Текст книги "Ночь с кровавой луной (СИ)"

Автор книги: Диана Зотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

16. Игра с огнем

Луна

– За что его изгнали? – спрашиваю Данара, пока он буравит меня огненными глазами.

– А ты не поняла?! – рычит он и подходит к окну, пряча руки в карманы брюк.

– Тамиль ослушался твоего отца или пытался убить старейшину? – спрашиваю, всматриваясь в записи на мониторе, чтобы скрыть своё волнение.

– Тамиль обладает силой, которая любого может разговорить. Он выяснил, что его отца убил Маран – точнее, он применил к нему свою силу. Тогда Тамиль пришёл в ярость и пытался его убить. Конклав распорядился изгнать его.

Я замираю от услышанного и сглатываю, понимая, что всё это время Тамиль применял силу и ко мне. Но зачем?

Нахмуриваюсь, осознавая, что Динара была права – Тамиль, похоже, не тот, кем себя выдаёт. Но я быстро прихожу в себя, ведь слишком долго молчу, и решаю спросить то, что сейчас требует моё нутро:

– А тебя, Данар? Почему тебя хотели изгнать?

Его челюсти сжимаются, а глаза темнеют от гнева. Он медленно поворачивается ко мне, и в его взгляде читается такая боль, что я невольно сглатываю.

– Не твоё дело, – шипит он сквозь зубы.

Я, несмотря на свой страх, всё равно улыбаюсь и бью дальше, понимая, что нащупала границу.

– Ты пытался сместить отца? – прищуриваюсь я. – Старейшины вообще знают о твоей силе? Знают, что ты манипулируешь Альфой? Знают, что ты продолжаешь это делать?

Данар оскаливается и смотрит на меня удивительно тепло и изумлённо, кусая нижнюю губу. С помощью силы он оказывается надо мной в мгновение ока, держась за подлокотники стула, и шепчет рядом с моими губами:

– Ты играешь с огнём, Луна. И знаешь, я уже ни капли не жалею, что в кровавую луну ты стала моей, я даже подумываю все-таки оставить тебя в живых.

Его дыхание обжигает мои губы, а ониксовые глаза горят таким огнём, что я чувствую, как внутри меня всё замирает. Но я не отступаю.

– А я жалею и до сих пор желаю глотку тебе разорвать.

Он наклоняется ещё ближе, так что наши носы почти соприкасаются:

– Будешь зубы скалить, и я в твою глотку свой член затолкаю.

Улыбаюсь, смотря на его губы, и провожу по его нижней губе языком, решая, что сейчас самое время следовать своему плану.

Данар вдруг меняется в лице и заметно напрягается, а ещё я чувствую, как дыхание его замедляется, когда я кусаю его нижнюю и оттягиваю игриво.

– Засунь, Данар, но знай, что ты тогда его навсегда лишишься, потому что я откушу и глазом не моргнув, – шепчу ему в губы, намеренно касаясь их.

Чувствую, как его рука скользит по моему колену вверх, задирая платье, и вдыхаю глубже, смотря на его приоткрытые губы. Ноги раздвигаются шире, когда его ладонь сжимает внутреннюю сторону моего бедра, а потом, когда она оказывается между моих ног, я сглатываю и вижу, как его уголок рта приподнимается.

– Мокрая, – шепчет.

– От Тамиля, – закусываю я губу, когда он отодвигает трусики в сторону.

– Ты намокала сейчас, я ведь почувствовал аромат, – улыбается он и накрывает мои губы, медленно втягивая их в себя.

Отвечаю на поцелуй и выгибаюсь его пальцам навстречу, когда они уже перебирают мои влажные лепестки. Данар языком проскальзывает по моей нижней губе и средним пальцем входит в меня, отчего я выгибаюсь, запрокинув голову, и кусаю свои губы сама.

Он слышно усмехается и губами примыкает к моей шее, а я как-то совершенно сейчас теряюсь во времени и ситуации, чувствуя, как он медленно толкается в меня пальцем, словно намеренно возбуждает долгоиграюще.

Дальше я уже тихо стону, когда он оказывается во мне двумя пальцами и губами скользит к моей ключице. Прикусывает легко кожу, и меня мурашками накрывает, отчего я расслабляюсь больше и ноги ещё шире развожу, ерзая на стуле навстречу его пальцам.

– Кончишь для меня, Луна? – шепчет он, словно мурлычет.

– Нет, – тихо стону я.

– Кончишь, – усмехается он, целуя в ложбинку между грудей.

Жмурю глаза, впиваю в сидение когти и приказываю себе опомниться и ни в коем случае больше не стонать, а потом за долю секунды оказываюсь на своем столе, а Данар – на уже опущенном до минимума кресле и лицом между моих разведенных ног.

И я всё же стону, когда он, оттянув трусики в сторону, проводит языком по моим лепесткам. Не ожидала и даже подумать об этом не могла, потому стону и смотрю, как его татуированные руки лежат на моих бедрах и как его голова движется, вылизывая меня между ног.

Данар тихо урчит, а я стону и притягиваюсь ему навстречу, приоткрывая рот, из которого вырываются блаженные стоны. Каблуками впиваюсь в его бедра, когда он чуть прикусывает мою вершинку, и моя рука непроизвольно оказывается в его волосах.

Запрокидываю голову, решая, что один раз всё же кончить можно, и сжимаю его волосы в своем кулаке.

– Ах… да… о да… – стону я шёпотом и бёдрами касаюсь его щёк, и от этого прикосновения ещё больше мурашками покрываюсь.

Данар снова мурлычет, а я, не в силах больше терпеть эту сладкую истому, валюсь на свой стол и кусаю себя за указательный палец, сжимая его волосы другой рукой.

Спустя секунды я забываю, кто я, что нужно и про весь свой план, потому что Данар вылизывает меня ритмичней и вводит в меня два пальца. Он толкается в меня, всасывая вершинку моего лона, и я, быстро задышав, за волосы принимаю сильнее его.

Данар усмехается, даря мне горячее дыхание, а после впивается в складки и ритмичнее вводит в меня пальцы.

– Ах… ах… а… – стону я, не в силах больше терпеть.

Толчок и ещё один, и я предательски начинаю дрожать, замерев всем телом и сжимая его бёдрами, а также издавая оглушительный стон, от которого сама в недоумении оказалась.

Данар вдруг тихо смеётся и откидывается на спинку кресла, когда я привстаю и свожу ноги. Его потемневшие ониксовые глаза не отрываются от моего лица, пока он облизывает пальцы.

– Кончила очень вкусно и так быстро, – оскаливается он, в его голосе слышится явное удовлетворение.

Я делаю глубокий вдох, наполненный злостью, и резко давлю каблуком в его грудь в районе сердца. Но моё движение прерывается, когда он неожиданно начинает гладить мою ногу – от щиколотки до голени, неотрывно следя за движением своей руки.

Это действие настолько странное и неожиданное, что я замираю в изумлении. Его прикосновение контрастирует с недавней агрессией, вызывая во мне вихрь противоречивых эмоций. Я продолжаю смотреть на него, не в силах пошевелиться или отвести взгляд.

В воздухе повисает тяжёлое напряжение, наполненное похотью и странными чувствами. Каждый его жест, каждое движение словно имеет двойной смысл, и я не могу понять, что происходит в его голове.

– Ты сегодня в доме останешься одна, – говорит он тихо, продолжая скользить по моей ноге ладонью. – Я обязан подготовить стаю и сообщить о рамках дозволенного, а следующей ночью ты в центр не поедешь, потому что пойдёшь со мной на свадьбу к Артемию, – смотрит он на меня пристально, а после целует коротко в щиколотку и встаёт из кресла, чтобы покинуть кабинет.

Я остаюсь неподвижной, пытаясь осмыслить произошедшее. Его неожиданное прикосновение, его слова о свадьбе – всё это кажется частью какой-то игры, правил которой я не знаю. Что он задумал? Что ему нужно от этого мира? Что ему от меня нужно? Так быстро же влюбиться не мог?

Медленно опускаюсь в кресло, чувствуя, как внутри борются противоречивые эмоции. Желание и отвращение, влечение и ненависть, страх и злость – всё смешано в каком-то безумном коктейле.

Спустя несколько минут мысленного хаоса я всё же продолжаю смотреть запись процедуры с Залией. Перематывая несколько раз одно и то же место, обнаруживаю, что фрагмент явно был вырезан.

Откидываюсь на спинку кресла и вспоминаю слова Севастьяна, понимая, что все изгнанные оборотни жаждут одного и того же – мести. Данар явно жаждет добиться того, что у него не вышло ранее, а Тамиль, кажется, всё же причастен к гибридизации…

Теперь я это чувствую.

Сажусь в машину и набираю Динару, зовя её в дом Данара. Мне срочно нужна помощь, чтобы расставить всё по полочкам в голове, потому что я явно потеряла ориентиры по всем направлениям. Но подруга огорошивает меня новостью: старейшина Хайра требует аудиенции со мной прямо сейчас.

Что ей ещё от меня нужно? Очередной брак или указание продолжать род, который с Данаром я точно этого делать не намерена? Потому и не перестаю принимать противозачаточные. Или, может быть, она знает что-то о планах Данара? В любом случае игнорировать требование старейшины нельзя. Потому я выезжаю на трассу и жму на педаль газа, направляясь в резиденцию конклава.

Меня встретила Динара, и на ней лица не было. Но она молча взяла меня за руку и повела за собой. Толкнула дверь и вошла вместе со мной в кабинет, где у стеллажей с книгами стояла старейшина. Она кивнула моей подруге, а та повернулась и прошептала мне:

– Тебе нужно это услышать. Я буду за дверью, – кивнула мне и ушла.

Я взглянула на старушку, которую всем сердцем ненавидела с того дня, когда она выдвинула требование выйти за Данара, и села в кресло, вздёрнув нос, ожидая того, что должна послушать.

Хайра усмехнулась, но в её глазах, как и прежде, была нежность.

– Разговор будет долгим, дорогая, – говорит она и садится в кресло напротив меня.

17. Тёмные глубины души

Луна

– Признаться, я бы хотела, чтобы ты была с Марсом, ведь этот брак был бы куда правильнее, – вздыхает она. – Как только ссылка Данара подошла к концу и он вернулся, и тут подвернулась эта угроза, я осознала, что остановить его уже никому не по силам… – осекается она. – Данар, как и ты, – будущее конклава, потому мы не могли его изгнать и отправили в ссылку, где он должен был остудить свои амбиции.

– Так вы знаете о его силе? – хмурюсь я.

– Девочка моя, мы её чувствуем, ведь нас сменят только нам подобные, – хмыкает Хайра. – Но стоило мне увидеть Данара, как я ощутила его ненависть, намного большую, чем прежде. Решение пришло быстро, потому что противостоять ему можешь только ты и твоя сила.

Она делает паузу, внимательно глядя мне в глаза.

– Ты ведь не только в бою предугадываешь события, ты ими владеешь. Ты стратег – удивительная способность, которой ещё не возникало ни у кого. Твоя сила уникальна, и именно поэтому ты – единственная, кто может уравновесить амбиции Данара.

В её словах звучит нечто большее, чем просто объяснение. Я чувствую, как пазл начинает складываться в моей голове, но некоторые фрагменты всё ещё остаются загадкой.

– О чём вы говорите? – спрашиваю я, чувствуя, как напряжение нарастает внутри. – И почему именно я должна противостоять Данару?

– Данара необходимо вернуть на истинный путь, Луна. Он ведь удивительный оборотень, который мало того что амбициозен и силён, Данар– сильный тактик, прирожденный лидер, и лишаться его мы не сможем. Маран умирает, ему осталось совсем ничего, – вздыхает горько Хайра. – Его место займёт Данар, и это будет беспрекословно, и за ним всегда будет последнее слово. Так вот, девочка моя, скажи мне, разве тебя это не пугает?

– Он ведь и следа не оставит от моей стаи, – испуганно шепчу я.

– Именно. Потому я дала тебе шанс изменить судьбу своей стаи. Постарайся сделать так, чтобы Данар стал истинным лидером конклава, а не тем, кто разрушит наши устои, – смотрит она нежно на меня.

– Но как я это сделать должна?

– Признаюсь, поначалу я думала, он влюбится в тебя и будет покорным волчонком, которым другие старейшины будут руководить через тебя, но и в этом я ошиблась. Данара не сломить, он силён до безумия, – усмехается. – Но на второй встрече я кое-что заметила между вами. Я однажды видела подобное между твоими родителями. Не могу утверждать точно, потому что это лишь ощущение, которое мимолётно посетило меня, но, кажется, вы истинные, Луна. И если вы оба примете её... Если, конечно, она между вами всё же есть, то ваши чувства станут едиными, и Данар…

– Не будет угрозой, – заканчиваю я за неё.

– Да, – соглашается она.

В голове крутятся её слова, и я не могу поверить в то, что слышу. Истинные? Данар и я? Это кажется невозможным, абсурдным. Но если это правда… Если между нами действительно существует такая связь…

– А если этого не произойдёт? – спрашиваю я, чувствуя, как холодеет внутри. – Если мы не истинные? Как её вообще почувствовать, эту истинность?

Хайра молчит несколько мгновений, а потом отвечает:

– Тогда нам придётся искать другой путь. Но я верю, что природа не ошибается. Она всегда знает, что делает. И, насколько я знаю, истинность приходит с чувством любви, Луна.

– Любви? Чтобы я Данара полюбила? Вы издеваетесь? – усмехаюсь я.

– Мне жаль, что так вышло, девочка моя, но, к сожалению, это так. И я понимаю, что никто, кроме тебя, сейчас что-то изменить не сможет. Ведь Маран ещё при рождении Данара поставил на его волка метку, и Данар займёт его место. И этому никто не посмеет помешать. Я даю шанс тебе решить дальнейшую судьбу оборотней, и только тебе решать, как поступить, – говорит она с горечью.

– Чьё место я займу? Кто поставил метку мне из старейшин? – вздыхаю я.

– Ты займешь моё место, – улыбается она. – И я уйду после ухода Марана, – шепчет она, и по её щеке скатывается слеза. От этого я непонимающе смотрю на неё, и у меня в душе всё сворачивается в тугой узел. – Потому что волчица без любимого уже жить не сможет, – смотрит она на меня со слезами в глазах.

Её слова оглушают меня.

– Но как же… – начинаю я, но слова застревают в горле.

– У тебя будет время всё обдумать, пока мы устраняем гибридов, – мягко говорит она, словно читая мои мысли. – Но помни: от твоего решения зависит будущее не только твоей стаи, но и всего мира оборотней.

И когда я вышла из её кабинета и посмотрела на виноватое лицо Динары, я осознала, что всё моё волчье нутро перевернулось вверх лапами.

– Я ведь не смогу его полюбить, – шепчу подруге.

– Ты и не должна, Луна, – шепчет она, опустив глаза в пол. – Просто теперь мы знаем судьбу нашей стаи, которой при правлении Данара всё равно существовать не будет, и это никак не изменить. Потому что тех, на ком есть метки старейшин, не убить, ведь они бессмертны до отведённого им часа смерти, – говорит она, и у меня открывается рот от шока.

– Что? Так я не смогу убить Данара? – шепчу, задыхаясь.

– Да, как и тебя никто не сможет убить, – кивает она.

– Как? Как ты узнала? – хватаюсь я за быстро бьющееся сердце.

– Хайра поведала, и об этом никто, кроме нас с тобой и старейшин, не знает. Она пошла против конклава, чтобы сообщить нам это и предупредить, – вздыхает она. – А ещё я узнала о Тамиле… Он, оказывается, свернул голову Марану, но, увы, Маран не умер и изгнал его, чтобы тот погиб, – говорит она, и я задыхаюсь от слишком огромного объёма шокирующей информации.

В голове крутятся все эти откровения, словно осколки разбитого зеркала. Бессмертные старейшины, метки, гибриды… И посреди всего этого – я, вынужденная играть роль, к которой не готова.

– Слишком много всего, – шепчу, прислоняясь к стене. – Как мне со всем этим справиться?

Динара обнимает меня:

– Я не знаю, Луна, но заставить тебя полюбить не может никто, поэтому нужно смериться с тем, что нас ждет, – шепчет она и целует меня макушку.

И когда я приезжаю к дому Данара и захожу в пустой тёмный дом, я просто валюсь в слезах на пол, понимая, что бы я ни делала до и что бы ни сделала после – всё бесполезно… Всё закончится, стаи светлых не станет, гибриды даже сейчас рядом не стоят с тем ужасом, что я испытываю сейчас.

Судьба всех оборотней зависит от самого ужасного и тёмного оборотня, самого ненавистного, тому, кому я каждую секунду желаю смерти. Какая ирония судьбы…

Свет затмит тьма, и никак иначе.

Слёзы текут по щекам, капают на пол, оставляя мокрые пятна. Я закрываю лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, но они вырываются наружу, словно прорванная плотина. Все мои мечты, все надежды на светлое будущее для моей стаи – всё рушится в одночасье.

В голове крутятся слова Хайры о том, что я должна изменить судьбу, но как? Как можно полюбить того, кого ненавидишь всем сердцем? Как можно довериться тому, кто столько раз доказывал свою жестокость?

И после всех слёз и раздумий я всё же отключаюсь в кровати. Когда просыпаюсь на следующую ночь, просто лежу и смотрю на темнеющий лес в панорамном окне, не зная, что мне делать дальше…

Мысли кружатся в голове, словно вихрь. Судьба стаи, будущее конклава, тёмная сущность Данара… Всё это давит невыносимым грузом. Но чем дольше я смотрю на танцующие в окне тени деревьев, тем отчетливее понимаю: я не могу допустить, чтобы моя стая пострадала. Не могу стать причиной её гибели.

Вспоминаю слова Хайры об истинности, о том, что природа не ошибается. Может быть, в этом и есть мой путь? Найти в Данаре то, что сможет растопить лёд моей ненависти? Увидеть в темноте хотя бы проблеск света?

Медленно поднимаюсь с кровати. Решение принято. Я не буду просто ждать своей судьбы – я буду бороться за будущее своей стаи. Буду искать в Данаре то, что сможет сделать его лучше, что сможет уравновесить тьму светом.

Возможно, это безумие. Возможно, я обманываю себя. Но если есть хотя бы малейший шанс спасти свою стаю, я должна его использовать. Даже если для этого придётся заглянуть в самые тёмные глубины души Данара и найти там что-то светлое, во что я смогу поверить… во что смогу влюбиться.

Поднимаюсь и иду собираться на свадьбу его брата…

18. Свадьба брата

Луна

Платье выбрала бордовое из бархата. Верхняя часть – корсет на шнуровке, а нижняя идёт прямым кроем до щиколоток с большим откровенным разрезом. На шею надела чокер из чёрных топазов, а на ноги – чёрные туфли-лодочки. Завила объёмные крупные локоны волной и расположила их за плечами.

Весь образ в отражении говорил о роскоши, впрочем, как и всегда. Но эта чёртова шнуровка, которую я сама не в силах зашнуровать ровно, создала проблему. А я всегда точно подхожу к своему образу. Потому выдохнула, приняв, что сама не справлюсь с ровной шнуровкой, и обратилась к нашей связи с Данаром:

«Помоги мне с платьем».

Он вошёл в мою комнату, и, кажется, вся тьма сгустилась в этом замкнутом пространстве. Стало вдруг зябко, сыро и трудно дышать. Я продолжала смотреть в зеркало, даже когда он молча подошёл к моей спине и ощутимо взялся за шнуровку, перед этим медленно убрав мои волосы на плечо.

Наши взгляды встретились в отражении, когда он резко потянул за шнуровку, а я издала громкий вдох, приоткрыв губы. В его ониксовом взгляде читалось явное удовлетворение от моей реакции. Пальцы его двигались уверенно, но осторожно, словно он наслаждался каждым мгновением этого близкого контакта.

Его дыхание коснулось моей кожи, вызывая мурашки. С каждым движением корсет становился всё более идеальным, подчёркивая мою фигуру. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно скользят по моей спине, когда он поправляет шнуровку.

Когда он закончил, в зеркале отразилась идеальная картина: бордовое бархатное платье, подчёркивающее каждый изгиб тела, роскошные локоны, обрамляющие лицо, и его тёмная фигура за моей спиной в смокинге с белой рубашкой, застёгнутой на все свои пуговицы.

– Впечатляющий выбор, – прошептал он, не отводя взгляда, и приподнял уголок рта.

Я развернулась к нему, встречаясь с его пронзительным ониксовым взглядом. В этот момент между нами промелькнуло что-то странное – то, что я не могла объяснить.

– Под стать тьме, – тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Он вдруг лениво усмехнулся и медленно потянул меня за чокер на шее к своим губам, а потом, намеренно касаясь их, прошептал:

– Под стать мне.

Отстранился, надавил на мою нижнюю губу большим пальцем, приоткрыв свои губы, скользнул по моему лицу своими ониксами. А после, хмыкнув, покинул комнату и через плечо бросил:

– Нам пора.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как его прикосновение всё ещё горит на моей коже. Его близость, его прикосновения… Они вызывали во мне противоречивые чувства, которые я не могла понять.

Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки и направилась к выходу. Сев в его машину на переднее пассажирское сиденье, наблюдала, как Данар медленно надавил на газ, плавно отъезжая от дома.

– Мне необходимо напомнить тебе, чтобы рядом держалась? – спрашивает он, вытаскивая губами сигарету из пачки.

– Я в состоянии сама за себя постоять, – отвечаю, смотря на него искоса.

– Да, но не в количестве, а там каждый желает тебя поиметь. Твоя сила не безупречна, – хмыкает он и откидывает голову на подголовник, держа руку с сигаретой на двери.

– Ради меня против стаи пойдёшь? – хмыкаю я.

– Если рядом будешь, то на меня никто не посмеет пойти, – хмыкает он.

– Твоя семья знает о твоей силе? – спрашиваю тихо и смотрю в окно.

– Знаешь только ты, – отвечает он таким же тоном, – даже старейшины не знают, – хмыкает он.

Я вздыхаю, понимая, что он совершенно ничего не знает. Не знает, что будущее конклава, что старейшины знают о нём всё, и что на нём та самая метка, которая дала ему бессмертие, как и мне. Он ведь даже не подозревает, что его ждёт, а я должна стать той, кто направит его на правильный путь…

Как? Как мне это сделать? Как мне его полюбить, чтобы обрести эту истинность? Как я смогу, если даже сейчас он мне противен, и я как никогда желаю ему смерти? Эти мысли крутятся в голове, словно острые осколки, раня душу.

Машина плавно едет по ночным улицам, а я смотрю в окно, пытаясь найти ответ на вопрос, который кажется невозможным. Как превратить ненависть в любовь? Как увидеть свет в той тьме, которая окружает его?

– Когда тёмные начнут действовать? – спрашиваю спустя пару километров.

– Это уже происходит, – непринуждённо отвечает он, ведя машину одной рукой.

– Как? – смотрю на него и сглатываю, начиная чувствовать отчаяние.

– Стая показывается людям в открытую. Они начинают нас видеть, говорить о нас и боятся выходить из домов. Конечно, по грибы в лес уже никто не ходит. Жертвы в том же количестве, какое и было дозволено нам вами. Страх начинает расти. И буквально пару часов назад четыре моих оборотня разорвали на части одного гибрида.

– Ты сдержал обещание? – смотрю на него так, словно передо мной нечто другое, а не Данар.

– Я всегда держу своё слово и никогда не схожу с выбранного пути, если на другом повороте нет интересного предложения.

– И во мне имеется некий интерес, раз ты пошёл на гуманность, сойдя с пути жестоких массовых убийств людей?

– Безусловно, он имеется, – приподнимает он уголок рта.

– Какой?

Он медлит с ответом, продолжая вести машину одной рукой, а другой поправляя воротник рубашки. Его взгляд скользит по дороге, но я чувствую, как он взвешивает каждое слово.

– Ты – моя, Луна, а я своим не делюсь, своё храню и оберегаю. Волчья натура и не больше, – произносит он, в звучании первобытности.

Я замолкаю в ответ на услышанное и отворачиваюсь к окну, понимая одну простую истину… Узы, что связывают нас, только набирают свою силу, и это значит, что нужно сбрасывать все барьеры и контроли, чтобы отдаться им окончательно.

Надеясь, что именно таким способом придёт та самая любовь, которая сейчас кажется мне мерзким и ненавистным чувством. Но если это единственный путь спасти свою стаю, если это единственный способ изменить его… То, возможно, придётся принять эту судьбу.

В голове крутятся мысли о том, как далеко придётся зайти, чтобы превратить ненависть в любовь. Как приручить зверя, который сам не желает быть приручённым.

Машина плавно движется вперёд, а я всё глубже погружаюсь в свои мысли, понимая, что придется быть к нему нежной и придется теперь не просто влюблять Данара, но и самой влюбиться в него, потому что истинность нам необходима.

Когда мы приезжаем к месту проведения, выходим из машины, я обхватываю его локоть и сама веду нас внутрь, стараясь не замечать его озадаченную реакцию.

И когда мы оказываемся под пристальным вниманием его стаи, я расправляю плечи и тихо выдыхаю, чувствуя взгляды каждого волка и воцарившийся аромат желания. Знаю, что каждый из них меня ненавидит и жаждет мне глотку разорвать, предварительно отымев, конечно же. Поэтому, пока мы идём к своему посадочному месту, я подхватываю бокал вина и практически сразу осушаю половину.

Музыка наполняет зал, свечи создают уютную атмосферу, но я чувствую себя как на поле битвы. Ненавижу каждого из них. Доходим до наших мест. Данар отодвигает для меня стул, и я сажусь, стараясь сохранять невозмутимость.

Делаю ещё большой глоток вина, когда рядом со мной садится Юрий. Чувствую, как он похотливо облизывается, глядя на меня. Зек сидит напротив со своей супругой и, приподнимая уголок рта, так же облизывает меня глазами.

Внутри всё закипает от отвращения. Эти взгляды, полные желания и жажды власти, заставляют меня сжимать кулаки под столом. Их неприкрытая похоть – словно липкая паутина, в которой я оказалась.

Данар, сидящий по правую руку, словно чувствует моё напряжение. Хмыкает и подливает мне ещё вина.

Юрий наклоняется ближе, его дыхание обжигает ухо:

– Луна, ты сегодня особенно прекрасна. Платье прямо как твоя суть, – оскаливается.

Я резко поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд с ледяной улыбкой:

– Ещё раз нарушишь моё личное пространство, и я тебя прикончу в качестве кровавого подарка твоему братцу.

Смотрю на Зека, который продолжает пожирать меня глазами. Он с улыбкой произносит:

– Ты нас удивила, маленькая Луна, оказывается, ты ещё тот боец. Папка, поди, тренировками изнурял, зная, что каждый член будет жаждать оказаться между твоих ножек?

Только я открыла рот, чтобы ответить в ответ, как вдруг Данар холодно ответил за меня:

– С младшего пример возьми и смотри, как другой ведёт к алтарю супругу, иначе я снова набью тебе морду, и в этот раз при всей нашей стае.

Данар поднял бокал, смотря на него, и поднёс его к губам, а Зек, поджав злостно губу, развернулся. Мы все начали смотреть, как Артемий вместе с волчицей идут к алтарю.

В этот момент я почувствовала странное удовлетворение. Данар только что защитил меня, пусть и в своей манере, но это было неожиданно. Его слова прозвучали твёрдо и уверенно, заставив даже таких наглецов, как Зек и Юрий, отступить.

Музыка заиграла торжественную мелодию, все присутствующие встали, и церемония началась. Пара разместилась у алтаря, и Альфа тёмных начал ритуал сплетения уз. После завершения речи Селима, Артемий впился в губы волчицы под бурные аплодисменты оборотней. На что даже я пальчиками по ладошке постучала, и Данар, заметив это, оскалился.

Дальше на столы начали приносить пищу. Она, конечно же, была первой свежести, от чего я часто дышала и много пила вина. Но даже под издевательства и различные насмешки в мою сторону так и не притронулась к ней. Хотя было невыносимо сложно вдыхать сладкий аромат, который весь мой мозг обволакивал. Волк внутри выл от отчаяния, выпрашивая хотя бы лизнуть, но я была стойкой.

Данар наблюдает за мной краем глаза, и я чувствую его взгляд на своей коже. Что он думает? Восхищается моей стойкостью или презирает за то, что я отказываюсь от еды? Эти мысли крутятся в голове, пока я делаю очередной глоток вина, пытаясь заглушить волчий голод, который рождает взамен ему совершенно ненужное сейчас мне чувство…