Текст книги "Ночь с кровавой луной (СИ)"

Автор книги: Диана Зотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

3. Ужас во плоти

Луна

Уже сажусь в машину, чтобы отправиться домой, как вдруг двери резко распахиваются. Поднимаю взгляд и вижу Марса.

Его белая рубашка и чёрные брюки идеально сидят на подтянутом теле, подчёркивая развитую мускулатуру. Лицо хмурое, но от этого не менее привлекательное. Ярко– зелёные глаза обеспокоенно изучают моё лицо, а светлые волосы, как и у моего отца, слегка взъерошены. Очевидно, мой любимый уже знает обо всём – он же верный волк при Альфе.

Марс мягко берёт меня за руку и помогает выйти из машины. Его губы накрывают мои в сладком, желанном поцелуе, и я не могу сдержать тихий стон, обвивая руками его талию. В этот момент он нужен мне как никогда.

– Ты сведёшь меня с ума, Луна, – шепчет он, едва отрываясь от моих губ.

– Поехали ко мне? Ты мне сейчас очень нужен, – трусь носом о его щёку, ища утешения.

– Езжай, я поеду следом, – целует он меня в шею и шепчет на ухо.

Сажусь в машину и нажимаю на газ. Но даже глядя на дорогу, я не могу избавиться от воспоминаний о произошедшем в лесу, о жуткой морде чудовища, которое мы встретили. Эти образы преследуют меня, не давая покоя.

В голове всё ещё звучит эхо его рычания, а перед глазами стоит картина искалеченного тела Динары. И только Марс нужен мне сейчас не просто как любимый – он нужен мне как опора, как защита от всех кошмаров, которые принесла эта ночь.

Его присутствие – единственное, что помогает мне держаться. Его тепло, его запах, его сила – всё это сейчас необходимо мне как воздух.

Как только мы оказываемся в моей квартире, я командую умному дому опустить жалюзи, погружая нас с Марсом в полумрак. В темноте всё кажется менее реальным, менее пугающим.

И тогда я впиваюсь в его губы – жадно, отчаянно, словно в этом поцелуе вся моя жизнь. Словно только в нём я могу найти утешение от того кошмара, который произошёл сегодня.

Его руки крепко обнимают меня, прижимая к своему сильному телу. Он понимает без слов – сейчас мне нужно чувствовать себя в безопасности, нужно знать, что я не одна.

В этом поцелуе – вся моя боль, весь мой страх, вся моя нужда в защите. И Марс принимает это, отвечает на каждый мой жест, каждое движение, даря то утешение, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Утягиваю его за грудки в спальню и срываю с него рубашку, расправляются с брюками и стягиваю под его пристальным взглядом одежду с себя. А после толкаю его в кровать и забираюсь верхом, чувствуя, как он принимает меня.

Скольжу языком по его телу, а после насаживаюсь на приставленный член и стону, запрокинув голову, но после оказываюсь под его нависшим телом и стону от каждого его толчка в меня, царапая шикарное тело моего мужчины.

– Марс…

– Сколько ещё я буду сходить сума, ожидая твоего ответа? – рычит он и толкается в меня ритмично и глубоко.

– Ммм... – стону я.

У оборотней всегда секс занимает около трех часов, но у нас с Марсом от сильной к друг другу страсти он длиться чуть меньше, но все равно с отдышкой мы лежим после и гладим удовлетворительно друг друга, даря нежные поцелуи.

– Ты на вопрос не ответила, – шепчет он в губы.

– Сейчас на него отвечать положительно точно не время, – вздыхаю я.

– Как раз таки время то, потому что я заберу тебя себе и не позволю больше рисковать. Мы с Альфой так перепугались за тебя, – шепчет он, играя кончиками наших носов.

– В четырех стенах меня запрешь? – хмыкаю.

– Если это тебя остановит, то да, – хмыкает он, – я ведь люблю тебя, Луна, и хочу будущего с тобой. Я ведь готов беречь тебя и быть твоей опорой.

– Я тебя тоже, – улыбаюсь я и обнимаю его крепко.

– Луна? Мне нужен ответ, – хватает он мои губы.

– Пока ответ нет, Марс, – вздыхаю я.

– Ты безжалостна ко мне, – шепчет он и прокладывает короткие поцелуи к моему лобку.

– Угу, – стону я, когда он проводит языком между ног.

Рву на Марсе волосы и извиваюсь под его языком, толкающимся в меня, а после задыхаюсь, когда он безжалостно впивается в вершинку моего айсберга.

– О… Марс… мммм, – стону я, притягивая его ближе.

Смотрю на спящего любимого мужчину и не могу сдержать лёгкой улыбки. В его спокойном дыхании, в ровном биении сердца есть что– то такое, что успокаивает мою израненную душу.

В голове крутятся мысли о нашем будущем. Как бы мне хотелось стать для него всем – и любящей женой, и матерью его детей. Но я не могу, не готова пока оставить отца одного.

Брак между оборотнями – это не просто союз двух сердец. Это полное слияние судеб, когда волчица навсегда примыкает к своему мужчине, отдавая ему всего себя без остатка. Родовая связь перестраивается, разрывая прежние узы – те самые, что связывают меня с отцом.

А я не могу, не готова потерять эту связь. Не готова лишиться возможности чувствовать его так, как чувствую сейчас. Не готова принять на себя обязательства беспрекословного подчинения, которые наложит на меня брак.

Мой отец – он всё для меня. И пока я не могу предать его, не могу разорвать ту невидимую нить, что связывает нас. Не могу отказаться от той силы, что даёт мне наша родовая связь.

Может быть, когда– нибудь… Но не сейчас. Сейчас я могу только любить Марса так, как умею, и хранить в сердце надежду, что он поймёт и примет мой выбор.

Сон так и не пришел, даже в нужных объятиях я сомкнуть глаз не смогла, потому что что продолжала думать о том, что видела, и пытаться понять, почему оно не имеет запаха, но некая нотка окисления крови имеется, и среди человейника её уловить совершенно невозможно… Сколько же таких? Что грядет? Кто это такие?

Проводила Марса и приняла душ, дальше уже шли сборы. Надела черные брюки, черный короткий топ на бретельках, а поверх, заправив и не застегнув рубашку шелковую с объемными рукавами. Волосы уложила в обменные волны и надела солнечные очки, выходя из квартиры, потому что солнце только заходит и людей ещё достаточно много, чтобы не скрывать свою яркую желтизну глаз.

Могла бы надеть линзы, но они ухудшают волчье зрение. К тому же старейшины не одобряют скрытность. Мы – оборотни, и должны гордиться этим, жить по древним канонам, не пряча свою сущность.

Ещё в лифте я уловила родной аромат, а когда вышла из высотки, отец уже ждал меня в машине. Я села рядом с ним, и мы отправились за город – в убежище пяти старейшин.

– Марс обмолвился, что ты снова ему отказала, – вздохнул отец.

– Потому что сейчас не время для брака, – спокойно ответила я, глядя на город за окном.

– Ты говоришь это уже семь месяцев с помолвки, – хмыкнул отец. – На моей памяти ты единственная, кто взял столько времени на раздумья.

– Я люблю его, но не хочу брака. Я понимаю, чем это грозит, а терять связь с тобой – всё равно что умирать. Мне нужно чувствовать, что с моим отцом всё в порядке, – усмехнулась я.

– Продолжение нашего рода зависит от тебя, и я был бы куда счастливее, если бы это произошло, Луна, – вздохнул отец, не отрывая взгляда от дороги.

– Пожалуй, я ещё подумаю, – вздохнула я в ответ.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Я знала, что отец прав – долг перед родом, перед нашей кровью требовал продолжения. Но как можно было отказаться от той связи, что держала меня с отцом? Как можно было предать его ради собственного счастья?

Машина мчалась по пустынной дороге, унося нас всё дальше от города, к месту, где решались судьбы стай. К месту, где мне предстояло рассказать о том, что видела в лесу. О том, что может изменить всё.

Как только мы въехали в резиденцию старейшин, я почувствовала мощный волчий запах, от которого по коже пробежала волна мурашек. Мой внутренний волк тихо заскулил. Нас провели внутрь здания, и, поднявшись по величественной каменной лестнице, мы вошли в открытые двери приёмного зала.

В тот же момент мы с отцом одновременно уловили запах тёмных. В зале нас уже ожидал их альфа – Селим, окружённый своими тремя сыновьями, которых я знала не понаслышке.

Мы были знакомы с детства, ведь на родовых встречах обязательно присутствие потомков альф. И сейчас, раз мой отец пришёл со мной, встреча явно носила родовой характер, что объясняло присутствие его сыновей.

Я села в кресло рядом с отцом, напротив стаи тёмных, и, приподняв бровь, окинула взглядом присутствующих. Мой взгляд скользнул по Зеку – недавно женатому, с мрачным выражением лица и чёрными, как ночь, глазами. Затем я посмотрела на Артемия, чьи глаза были такими же, как у их матери и Зека. Не сдержав усмешки, я перевела взгляд на Юрия – самого младшего и, пожалуй, самого легкомысленного из братьев, с ониксовыми глазами, как у их отца.

Пятое кресло, как и всегда, оставалось пустым – старший сын Селима был отправлен подальше, чтобы расширить территории. И это было к лучшему, ведь Данар унаследовал всю жестокость и силу своих родителей.

Помню, как отец заметно расслабился, когда в его офисе ему сообщили о том, что Данар покинул город. Даже мой отец боялся его, что уж говорить о других…

– Лиам, добро пожаловать, – с фальшивой улыбкой приветствует альфа тёмных моего отца. – По какому поводу встреча? Никак твоя дочь наконец изъявила желание продолжить род? – усмехается, переводя взгляд на меня.

Его сыновья тут же оживляются, устремив на меня свои хищные взгляды. Но я уже привыкла к этим похотливым взглядам. Особенно от Юрия, который буквально облизывается, глядя на меня, словно я кусок свежей плоти.

– На свадьбу хоть пригласите? – оскаливается Зек.

– Непременно, – надменно изгибаю бровь, глядя на него. – Ты побываешь на ней точно так же, как мы были на твоей.

– Мы поведаем причину нашего сбора при старейшинах, – спокойно отвечает отец альфе тёмных.

– Стая жалуется, Лиам, – вздыхает Селим. – Ты ужесточил правила и увеличил патрули, не согласовав это с нами. Я ведь могу заставить тебя пожалеть об этом, – крутит на пальце волчий перстень. – Убью тебя и дочь, и от вашей стаи ничего не останется, – оскаливается.

– Мы оба знаем, что моя стая сильнее, и уничтожить твою не составит особого труда, – твёрдо отвечает мой отец, не дрогнув.

В воздухе повисает тяжёлое напряжение. Я чувствую, как волк внутри меня рвётся наружу, готовый разодрать глотку Юрию, который уже строит мне глазки. Но сейчас не время – мы здесь не для драки, а чтобы рассказать о том, что может угрожать всем нам.

Двери снова открываются, и мы с папой впиваемся в них взглядом. Кровь густеет в жилах, когда в приёмный зал входит старший сын Селима – Данар.

Он стал ещё ужаснее внешне и намного больше физически. Его аромат настолько тяжёлый, что всё волчье нутро начинает дрожать и рычать, чувствуя смертельную опасность.

На нём чёрный пиджак и рубашка такого же цвета, которая расстёгнута неприлично сильно, обнажая татуированную грудь и шею. Под левым глазом набиты какие– то иероглифы, а ониксовый взгляд ярко горит, когда он медленно занимает своё место рядом с отцом, прямо напротив меня.

Живое воплощение тьмы, а не человека или волка. От него фонит смертоносностью, и сердце замедляет ритм под его наглым взглядом. Но я не показываю страха, хотя всё волчье нутро воет. Смотрю в ответ так же пристально и отмечаю детали: чёрный пирсинг в носу, гвоздик с гербом их рода в правом ухе, татуировки на кистях и пальцах.

Жуть как мерзко…

– Какими судьбами, Данар? Я думал, ты уже где—нибудь подох, – произносит мой отец, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.

Данар, закончив бесцеремонно разглядывать меня без каких—либо эмоций, переводит ониксовый взгляд на моего отца и, обнажая белоснежный оскал, отвечает:

– Я вернулся, Лиам.

4. На пороге войны

Луна

Пять старейшин входят в зал один за другим, и мы, как полагается, поднимаемся с кресел в знак уважения. Я провожаю взглядом троих мужчин и двух женщин, игнорируя то, как все четверо отпрысков тёмных теперь в полном составе пожирают меня глазами.

Но всё же встречаюсь с тяжёлым, пронизывающим взглядом Данара. От его внимания кости начинают дрожать, а внутренний волк рвётся наружу, требуя расправы, которая может стоить ему жизни.

Вопросительно поднимаю бровь, не отводя глаз. Он же лениво приподнимает уголок рта, медленно проводит взглядом от моих ног до лица, а затем, глубоко вдохнув, наконец обращает внимание на старейшин, занимающих свои места.

Краем глаза замечаю, как Юрий, мой ровесник, изогнув шею, пытается разглядеть мой зад. Мысленно разрываю его на части за такую наглость.

Конченный человек и волк… Как же он меня раздражает!

– Добро пожаловать, Альфы, – кивает Маран. – Потомки, – кивает он нам.

Мы киваем главному старейшине и занимаем свои места. Я смотрю на отца, и он, поправив край пиджака, начинает рассказывать о причине, по которой потребовал встречи. Все слушают моего отца затаив дыхание. Селим хмурит брови – видно, что он не в курсе происходящего, а значит, это не рук тёмных дело. В открытом рту Юрия читается шок.

Отец заканчивает рассказ, кивает, и старейшины, нахмурив брови, мысленно начинают обсуждать полученную информацию. Спустя несколько минут Маран произносит:

– Явных доказательств нет, поэтому мы возьмём ситуацию под свой контроль. Но повода для беспокойства нет, и говорить об угрозе слишком рано, Лиам.

– Луна обнаружила и убила это чудовище, – произносит отец, и все взгляды устремляются на меня.

– Луна, – усмехается Маран, – и почему же я не удивлён? М-м-м? – хмыкает старейшина.

– Единственная волчица в своём роду, которая совсем не дорожит его продолжением, – хмыкает Хайра – старейшина. – Крушишь и сметаешь, верно? – усмехается пожилая женщина.

– Она до сих пор не дала согласие на брак? – спрашивает Девид, сидевший по правую руку от главного старейшины.

– Нет, – качает головой Хайра. – Этот брак уже ждут как манну небесную, а она за чудовищами носится вместо того, чтобы род свой продолжать, – вздыхает Хайра.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Их слова о продолжении рода уже не первый раз задевают меня, но сейчас, после всего, что произошло, это звучит особенно оскорбительно, тем более когда выродки напротив оскаливаются, явно насмехаясь.

– Ладно тебе, – хмыкает Маран, глядя на Хайру. – Подойди и покажи мне, Луна, – протягивает он ладонь.

Подхожу к Марану и сажусь у его ног, прикладывая щёку к его ладони. У старейшины такие же жёлтые глаза, как у меня. Он всматривается в мои, начиная применять свою силу.

Все старейшины обладают способностью, но у Марана она самая сильная. Он погружается в мои воспоминания, чувства, видит моими глазами всё, что происходило со мной, транслируя это всем старейшинам, связанным с ним.

Спустя какое– то время все старейшины смотрят на меня со страхом и непониманием в глазах. Маран нежно проводит ладонью по моей щеке и кивает, давая знак вернуться на своё место.

В зале повисает тяжёлое молчание. Даже обычно насмешливые и язвительные старейшины теперь выглядят потрясёнными. Они видели то, что видела я. Они почувствовали тот ужас, который охватил меня в лесу.

Теперь уже никто не говорит о продолжении рода и браках. Теперь все понимают, что угроза реальна, и она намного серьёзнее, чем казалось вначале.

– Динара уже не раз продемонстрировала свою верность, поэтому мы не останемся в стороне и отблагодарим волчицу, как подобает, – говорит мне вслед Девид.

– Сто двенадцать человек за двое суток, и очевидно, что оно не одно, – вздыхает Хайра.

– Нет запаха, и учуять нам их невозможно, что значит – они нашли способ скрываться и к чему– то явно готовятся, – добавляет Сидней.

– Даже если их всего десяток, это всё равно угроза для нас. По воспоминаниям Луны, одно такое существо обладает немыслимой силой, – шепчет Девид. – Сломать рёбра оборотню без особых усилий и поднять его над головой – в это невозможно поверить.

– Очевидно, Лиам прав. Мы стоим на пороге войны, и в нашем мире появилась третья стая, о которой мы не знаем ничего, кроме воспоминаний Луны. Готовьтесь, господа, и объединяйте усилия… – замолкает, не договорив, Маран.

Все старейшины поворачивают головы к Хайре. Старейшина, которая отвечает за родословную, вдруг нежно улыбается и пристально смотрит на меня.

– Чтобы объединить усилия и прекратить вражду ваших стай… Лиам должен выдать дочь за сына Селима, – добавляет спустя несколько секунд Маран.

– За Данара, – бросает Хайра.

– Нет! – вскрикиваем мы с отцом одновременно.

– Смеете спорить с конклавом? – усмехается Маран, его глаза сверкают угрозой.

– Я ведь помолвлена, старейшины… – пытаюсь возразить я.

– Ты до сих пор не дала ответ, Луна, – хмыкает Хайра. – Твоему роду необходимо продолжение, а мы стоим на пороге войны, где в случае твоей смерти существование рода прекратится.

– Мой ответ – да! Я выйду за Марса! Но только не за тёмного и тем более не за Данара! – рычу я.

– Данар – сильный оборотень, и не раз уже нам это доказал. Отдав его тебе, мы как минимум сможем не переживать о вашем роде, – рычит Девид. – Нужно было раньше думать, Луна.

– Но ведь это невозможно! Две разные стаи, которые тысячелетиями враждуют! – рычу я на старейшин.

– На пороге у нас неизвестное! Мы не знаем, что нам грозит! Потому, разодрав одной пастью сразу двух зайцев, ты, Луна Эльтуро, выйдешь за Данара Хайсберга! Слово старейшин – закон и непреложная истина! Когда придёт твоё время занять место в составе старейшин, тогда твоё недовольство будет учитываться, а сейчас ты обязана беспрекословно подчиниться! – резко поднявшись, кричит Маран.

Его слова звучат как приговор, от которого нет спасения. В зале повисает тяжёлая, давящая тишина. Я чувствую, как внутри всё закипает от ярости и бессилия.

Данар по—прежнему молчит, лишь приподняв одну бровь, смотрит на меня своим пронзительным ониксовым взглядом. В его глазах читается что– то, чего я не могу понять – то ли удовлетворение, то ли нечто другое, более тёмное.

Я морщусь от этого взгляда, чувствуя, как волк внутри меня рвётся наружу, готовый защищать свою судьбу, и шиплю ему:

– Ты что молчишь?!

Бегаю глазами между ним и его отцом, пока они переглядываются, очевидно обсуждая мысленно все происходящее. И вдруг Данар поднимается с кресла и громко заявляет:

– Согласен.

В зале повисает тяжёлая тишина. Все взгляды устремлены на него. Мой отец сжимает кулаки, а я чувствую, как кровь отливает от лица. Это не просто решение – это приговор, от которого мы не сможем отказаться.

– Луна Эльтуро? – рычит Маран, сжимая яростно кулаки. В его голосе слышится угроза, требование немедленного ответа.

Я чувствую, как холодный пот выступает на лбу. Всё тело дрожит от ярости и бессилия. Мой взгляд мечется между Мараном, Данаром и отцом, который сидит неподвижно, словно окаменев.

– Нет, прошу вас… – шепчу я, едва узнавая свой голос.

– Ты выйдешь за него! – грохочет Маран, его глаза пылают гневом. – Таков вердикт конклава! И ты подчинишься, хочешь ты того или нет!

Данар всё так же стоит, возвышаясь надо мной, его ониксовые глаза следят за каждым моим движением. В них нет ни сочувствия, ни жалости – только холодная решимость.

Отец наконец находит в себе силы заговорить:

– Маран, прошу… Есть другие решения…

– Никаких других решений нет! – перебивает его главный старейшина. – Судьба вашего рода в руках Данара теперь! И это окончательное решение!

Я чувствую, как земля уходит из– под ног. Всё, во что я верила, все мечты о будущем с Марсом рушатся в одно мгновение. Теперь моя судьба принадлежит тому, кто является прямым потомком тех, кого я ненавижу всем сердцем.

– Ты пожалеешь, – рычу тихо, глядя в ониксовые глаза Данара. В них ни тени сомнения, только холодная уверенность в своей победе.

Бросаю взгляд на старейшин и сквозь зубы шиплю:

– Согласна.

Разворачиваюсь, не в силах больше выносить их взгляды, их самодовольство. Каждый шаг от приёмного зала отдается болью в сердце. Слышу, как за спиной раздаются недовольные голоса старейшин о моей «очередной выходке», но мне уже всё равно.

Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая от зала, где была решена моя судьба. Свобода, которой я так дорожила, связь с отцом, которую я боялась утратить, теперь лишь воспоминание. Впереди ждёт жизнь с тем, кого я ненавижу, с тем, кто станет моим мужем по воле старейшин, а не с тем, кого я люблю…

Оборачиваюсь на бегу, не в силах больше сдерживать волка внутри. Перебирая быстро лапами, покидаю резиденцию старейшин и мчусь в густой тёмный лес. Деревья проносятся мимо размытыми пятнами, земля дрожит под мощными прыжками.

Боль, отчаяние и ярость переполняют меня. Внутренний вой, рвущийся из груди, наконец вырывается наружу – протяжный, полный муки и гнева. Я знаю: вся стая слышит этот вой. Чувствует его причину. Знает, что произошло. Теперь знает Марс…

Мой крик отчаяния эхом разносится по лесу, отражаясь от стволов деревьев. Я бегу без цели, просто вперёд, туда, где тьма гуще, где никто не найдёт. Где можно будет выплакать своё горе, не боясь показаться слабой.

Но я не слаба. Я буду бороться. Буду сопротивляться этому браку до последнего вздоха. Я не смирюсь. Не приму эту судьбу. Не позволю Данару Хайсбергу стать моим истинным мужем.

Никогда я не запачкаю свою кровь кровью шакалов! Выродков тьмы и безжалостных монстров!