Текст книги "Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться"

Автор книги: Дэйв Ицкофф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Дэвид Саймон, репортер «Baltimore Sun crime», по мотивам чьей книги был создан сериал и который всесте с Дэвидом Милсом написал сценарий серии «Bop Gun», случайно оказался на съемочной площадке, когда снимались сцены с участием Робина в морге. На первый взгляд Саймону показалось, что Робин совсем не тот типаж, который он себе представлял в этой роли: «Внутри него были заперты сумасшедшие шутки, молниеносные подколы и остроты, и он старался прожить жизнь убитого горем мужа и отца, который только что потерял свою жену». Но тем не менее Саймон заметил: «И все же он был самым характерным актером на всей съемочной площадке».

Саймон предложил Робину импровизированную экскурсию по диорамам с мест преступлений, построенным в маленьком масштабе в миниатюрном кукольном домике. Саймон наблюдал, как Робин анализировал увиденное и пытался проанализировать, какие ужасные преступления были на них запечатлены. «Он догадался, что, казалось бы, случайная смерть на самом деле была убийством, потом еще догадался, что на первый взгляд казавшееся нападение было самоубийством девушки, – рассказывал Саймон. – Я мог сделать свои предположения по диорамам только потому, что заранее знал ответы. Актер словил все это налету, нажимая кнопки, чтобы над каждой панелью загоралось освещение, он так и стоял здесь до тех пор, пока его не позвал на съемочную площадку помощник режиссера».

Как всегда, во время дублей Робин развлекал и веселил съемочную команду своими короткими быстрыми шутками. «Он готовился сниматься в очередной болезненной сцене, где ему надо было изображать горе и вину, поэтому до этого за десять минут он старался выжать из себя столько шуток, сколько только было возможно», – писал Саймон.

Перед тем, как Саймон покинул съемочную площадку, он увидел в коридоре Робина, который в течение нескольких свободных минут перед съемкой встал лицом к стене и старался передать весь этот ужас. «Он весь вспотел, как будто ему пришлось взобраться на вершину. У него было лицо глубоко несчастного человека, и я после этого ушел, расстроенный и подавленный».

Еще в этом году Робин появился в маленькой роли в фильме «Девять месяцев» – романтической комедии от режиссера «Миссис Даутфайер» Криса Коламбуса, где сыграл нервного русского акушера, а также в «Вонгу Фу, спасибо за все! Джули Ньюмар» в роли покровителя трио трансвеститов. Но, пожалуй, самую важную свою роль Робин сыграл не под прицелом камер.

Во время празднования Дня памяти в 1995 году его друг Кристофер Рив отправился в Калпеппер, штат Вирджиния, чтобы покататься на своей лошади, Eastern Express (Восточный Экспресс), во время мероприятия по совместному обучению. Он был в конном спорте почти десять лет, с тех пор как научился ездить верхом во время съемок фильма «Анна Каренина» в 1985 году, поэтому тщательно изучил свой маршрут перед забегом. В тот субботний день Рив ехал на Восточном экспрессе во время разминки. Когда лошадь подошла к барьеру и приготовилась перепрыгнуть его, она вдруг резко, без предупреждения, остановилась. Рива перебросило через нее и он приземлился на голову, сломав первый и второй позвонки на шее. В результате несчастного случая он был парализован и не мог дышать без помощи прибора для искусственного дыхания.

Когда Рив восстановился в отделении интенсивной терапии Медицинского центра Университета Вирджинии и ожидал сильно рискованную операцию по прикреплению черепа к верхней части позвоночника, вокруг него была вся его семья – жена Дана, сыновья Уилл и Мэтью и дочь Александра, а также другие члены семьи и несколько близких друзей. Один посетитель, в частности, так и остался в его памяти об этом ужасном периоде. Рив вспоминал: «В особенно мрачный момент дверь распахнулась, и в нее влетел коренастый мужчина в синей шляпе, желтом хирургическом халате и очках, говоривший с русским акцентом. Он объявил, что он мой проктолог и должен немедленно осмотреть меня. Моя первая реакция была, что либо я принимал слишком много лекарств, либо у меня было повреждение мозга. Но это был Робин Уильямс. Он и его жена Марша материализовались неизвестно откуда. И впервые после аварии я рассмеялась. Мой старый друг помог мне понять, что со мной все будет в порядке».

Робин несколько иначе описывал эту историю. Перейдя на русский акцент, он вспоминал: «Я сказал: "Если вы не возражаете, мне придется надеть резиновую перчатку и исследовать ваши внутренние органы"».

Несмотря ни на что, спектакль достиг желаемого результата – напомнить Риву, что какими бы тяжелыми ни казались обстоятельства, в его жизни все еще были люди, за которых стоит держаться, а способность испытывать радость никуда не исчезла. «Я увидел, что он начал смеяться, потому что его глаза загорелись, и он узнал меня, – сказал Робин. – Он сказал, что это один из тех моментов, которые заставили его понять, что он хочет попробовать остаться здесь с нами. Его жена, его дети, смех и все остальные вещи ему дороги. У него было отличное чувство юмора на сей счет».

Безусловно, Робин готов был сделать все от него зависящее, только чтобы вернуть человека, который был его союзником со времен Джульярда и постоянно поддерживал на протяжении всей его карьеры. Их называли Братец Рив и Братец Рабинович. «Когда Крис получил травму, они с Маршей сразу же сели на самолет и незамедлительно были в больнице», – рассказывала Синди Мак Хейл, управлявшая компанией Blue Wolf. Пока Рив оставался в больнице, Робин и Марша ставили в его поле зрения разнообразные интересные предметы, «пока он не смог вертеть головой». МакХейл говорила: «Все, что только могли принести. Это могли быть предметы искусства или просто что-то красивое. Они были очень заботливы и внимательны».

Робин и Марша помогали семье Рива оплачивать дорогостоящее медицинское оборудование, которое Кристоферу необходимо будет использовать до конца своей жизни, а еще в своем доме в Напе установили подъемник, чтобы ему было удобно, когда он приедет к ним в гости. Это лишь один из примеров той помощи, которую Робин оказывал своим самым близким людям, для него это не составляло никаких проблем, потому что его благосостояние росло. «У них был водитель, няньки, помощницы по дому, – рассказывала МакХейл, – они отдали детей в частные школы, потому что государственные школы Сан-Франциско просто ужасны. Еще Робин и Марша оплачивали школы для детей их сотрудников. Иногда они это делали просто для друзей, а не только для членов семьи, которым тоже помогали».

Когда всего через пять месяцев после несчастного случая Рив решил поехать в Нью-Йорк, чтобы принять участие в благотворительном мероприятии для «Creative Coalition» (правозащитной организации в сфере искусства, которую он помог основать) и вручить Робину награду за его участие в Comic Relief, Робин обеспечил его своей собственной охраной для обеспечения безопасности. И когда Робин вышел на сцену в отеле Pierre, чтобы получить свою награду от Рива, перемещавшегося в кресле вместе с аппаратом по контролю дыхания, то пошутил, что тот в своем кресле может даже трактор вытянуть, сказав: «Да, ему крупно повезло». Шутки и подколы Робина было как раз то, в чем очень нуждался Рив. «Он снял проклятие с инвалидного кресла», – говорил он позже.

Когда следующим летом Ривы отправились в свой первый после несчастного случая отпуск в Пуэрто-Рико, с ними отправился и Робин, чтобы в поездке всячески развлекать и поддерживать своего друга. «Без тебя моя поездка была бы намного сложнее, – писал ему после этого Рив. – Благодаря твоей помощи у нас у всех отличный загар».

Такая поддержка породила маловероятный, но часто упоминаемый рассказ о том, что еще в Джульярде друзья заключили между собой договор, по которому тот, к кому слава придет быстрее, обещал помогать нуждающемуся. Робин всегда отрицал, что в этой истории есть хоть доля правды, и считал естественным просто помогать своему другу.

«Ему было бы унизительно думать, что я о нем забочусь, потому что сам он о себе позаботиться не может, – говорил Робин. – Я буду рядом, но у него полно планов относительно того, как самому себя обеспечивать, как найти способы работать и быть полноценным человеком».

Последним фильмом Робина в 1995 году был фильм «Джуманджи» режиссера Джо Джонстона, взявшего за основу иллюстрированную книгу Криса Ван Оллсбурга о детской настольной игре, которая оживает и дом населяют дикие животные и ловушки из джунглей. Робин играл главного героя фильма Алана Пэрриша, которого засасывает в эту игру в 1969 году, и он появляется лишь спустя двадцать шесть лет, уже будучи взрослым мужчиной с длинной гривой волос и неухоженной бородой. Бюджет фильма составил 65 миллионов долларов, из которых 15 миллионов составили гонорар Робина. Но он говорил, что согласился сниматься в фильме, потому что тот напомнил ему о его одиноком детстве в Блумфилд-Хиллз, а также потому, что такой фильм был необходим в то время, когда жестокость стала привычным делом как на экране, так и в реальной жизни.

«Меня очень пугает мир такой, какой он есть, – говорил актер. – Это динамичный фильм, в нем есть элементы насилия, но я не могу сниматься в картине, где внезапно происходит взрыв, а я над этим еще и шучу. Потому что мы сами живем в таком мире». Робин говорил, что будучи актером и главой семьи, он должен следить за тем, какие ценности он несет с экрана. «Ответственность должна быть перед самим собой, должен быть уровень сознательности относительно того, чем ты занимаешься, – объяснял он. – Хотели бы вы показать такое своим детям? Что вы хотите этим сказать? Какой посыл донести?» Исходя из этого, «Джуманджи» оказался для Коди, которому на момент выхода фильма исполнилось четыре года, очень страшным фильмом.

Эта роль не была для Робина каким-то преодолением самого себя, она четко вписалась в тот архетип, который был присущ ему в предыдущих ролях: разумный, образованный, но ранимый, он отрицал правильное детство и очень сильно торопился попасть в незнакомый взрослый мир, мужчина-ребенок, который хочет стать отцом, но которому самому еще нужен отец. В отзывах на фильм говорилось, что «Джуманджи» не смог раскрыть или показать своего главного героя с новой стороны. Стивен Хантер из «The Baltimore Sun» написал, что в фильме «показана очередная победа, подтверждение того, что больше лучше, чем меньше, и что зрелищность каждый раз превосходит воображение». Он писал, что создатели фильма взяли необычную готическую историю Ван Оллсбурга и сделали из нее растянутую грубую бредятину, которая может лишь испугать детей и заставить скучать взрослых. «Им удалось невероятное – они смогли из Робина Уильямса сделать неинтересного персонажа».

Но кассовые сборы никак не отразились на Робине. «Джуманджи» занял первое место в рейтинге и собрал больше 100 миллионов долларов только за время проката по стране, что сделало этот фильм очередной вехой в карьере Уильямса. Он стал такой большой звездой, как никогда раньше, он казался неприкасаемым.

Часть три
Сверхновый

15
Золотой пижон

В фильме Вуди Аллена «Разбирая Гарри», вышедшем в конце 1997 года, Робин сыграл небольшую, но запоминающуюся роль актера по имени Мэл. Когда мы видим его первый раз, он бежит у фонтана Бетесда в Центральном парке, а съемочная команда пытается отснять кадр с ним.

Оператор смотрит в камеру и сердито заявляет: «Чертов объектив – с ним что-то не так».

Помощник оператора очень удивился.

«И с этим тоже? – спрашивает он. – Я уже менял его».

«Да о чем ты вообще? – огрызается оператор. – Фокус отключен».

Съемочная команда рассматривает оборудование, пытаясь понять, почему не получается четкая картинка Мэла. Но после этого смотрят на Мэла без камер и понимают, что Мэл сам по себе в расфокусировке. Вокруг него все четкое и резкое, а сам он размыт. «Ты неконтрастный», – говорит ему режиссер. Жена интересуется, не ел ли он чего-нибудь странного на обед, дочь за него переживает, а сын смеется: «Папа в расфокусе!»

Когда за несколько месяцев до этого Аллен писал Робину, чтобы убедить его сняться в этой роли, он говорил: «Я не могу придумать никого, кто бы смог забавнее, чем вы, сыграть роль Мэла в этой сцене. Роль основывается на мастерстве актера плюс немного спецэффектов. Если она вам совсем не понравится, не проблема, как-нибудь в другой раз мы что-нибудь еще сделаем вместе, но, мне кажется, эта роль особенная и финал тоже особенный». Концовка заключалась в том, что все члены семьи должны были носить очки, чтобы хорошо видеть Робина, а ему ни на толику не пришлось менять ни свою жизнь, ни свое поведение.

Аллен хотел актера, который бы поразвлекался в этой роли, но Робин был не в форме. С ним что-то было не так, и причина происходящего была не понятна. Семейная жизнь была тихой и гармоничной, карьера находилась на самом пике. Фильмы приносили деньги, и Робин, в свою очередь, на них зарабатывал еще больше. Он был на пике популярности, добившись полного успеха в деле, которому посвятил годы, и которое, по его мнению, должно было укрепить всю работу, которую он делал до этого времени, а также обеспечить его долговечность, процветание и популярность в киноиндустрии. Какое-то время так и было. А потом почти все, что он делал, будто испарилось.

Первым фильмом Робина в 1996 году стал американская версия французского фильма «La Cage aux Folles» – «Клетка для пташек». В этой комедии 1978 года (адаптированной пьесе Жана Пуаре) пара геев, один из которых звездный исполнитель в ночном клубе, а другой – владелец этого клуба, сталкивается с рядом забавных ситуаций, когда знакомятся с консервативными родителями невесты их сына. Сценарий написала Элейн Мей, а режиссером был Майк Николс – фильм «Клетка для пташек» стал их первым творческим воссоединением с 1960 года. Николс, работавший с Робином в качестве режиссера в театральной постановке «В ожидании Годо», позвал его на роль Армана, владельца ночного клуба в Майами, а роль Альберта, яркого трансвестита, любовника Армана досталась Натану Лейну, удостоенному премии Tony Award. По сценарию Мей консервативный отец невесты был сенатором от республиканской партии (его играет Джин Хэкмен), чья законодательная коалиция, выступающая за мораль, находится под угрозой после того, как один из представителей этой коалиции умирает в постели с несовершеннолетней проституткой. Тем не менее Николс утверждал, что посыл фильма – единство и примирение: «Примирение в семье, в стране, между левыми и правыми, – говорил он. – Люди намного больше похожи друг на друга, чем мы думаем».

Робин получал удовольствие от того, что фильм «Клетка для пташек» высказывался против разного рода ретроградных народных вождей, которых он так презирал в национальной политике. «Время от времени накатывало чувство праведного негодования, когда показывали кого-то из этих парней в латексных трусиках, – говорил он. – Здесь же снова встает проблема отрицания существования целых групп людей. В фильме предпринимается попытка выровнять ситуацию и донести этот вопрос до всей центральной Америки».

Одновременное наличие президента из партии демократов – а Робин давно был известен за свои открытые либеральные взгляды – и невероятного богатства, которое он теперь имел благодаря своих первоклассным фильмам, сделало Робина одной из самых желанных фигур в Вашингтоне и предоставило ему доступ к некоторым весьма самым влиятельным фигурам. Его и Маршу лично пригласили на первую инаугурацию Билла Клинтона в 1993 году, а весной 1995 года во время поездки президента в Калифорнию Робин выступал со стендапом для семьи Клинтонов в доме Стивена Спилберга в Лос-Анджелесе. «Ты был в прекрасной форме, – написала Кейт Кэпшоу, жена режиссера, Робину в благодарственной записке. – Твоя мужская сила большая и твердая, детка».

Каждый июль в день своего рождения Робин с нетерпением ждал обязательного поздравления от Белого дома. «Мы с Хиллари посылаем наши наилучшие пожелания и желаем вам большого счастья и здоровья», – написал президент в 1996 году. А когда влиятельные лица, такие как Эл Гор или Джон Керри, планировали мероприятия по сбору денежных средств, то всегда просили поучаствовать в них Робина или просто перечислить деньги.

Но не все чиновники рассматривали Робина как чековую книжку с мотором во рту. Энн Ричардс, активист от демократов и бывший губернатор Техаса, продолжала писать Робину и Марше теплые письма с благодарностью за их доброту и щедрость даже после того, как ее отозвали с должности. «Я как раб, – писала она им в одном из писем в 1995 году. – Когда-нибудь я собираюсь выбраться из этой круговой поруки, но не сейчас». А через несколько месяцев рассказывала: «Жизнь хороша, и где только будет площадка для выступления, я везде буду выступать против правых».

Преданность Робина либеральным ценностям проистекала не из его желания снискать расположение политиков, а из его личного чувства общности. Будучи долгое время жителем Сан-Франциско, он не понаслышке знал о тех проблемах, с которыми сталкиваются гомосексуалисты, и, по его мнению, он хорошо понимал их внутренний мир. Его приглашали сыграть роль Харви Милка, открытого гея-политика из Сан-Франциско, в фильме-биографии под названием «The Mayor of Castro Street», хотя проект так и не увенчался успехом. Робин мог по именам называть представителей ЛГБТ-сообщества «Сестры бесконечной снисходительности» – претенциозной протестной группы, устраивающей уличные манифестации. Когда они только начинали встречаться с Маршей, он жил в квартале Кастро, о чем рассказывал так: «Это такие же соседи. Да, здесь много геев и лесбиянок, но у них такие же ценности, как у остальных соседей. Они хотят мира и тишины. Они хотят жить своей жизнью, у них есть дети – (тут он перешел на голос деревенщины) ”Это ужасно. Скажите мне, что это не так!“ – от прошлых браков или искусственного оплодотворения. Но они семьянины. Люди не хотят это признавать, но это действительно так».

Но потом он сказал, что нашел, как сыграть эту комедию в своем духе. Мне кажется, мы друг друга очень хорошо понимали. Помню, мы как-то встали и сказали Николсу: ”А можно, можно еще раз это попробовать? А еще раз можно?“ И я сказал: ”Мы два самых неуверенных человека, каких я когда-либо встречал“».

Еще Николс очень ценил Робина за то, что тот смог сыграть в так называемом «относительно неподвижном центре» картины. «Я знал, что в его желании сдерживать крик будет много юмора, – объяснял режиссер. – В фильме так много актерской игры, это именно комедия, а не безумие».

Хотя зритель и не ожидал от него спокойствия, Робин иногда тоже бывал тихим, но это не надо путать с грустью. «Когда люди видят меня в таком состоянии, они думают, что что-то случилось, – говорил он. – Но нет. ”Ты под кайфом?“ Нет же. Я просто перезаряжаюсь. Во время перерыва в работе я люблю отправиться в долгие поездки на велосипеде или на пробежку. А порой в такие периоды я просто люблю сидеть и наблюдать».

Таким он был и дома. Когда визуально он казался тихим и замкнутым, то на самом деле находился в режиме поиска информации. «Ты с ним просто разговариваешь во время завтрака, а он все это впитывает, – рассказывала Синди МакХейл. – Я могла читать «The New York Times», а он задавал пару вопросов. А потом мог все это выдать в тот же вечер в своем стендап-выступлении. Я изо всех сил пытаюсь разобраться в том, что происходит, а он, даже не читая, рассказывает об этом прямо с листа».

Питер Эшер, музыкант, продюсер, муж подруги Робина Венди Эшер в тот период сильно сблизился с Робином и Маршей. И, как и многие их друзья, отмечал, что «Робинов было несколько». «Да, можно было увидеть тихого интеллигентного, любопытного Робина, – рассказывал Питер Эшер, – и тут вдруг во время ужина он перевоплощается в гениального комика-комментатора, изобретателя миров, различных ситуаций и людей, которые тут же превращались в животных. И оба этих Робина сосуществовали в одном лице и имели быстрый, цепкий ум».

Когда у них совпадали графики, они с Эшером вместе ходили в кино и по магазинам за бросающейся в глаза одеждой. «Нам обоим нравились такие шмотки, чтобы любой, выглянув в окно и увидев нас, спросил: ”И кто это надел такой костюм?“, а мы бы гордо ответили: ”Мы“, – рассказывал Эшер. – Конечно, ему всегда давали огромную скидку, потому что знали, что в этом костюме он мог прийти на ”Сегодня вечером“ или еще куда-нибудь. В итоге я подсовывал ему какой-нибудь костюм, который мне очень нравился и просил: ”Ты его купи, а я тебе деньги верну“, ведь у него были нереальные скидки».

Иногда они с Робином вели разговоры по душам, но Эшер объяснял: «Когда я говорю ”по душам“, то не имею в виду разговоры, в которых мы делились сокровенными мыслями. Я говорю про мужские разговоры ”по душам“, – рассказывал он, смеясь. – Например, читал ли ты раздел о науке в сегодняшней газете? И ответ всегда был положительный – мы оба читали. Мы с ним болтали разном, но не о нас самих».

Когда Робин понимал, что его воображение вышло из-под контроля, и он мог задеть чьи-то чувства, он тут же старался исправить ситуацию. «Когда он над тобой шутил, это было очень мило, – рассказывала Венди Эшер, подруга Робина с 70-х годов. – Но после ужина нам могла позвонить Марша и сказать: ”Робин думает, что мог вас обидеть“. И мы отвечали: ”Нет, конечно!“ Он был очень заботливым. И заботиться он хотел даже больше, чем развлекать».

Неуверенность Робина в его таланте комика была гораздо глубже. Он продолжал посещать психотерапевта и опасаться, что его место в комедийном мире в любой момент займет более молодая, перспективная звезда. Последнее время его очень волновал Джим Керри, стендап-комик и актер, который завоевал свою славу за изображение идиотских персонажей в телевизионном сериале «В ярких красках» и за невероятный успех в фильме «Эйс Вентура: Розыск домашних животных». Как только Робин публично объявил, что сыграет роль подлого Загадочника в сиквеле «Бэтмена», и согласился на это – потом он с огорчением узнал, что роль отдали Керри. Когда они с детьми увидели фильм «Тупой и еще тупее» (успешный фильм с участием Керри, который принес 1 27 миллионов дохода) на Рождественских каникулах на Гавайях, то Робин в адрес актера, которого он называл «физически забавным», высказал серию комплиментов, как искренних, так и не очень.

«Он выбрал свою манеру и в ней он профи, – говорил Робин о Керри. – Действовать напрямую. Просто поражает, как это работает». И более резко добавил: «Но вот когда его начнут прославлять во Франции, тогда мы и будем беспокоиться».

Но обеспокоенность Робина была намного больше, чем он сам себе признавался. Шери Миннс, гример, регулярно работавшая с Уильямсом во время съемок в фильме «Клетка для пташек», говорила: «Робин был практически на грани нервного срыва из-за Джима Керри и опасения, что тот может занять его место. Приходила Марша и говорила: ”Здесь полно возможностей и для других людей. Не сходи с ума. Всем хватит места“. У него даже был из-за этого нервный срыв. Да у Робина в мизинце было больше таланта, чем у Джима Керри. Но Джим Керри стал сниматься в крупных фильмах и получать хорошие гонорары, от чего Робин был вне себя и сам себя изводил. Его беспокоило только это. Он полностью погрузился в заботы о карьере».

В момент выхода в прокат «Клетки для пташек» в марте 1996 года фильм получил несколько положительных отзывов. В «Washington Post» отметили, что крайне непривычно видеть Робина не центральным персонажем картины. «Арманд в этой паре на второстепенной позиции, и преимущественно Уильямс играет партнера в противовес гормональным всплескам Лейна».

Фильм также получил положительные отзывы со стороны правозащитных групп, к примеру, от GLAAD (ГЛААД), которая отметила, что фильм «вышел за пределы сложившихся стереотипов глубины и человечности персонажей». В то же время некоторые зрители были обеспокоены, что фильм демонстрирует негативные клише относительно гомосексуалистов, изображая их манерными, женоподобными трансвеститами. Выступающий против геев критик Брюс Боуэр назвал «Клетку для пташек» ярким примером того, как «гомосексуализм выявляет худшие аспекты (кино-) индустрии: ее нерешительность, банальность и подчинение доктрине». На то, как персонажи Робина и Лейна стараются выставить себя в выгодном свете перед Хекманом, он заметил: «Немного пугает ситуация, когда Арманд и Альберт унижаются перед псевдо-Патриком Бьюкененом, когда Арманд безумно нервничает, что вскроется правда, а Альберт, которого в итоге разоблачили и выяснили, что он мужчина, подобострастно всех заверяет, что семейные ценности для него превыше всего».

Еще в самых первых выступлениях у Робина в арсенале был персонаж-гомосексуалист, он считал, что его связь с Сан-Франциско давала ему на это право. «У меня был в портфолио для Comic Relief образ хореографа, – рассказывал он, – кому-то он нравился, некоторые считали себя оскорбленными. Те, кто были знакомы с такого рода хореографами, говорили: ”В точку“, некоторые считали, что образ полон клише и стереотипов. Но я его изображал без злости». Поэтому, критика его персонажа в «Клетке для пташек» застала Робина врасплох, хотя он и пытался пойти навстречу доброжелателям. «Речь не про гомофобию. Но я понимаю их чувства», – говорил он. Фильм «Клетка для пташек» стал очередным успешным проектом для Робина, за первый месяц он вышел на первое место и собрал почти 1 25 миллионов долларов. Но дебаты вокруг фильма выявили слабое место актера: времена менялись, а Робин не поспевал за этими изменениями.

Некоторое понимание было высказано и в связи с его следующим фильмом «Джек» – невероятной комедийной драмой, где Робин играл роль мальчика, чье тело росло в четыре раза быстрее, чем у обычных людей, и в возрасте четырех лет он был физически развит и выглядел как сорокалетний мужчина. Но это касалось только тела, но не мозгов. Несмотря на то, что в этом фильме ему выпала возможность поработать с режиссером Фрэнсисом Форд Копполой, роль в «Джеке» стала самой банальной ролью, которую он когда-либо играл, не считая пародию на комедию с Томом Хэнксом «Большой». «Тому, кто допустил появление этого безобразие на экране, пора отдохнуть, – говорилось в отзыве «USA Today». – Фильмы бывают плохими. Но когда плохие фильмы случаются с хорошими людьми – это ужасно». В самые жаркие дни лета 1996 года фильм занял первую позицию и, благодаря участию в нем Робина Уильямса, принес 58 миллионов долларов – немногим больше, чем на него было затрачено, но вряд ли этот фильм можно назвать светлым моментом в карьере Робина.

В конце года Робин был одним из выдающихся американцев в достойнейшем актерском составе британских актеров, принявших участие в работе над фильмом «Гамлет» Кеннета Брана – роскошной четырехчасовой экранизации шекспировской трагедии, где режиссер сам сыграл роль меланхоличного принца Датского. В фильме, над которым работали в лучших традициях джульярдской школы (о которой Робин так часто рассказывал в своих выступлениях), Робин был приглашен на роль Осрика, незначительного персонажа, организовавшего роковую дуэль между Гамлетом и его соперником Лаэртом. Его большой друг Билли Кристал тоже кратко появился в роли злобного первого могильщика, который знакомит Гамлета с черепом старого шута Йорика, «человека чудесно остроумного, чудеснейшего выдумщика», но вместе они с Робином не снялись ни в одной сцене.

Фильм зрителям пришлось ждать до следующей весны. Было удивительно, что два гениальных комика никогда раньше не снимались вместе в фильме. Они были среди самых известных и наиболее почитаемых остряков во всей стране, у них была одна и та же команда менеджеров, у каждого из которых была собственная зона ответственности: Робин снимался в комедиях и драмах, а Кристал регулярно вел церемонии награждения «Оскар». И лишь ежегодные выступления в Comic Relief у Вупи Голдберг предоставляли ту редкую возможность увидеть, что происходит, если эти два остроумных и нетривиальных актера встречались на одной сцене: Робин обычно в шутке заходил слишком далеко, а Кристал возвращал ситуацию в безопасные рамки.

В создании противоположных образов решающую роль сыграл Comic Relief. Кристал называл их «плохие мальчик и папочка». Робин на меня смотрел и спрашивал: «Папа, я сегодня себя плохо вел?» «О да!» (разговор звучал как секс по телефону). Это был ответ их поколения Бобу Хоупу и Бингу Кросби или Дину Мартину и Джерри Льюису, но со своей изюминкой: двойная, не партнерская игра, где каждый из выступающих старается перещеголять второго, взаимный обмен колкостями, который мог завести неведомо куда.

В любом случае это было партнерство в теории. На практике карьера Кристала в кинематографе совсем недавно пошатнулась: за его хитом 1991 года «Городские пижоны» через три года последовал наспех снятый сиквел, который перешибли такие комедии, как «Мистер субботний вечер» и «Забыть Париж», в обоих он был режиссером, и оба провалились в прокате. Ему надо было как-то снова попасть в топ рейтинга, поэтому объединив его и Робина в одном проекте, их менеджеры надеялись добиться нужного результата. Такая возможность была подсказана французским фильмом 1983 года «Папаши» о двух абсолютно противоположных мужчинах, которые объединились в поисках сына их бывшей любовницы, притом каждый из них считает, что именно он отец ребенка. Специально для Кристала и Робина режиссер Айван Райтман и сценаристы, давние товарищи Кристала Лауэлл Ганц и Бабалу Мэндел, придумали ремейк этого фильма «День отца», где Кристал играл роль одного из потенциальных отцов – циничного адвоката, а Робин – роль другого возможного отца, писателя, склонного к самоубийству.

Этот фильм не был в числе тех, что Робин мечтал сделать, хотя он и был лоялен к Кристалу и хотел с ним поработать. Но Робин словно между двух огней метался между необходимостью зарабатывать деньги и желанием работать над фильмами, которые были ему действительно интересны. Его продюсер в «Обществе мертвых поэтов» Стивен Хафт объяснял: «Некоторые актеры действуют по принципу – ”это им, это мне“. Это то место, где актеры застревают, когда разрываются между возможностью зарабатывать миллионы с коммерческих фильмов и желанием делать значимые работы, но которые точно не принесут им ”Оскара“». В случае с Робином, Хафт говорил: «У него всегда на столе – всегда! – сценарий, который мог принести ему от двух до бесконечности миллионов долларов, но Робин не всегда на эти роли соглашался».

Частенько те случаи, когда Робин отказывался от прибыльных проектов, были определенными знаками перетягивания каната в борьбе за его карьеру. С одной стороны всегда были его менеджеры, которые присутствовали практически в любой записи в его резюме со времен «Морка и Минди» и которые рассматривали его исключительно как коммерчески выгодную звезду. С другой стороны была Марша, которое принимала активное участие в его процессе принятия решений и которая рассматривала своего мужа абсолютно под другим углом. Выдержав темп «Миссис Даутфайер», она подбирала для Робина фильмы, где он мог сыграть менее традиционных, более благородных персонажей. Например, в одном из таких выбранных ею проектов Робин сыграл роль отца Дэмиена, католического священника, который лечил прокаженных на острове Молокаи.