Текст книги "Часовой: воин Ордена (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Камера погрузилась почти в полную темноту. Мое сердце, усиленно разгоняя кровь по венам, забилось с удесятерённой силой. Я несколько раз крепко зажмурил и открыл глаза. Есть! Каменный мешок, в котором меня заперли наедине с охочей до свежего мяса тварью, окрасился в серые тона. Мой противник то наверняка видел куда лучше меня. Но и я приобрёл зрение, превосходящее обычное.

В следующий миг мне стало не до досужих размышлений. Звеня волочащейся по каменному полу цепью и захлебываясь жадной слюной, на меня налетел косматый монстр, выставив перед собой когтистые лапы. Волколак не превышал меня ни ростом ни массой, но, несмотря на заточение и строгую диету, двигался быстрее молнии и наверняка был очень силен. А его загнутым когтям мог позавидовать и вождь орлиной стаи.

В последний момент, не успев отскочить в сторону, я перехватил жилистые волосатые руки-лапы, удерживая пытающегося навалиться на меня монстра. В опасной близости от моего горла отчаянно защёлкали клыкастые челюсти. Маленькие алые глазки горели нестерпимой жаждой крови. Из горла чудовища вырывалось захлебывающееся рычание. Некоторое время мы балансировали, как два танцора, пока я мощным рывком не швырнул его через всю камеру. Хорт пролетел косматым мешком и с хрустом врезался в каменную стену. Тут же подскочил, загрохотав цепью, и прямо с пола прыгнул в мою сторону. Чёрт, ловкости и изворотливости этому ублюдку точно не занимать!

Я не успел отдышаться, как пришлось вновь сойтись с ним грудь в грудь. Горло. Если эта тварь вцепится мне в горло и прокусит артерию, считай, я труп. Волколак яростно полосовал меня когтями. Я только и успевал отбиваться согнутыми в локтях руками. Уже не раз и не два мои предплечья обжигало острой болью. Вдоволь намахавшись, тварь опять предприняла попытку сбить меня с ног и вонзить в глотку смердящие клыки. Я успел уклониться, тут же схватился за цепь, резко дёрнул, сбивая не ожидавшую такого манёвра тварь на пол и, поднатужившись, раскрутил цепь с пристёгнутым к её концу волколаком над головой. Воющий монстр вылетел из моих рук как камень из пращи. Бум!!! Железная дверь сотряслась от прямого попадания его косматой туши.

Обливаясь потом и кровью из множества горящих огнем царапин, я заозирался в поисках хоть какого-нибудь завалящегося камня, черепка, кости, чего угодно, что можно было использовать в качестве оружия. Тщетно! Чем бы не кормили это существо, оно сжирало всё подчистую.

Знатно приложившись о двери, монстр приподнялся на четвереньки, замахал остроухой башкой, повернул в мою сторону вытянутую получеловеческую морду и коротко рыкнул. Живучий ублюдок! Как скоро я совершу фатальную ошибку и кто из нас двоих быстрее оклемается?

Волколак мягко встал на задние лапы и, что-то хрипло пролаяв, снова бросился на меня. Я отскочил к его лежанке, упираясь вспотевшей спиной в холодную стену. Думай, думай! Задушить его цепью? Вдруг сработает? Монстр косматым шаром влетел в меня, лязгая клыками и злобно рыча. Я встретил его парочкой хороших ударов кулаками по лобастой голове. Проняло даже его. А у меня возникло ощущение, что лупил по дубовым доскам. Он на миг тормознулся, поникнув и ошарашенно вращая косматой башкой.

Я тут же пригнулся, снова схватился за конец цепи, намотал на ладони, сжал и, оттолкнувшись от пола, сиганул как кузнечик через согнувшегося монстра. Приземлившись позади него, я сноровисто набросил цепь ему на жилистую шею, раз, другой, третий! И, упёршись коленом ему в спину, изо всех сил потянул на себя, задирая его голову. Чудовище полузадушено захрипело, машинально хватаясь лапами за обмотавшие его горло железные петли. Его маленькие глазки, уставясь в потолок темницы, сделались круглыми, как у филина.

Ругнувшись, я навалился на него всем весом, повалил на пол и прижал брюхом к прелой соломе. Сам же продолжал, скаля от невероятных усилий зубы, удерживаться на его спине и тянуть на себя цепь, затягивая смертельную удавку всё туже и туже. Волколак уже не хрипел, а булькал. Не знаю, способно ли удушение убить его, но… И тут я вспомнил.

Сержант Корнедуб зарядил пистоль серебряной пулей. Хотя чародей Рогволд уверял, что эта тварь не совсем оборотень… Но всё же… Удерживая цепь одной рукой, я судорожно сунул руку за пазуху, нащупал в кармашке заветный серебряный рубль, крепко сжал в кулаке и, вытащив руку, пошёл на совсем уже отчаянный шаг. Ослабив хватку, я ухватил монстра за голову, оттягивая его морду назад до хруста позвонков. Его пасть распахнулась, как у крокодила, из неё вывалился распухший язык. Не мешкая, я сунул серебряную монету ему в пасть и сверху припечатал ударом кулака. Хрустнуло! А монстр внезапно забился в судорожных конвульсиях, гулко завыл, застонал, выгнулся дугой, едва не сбрасывая меня со спины. Что, проняло⁈

Из его пасти пошла чёрная пена, запах от косматой шкуры стал ещё отвратительней, он замер, тяжело хрипя и подрагивая. А что там капитан говорил про хребты? Я соскочил с него, ухватил снулого монстра за шкварник, поднял над собой и со всего маху опустил спиной на выставленное колено. Позвоночник существа отчетливо треснул, как сухая ветка. Волколак даже не пикнул. Когда я уронил его на грязный каменный пол, багровые глазки потухли, а из распахнутой в предсмертной судороге пасти выкатилась, позвякивая, чёрная от хлынувшей крови монетка. Слава богу, не проглотил!

Я нагнулся и поднял с пола испачканную в вонючей крови монетку Франка. Тщательно вытер об изодранный рукав кителя и спрятал обратно в кармашек. Тяжело дыша, будто перетаскал сотню мешков с цементом, я попятился от сдохшего волколака и опёрся о входную дверь. Моя грудь раздувалась как кузнечные меха, а в глазах летали бабочки. Слабоват я ещё, слабоват… Далеко мне пока до настоящего Часового.

Не успел я толком прийти в себя, как громыхнули засовы и с противным скрипом дверь отворилась, едва не увлекая меня за собой. Чертыхаясь, я чуть не выпал из камеры и заморгал от непривычно ярких после сумрака темницы пляшущих огоньков факелов. Успел увидеть, как напряжённо всматривающийся в меня Рогволд затушил потрескивающий между разведённых ладоней голубой шар, размером с футбольный мяч, и отряхнул руки. Отперший дверь стражник заглянул внутрь и удивленно присвистнул. Седовласый сержант, опустив пистоль, едва слышно усмехнулся в усы. Я же повернулся к подошедшему ко мне капитану Корпуса Тринадцатой Стражи столицы Северных земель Ярославу Кречету и, размахнувшись, со всех оставшихся сил врезал ему правой в челюсть. Мой удар Часовой пропустил только потому, что уж точно ничего подобного не ожидал!

В наступившей тишине пещеры звучно клацнули его зубы, он отшатнулся и ошарашенно затряс головой. Из его рассечённой губы по подбородку потекла тоненькая струйка крови. Подозреваю, что обычного человека таким ударом я уложил бы наповал, прямо на больничную койку. Но Кречет не был обычным человеком. Думаю, он не был даже обычным Часовым.

Капитан замер, резко вскинул вверх руку, останавливая дёрнувшихся в мою сторону подчинённых, и растянул губы в довольной ухмылке.

– Я ждал этого момента с тех самых пор, как увидел тебя, воин. Ты меня не разочаровал!

В ту же секунду он атакующим торнадо налетел на меня. И я понял, что лучше бы меня снова заперли в темнице с целым выводком хортов!

Его кулаки замелькали с неуловимой для моих глаз скоростью. Я даже не успевал реагировать. На меня посыпался град тяжёлых как скала ударов, каждый из которых, казалось, пробивал во мне сквозную дыру. Я, шатаясь, пятился, пытаясь отбиваться и ставя блоки. Куда там! Моя голова звенела как церковный колокол в праздничный день, каждый посылаемый капитаном пудовый кулак достигал цели. Я уже почти ничего не соображал, когда упёрся спиной в стену пещеры. Тут бы и Леннокс Льюис поплыл!

Капитан маячил передо мной неясной огромной горой. Мои глаза заливал пот пополам с кровью, я почти ничего не соображал. Но непонятно на каких морально-волевых нашёл в себе силы оттолкнуться от стены и выбросить навстречу капитану ногу. Попал. Показалось, что угодил в кирпичную кладку. Затем я добавил с правой, с левой и снова попал. Уж и не знаю куда! Но Кречет удивлённо охнул, что-то буркнул и отоварил меня таким ударом, что мне показалось, будто в меня на полном ходу въехал КАМАЗ. Такого я уже не выдержал.

Я подлетел в воздух и с размаху грохнулся на твёрдый пол. Туман начал застилать мои глаза, в уши словно кто ваты набил. Болела каждая клеточка тела, словно танк переехал! Я едва не терял сознания, лишь каким-то чудом удерживаясь на плаву. Ни хотелось не двигаться, не говорить, ничего. Хотелось умереть. Я застыл безвольным трупом с закатившимися глазами.

Постепенно сквозь вату в ушах начали проникать посторонние звуки и я понял, что все решили, будто я реально вырубился. А мне так не хотелось убеждать их в обратном…

– Живой хоть? – в голосе сержанта сквозила неподдельная забота пополам с удивлением.

– Ты знаешь, Федя, я-то бил в полную силу, – промычал где-то надо мной голос капитана, так же полный изумления. – Но этот гадёныш даже умудрился дать сдачи, представляешь? Мне! Да любой другой после подобной взбучки давно бы сдох! А этот вон, через пару деньков будет как огурчик. Крепкий сучий ублюдок!

Тут к ним присоединился третий голос. Рогволд.

– И куда теперь его, капитан? В лазарет?

– Нет, на корм сторожевым псам! Конечно, в лазарет, куда его теперь денешь… Еще никто не посмел сказать, что капитан Кречет не держит своего слова!

Снова сержант:

– А ведь он так на Сашку похож… Я, когда он только вошел в приёмную, чуть не перекрестился! Словно призрак увидел.

В голосе капитана отчётливо зазвенел метал:

– Даже не вздумай пока сравнивать этого паскудника с Александром! То, что он его сын, ничего не меняет.

И немного удивленный голос колдуна:

– Эй, а это ещё что такое? Вон, у него мундир на груди порвался, из-за пазухи выглядывает! Никак бумага какая…

Чёрт, едва не дёрнулся я! Глазастый Рогволд увидал– таки свёрнутую в трубочку, наверняка порядком измятую верительную грамоту князя Рокоссовского!

Я почувствовал, как чьи-то руки грубо зашарили у меня под одеждой и вытащили бумагу.

– Будь я проклят! – потрясённо ахнул Корнедуб. – Да это же личная печать Рокоссовского! Что происходит, капитан?

– Демоны меня раздери, если я и сам понимаю, – вновь изумился Кречет. – Дай-ка сюда! Какого рожна? Что еще за сюрпризы скрывает этот задохлик?

Я услышал, как хрустнула сломанная печать и зашуршала разворачиваемся бумага. Ну вот, письмо наконец нашло своего адресата. Возможно, оно сейчас и к лучшему. Несколько секунд я слышал лишь сопение да дыхание стоявших надо мной людей. А затем свод пещеры согласился отборными матюгами Кречета. Ого, чем это его так проняло?

– Что там? – нетерпеливо спросил Рогволд.

Кречет, пыхтя как закипающий котёл, прорычал:

– Что? То! Великий князь, глава Рода и правая рука Императора Константина Роман Рокоссовский нижайше нас просит оказывать всяческое содействие этому достойному юноше, принять его подобающим образом, не чинить никаких препятствий и всячески способствовать его скорейшему возведению в ранг командующего Тринадцатым Корпусом! Иными словами, князь намекает, что вскоре мне придётся уйти в добровольную отставку! Будь я проклят!

Рогволд недоуменно пробормотал:

– На подделку не похоже… Ничего не понимаю.

– Ты идиот, Рогволд! – раздражённо прошипел Кречет, тем не менее успокаиваясь. – Какая подделка? Все ясно как день…

– И что будешь делать?

Тяжело переступив с ноги на ногу, Кречет буркнул:

– А то не знаешь… Уж кому-кому, а Рокоссовскому я отказать не могу. Он единственный заступился за меня двенадцать лет назад, когда… Да вы и сами знаете, чего ворошить прошлое.

Кречет поспешно умолк, явно опасаясь сболтнуть лишнего. Любопытно. У него, оказывается, есть некий должок перед Светлейшим Князем? Услышав скрип кожи, я почувствовал, как надо мной кто-то склонился и принялся буквально сверлить взглядом. Мне стало немного не по себе. Чуть застонав, я сделал вид, что начал очухиваться. Приоткрыв глаза, я уставился в потемневшее лицо капитана Кречета.

– Так чего ты хочешь, сынок? Командовать?

Мой ответ, судя по расширившимся зрачкам, поверг его в ступор. С трудом разлепив губы, я прохрипел:

– Нет… Я хочу… Хочу учиться у вас. Командовать.

В глазах Кречета мелькнуло и тут же исчезло что-то такое, что с натяжкой можно было принять за уважение. Наверно, померещилось. Хмыкнув, Кречет поднялся на ноги и зычно гаркнул:

– Бесчастных, живо дуй на верх! Скажи, что у нас раненный. Пора определять Бестужева в лазарет, пока он окончательно тут не окочурился. Хлипкие, хлипкие нынче вояки пошли, я ж говорил…

– Но почему он сразу не сказал⁈ Почему терпел такое? – продолжал недоумевать седовласый сержант, поражённо глядя на меня сверху вниз. – Парень, ты точно не юродивый?

А я не поверил тому, что услышал. Капитан Часовых назвал меня Родовой фамилией. Бестужев! Я победил!

* * *

В лазарете, под который было отведено целое крыло одного из корпусов Цитадели Часовых, я провалялся как и предсказывал капитан, два дня. На мне все заживало как на подзаборной дворняге. Даже быстрее, чем должно было быть, судя по бурчанию занимающегося мною врача. Меня поместили в отдельную комнату, скромно убранную, но чистую и хорошо проветриваемую. Уж не знаю почему и за что такие привилегии, но тем не менее.

За эти два дня, что я отлёживался, избавлялся от царапин и синяков, меня никто ожидаемо не навестил. Да и кому я тут сдался? Тем пятерым, что прибыли со мной? Думаю, им и без меня нынче забот хватает. Подозреваю, что гоняют их сейчас по всему Корпусу в хвост и в гриву. Кречет? Капитан наверняка счёл свой долг по воспитательной части выполненным и пока особо не горел желанием меня видеть. Но я немного слукавил. Один раз ко мне на пять минут заскочил сержант Корнедуб, аккурат в первый день моего поступления на больничную койку.

Он мне ничего не принес, кроме отеческого похлопывания по плечу и последних новостей от капитана Стражи. Неофициальных, конечно. Со слов сержанта выходило, что как только я встану на ноги, меня ждёт увлекательный рейд в западном направлении. Часовые хотели проверить одно подозрительное местечко и капитан уверял, что без такого умелого вояки и могучего воина, как я, в предстоящем походе точно не обойтись. Шутник хренов. А еще Кречет не в передачу всем заявил, что если услышит хоть раз, что кто-то назвал меня Безродным, то лично оторвёт тому бедолаге голову и остальные выступающие части тела. Тоже, разумеется, неофициально. Однако столь трогательная забота льстила.

Пока отлёживался и отъедался на больничных харчах, старался не думать о предстоящем турне к черту на рога. С Кречета станется испытать на мне что-то эдакое. Хотя сомневаюсь, что предстоящая поездка за стены Лютограда была затеяна исключительно с целью провести мне познавательную экскурсию. Поживём, увидим. Пока же я наслаждался покоем, чистой одеждой, мягкой постелью и тишиной.

А ещё я наслаждался обществом Дарьи. Работающая в лазарете сиделкой молодая симпатичная девушка. Постоянно улыбающаяся и скромно одетая в наглухо застёгнутое серое платье и косынку на заплетённых в короткую косу русых волосах. Невысокая, крепенькая, про таких говорят: кровь с молоком. С приятными ямочками на щеках и большими смешливыми глазами насыщенного синего цвета. Она меняла мне повязки, мазала синяки какой-то вонючей мазью и обрабатывала нанесенные когтями волколака жуткие на вид глубокие царапины. Впрочем, на мне и впрямь всё заживало, как на собаке.

Наверняка в глазах сиделки я выглядел настоящим бойцом, прошедшим семь кругов ада. А может, она видела меня насквозь. В любом случае всегда была приветлива и добра. Когда она входила в мою комнату, я невольно расплывался в улыбке. Хорошая девушка. И очень привлекательная. Она ненавязчиво расспрашивала меня о том, кто я, насколько успешно закончил Академию, знаю ли я кого-нибудь в городе. И довольно быстро подметила, что я похож на чудака. И уж точно в их краях впервой. Я не стал ее разубеждать и пояснять, что мое родовое имение находится не далее, чем в пятидесяти милях от города!

На вторую ночь моего пребывания в лазарете, она бесшумно проскользнула ко мне в палату, забралась под одеяло и, избавившись от платья, прижалась ко мне горячим истомлённым девичьим телом. А я… Я, несмотря на всё еще ноющие ребра и отчаянно зудящие под повязками раны, ничуть не возражал.

Глава 9

На третий день, с утра пораньше ко мне заявился сержант Корнедуб и не терпящим возражения тоном велел собираться.

– Хорош бока отлёживать, парень, – буркнул он в усы. – Служба не ждёт.

Как видно, личная просьба князя Рокоссовского лишь смягчила ко мне отношение окружающих, но не вознесло на самую верхушку правящей элиты. Да я туда пока и не стремился. Мое дело смотреть, слушать и запоминать. Учиться. Стали относится, как к человеку, а не протухшему ведру с помоями, и то хлеб.

Когда выходили из лазарета, непонятно чему вдруг усмехнувшийся сержант сказал:

– На Дашку сильно не заглядывайся, часовой. У неё отец главный кузнец Цитадели. Из железа дух выбивает, а уж из тебя… Они с капитаном на праздники, бывает, силой рук меряются и побеждают по очереди. Понял-то?

– П… Понял, – чуть не споткнулся я, вспомнив чудовищные руки Кречета. Неужели так бывает⁈

Пока шли из больничного крыла, сержант словоохотливо поведал о том, что мне предстоит в ближайшее время. И я понял, что надежды на скорое возвращение в родовое гнездо можно пока отложить в долгий ящик.

Капитан Тринадцатой стражи готовил на завтра разведывательный рейд в глубь западных земель, на самую границу Ведьминой скверны. Воздушные патрули Часовых регулярно совершали облёты находящихся под защитой приграничных территорий. Старались отслеживать все зарождающиеся проколы и следили за сохранением печатей нейтрализованных. Но этот рейд обещал быть особенным. До Лютограда стали доходить крайне неприятные слухи о странном оживлении нечисти на западной границе. Вот Кречет и решил, не откладывая в долгий ящик, наведаться да посмотреть, что там за дела заварились. И лично возглавить разведывательный отряд. И конечно от всей широты своей необъятной души включить в него и меня. Учиться.

Вроде сержант ко мне неплохо относился, поэтому я рискнул произнести:

– Говорят, в Северных Землях Часовые редко доживают и до тридцати пяти.

Покосившись на меня, Корнедуб неопределённо усмехнулся и дёрнул себя за ус.

– Верно говорят. Но я ненамного пересёк этот порог. Ты думаешь, мне сколько?

Я счёл невежливым откровенно пялиться на иссеченное морщинами и зажившими шрамами лицо седовласого ветерана, поэтому неуверенно сказал:

– Пятьдесят? Чуть больше?

– Мне всего сорок два, Бестужев. Но по местным меркам я, конечно, уже старик!

Сорок два⁈ Что же такого повидал на своем веку этот Часовой, раз в свои сорок выглядит на добрый десяток лет старше? И не ждёт ли меня такая же участь? С другой стороны его долголетию в рядах Ордена можно и впрямь только позавидовать.

– Когда в Лютограде появились твой отец, а за ним капитан Кречет, я уже считался старожилом, хоть и прослужил всего пару лет, – поделился Корнедуб. – Рогволд пришёл чуть позже. Теперь мы самые старые из всех, кто нынче служит в Корпусе. Думаешь, Кречет понапрасну напускал на тебя страху, когда говорил, что с каждым годом выпускников из Академии всё меньше, а люди здесь мрут как мухи?

– Не думаю, – я покачал головой.

– А знаешь, сколько всего сейчас в рядах Тринадцатой Стражи насчитывается Часовых? Именно тех, кто влазит в боевые доспехи? Я не беру в расчет лекарей, механиков, воздушных моряков, оружейников, рядовых стражников и прочих. Я говорю именно о бойцах, готовых в любой момент взять в руки меч Часового.

На этот раз я не стал играть в угадайку.

– Триста. Триста бойцов на всю округу.

– И всё? – изумился я. – Как такое возможно? А если не дай бог…

Сержант немного замедлил шаг, приостанавливаясь перед широкой, окованной железом дверью, ведущей во внутренний двор. Он нахмурился:

– Сплюнь, дурень! Конечно, в случае необходимости рядом с нами встанет и городской гарнизон. А там вояк тыщи две будет. Но в общем, думаю, ты понял, как тут дела обстоят.

Я промолчал. Да в одной только крепости Часовых способны уместиться эти две тысячи. Не считая прочих. Значит, значит дела тут и взаправду не ахти. Перемирие с Ведьмами? Кто кого опасается? Ответ напрашивался сам собой. Я невольно поёжился. Если нечисть решится на массированный прорыв границы, то жалкая горстка Часовых их не сдержит. Или сможет? Вдруг я просто о многом еще не знаю? Ведь несли службу здесь и маги, способные поддержать воинов Ордена. Дирижабли, силовые доспехи, всяческое оружие. Учиться. Я должен учиться.

Выйдя во внутренний двор, мы оказались под хмурым низким небом. С тех пор, как я здесь оказался, я ни разу не видел солнца, хотя до осени было еще далеко. Сержант направил меня к низкому, вытянутому строению, похожему на длинный каменный сарай, крытый тяжёлой замшелой черепицей.

– Казармы, – пояснил он. – Здесь и проживает основная часть рядового состава. В самом замке комнаты только для командующих и вспомогательных служб. Воины живут в одном месте, отдельно.

– Чтобы в случае тревоги одновременно всех поднять и поставить в штыки, – понимающе кивнул я, вызвав снисходительную ухмылку сержанта. – И меньше бегать по замковым лестницам и закуткам.

– Соображаешь. Поскольку ты у нас пока обычный воин, жить будешь вместе со всеми. На то время, что находишься в городе. Хотя, как потенциальный командир ты имеешь право на проживание в собственном имении. Но тут видишь, какая штука…

Мы уже шли по замощённому древней брусчаткой двору. Я подсказал:

– Но этот вопрос будет решать исключительно капитан Кречет.

– Правильно. Послушай совета такого старого вояки, как я, Бестужев…

Сержант остановился и назидательно ткнул меня в грудь пальцем.

– Если вернёшься живым из намеченного на завтра рейда, да ещё и в походе не оплошаешь, Кречет через пару месяцев поставит тебя минимум сержантом и даст десяток под личное командование. Толковые офицеры ему нужны до зарезу. А ты явно не дурак. Кто тебя надоумил не светить грамотой от князя Рокоссовского? Ты ничего не мог знать о том, как тут всё устроено, тут я твёрдо уверен. И если бы ты с ходу начал размахивать этой бумажкой перед носом Кречета, он с психу её бы и читать не стал. Забил бы тебе в глотку и вся недолга.

Я по-новому посмотрел на Корнедуба. А этот седовласый Часовой был не так прост, как изначально мне показался. Но, повторюсь, он вроде ко мне относился неплохо. Я прислушался к внутренним ощущениям. После схватки с волколаком мой Родовой знак опять впал в беспробудную спячку.

– Капитан «Хорька» Еремей Могильный.

– Так и знал, – удовлетворенно хмыкнул в усы сержант. – Старый пират тот ещё прощелыга и хитрец, но человек недурной, чтобы о нем капитан не рассказывал. Меж собой они не особо ладят.

Подойдя к казарме вплотную, я понял, что ошибся с изначальной оценкой ее размера. Она оказалась намного больше и рассчитывалась на гораздо большее число служивых.

– Давно, ещё во времена Великой войны, тут постоянно проживало не меньше тысячи-полутора Часовых, – подтвердил мои догадки сержант, открывая на тщательно смазанных петлях тяжёлую двустворчатую дверь. – Два десятка боевых магов. А сейчас? Рогволд да Трофим. Леонида я уже и в рассчет не беру! Этот трухлявый пень в два раза старше меня, забыл половину заклинаний и опасен больше для себя, чем для нечисти! Да… А городской гарнизон? Раньше насчитывал десять тысяч солдат. Потом, потом наступило то, что наступило, когда пала старая Столица. Затем появление новой, поражённой ведьминой скверной границы, расколовшей государство с севера на юг на две части, и позорное то ли перемирие то ли затишье перед бурей, длящееся и по сей день вот уже почти сотню лет. Ну, сдается мне, ты это и так знаешь не хуже других. Входи, Бестужев, входи.

Мы вошли в просторный тамбур, где на страже стояли два угрюмых парня, в коже и кольчугах, с мечами на поясах. Я увидел развешанные по голым стенам арбалеты, пики и колчаны с болтами. За потёртым деревянным столом сидел грузный человек, в черном мундире. У него не было левой руки ниже локтя. Перед ним стояла миска с тушенной капустой и бобами, рядом лежало пол буханки хлеба и высился кувшин с водой. Я понял, что не успел позавтракать. Больничная похлёбка пришлась мне по вкусу. Дарья всегда приносила полную тарелку с самыми сочными кусками мяса. Эх, Дашка…

– Здарово, Федя, – первым произнёс однорукий, приветственно взмахнув культей, правой рукой он сноровисто зачерпывал полную ложку бобов. – Ты это кого нам опять приволок? У нас тут не гостиница, понимаешь, всех желающих вместить не можем, не резиновые.

В его глазах заблестели весёлые огоньки. Хмурые рожи вооружённых парней осветились невольными ухмылками.

– Принимай нового постояльца, Глеб, – сержант указал на меня. – Выпускник Академии Алексей Бестужев. Он прибыл на «Хорьке» с теми обормотами, что я приводил ранее.

С лиц парней ухмылки как ветром сдуло, когда они услышали моё имя. Наверно здесь фамилию Бестужевых знают все, от мала до велика. Глеб, бывший, как я понял, комендантом в казарме, неверяще вытаращился на меня, словно увидел диковинного зверя в зоопарке. Я держал морду кирпичом, вытянувшись во фрунт, как и подобает новобранцу. Пусть большие дяди сами разбираются, как со мной быть.

– Бестужев? – эхом отозвался комендант, выпуская ложку с так и не донесёнными до рта бобами из пальцев. – Это, Федор Яковлевич, ты и в самом деле… Эээ… Так его назвал?

Корнедуб тяжко вздохнул и сказал, словно объяснял малому ребенку.

– Ты что, вместе с рукой еще и ушей лишился, Глебушка? Я же тебе ясно сказал, это наш новый боевой товарищ и Часовой Алексей Бестужев. Да, да, тот самый. Ты не ослышался. Не Безродный, не Ведьмин выкормыш, а Бестужев. И капитану Кречету глубоко насрать, как этого мальца именуют за пределами Северных Земель. Тут, в Лютограде, он один из нас и его зовут Алексей Бестужев.

Был бы я чуть более сентиментальным, обязательно бы прослезился, ручаюсь!

– И уже завтра этому парню светит рейд в разведку к Западным рубежам, поэтому пусть отдохнёт перед вылетом как следует.

– Сразу в рейд? – выпучил глаза комендант. Даже охранники недоверчиво уставились на меня. Увидели во мне потенциального покойника?

Сержант, поворачиваясь к выходу, усмехнулся в свои седые усы.

– Бестужев два экзамена сдал. И академический и капитанский.

Когда за ним захлопнулись двери, комендант отодвинул в сторону тарелку и достал из ящика стола толстенную замызганную книгу. Раскрыв её на нужной странице, он пробормотал под нос:

– После экзамена Кречета ты должен выглядеть как минимум хуже меня. А ты даже на ногах стоишь самостоятельно!

Видимо, о том, как командир Корпуса относится к вновь прибывшим новобранцам тут знали не понаслышке. Я пожал плечами.

– Мне повезло.

Комендант всмотрелся в побледневшие синяки на моей физиономии и хохотнул:

– А ты шутник, дружище! Ладно, пойдём, отведу тебя в твою конуру. На самом деле свободных мест у нас валом. Нет никакой необходимости расселять народ по четверо как в стародавние времена. Возможно, даже отыщется тебе незанятая келья.

Через внутренние двери мы вошли в просторный и прохладный коридор. Оказавшийся на порядок шире меня в талии, но ниже почти на голову комендант непринуждённо тарахтел, пока вёл меня за собой. Я же только успевал крутить головой, подмечая малейшие детали. Оружие на стенах, истрёпанные знамёна, нависающие над нами дубовые балки перекрытий. Еще мне показалось, что за нами наблюдают чьи-то внимательные глаза. Но наверно, именно что показалось. Не может же тот неизвестный сидеть наверху под потолком и пялиться на нас оттуда!

– Да, пожалуй заселю тебя в пустую комнату. Туда, правда, далековато топать, но зато жить будешь отдельно. Обрати внимание на стены, увидишь план здания. Сам определишься, где столовая, баня, отхожее место. Так же из казармы идет прямой ход в арсенал. Там хранятся доспехи и оружие. Я– то уже своё, как видишь, отвоевал. Повседневной одёжкой и средствами личной гигиены тебя обеспечим. Что касается остального… С тобой не всё так просто, приятель.

– А что так? – враз насторожился я.

– Ты ж вроде как наследный дворянин. Тем более сам знаешь какой… Все твоё добро должно быть в твоём Имении. Исподволь так было. Никто из Бестужевых тут и не проживал особо, насколько мне известно. Но Кречет установил свои правила, с коими считаются все. И раз он тебя направил сюда, значит, так тому и быть. Кой-каким оружием тебя снабдим, не сомневайся. А вот броня… На каждого Часового в местных кузнях куётся по личным меркам собственная Броня. Это тебе не картонки академические… В них тут просто не выжить. И проходит немало времени, пока дождёшься своего комплекта. Всё расписано до каждого человека! Так что пока повоюешь голышом.

Мы повернули в левое крыло и продолжили дорогу. Пока нам встретилась лишь пара человек, безразлично скользнувших по мне стариковскими взглядами и приветственно кивая Глебу. У меня же на лбу не написано, кто я таков!

– И зная это, капитан уже тащит меня на вылет в Приграничье?

– Он у нас большой оригинал, – усмехнулся комендант, дёрнув культей. – Да ты не боись. В основном разведывательные рейды так и называются, потому что ты в них занимаешься в основном подглядками. Вряд ли тебе сразу же придется повоевать. Это ещё успеешь. Прорывов границы и свежих Проколов у нас всегда в избытке. Кстати, если услышишь рёв сирены, неважно, днем или ночью, это сигнал к сбору. Сразу выпрыгивай из койки и дуй в арсенал. Других сигналов тут не бывает. Никаких учебных или пробных. Только тревога о боевых действиях. Запомни.

Мы дошли почти до тупика, глухой стены, на которой так удобно для меня была прикручена болтами прямо к каменной кладке большая бронзовая табличка с начертанным прямо по ее поверхности очень точным и подробным планом огромной казармы. Мы остановились напротив последней справа двери и комендант наставительно сказал:

– Двери не запираются. Замков в них нет. Как нет и запоров. Но ты не переживай, воровства у нас не бывает. Эту дурь из тех, кто считает себя умнее других, тут быстро выбивают. Вместе с мозгами.

Я недоверчиво посмотрел на него. Глеб усмехнулся, но я видел, что он и не собирался шутить.

– Дружище, в рейдах и на тревожных вылетах всякое случается. А Часовые такие люди, как и все. Может, чуток покрепче, но отнюдь не бессмертные. Так же мрут, как и простые крестьяне.