Текст книги "Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться"

Автор книги: Дэйв Ицкофф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Что касается сиквела «Ночи в музее», то Миннс говорила: «Это был кошмар. Не надо было сниматься». Когда Робин приехал в Ванкувер, он очень сильно потерял в весе и его проблемы с двигательным аппаратом стало все сложнее скрывать. Даже некогда его потрясающая память стала подводить, ему стало сложно запоминать свои слова.

«Он был плох, – говорила Миннс. – Каждый вечер после съемок он рыдал у меня на руках. Это было ужасно. Страшно. Я ничего не знала».

В итоге Миннс позвонила менеджерам Робина, чтобы сказать, что приближается какой-то решающий момент. «Я сказала его менеджерам, что я всего лишь гример, я не могу справиться с тем, что с ним творится, – вспоминала она. – Он ко мне подошел и доверился, поэтому я боялась сказать что-то не то. Ночью я в интернете искала информацию, как разговаривать с параноиком, чтобы не сказать ничего лишнего. Я хотела ему помочь».

Со съемок он звонил и Доубер. «Робин, ты болен. Ты болеешь, – говорила она. – А он все мчался, но так было нельзя».

Робин больше не выходил по вечерам из номера, а в апреле у него случилась паническая атака. Миннс подумала, что если бы ему удалось попасть в местный камеди-клуб в Ванкувере, это могло бы его немного взбодрить и напомнить, что зрители его любят. Но эффект от моего предложения был обратный. «Я ему сказала: “Робин, а может, тебе выступить на сцене со стендапом?” – вспоминала она. А он расплакался. Робин плакал и говорил: “Я не могу, Шери”. Я спросила: “Что значит, не можешь?”, а он ответил: “Я не знаю, как это делать. Я не знаю, как смешить людей”. Было мучительно слышать, как он признается в этом, а не врет и не выдумает ничего. Я уверена, это его доводило его до безумия».

Пока Робин работал над фильмом, Сьюзан оставалась в Калифорнии, но они постоянно созванивались и обсуждали его растущие тревоги. Под наблюдением своего врача Робин стал принимать различные психотропные препараты, но каждый из них, казалось, облегчал лишь некоторые симптомы, в то же время ухудшая остальные. Когда Робин закончил работу над «Ночью в музее» и вернулся в Тибурон в начале мая, Сьзан признала, что ее муж был как «совершающий посадку без шасси Боинг 47».

«Робин терял рассудок и понимал это», – говорила она.

Сьюзан рассказывала, что Робин поделился с ней, что хочет «перезагрузить мозг», но он погряз в паранойе, которая не отпускал его. Каждый раз, когда казалось, что его отговорили от последней навязчивой идеи, он возвращался к ней снова, по-новому, как будто в первый раз.

Через несколько дней после того, как он вернулся из Ванкувера, Робин очнулся от вечернего сна в полной уверенности, что будет причинен серьезный вред Морту Салю. Он хотел поехать к Салю в Милл-Валли, чтобы проверить, что у него все в порядке, а Сьюзан старалась убедить его, что с его другом все хорошо. Так повторялось и повторялось всю ночь, пока они оба не уснули в 3:30 утра.

28 мая 2014 года Робин наконец получил единственное и всеобъемлющее объяснение того состояния, которое тревожило его так долго. Ему поставили диагноз болезнь Паркинсона, дегенеративное расстройство, которое поражает центральную нервную систему, ухудшает двигательные функции и сознание, а в конечном итоге приводит к смерти. Для Робина это было реализацией его одного из самых глубоких страхов, у него диагностировали болезнь, лишающую его контроля над собой, болезнь, которая маленькими незаметными шажками приближает смерть, истощает его и оставляет от него только оболочку. Сьюзан пыталась найти хоть какой-то положительный момент в этом испытании, по крайней мере, раз диагноз известен, можно приступить к лечению. «У нас появился ответ, – говорила она. – У меня в сердце зародилась надежда. Но почему-то я догадывалась, что Робина это не успокоило».

Во время встречи с неврологом Робин задал ему ряд вопросов о своем диагнозе. Была ли у него болезнь Альцгеймера? Он хотел знать. Было ли у него слабоумие? Была ли у него шизофрения? Каждый раз ему отвечали нет. Несмотря на то, что врачи его заверили, что болезнь Паркинсона можно держать под контролем, если подобрать правильное лечение, Сьюзан показалось, что его это не убедило. «Робин не понимал, почему его мозг его не слушался, раз ему говорили: “Мы умеем управлять Паркинсоном, у вас впереди не меньше десяти лет”», – рассказывала она.

Робин рассказал о своем диагнозе своим самым близким людям: детям, менеджерам и старым друзьям, но не всем товарищам и коллегам. Диагноз вызвал беспокойство: конечно, все переживали о здоровье Робина, волнуясь, чтобы он мог получить всю необходимую помощь.

«Не думаю, что окружавшие его люди, знали, как с этим быть и как ему помочь, – говорила Синди МакХейл. – Ситуация была катастрофическая. У Робина были проблемы с физическим состоянием. Он знал, что что-то происходит с его мозгом. А два его лучших друга – мой покойный муж и Кристофер Рив – последние свои дни провели в инвалидных креслах. Итак, он подумал: “Все, я теряю контроль над собственным телом. С мозгами тоже все не так, как надо. Думаю, он просто попал в ловушку”».

Детям Робина как никогда стало важно как можно больше времени проводить со своим отцом. Но это означало, что он меньше времени сможет проводить с другими близкими ему людьми – Сьюзан, его помощницей Ребеккой, его менеджерами, и если не давать им это делать, то это могло его расстроить.

«Я всегда старалась, чтобы Зак проводил время с отцом, – говорила его жена Алекс. – Зак никогда не спрашивал о времени, Зак никогда не настаивал, а я не боялась выглядеть настойчивой. Если он хотел увидеться с отцом и провести с ним время, он это делал».

Как и отец, Зак не любил конфликты и никогда не просил о помощи, даже если очень сильно в ней нуждался. «В этом Зак и Робин очень похожи, они могли разговаривать о чем-нибудь ужасном, не романтизируя это. Ты им говоришь: “Звучит просто отвратительно”. “Нет, это превосходно!” “Ты как?” “Я супер, у меня все хорошо”. Так всегда говорил Робин. И Зак так же отвечал. Чувствовалась грусть. Печаль поколений».

У мужчин из семьи Уильямс было такое качество, которое Алекс никак не могла понять. «Это их закрытая частная жизнь, – говорила она. – Я до сих пор этого не понимаю. Это похоже на самые глубины океана, это большая загадка».

Когда у Робина появлялось время для встреч с Заком, тот мог точно сказать, что Робин страдал не только от своего физического состояния. «Было сложно наблюдать за тем, как он тихо страдает, – говорил Зак. – Я думаю, было несколько вещей, которые накопились, создали определенную обстановку, которые вылились для него в боль, внутренние муки, из которых отец не мог выбраться. С ним было трудно общаться, когда он был в таком состоянии, что не мог успокоиться. Очень тяжело возвращаться в изоляцию. Изоляция только вредила отцу и подобным ему людям. Это реально ужасно».

Робин долгое время был в депрессии, у Зака тоже были проблемы с тревожным состоянием. «Но взаимодействие с людьми помогало нам с этим справляться, – объяснил Зак. – Хотя с этим тоже были сложности, потому что все может вылиться в тревожное состояние, если общение не пойдет так, как вы хотели».

Дети Робина всегда были для него источником самой чистой, самой искренней радости. Но теперь, когда он их видел, то обязательно вспоминал, что расстался с Маршей и уехал из дома, ему становилось стыдно думать, что разводом он причинил им боль. И стыд только углублялся, когда Робин думал о том, что он взял нечто совершенное и испортил его.

«Он миллион раз говорил нам, что принял неправильное решение, – говорил Зак. – Это не имело отношения к браку или чему-то подобному, он говорил о том, что отдалился в повседневной жизни от своей семьи. Мы ему говорили: “Мы здесь, с тобой. Мы всегда с тобой и всегда тебя поддерживаем. Для нас это очень важно. В конце концов, нас волнует только твое счастье”. Ему было тяжело. Ему казалось, что он подводил людей. Тяжело было быть свидетелем происходящего».

Даже когда дети говорили, что на нем никакой вины и не за что извиняться, Робин продолжал переживать. Зак говорил: «Отец не мог это даже слышать. Он не мог это принять. Он твердо верил, что предал нас. От этого было очень грустно, потому что мы все его любили и хотели, чтобы он был счастлив».

Дома Сьюзан видела, что состояние Робина ухудшается. Когда ночью они пытались поспать, Робин метался по кровати, часто просыпался и хотел поговорить о том, какое новое видение выдал его мозг. Он перепробовал множество методов лечения, чтобы одержать верх над болезнью: продолжал посещать психотерапевта, заниматься с тренером и кататься на велосипеде; он даже нашел специалиста в Стэнфордском университете, который научил его самовнушению. Сами по себе это были действенные методы. Но тем не менее Робин переехал от Сьюзан в другую спальню.

Зак иначе относился к угасанию Робина. Если они не были вместе, отец частенько ему звонил, чтобы сказать, что его заставляют общаться с друзьями Сьюзан и он к ним относится с подозрением. «Папа мне звонил и говорил: “Я тусуюсь с этими людьми, я даже не знаю, кто они такие, а они чувствуют себя прекрасно”, – вспоминал Зак. – Меня это сильно расстраивало. Мы думали, ему было хорошо в Марин с его новой женой. Но порой казалось, что он находится в состоянии постоянной тоски, а это не предвещало ничего хорошего».

Дэна Карви, периодически выступавший в театре Трокмортона, однажды вечером неожиданно встретился с Робином на улице Милл-Вали. «Я шел по тротуару, – рассказывал Карви. – Было темно и туманно». Он услышал, что его кто-то зовет: «Привет? Привет!» Это был Робин, он подошел к нему и был очень расстроенный. «Робин хотел передо мной извиниться за то, что забрал у меня материал», – рассказывал Карви, который никак не мог припомнить, что Робин у него что-то забирал, о чем я ему и сказал. «Он был в шоке, – говорил Карви. – На протяжении многих лет ему говорили, что идея называть член мистером Ликом была моя. Но я так не считал и сказал ему: “Робин, это не моя фраза”. Но не думаю, что он мне поверил. У нас состоялся неловкий диалог. Я сказал ему: “Частично принимаю это, но я четыре года пытался быть тобой”. Только потом я понял, что не так все должно было быть. Надо было сказать спасибо».

Эрик Айдл, готовившийся тем летом к шоу, ознаменовавшем воссоединение группы «Монти Пайтон», тщетно пытался убедить Робина прилететь и принять участие в выступлении. «Каждый раз, когда я получал от него письма, он все падал и падал духом, – вспоминал Айдл. – Потом он сказал, что может прилететь, но не выйдет на сцену. Я ответил: “Я тебя понимаю”. Робин страдал от сильной депрессии». Через своего общего друга Бобкэта Голдтуэйта Айдл сказал: «Мы связывались не один раз, но в итоге он сказал: “Я не смогу приехать. Простите, но я вас очень люблю”. Только потом мы поняли, что он с нами прощался.

В июне Робин зарегистрировался в Центре реабилитации Дэна Андерсона в Центр-Сити, штат Миннесота – не в том центре лечения от зависимости, где он лечился в 2006 году. Его представители заявили прессе, что он «просто воспользовался возможностью подлечиться и сосредоточиться на своей приверженности принципам центра, чем он очень гордится». На самом деле переезд в центр реабилитации был способом Робина и Сьюзан решить проблему, которая не имела решения. По крайней мере, Робин оставался здесь в закрытом кампусе, где он мог сосредоточиться на двенадцатиступенчатой программе, в надежде справиться с болезнью.

Но многие друзья понимали, что ему нет смысла оставаться в клинике по лечению алко– и наркозависимости, в то время как у него была болезнь, не связанная с физическими нарушениями. «Это было неправильно, – говорила Венди Эшер. – Когда Робин был помещен в ту клинику, он пил. У него была медицинская проблема. Сьюзан надеялась все решить с помощью встреч анонимных алкоголиков, но это было не так».

«Тем, кто так сильно подавлен и принимает столько лекарств, которые тоже могут вызвать депрессию, не нужно что-либо говорить о двенадцатиступенчатой программе, – говорила Синди МакХейл. – Им нужно намного больше».

Стивен Перл был одним из первых, кто встретился с Робином, когда тот вернулся из Миннесоты. Перл 1 2 июля был со своей подругой Ниной на барбекю, там он и встретил Робина с Майклом Притчардом, комиком и оратором-вдохновителем. Перл был в шоке от того, как сильно похудел Робин, и тем, что он, казалось, никак не мог вспомнить, кто такая Нина. «Он все время обнимал и целовал ее, – говорил Перл. – Он ее не узнал. Прошло прилично времени, прежде чем Робин понял, кто она. Но не сказал ни слова. Я знал, что дела плохи и спросил Майкла: “Он в порядке?” А тот ответил: “Нет”. Больше он ничего не сказал, а я думал, что это простая депрессия и он с ней справится».

21 июля Робину исполнилось шестьдесят три года, но мало кто из его друзей смогли до него добраться и высказать свои теплые пожелания. Синди МакХейл, у которой день рождения в тот же день, что и у Робина, и которая по традиции общалась с ним в этот день, не смогла его найти: «Я говорила по телефону с помощницей его менеджеров, – рассказала она. – А мне ответили: “Он плохо себя чувствует”. Обычна отговорка. Ребекка вспоминает: “Нет, он не просто плохо себя чувствует”. Я очень волновалась за его состояние». МакХейл не встретилась с Робином и на вечеринке, посвященной дню рождения Джорджа Лукаса, куда он безоговорочно приходил каждый раз. «Когда он не пришел, – рассказывала она, – я еще подумала, что дела-то намного хуже, чем кто-либо мог себе представить».

Утром 24 июля Сьюзан принимала душ, когда увидела Робина у раковины, он пристально смотрел на свое отражение в зеркале. Присмотревшись, она увидела у Робина на голове глубокий порез, который он промокал полотенцем для рук, которое уже пропиталось кровью. Она поняла, что Робин долбился головой в деревянную дверь ванной комнаты и начала на него кричать: «Робин, что ты сделал? Что случилось?» Он ответил: «Я просчитался». «Он злился на себя за то, что с ним делает его тело, его мозг, – объясняла позже Сьюзан. – Иногда он застывал будто в трансе. Только что он поступил поступил именно так и был очень расстроен».

Последний раз Марк Питта видел Робина в театре Трокмортон в конце июля, их встреча оставила неприятный след. «Я испугался, – говорил Питта, – потому что это был не мой друг. И это не из-за того, что отменили сериал. У него был отрешенный взгляд. Я ему сказал: “Чувак, представляешь, кто-то переехал мою кошку в двадцати футах от моего дома”. А Робин никак не отреагировала. Я подумал, что дело плохо».

Позже Робин и Питта общались в гримерке с другим комиком, который привел с собой служебную собаку. Питта вспоминал: «Я неосторожно сказал: “Еще у одного моего знакомого комика есть служебный пес. Собака ее будит, когда она задыхается во сне”. А Робин выпалил: “Ретривер Геймлиха”. Это вызвало смех. А он просто сел и улыбнулся». Когда вечером они с Робином уходили из театра, Питта его обнял и попрощался. «Он за вечер три раза прощался со мной. И каждый раз одними и теми же словами. Он говорил: “Береги себя, Марки”. И так три раза. Он был единственным, кто звал меня Марки. Больше так не делал никто».

31 июля Зельде исполнилось двадцать пять лет, в тот вечер она отмечала свой день рождния в ресторане Лос-Анджелеса с Маршей и Венди Эшер. Робина с ними не было, но он прислал ей ожерелье и открытку, в которой говорилось: «Ты навсегда для меня останешься звездой». За ужином все были очень сильно обеспокоены состоянием Робина. «Помню, я говорила, что сильно за него переживаю, – вспоминала Эшер. – Потом мы с Маршей сели на автобусной остановке и тоже обсуждали это, она сильно волновалась за Робина. Его менеджеры велели мне никому не говорить, что он в депрессии. А лучше бы я пошла к его друзьям и все им рассказала. Может, все бы сплотились и… Всегда начинаешь размышлять поздно, верно?»

Однажды вечером в начале августа Робин совершил один из своих периодических визитов к Заку и Алекс в Сан-Франциско – он так делал, когда Сьюзан не было в городе. На этот раз она была на озере Тахо, а Робин отправился к сыну и невестке, как подросток, улизнувший во время комендантского часа. Его там всегда ждали, но ему всегда было неловко, словно он ждал еще чьего-то разрешения, чтобы к ним поехать. Вечером Робин засобирался в Тибурон, Зак и Алекс спросили его, что им сделать, чтобы он остался на ночь у них – связать и одеть на него мешок?

«Это была просто шутка, – горько рассмеялся Зак. – Было понятно, что это шутка. Мы не хотели, чтобы он от нас уходил в таком состоянии. Мы хотели, чтобы он остался с нами. Мы хотели о нем позаботиться».

Робин стеснялся принимать помощь от сына, как говорил Зак. «Он хотел быть самостоятельным, быть самим собой, сам о себе заботиться. Он просто не хотел причинять нам неудобства».

Вечером 10 августа в воскресенье Робин и Сьюзан были дома в Тибуроне, когда Робин вспомнил о дизайнерских часах и стал переживать, что их украдут. Он взял несколько часов, засунул их в носок и часов в семь вечера уехал к Ребекке и Дэну Спенсер в Крте-Мадера в двух с половиной милях от Тибурона, чтобы передать им часы на хранение. Когда Робин вернулся домой, Сьюзан собиралась ложиться спать, он предложил сделать ей массаж ног, но она ему отказала, хотя поблагодарила за предложение. «Как всегда мы пожелали друг другу спокойной ночи», – вспоминала Сьюзан.

Робин несколько раз ходил и выходил из спальни, рылся в шкафу, и наконец, взяв планшет, пошел читать, что Сьюзан приняла за хороший знак: он уже несколько месяцев не читал и не смотрел телевизор. «Казалось, что ему стало лучше и он что-то задумал, – вспоминала она позже. – Я еще подумала: “Отлично, ситуация меняется. Лекарства работают”. Затем Сьюзан увидела, как в 10.30 Робин вышел из комнаты и отправился в свою отдельную спальню, которая была вниз по коридору на противоположном конце дома.

Когда на следующее утро 11 августа Сьюзан проснулась, она заметила, что дверь в спальню Робина все еще была закрыта, и обрадовалась, что наконец он хорошо отдохнет. Приехали Ребекка и Дэн. Ребекка спросила, как прошли у Робина выходные, а Сьюзан с оптимизмом ответила: «Мне кажется, ему лучше». Она ждала, пока проснется Робин, чтобы вместе с ним помедитировать, но когда он не встал в 10.30, отправилась по своим делам.

В 11 часов Ребекка и Дэн стали переживать, что Робин так и не вышел из комнаты. Ребекка подсунула под дверь записку и поинтересовалась, все ли в порядке, но так и не получила ответ. В 11.42 Ребекка написала Сьюзан, что собирается будить Робина, а Дэн отправился за табуреткой, чтобы в окно посмотреть, что происходит в комнате. Тем временем Ребекка с помощью скрепки открыла дверь. Она вошла в комнату и обнаружила ужасную находку: Робин повесился на ремне.

20
Все будет в порядке

В обед Сьюзан попрощалась с Робином. В спальне, обставленной в подростковом духе, с двухъярусной кроватью, игровыми приставками и школьными принадлежностями, она стояла и разговаривала с ним. «Робин, – говорила она, – я не злюсь на тебя, я тебя ни в чем не виню. Ни капельки. Ты боролся, ты был очень смелым. Я люблю тебя всем сердцем». Она погладила его волосы, посмотрела ему в лицо и поцеловала в лоб. Они вместе со священником помолились над телом, после чего его положили на каталку и увезли.

Звонок в 911 поступил в 11.55. Медики приехали в полдень, а вскоре после этого объявили, что Робин мертв. Попыток его реанимировать не принималось. Заместитель шерифа осмотрел место происшествия и не нашел предсмертной записки. В дальнейших поисках в мобильном телефоне, в электронных письмах, текстовых сообщениях и истории запросов в интернете не нашли никаких следов подготовки к этому. На планшете осталось открытыми несколько окон, в одном из них была онлайн-дискуссия о некоторых лекарствах, например, Лирика, которое используется для того, чтобы контролировать судороги, и пропранолол, бета-блокатор. На ноутбуке, которым Робинредко пользовался, не было ничего существенного. Позже экспертиза показала, что кроме антидепрессанта миртазапина и синемета от болезни Паркинсона, у него в организме лекарств не было.

В ходе расследования у Сьюзан спрашивали, общался ли с ней Робин на тему самоубийства, но она ответила, что никогда, даже когда ему поставили неутешительный диагноз. У нее не было оснований полагать, что он мог заранее изучить способы покончить жизнь самоубийством, в особенности как повеситься, но Ребекка и Дэн напомнили, что сын героя его фильма «Самый лучший папа» хоть и случайно, но умер похожим способом. Робин очень эмоционально воспринял эту сцену.

Перед тем, как повеситься, Робин между шеей и ремнем проложил полотенце, наверное, чтобы уменьшить боль. Во время исследования тела следователь обнаружил на его левом запястье «несколько вертикальных и горизонтальных порезов», на которых было «скудное количество крови». Еще на ноже в спальне и на мочалке в ванной были обнаружены пятна засохшей крови.

Робин ушел, но ни о чем, кроме этого неоспоримого факта, больше сказать было не о чем. Несмотря на то что последние месяцы его жизни были наполнены страданием, он никому ни разу не намекнул, что собирается убить себя. То, как он совершил самоубийство, очевидно в одиночку его спланировав и исполнив, не оставило никому никаких подсказок – почему сейчас, почему вообще – и ничего о том, что Робин хотел в конце сказать тем, кто больше всего его любил. Теперь его смерть была заботой полиции, а вскоре эта новость станет общественным достоянием. Прежде чем начать оплакивать его смерть, не говоря уже о том, чтобы пережить ее, или начать искать ответы на вопросы, которые, несомненно, будут заданы, надо было сказать всему миру, что Робин Уильямс мертв.

Первое публичное заявление было сделано через три часа после его смерти в виде пресс-релиза из отдела коронеров офиса шерифа округа Марин. Под заголовком «Расследование дела о смерти актера Робина Уильямса» сухим языком сообщалось, что утром поступил звонок, в котором говорилось, что «взрослый мужчина найден без сознания и без дыхания у себя дома». По месту вызова отправилась группа экстренного реагирования, «в 12.02 мужчину признали мертвым, это оказался Робин МакЛорин Уильямс, шестидесятитрехлетний житель Тибурона, шата Калифорния». Во втором параграфе говорилось, что полиция ведет расследование дела, «хотя подразделение коронеров предполагает, что смерть наступила в результате самоубийства через удушение».

Примерно через час последовало краткое заявление от представителя Робина Мары Буксбаум:

Этим утром скончался Робин Уильямс. В последнее время он страдал от тяжелой депрессии.

Это трагичная и невосполнимая потеря. Семья просит не беспокоить их в этот скорбный час.

Мара в том числе передала сообщение от Сьюзан:

«Сегодня утром я потеряла мужа и лучшего друга, а весь мир – одного из своих самых любимых актеров и красивейших людей. Мое сердце разбито. От имени всей семьи Робина я прошу не беспокоить нас в момент нашей глубочайшей скорби. Мы надеемся, что вы будете помнить не его смерть, а те бесчисленные моменты радости и смеха, что он приносил миллионам».

В эпоху сверхбыстрой передачи информации новость о смерти Робина распространилась с молниеносной скоростью. В результате случившегося стали проводить параллель между тем, какой весомой фигурой, которую узнавали по всему миру, он был, и тем, как ужасно ушел из жизни. Казалось, весь мир узнал, что Робин умер, и все реагировали на это событие одинаково. Лишь некоторые события могут погрузить жителей целой планеты в грусть. Каждый, кто его знал, горевал, где бы он ни был, и каждый чувствовал, будто его знал.

Рик Овертон застрял в пробке на шоссе в Лос-Анджелесе, когда ему позвонил приятель Грег Трэвис. «Привет, ты слышал новости про Робина?» – спросил он. Я напрягся: «А что с Робином?» Грэг выпалил: «Он только что умер». Первой мыслью Овертона было «проигнорировать это сообщение, как кучу того дерьма, что всплывает на страницах интернета» – как раз года два назад Робин стал жертвой таких новостей, в которых сообщили, что он погиб во время съемок в Австрии. Но, когда Овертон съехал с шоссе, то заметил, что и другие машины застыли на месте, водители с пассажирами сидели, раскрыв рот. «Я мечтал, чтобы это была очередная злая шутка, – говорил он. – Я умолял вселенную переписать эту историю заново, я был в шоке. Я не верил, что это правда».

Даже еще не услышав детали, Овертон уже знал причину смерти Робина. «Это был смерть от тысячи порезов, – говорил он. – От очень глубоких порезов. От порезов мечом. Робин отличался своей свободой и подвижностью, и тут он узнает, что ему это больше не доступно. Его речь больше не принадлежит ему, скорость мысли – тоже. Все его фирменные вещи, все, с чем его ассоциировали – ничего этого больше не будет?»

Овертон добавил: «Пока Робин был в здравом уме, он не бросал свою семью. Он бы все выдержал, если бы у него нигде не замкнуло. Он перестал быть Робином. Он перестал быть тем, кого мы знали. Он отыграл свою роль».

Дэвид Леттерман проводил свой отпуск на своем ранчо недалеко от национального парка Глейшер в сельской местности Монтаны в компании друзей, среди которых были Пол Шаффер, Билл Мюррей, актер и комик Тим Томерсон, когда они услышали эту печальную новость. Как человек, переживший операцию на сердце, Леттерман говорил: «Для меня все это выглядело бессмысленно. После того, как эти ребята меня разрезали, достали сердце, подключили меня к аппарату искусственного кровообращения на сорок две минуты, затем вернули сердце на место и снова зашили, последнее, что я бы сделал – это все это разрушил, убив себя».

Мюррей был поражен. «Он не мог отдышаться, – рассказывал Леттерман. – У него участилось дыхание, я боялся, что у него случится сердечный приступ». Когда все успокоились, Мюррей рассказал историю, произошедшую во время церемонии вручения «Оскара» в 2004 году, когда он считался фаворитом и должен был взять главный приз за свою роль в фильме «Трудности перевода», но его опередил Шон Пенн за роль в «Таинственной реке». Леттерман вспоминал: «Мюррей сказал, что позже к нему подошел Робин. Они не были хорошо знакомы, Робин сказал: “Билл, не переживай. Так случается”. Билл был тронут этим парнем, с кем они и друзьями-то не были, но который нашел время подойти и поддержать».

Леттерману и его друзьям казалось непостижимым, что человек, чьи таланты были запредельными, решил свети счеты с жизнью. «Черт возьми, Робин мог летать, – говорил Леттерман. – Это диаметрально противоположно его жизни. Эту энергию нельзя было задушить. Но он выбрал этот путь. Значит, его страдания были неимоверные».

В тот вечер Джефф Бриджес был в Нью-Йорке на премьере «Посвященного», научно-фантастического фильма, который он пытался снять с 90-х годов, но ни о чем, кроме новости о Робине, думать не мог. «Я был в непонятном состоянии одновременной грусти, печали и празднования того, что я хотел сделать двадцать лет, – рассказывал Бриджес. – Мое сердце и разум были пронизаны этими мыслями, потом мы смотрели фильм и гуляли на вечеринке. Внезапно я взглянул в окно, и, твою мать, увидел Робина. Он шел ко мне. Я вышел из машины, я не мог поверить, и только потом понял, что это не он». Бриджес понял, что смотрит на Радиомена, безработного фотографа и бродягу, с которым Робин часто пересекался на съемках «Короля-рыбака». Бриджес решил, что то, что именно сегодня он встретил этого человека, было знаком, который ему посылал из космоса, или где он там был, Робин. «Радиомен плакал, я плакал, мы просто обнимали друг друга, – рассказывал он. – Дух Робина был с нами».

В Лондоне было уже поздно, когда Терри Гиллиам смотрел повтор анимационного сериала «Гриффины», скандального мультфильма, в котором образ Робина часто использовали в роли мальчика для битья. В определенном эпизоде, на который переключился Гиллиам, главный герой сериала Питер Гриффин приходит к ироничному и нелестному выводу, что Робина не сильно ценят («У Робина Уильямса есть невероятный дар радовать этот печальный мир, взамен он просит лишь наше неусыпное внимание», – заявляет герой), он каждому желает стать Робином Уильямсом, это желание сбывается, все его друзья и члены семьи превращаются в чрезвычайно эмоциональные карикатуры Робина. Гиллиам посмотрел сериал и пошел спать. Задержись он на пару минут перед экраном, он бы увидел первые репортажи ВВС, извещающие о смерти Робина, но он узнал об этом на следующее утро, все еще под впечатлением от «Гриффинов».

«Я ушел спать, а утром проснулся и узнал, что Робин умер, – рассказывал Гиллиам. – Он обладал силой, недостижимой для многих из нас, и он контролировал ее странным образом. В тот момент, когда Робин думал, что его больше никто не любит, вторая сторона его мозга воспроизводила в эфир “Гриффинов”, где все становятся Робинами Уильямсами».

Как и многие, хорошо знавшие Робина люди, Гиллиам мог оценить те силы, которые заставили его совершить самоубийство. «Робин не мог существовать в одиночестве, – говорил он. – Я это понимал. Я уставился в монитор, где в качестве заставки перед глазами проплывали кадры из жизни, а это завораживает. Мыслей нет. Ты больше не существуешь. Вот в чем секрет. Любой, у кого было то же, что и у Робина, не захотел бы существовать».

Гиллиам не отрицал, что, помимо скорби об умершем друге, в нем еще бушевала злость, которую он никак не ожидал почувствовать. «Я был в ярости, – говорил он, полушутя. – Я на него все больше и больше злился. Он такой эгоистичный ублюдок, он решил проблему, а как же все остальные?»

Еще шла запись нескольких американских вечерних шоу, когда появилась новость о смерти Робина, и их ведущие считали себя обязанными поделиться этой печальной новостью со зрителями. В заключительные минуты своего вечернего шоу потрясенный Конан О’Брайан сказал зрителям: «Очень необычно и грустно, но только что мы получили новость, что скончался Робин Уильямс». По толпе прокатилось смятение, после чего О’Брайан продолжил: «К тому времени, как это шоу выйдет в эфир, а мы его записываем на несколько часов раньше, и вы увидете его уже в эфире, я уверен, вы бы уже знали об этом. Поэтому извините, что мне пришлось вам сообщить это сейчас. Но это ужасно, грустно и очень неожиданно». Во время шоу «Сегодня вечером» Джимми Фаллон показал кадры, снятые во время первого появления Робина у Джонни Карсона, затем встал на стол и сказал: «О, капитан, мой капитан. Мы будем по тебе скучать».

Те места, которые ассоциировались с Робином, превратились в алтари, куда фанаты несли цветы, свечи, прощальные записки: это его дом в Тибуроне, дом в Сан-Франциско, где снимали «Миссис Даутфайер», его звезда на голливудской Аллее славы, скамейка в Бостонском общественном саду, где он и Мэтт Деймон открылись друг другу в фильме «Умница Уилл Хантинг» и даже старый особняк в стиле королевы Анны, который использовался как декорации в сериале «Морк и Минди». Все соцсети и Твиттер были переполнены постами, которые отражали душевную боль и смятение, люди цитировали фразы из его выступлений или благодарили его работу. Его самоубийство заставило по-новому посмотреть на то, что Робин делал раньше, серьезные роли стали более актуальными, а комические стали окрашены меланхолией. Кинокритик Бельге Эбири с невероятной точность написал в своем Твиттере: «Когда ты смотришь на Робина, будучи ребенком, он кажется смешным. И только с возрастом начинаешь понимать, сколько за всеми его ролями непролазной тьмы».