня третий палец. Я настолько увлечен, что приветствую дополнительное жжение и приступы боли и сразу же толкаюсь на него. Это так хорошо, но этого недостаточно.

Я не могу сдержать крик, когда он проводит пальцами по моей простате, и небольшой всплеск удовольствия пронзает меня. Я никогда раньше не играл со своей задницей, и я не верил, что это какая-то волшебная кнопка удовольствия, но, черт возьми, это действительно так. Я сжимаюсь и напрягаюсь вокруг него, и самые восхитительные ощущения охватывают меня, когда он снова и снова проникает в это место.

– Пожалуйста, – я наполовину умоляю, наполовину хнычу, когда он трет это место, как будто пытается вызвать джинна из волшебной лампы.

– Пожалуйста, что? – хрипит он мне на ухо. – Пожалуйста, трахни тебя?

– Да! – Мне даже не важно, насколько я отчаян, как я выгляжу в его глазах. Все, о чем я могу думать, это не только о том, как сильно я его хочу, но и о том, как сильно я в нем нуждаюсь. – Трахни меня, Киллиан.

Он издает низкий, дикий звук и вытаскивает из меня пальцы. Я вскрикиваю от ощущения пустоты и от того, как чертовски это возбуждает. Мне нравится, что я свел своего брутального сводного брата к простому рычанию и ворчанию.

Он поднимается с меня и просовывает руку, между нами, одновременно с помощью колен снова сжимая мои ноги. Я вздыхаю и прижимаюсь щекой к простыне, мое тело почти безвольное, когда он прижимает свой член к моему отверстию.

– Дрочи, пока я вхожу в тебя, – хрипит он мне на ухо.

Я просовываю руку под тело, но не могу сделать ничего больше, кроме как сжать член, пока его вес прижимает меня к матрасу. Вместо того, чтобы дрочить, как он сказал, я держу член и сосредотачиваюсь на моменте, чтобы запомнить каждую секунду, когда он впервые входит в меня.

Легким толчком бедер он прорывается через мое внешнее кольцо и погружает головку члена в меня.

Мы оба стонем, пока он продолжает толкаться, проникая все глубже, пока мое тело не напрягается. Он останавливается и целует мою шею, давая мне возможность привыкнуть к его члену внутри меня.

Это так хорошо, но в то же время странно, и я должен бороться со своим естественным инстинктом, который хочет вытолкнуть его.

Он надавливает на меня немного сильнее, и это дополнительное давление помогает мне расслабиться настолько, что он проникает еще глубже. Я понятия не имею, почему быть полностью беспомощным и находиться в его власти так возбуждает, но я не собираюсь с этим бороться. Он и так знает, что мне это нравится, нет смысла притворяться.

Жжение и боль возвращаются с новой силой, когда он наконец достигает дна, и у меня появляется безумное желание поцеловать его. Просто повернуть лицо и захватить его губы своими.

Но я не делаю этого, потому что дело не в этом. Это просто секс и ничего больше. Вместо того, чтобы позволить этим фантазиям сорвать все, я сжимаюсь вокруг его члена, пока боль не пронзает меня и не опустошает мой разум, позволяя мне сосредоточиться на том, что мой сводный брат находится во мне.

Киллиан снова целует мою шею, не кусая и даже не сося, и это дразнящее прикосновение помогает мне избавиться от последних отвлекающих факторов, пока он качает бедрами и вводит, и выводит свой член из меня. Боль теперь полностью ушла, и я инстинктивно толкаюсь назад, как могу, пока он меня прижимает.

Он обхватывает мою шею рукой, и я прижимаюсь к ней, заставляя его держать меня крепче. Он исполняет мое желание и сжимает мое горло. На этот раз он не давит на мои артерии, и недостаток воздуха ударяет сильно и быстро, мир вокруг меня становится размытым, и все кажется слегка несинхронным.

Все мое тело покалывает, электричество танцует, между нами, везде, где мы соприкасаемся. Каждое движение его члена вызывает во мне волну удовольствия, а его вес заставляет мой член двигаться по кругу в моей руке с каждым толчком его бедер.

Все чувствуется хорошо, и я погружаюсь в этот момент и наслаждаюсь тем, что меня используют. Мне даже не важно, кончу я или нет. Я просто хочу продолжать чувствовать его на себе, вокруг себя. Во мне.

Как раз когда мир вокруг меня темнеет, Киллиан ослабляет давление на мою шею и кусает меня за плечо. Боль сильная, но настолько приятная, что я издаю невнятный крик, а все мое тело охватывает восторг.

Киллиан стонет низко и глубоко, и это так чертовски возбуждает, что по мне пробегает дрожь желания, когда его темп становится неровным, а бедра замирают. Он двигается так сильно, что я качаюсь на кровати, и волны удовольствия пронизывают меня, когда мой член движется в зажатой руке с каждым толчком его бедер. Он снова сжимает мою шею, и я задыхаюсь от дополнительного давления.

Я не имею понятия, как долго мы остаемся в таком положении, пока Киллиан трахает меня до потери сознания, то перекрывая мне доступ воздуха, то давая мне достаточно кислорода, чтобы я оставался в сознании.

Затем рука Киллиана исчезает с моего горла, и он выходит из меня. Я лежу, дезориентированный и в бреду от желания, пока моя голова постепенно проясняется благодаря притоку кислорода, который я могу глотать.

Звук кожи о кожу пробивается сквозь мою мглу, и я оглядываюсь через плечо. Киллиан стоит на коленях надо мной, его большая рука работает над его членом, а он смотрит на мою задницу так, что это можно описать только как властный взгляд.

Его глаза встречаются с моими, и наши взгляды скрепляются. Он великолепен, сверкая глазами и сильными мускулами под темной одеждой.

Он отрывает взгляд от моего и снова смотрит на мою задницу. Через секунду его бедра дергаются, и он издает сдавленный крик, когда его член пульсирует в его руке.

Я жадно наблюдаю, как он кончает мне на задницу. Мокрые брызги его спермы невероятно возбуждают, и я счастливо стону, когда он вталкивает свой все еще брызгающий член в меня, наполняя меня остатками своей спермы, пока трахает меня до оргазма.

Я лежу под ним, без сил и стону, как шлюха, которой я, по-видимому, и являюсь, пока он вытаскивает свой член из меня и втирает каждую каплю своей спермы в мою кожу. Я понятия не имею, почему это так возбуждает и почему мне понравилось провести весь вчерашний день, зная, что я ношу на себе частичку его, но сейчас мне все равно.

Когда он наконец поднимает глаза, чтобы встретиться с моими, взгляд в них настолько мрачен и интенсивен, что я перестаю дышать.