Текст книги "Жестокие игры (ЛП)"

Автор книги: Диксон Уиллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава шестнадцатая

Киллиан

Я не стараюсь быть тихим, когда открываю дверь своей комнаты, но это не имеет значения, потому что верхние светильники все еще включены.

Феликс лежит на кровати в серых спортивных штанах, на груди у него лежит раскрытая книга в мягкой обложке.

– Читать легче, если смотреть на слова, а не пытаться впитать их осмосом, – говорю я, просто чтобы поиздеваться.

– Вижу, кто-то в своем обычном веселом настроении. – Он кладет книгу на кровать рядом с собой и смотрит, как я пересекаю комнату к своей стороне.

– Я бы был таким, если бы мне не пришлось всю ночь выслушивать, как кто-то звонит мне по телефону и жалуется, что ты с ней плохо обошелся. – Я снимаю свитер и бросаю его на стол.

Он хихикает.

– Нет, не был бы. Ты бы все равно был козлом, даже если бы провел отличную ночь.

– Да, наверное, – признаю я. – Хочешь рассказать мне, что произошло и почему мне пришлось всю ночь выслушивать эту чушь? – Я подключаю телефон к зарядному устройству и бросаю его на прикроватный столик.

– Что она сказала, что произошло? – Он садится и скрещивает ноги.

– Судя по семнадцати SMS, девяти голосовым сообщениям, трем голосовым почтам и двум личным сообщениям с просьбой проверить SMS и голосовые почты, ты чудовище, – говорю я ему, снимая рубашку и расстегивая брюки.

– Правда? – Он пробегает взглядом по моему телу, в его глазах читается восхищение. – Что я сделал?

– Ты загнал ее и ее подруг в угол, угрожал им, а потом напал на нее, и она смогла убежать только потому, что закричала, а ты сбежал.

Он фыркает от смеха.

– Правда? Это она придумала?

– Ага. – Я спускаю штаны с бедер.

Глаза Феликса следят за ними, когда они скользят по моим бедрам.

– Так что же на самом деле произошло? – спрашиваю я, медленно снимая штаны с ног.

В его глазах явно мелькает вспышка гнева, и я не тороплюсь снимать брюки.

– Она загнала меня в угол, когда я ходил по улице, и набросилась на меня. Я попытался уйти, а она ударила меня по затылку, когда я отвернулся.

– Правда?

Он кивает.

– Я сказал ей, чтобы она отвалила, а она решила, что будет хорошей идеей ткнуть меня в грудь, после того как я велел ей прекратить. Я схватил ее за запястье, чтобы она прекратила, сказал ей несколько жестких правд, а потом ушел. – Он откидывается на руки и ухмыляется мне вызывающе. – Так ты убьешь меня за то, что я осмелился прикоснуться к твоей девушке? – Он игриво приподнимает одну бровь. – Она обещала, что ты заставишь меня за это заплатить.

На этот раз смеюсь я.

– У меня есть много способов поставить тебя на место, которые не имеют ничего общего с убийством или нанесением тебе вреда. – Я бросаю ему непристойную улыбку. – По крайней мере, не слишком много.

Он облизывает нижнюю губу языком. Мой член пульсирует, когда я вспоминаю, каково было чувствовать этот язык на себе.

Сегодня, между нами, странная энергия, и она выходит за рамки легкомысленных шуток или отсутствия взаимных колкостей. Есть какое-то новое чувство комфорта и близости, и я не знаю, как к этому относиться.

Щеки Феликса порозовели, и я отрываю от него взгляд. Не говоря ни слова, я иду в ванную, чтобы выполнить свою вечернюю рутину, чтобы не забраться в постель Феликса и снова трахнуть его в рот.

Когда я заканчиваю, он все еще не спит, но выключил верхний свет и теперь сидит, прислонившись к изголовью кровати, подтянув колени к груди и глядя в окно.

– Ты будешь что-нибудь принимать сегодня вечером? – спрашиваю я, ложась в постель.

Он не отрывает взгляда от окна.

– Нет.

– Мне нужно беспокоиться, что ты все равно это сделаешь и снова окажешься в моей постели?

– Нет, – повторяет он, не отрывая взгляда от окна.

Я выключаю лампу у кровати и устраиваюсь на подушке.

Через мгновение гаснет свет у Феликса, и комната погружается в темноту.

Я закрываю глаза и пытаюсь заставить свой член успокоиться. Как бы мне ни хотелось трахнуть своего сводного брата и снова довести нас обоих до оргазма, сейчас неподходящее время.

Надо заставить его подождать между играми, иначе я могу оказаться тем, кто в итоге проиграет.

***

Я просыпаюсь от криков, которые вырывают меня из сна.

– Что за… – Я сажусь, одной рукой ища нож, пока до меня доходит, что крики доносятся со стороны Феликса.

Они громкие и полные ужаса, даже хуже тех, что я слышал прошлой ночью. Что, черт возьми, ему снится, что он так кричит?

– Феликс? – кричу я, голос мой хриплый от сна.

Его крик прерывается задушенным рыданием, за которым следует душераздирающий вопль, настолько полный муки, что у меня сжимается грудь.

Я только сбрасываю с себя одеяло, как он вскакивает, задыхаясь и давясь, и хватается руками за горло.

– Феликс?

– Прости! – кричит он и отрывает руки от шеи. – Прости.

– Ты в порядке? – глупо спрашиваю я. Очевидно, что он не в порядке, но что еще я могу сказать?

– Нормально. – Он ложится обратно. – Нормально, – повторяет он, звуча совсем не нормально. – Извини, спи дальше.

Я ложусь обратно, но не закрываю глаза. Вместо этого я выравниваю дыхание и жду, что он сделает.

Он не двигается почти пять минут, потом я слышу шуршание простыней, когда он встает с кровати, и тихие шаги, когда он идет к своему столу.

Стараясь быть как можно тише, я выскальзываю из постели.

Феликс стоит перед книжным шкафом, а на столе лежит раскрытая книга с вырезанной серединой. Я наблюдаю, как он вытаскивает из нее бутылочку и поднимает ее на свет.

Я нашел его тайник после того, как он сегодня вышел из комнаты, и пересчитал его таблетки. У него довольно большая коллекция снотворных, антидепрессантов и обезболивающих, но я думаю, что он ищет свой Амбиен.

Он так увлечен поиском, что либо не слышит, как я подхожу, либо игнорирует меня.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от него и жду, чтобы посмотреть, что он будет делать.

Он кладет бутылку обратно в книгу и достает другую. Он прищуривается, глядя на этикетку, а затем громко вздыхает, как будто с облегчением.

– Тебе это не нужно.

Он вздрагивает.

– Нет, нужно.

– Нет, не нужно. – Я подхожу к нему поближе.

– Нет, нужно, – повторяет он. – Без них я не могу спать.

– Можешь.

Он качает головой и сжимает бутылку так сильно, что пластик скрипит о его кожу.

– Нет, не могу. Больше не могу.

– Тебе они не нужны.

Он поднимает свои большие, влажные глаза на меня, и у меня сжимается желудок. Боже, он выглядит таким молодым и таким чертовски разбитым.

– Убери их и ложись в постель.

Он смотрит то на меня, то на свою кровать, но не двигается.

Пытаясь изменить тактику, я протягиваю руку.

Он смотрит на нее несколько секунд, затем снова на меня и кусает нижнюю губу.

– Дай их мне.

Он сглатывает, его горло мягко поднимается и опускается в лунном свете, затем медленно протягивает мне бутылку.

– Ложись в постель.

Он снова смотрит то на меня, то на свою кровать, затем тяжело пересекает комнату, опустив голову, как будто идет на казнь, и забирается под одеяло.

Я чувствую его взгляд на себе, когда убираю бутылку и книгу.

Безмолвно я пересекаю небольшое пространство до его кровати и откидываю простыню.

– Подвинься.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, скользя по кровати.

– Ни один из нас не сможет уснуть, если ты будешь просыпаться всю ночь. – Я ложусь и накрываюсь одеялом. – Это сработало, когда ты был под кайфом. Может, поможет и сейчас.

Он переворачивается на бок и изучает меня. Свет достаточно яркий, чтобы я мог разглядеть его черты лица, но все еще слишком темный, чтобы по-настоящему прочитать его выражение.

– Спасибо, – говорит он, и его голос слегка дрожит.

– Ты можешь снова заснуть?

– Да.

Он переворачивается, поворачиваясь ко мне спиной. Я устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза.

Я чувствую, как Феликс ворочается на матрасе, потом он замирает и, кажется, успокаивается. Вскоре его дыхание выравнивается, и когда я уверен, что он заснул, я позволяю себе расслабиться настолько, чтобы тоже заснуть.

Я просыпаюсь во второй раз и открываю глаза, моргая в темной комнате, пытаясь понять, что меня разбудило. Плач. С другой стороны кровати доносится тихий плач.

Не задумываясь о том, что я делаю, я переворачиваюсь и прижимаюсь к нему сзади. Феликс сразу же прижимается ко мне, и я обнимаю его за талию. Он хватает мою руку и крепко держит ее, как будто хочет убедиться, что я не отпущу его.

Я притягиваю его ближе и прижимаю к себе. Он становится безвольным в моих объятиях, и я крепко держу его, пока он выплакивает все, что его мучает.

Ни один из нас не произносит ни слова, даже когда он наконец перестает плакать и умолкает. Я жду, пока не буду уверен, что он заснул, а потом закрываю глаза.

Я не планировал сегодня укладывать своего трезвого сводного брата спать, но ладно. Надеюсь, это сработает, и я смогу немного поспать.

Глава семнадцатая

Феликс

– Когда тот, кого ты знаешь, вернется домой? – Иден бросает взгляд на дверь моей комнаты.

Мы оба лежим на моей кровати, окруженные беспорядком из книг, бумаг и устройств, пока учимся.

– Понятия не имею. – Я поднимаю глаза от тетради, в которую что-то записываю. – Он не любит делиться со мной информацией о своих приходах и уходах.

– Хотелось бы, чтобы в Белмонте не было столько глупых правил. – Она грызет конец ручки и болтает ногами в воздухе. – Тогда мы могли бы просто учиться в моей комнате и не беспокоиться о том, что в любой момент в дверь ворвется нечестивая троица.

– Я думал, это Джордан, Аксель и Нико? – спрашиваю я с улыбкой.

– О, это они, – уверяет она меня. – Но Киллиан и близнецы почти такие же плохие. – Она понижает голос и оглядывается, как будто ожидает, что один из них выскочит из-за мебели и застукает нас за сплетнями. – Я подслушала кое-что интересное о выборах руководства в этом году.

– Как ты об этом узнала? – спрашиваю я. – Я живу здесь, а ничего не слышал.

– Я подслушала, как Дэниел разговаривал об этом по телефону, когда я была дома в последний раз, – говорит она, имея в виду своего отчима. – Это не общеизвестная информация. – Она снова быстро оглядывается на дверь. – На самом деле, я почти уверена, что больше никто об этом не знает.

– Что? – спрашиваю я.

– В следующем году выборы не будут проводиться.

– Не будут? – я понижаю голос. Говорить о делах братства в Гамильтон-Хаус, когда я не являюсь его членом, кажется неправильным, как будто я нарушаю правила или что-то в этом роде.

– Нет. Они изменили устав, так что теперь нынешние лидеры выбирают новых, а выборы проводятся только на должности в доме.

Я откладываю ручку, чтобы выслушать всю информацию.

– Когда они это сделали?

– Летом. По-видимому, это было большое событие, потому что они изменили устав впервые с момента основания братства.

– Ты знаешь, почему они это сделали?

Она кивает.

– Я не знаю всех подробностей, но они обнаружили, что один из лидеров несколько лет назад продавал информацию о членах клуба Кингам. И не просто сплетни, а информацию о бизнесе и семьях людей и тому подобное.

– Ты знаешь, кто это был?

Она качает головой.

– Он не сказал, но я предполагаю, что это кто-то из последних лет.

– Да, наверное.

Она бросает мне заговорщицкую улыбку.

– Я также подслушала, как Джордан и ребята обсуждали, кого они выберут в качестве своих преемников. Хочешь знать, кто это?

– Да, расскажи.

– Киллиан, близнецы и Ксавьер.

– Они об этом знают?

Она качает головой.

– Киллиан будет невыносим, когда узнает об этом. Можешь себе представить его с такой властью?

– Честно говоря, я больше всего беспокоюсь за близнецов. Киллиан пугает, но они ужасают.

– Они могут быть такими, – соглашаюсь я.

– Кстати, о невыносимых придурках, как поживает твой злобный сводный брат?

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно.

– Я имею в виду, как у него дела в последнее время? Ты не упоминал о нем в последнюю неделю.

Моя шея неприятно нагревается под свитером.

– Нормально.

– Нормально? – Она бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Да.

– Это все, что я получаю после почти недели молчания?

– Нечего рассказывать, – уклончиво отвечаю я. – Он нечасто бывал на этой неделе.

Мне неловко, что я ей лгу, но я ни за что не могу сказать ей, что Киллиан позволяет мне использовать его как человеческого плюшевого мишку по ночам, чтобы я мог спать. Я до сих пор не рассказал ей о том, что мы вместе кончаем, и я даже не понимаю, что происходит и почему все это происходит.

– Он смог что-нибудь узнать о том звонке и сообщениях, которые ты получил? Я ничего не знаю о компьютерах и хакинге, но мне кажется, Джейс должен быть в состоянии это выяснить.

– Наверное, смог бы. Если бы я им об этом рассказал.

– Как ты мог не рассказать им?

– Это не так уж и важно.

– Не так уж важно? – выпаливает она. – Кто-то пытался сбить тебя и убить.

Дверь в мою комнату распахивается на середине предложения, и Киллиан с близнецами входят как раз в тот момент, когда Иден заканчивает.

– Что ты сказал? – спрашивает Джейс, входя в комнату за Киллианом. – Кто-то снова пытался тебя убить?

– Когда? – Киллиан подходит к моей кровати, как хищник, выслеживающий добычу.

Я сажусь. Что-то в том, что я лежу на животе, а он нависает надо мной, заставляет меня чувствовать себя странно.

– Пора идти, дорогая, – говорит Джейс Иден, которая уже собирает свои книги и бумаги. – Как бы мне ни нравился вид, я не хочу рисковать гневом твоего сводного брата, если он узнает, что мы были здесь с тобой.

– Вид? – Она бросает на меня взгляд, ее щеки покрываются румянцем.

Я указываю на то место, где ее юбка задралась и обнажила большую часть бедра. Все важное по-прежнему прикрыто, но Иден краснеет еще сильнее и резко опускает юбку.

Джекс улыбается и подмигивает ей, и я тихонько беспокоюсь, что она покраснеет до фиолетового цвета.

Близнецы, возможно, два самых ненормальных человека, которых я когда-либо встречал, но они также двое из самых красивых. Это одна из вещей, которая делает их такими опасными. Никто не подозревает, что эти красивые богатые мальчики, которые могут очаровать любого, на самом деле имеют на счету количество жертв, которое не имеет ничего общего с количеством людей, с которыми они спали.

Иден быстро собирает свои вещи и выбегает из комнаты.

– Говори. Сейчас же. – Киллиан скрещивает руки. Его взгляд интенсивный, и я сдерживаю желание заерзать.

– Это не имеет большого значения, – повторяю я.

– Да, я думаю, мы сами это решим. – Джейс вытаскивает свой нож-бабочку и открывает его.

Я знаю близнецов так же долго, как и Киллиана, поэтому даже не вздрагиваю, когда он крутит нож между пальцами, и металл мелькает в тумане. Ножи для Джейса – как спиннеры. Пока он движется и не держит его неподвижно, нет повода для беспокойства.

– Говори, – говорит Киллиан.

– Это произошло после того, как Натали и ее подружки устроили мне засаду.

– В прошлую субботу? – спрашивает Джекс.

Я киваю.

В глазах Киллиана мелькает что-то, но я не успеваю разобрать, что именно, как это исчезает.

– Я направлялся к лесу и как раз собирался пересечь старую подъездную дорогу…

– Где на дороге? – перебивает Джекс.

– Прямо в конце, где она соединяется с тропой, ближайшей к тупику.

– А что потом? – спрашивает Киллиан.

– Мне позвонили, и я остановился, чтобы ответить. Через секунду мимо меня пролетела машина…

– Какая машина? – спрашивает Джейс. – Цвет, марка, модель, номерной знак. Детали будут полезны.

– Черная или, может быть, темно-синяя. И это был какой-то седан.

– И это все? – спрашивает Джекс. – Это все, что ты можешь нам сказать? Она была черная или, может быть, синяя и имела форму автомобиля?

– Я был немного отвлечен тем, что меня чуть не сбили, чтобы переключиться в режим шпиона.

– Ты был бы отвратительным шпионом, – Джейс закрывая свой нож. – Хотя ты, наверное, отлично бы справился с пытками водой, поскольку ты пловец.

– Связи, которые устанавливает твой мозг, столь же интересны, сколь и пугающи. Ты это понимаешь, да? – Я бросаю на него многозначительный взгляд.

Он убирает нож и достает пачку жевательной резинки.

– Да. Представь, каково это – жить с этим. – Он вынимает кусочек и бросает его в рот. – Хм? – Он протягивает мне пачку.

За все годы, что я с ними общаюсь, Джейс ни разу не предложил мне жевательную резинку. На самом деле, он обычно специально смотрит на меня, когда жует, как будто хочет, чтобы я видел, что у него есть жевательная резинка, а я не могу ее получить.

Я медленно качаю головой.

Он сует пачку в карман и надувает пузырь.

– Ты еще что-нибудь помнишь? – спрашивает Киллиан, возвращая разговор к моему почти несуществующему прошлому.

– Нет, ничего о машине. – Я кусаю уголок губы.

– Что ты мне не рассказываешь? – спрашивает он низким, немного гулким голосом.

– Звонок, который я получил, тот, который заставил меня остановиться. Это был не обычный звонок.

– Расскажи подробнее.

– Я не знаю, от кого он был, но после того, как машина проехала, они повесили трубку, и я получил два сообщения.

– СМС? – спрашивает Джейс.

– Нет, как сообщения. Они появились на экране телефона после того, как номер исчез.

– Телефон, сейчас же. – Джейс протягивает руку.

Я отдаю ему телефон.

– Что в них было? – спрашивает Киллиан.

– В первом говорилось, что он все еще там, а во втором – будь осторожен.

– Боже мой. И ты не подумал мне об этом сказать? – требует Киллиан.

– Это неважно.

– Это важно, и ты знаешь, что это важно, – говорит Джекс. – Ты не глупый, но в этом случае ведешь себя как идиот, потому что не хочешь, чтобы это было правдой.

– Да, – выдавливаю я. – Возможно.

– Есть что-нибудь? – спрашивает Киллиан Джейса.

Он продолжает смотреть в телефон.

– Пока нет. Ты хотя бы номер помнишь?

– Это была целая строка нулей.

Он резко поднимает глаза.

– Сколько нулей?

Я вспоминаю и считаю их в уме.

– Я почти уверен, что их было четырнадцать.

Его лицо становится серьезным, как будто это что-то значит для него.

– Ты думаешь, это хакер? – спрашиваю я. – Тот, кто подделал видеозапись у бассейна?

– Скорее всего. – Он снова смотрит на мой телефон и нажимает на экран, продолжая то, что делал. – Только человек с такими навыками мог обойти систему безопасности. К позаботился о том, чтобы ты получил лучшее, что у нас есть. Обычный хакер не смог бы этого сделать.

Я бросаю взгляд на Киллиана. Его взгляд настолько интенсивный, настолько мрачный, что я вынужден отвести глаза.

– Я заберу это. – Джейс сует мой телефон в карман.

– В следующий раз, если что-то подобное произойдет, сразу же сообщи мне, – говорит Киллиан низким голосом. – О чем бы то ни было. Понятно?

Мою грудь защемило от жара и возбуждения не только от его тона, но и от того, как он на меня смотрит. Его взгляд такой интенсивный, такой сосредоточенный, и, черт возьми, мне это нравится.

Не доверяя своему голосу, я киваю.

Джекс смотрит на нас, затем переводит взгляд на брата. Они смотрят друг на друга несколько секунд, как будто их умы соединились.

До того, как я встретил близнецов, я никогда не верил в интуицию близнецов или что-то в этом роде, но иногда я задаюсь вопросом, насколько Джейс и Джекс на самом деле связаны между собой. Я видел, как они ведут целые разговоры, не произнося ни слова и даже не меняя выражения лица так же, как они делают это сейчас.

Я не имею понятия, что они только что решили и почему, но они прерывают зрительный контакт, и Джекс слегка хлопает Киллиана по плечу.

Киллиан кивает ему. Близнецы разворачиваются и выходят из комнаты, двигаясь в идеальном тандеме.

– Это не страшно и ничего такого, – бормочу я, когда за ними закрывается дверь.

Киллиан ничего не говорит, и теперь, когда наша аудитория ушла, я ерзаю под его пристальным взглядом.

– Почему ты мне не сказал? – спрашивает он опасно низким голосом.

– Я не думал, что это имеет какое-то значение. – Я бегаю глазами по комнате, стараясь избежать его пристального взгляда.

– Лжец. – Он делает шаг ближе к кровати. – Теперь ты собираешься сказать мне правду или будешь продолжать придумывать оправдания?

Нервная энергия присоединяется к волнению, бурлящему во мне, и я провожу рукой по волосам, по-прежнему избегая его взгляда.

– Я не придумываю оправданий.

– Правда? – Он скрещивает руки, и я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть, как плотная ткань его футболки облегает его бицепсы и подчеркивает мускулатуру.

Я отрываю взгляд от его рук.

– Потому что либо ты хочешь, чтобы этот парень тебя убил, либо ты хочешь меня разозлить, чтобы я снова тебя наказал.

Его выражение лица жесткое и злое, но в его глазах горит огонь, который зажигает меня изнутри, вынося на поверхность все эмоции и чувства, которые я подавлял, гигантской волной.

Я спрыгиваю с кровати и втискиваюсь между ней и ним. Мы стоим лицом к лицу, и все мое тело словно заряжено электричеством.

– Ты ошибаешься.

– Я так не думаю. – Он наклоняется и прижимается губами к моему уху. Его щека так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его кожи. Ароматы сандалового дерева, черного перца и мускуса окутывают меня, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вдохнуть их полной грудью.

Это не его обычный одеколон, полный темных, землистых тонов с нотками кожи и кардамона. Это его настоящий запах, тот, который окружает меня ночью, и вместе с волной спокойствия меня охватывает прилив возбуждения, настолько сильный, что что-то глубоко внутри меня пульсирует от желания.

Киллиан тихо смеется. Его теплое дыхание щекочет мое ухо, и я не могу скрыть дрожь, пробегающую по моему позвоночнику, и мурашки, покрывающие мою шею.

– Скажи мне, что ты не думаешь о том, как сильно ты хочешь отсосать мой член. Как сильно тебе нравилось стоять на коленях передо мной. – говорит он хриплым голосом, который бьет меня прямо в грудь.

Я должен оттолкнуть его и положить конец этому, пока все не вышло из-под контроля, но я не могу. Я хочу его, и я устал притворяться, что это не так.

– Скажи мне, что тебе не нравилось, когда я смотрел на тебя, пока ты кончал для меня. Что тебе не нравилось, когда я кончал на тебя.

Я открываю рот в беззвучном вздохе, когда он проводит кончиком языка по мочке моего уха. В глубине моего тела взрывается покалывание, и из моих губ вырывается смущенный стон.

– Правильно. – Он кусает мое ухо, прикусывая мочку так сильно, что я вскрикиваю от неожиданной боли. – Ты не можешь.

– А что, если бы я мог? – Я толкаю бедра вперед и прижимаю наши твердые члены друг к другу. – Это не ложь, старший брат. Тебе это понравилось так же, как и мне.

Из его горла вырывается низкое рычание. Он так близко, что наши груди соприкасаются, и я трусь своим членом о его.

Он хватает меня за задницу, прижимая так крепко, что наши тела полностью соприкасаются.

– Вот так, котенок. Покажи старшему брату, чего ты хочешь, – говорит он, его губы все еще у моего уха.

– Я тебя ненавижу, – ворчу я, закрывая глаза, когда меня пронизывает очередная волна возбуждения.

– Нет, ты не ненавидишь. – Он снова кусает мое ухо. – Ты ненавидишь то, что хочешь меня.

Он прав, но это не значит, что я собираюсь дать ему удовлетворение, признав это.

– Ты ненавидишь то, что я единственный человек, который заставляет тебя чувствовать себя так, – продолжает он. Его свободная рука сжимает мою другую ягодицу, удерживая меня на месте. – Но ты не ненавидишь меня.

– Продолжай издеваться надо мной, и это изменится, – ворчу я.

Он поднимает одну руку с моей попки на нижнюю часть спины, затем кончиками пальцев скользит под пояс моих штанов и дразнит верхнюю часть моей складки.

– Ты этого хочешь.

Я ничего не говорю.

– Ты помнишь, что означает молчание, верно, младший брат?

– Да, – шепчу я и отпускаю последние остатки внутреннего смятения.

Он прав во всем. Я ничего не понимаю, но я больше не сопротивляюсь.

– Да, ты понимаешь.

Я задыхаюсь, когда он снова кусает мое ухо, и эти маленькие укусы пронзают меня волнами удовольствия, заставляя мой член пульсировать против его.

– Покажи мне, чего ты хочешь.

Я замираю. Что он имеет в виду?

– Давай, младший брат. – Он выпрямляется, чтобы снова смотреть на меня сверху вниз. – Ты же знаешь, что хочешь этого.

Он может быть всего на несколько сантиметров выше меня, но кажется гораздо больше. Дело даже не в его широких плечах или в том, что он весит на двадцать с лишним килограммов больше меня; его присутствие заставляет меня чувствовать себя маленьким. И черт возьми, мне это нравится.

Я осторожно покачиваю бедрами и прижимаюсь своим членом к его.

В его глазах вспыхивает жар и что-то темное, почти первобытное. Я делаю это снова.

Он так твердо прижимается ко мне, такой большой и горячий, и у меня слюнки текут при воспоминании о том, как его толщина растягивает мои губы, а его длина проникает в мое горло.

Я хочу снова почувствовать его вкус.

Не отрывая от него взгляда, я опускаюсь на колени.

Мне немного тесно, и моя спина прижимается к матрасу, но удивленный взгляд, который мелькает на лице Киллиана, прежде чем растаять в чистом желании, прогоняет последние остатки моего волнения.

Все это не имеет смысла, и я, вероятно, потом буду себя за это ненавидеть, но к черту. Я хочу этого, и, что еще важнее, он тоже.

Киллиан смотрит на меня горящими глазами, пока я прижимаюсь щекой к выпуклости на его джинсах и нюхаю ее. Я не пытаюсь сдержать стон, который поднимается из моей груди, когда я вдыхаю его запах.

Он пахнет так чертовски хорошо, как мыло, кожа и его естественный запах. Вместо того, чтобы задаваться вопросом, почему мне это так нравится, я покрываю его нежными поцелуями по всей длине, наслаждаясь легким трением джинсовой ткани о мои губы.

– Вот так, – подбадривает он, не отрывая от меня взгляда ни на секунду. – Покажи мне, как сильно ты хочешь снова отсосать мой член.

Мои щеки горят, но не от смущения. Он и так знает, что мне это нравится; нет смысла притворяться.

Я намеренно прижимаю плоскую часть языка к его члену и лижу его через джинсы.

Его мягкое, дрожащее дыхание – как музыка для моих ушей, и я повторяю это снова.

– Сложи руки за спиной.

Я немедленно подчиняюсь и сжимаю руки.

– Ты этого хочешь?

Я облизываю губы.

Он снова издает это слишком сексуальное рычание и расстегивает свои джинсы. Я жадно наблюдаю, как он вытаскивает свой член. Он большой, твердый и уже покрыт предъэякулятом.

Я хочу наклониться вперед и проглотить его, пока он не нажмет на мое горло и я не задохнусь, но я сдерживаюсь.

Киллиан издает небольшой одобрительный рык и делает несколько сильных движений.

Я приоткрываю губы. Не настолько, чтобы он мог засунуть между них свой член, но достаточно, чтобы показать, что я этого хочу.

Одной рукой он обхватывает мою голову сзади, а другой держится за основание. Я позволяю ему притянуть меня к себе, уже предвкушая, какое невероятное удовольствие я испытаю, когда наконец снова возьму его в рот.

– Тебе это нравится. – Он держит меня на месте и проводит головкой по моим губам, смазывая их своей смазкой. – Покажи мне, насколько.

Послушно я облизываю губы, не пытаясь скрыть стон, когда его вкус взрывается на моем языке.

– Вот так. – Он касается головкой члена моей нижней губы. – Высунь язык для меня.

Я подчиняюсь и высовываю язык, как будто расстилаю перед ним красный ковер.

Он трется своим членом о мой язык, смазывая его еще большим количеством предэкулятом. Все в этом моменте заставляет мою кровь закипать, но именно то, как он на меня смотрит, как все его внимание сосредоточено на мне и на том, что он со мной делает, заставляет меня задыхаться.

Без предупреждения он вставляет свой член в мой рот и не останавливается, пока не давит на мое горло.

Я кашляю и давлюсь, моя глотка спазматически сжимается вокруг него, пока мое тело инстинктивно сопротивляется вторжению.

Он не вытаскивает член, не двигается, наблюдая, как я борюсь, его темные глаза впитывают каждую деталь, как будто позже его будут проверять на запоминание.

Я должен бояться, но я не боюсь. Нехватка воздуха так же возбуждает, как и пугает, и я погружаюсь в это, позволяя хорошим ощущениям взять верх.

Киллиан резко вытаскивает его из моего рта. Я кашляю и давлюсь, но он едва дает мне сделать полный вдох, прежде чем снова вонзается в мой рот.

– Вот так, – говорит он хриплым голосом, а его глаза дикие. – Прими это. Прими всего меня.

Мне удается расслабить горло настолько, что я перестаю давиться, пока он качает бедрами и трахает мой рот. Он все еще держит мою голову на месте, и я стону, обхватив его член, пока он запутывает пальцы в моих волосах и сильно дергает их.

Я закрываю глаза, когда боль превращается в нечто удивительное и смешивается с удовольствием, которое уже нарастает во мне.

– Посмотри на меня, – хрипит он, снова резко дергая меня за волосы.

Я резко открываю глаза.

Я никогда не видел его таким. Даже в последний раз, когда я стоял перед ним на коленях. Его глаза дикие от желания, темные волосы растрепаны и падают на лоб, а дыхание вырывается резкими вздохами, идеально синхронизированными с каждым движением его бедер.

Щелчок открывающейся двери громко раздается в комнате, как и последующий визг.

Киллиан оглядывается через плечо, его бедра все еще двигаются, а член быстро скользит в мой рот и из него.

– Что за херня? – визжит женский голос.

– Убирайся, – спокойно говорит Киллиан.

– Кто это, черт возьми?

– Убирайся, – повторяет он, не сбиваясь с ритма. – И закрой за собой дверь.

Он ослабляет хватку на моих волосах и царапает ногтями по моей коже головы. Это движение кажется странно нежным – и одновременно фантастическим.

– Это парень? – визжит Натали.

– Конечно. А теперь убирайся, если не хочешь смотреть, как я кончаю ему в рот.

– Что? – кричит она.

Вместо ответа Киллиан снова смотрит на меня, и на его полных губах появляется ухмылка.

– Ты готов?

Я не могу ответить, даже кивнуть, потому что его член давит на мое горло, но по тому, как его ухмылка становится шире, я понимаю, что он знает, что я готов.

Я настолько ушел в себя, что мне плевать, осталась ли Натали в комнате или половина дома стоит в коридоре и смотрит на нас. Все, что меня волнует, – это заставить Киллиана кончить.

Его глаза плавятся, когда он проводит большим пальцем по моим губам. Я провожу языком по его стволу и глотаю его головку.

Его глаза слегка закатываются, и он издает долгий, протяжный стон, когда его тело напрягается. Затем он кончает, изливаясь в мое горло, а я глотаю все, что он мне дает.

Когда он вытаскивает свой член из моего рта, у меня кружится голова. Я почти ожидаю, что он оставит меня в таком состоянии, но он хватает меня под руки и бросает на кровать. Я приземляюсь на спину, и все мое тело покалывает от проявления силы.

– Сними штаны.

Я следую его указаниям, мои руки дрожат, когда я спускаю их до бедер.

– На колени.

Я подпрыгиваю, как один из тех боксерских мешков, которые качаются назад после удара.

– Повернись.