Текст книги "Часовой: воин Ордена (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

«А у штурвала сухой скелет», вспомнились мне строчки давно слышанной песни из прошлой жизни.

В нынешней же сказки становились былью, а строчки песен превращались в реальность. Мои обострившиеся до предела глаза вычленили за продавленными прутьями разбитого панорамного окна носовой рубки капитанский мостик. Штурвал. И рулевого, управляющего погибшим семь лет назад разведывательным рейдером «Вепрь».

За штурвалом, положив истлевшие до костей руки на рукояти рулевого колёса, стоял мертвец. Одетый в сгнившие остатки некогда чистого и опрятного мундира капитана воздушного корабля. Сквозь лохмотья просвечивали пожелтевшие рёбра, разложившаяся плоть и сгнившие сухожилия оплетали руки и шею этого существа. Проломленный череп ухмылялся крупными зубами, щёки обтягивала пергаментная кожа, нос провалился, превратившись в дыру. Волосы выпали. Труп. Настоящий, но не умерший труп.

Казалось, что какой-то шутник раскопал на ближайшем кладбище старую могилу, вытащил покойника и приставил к штурвалу, подперев его сзади в спину. Чтобы не упал. Но нет, покойник сам держался на ногах. О его жизни говорили ломанные дёрганые движения кистей, когда он поворачивал рулевое колесо, и горящие в глубоко запавших глазницах яркие зелёные огоньки.

На нижней палубе через открытый портик высовывалось чернённое жерло огромной пушки, нацеленной прямо на нас. Не исключено, что и там находилось нечто, похожее на правившее кораблём-призраком существо. На борту «Вепря» продолжали нести службу погибшие воздушные моряки.

Наверняка наш капитан был прекрасно осведомлен о возможностях преследовавшего нас корабля, потому что мы резко, словно из сигары в мгновение ока испарился весь газ, рухнули на полкорпуса вниз. Кречет и сержант, как видно привыкшие к подобным кульбитам, лишь чертыхнулись. Я же с трудом удержался на ногах, в последний момент успев вцепиться в борт обзорной палубы.

Бабах!!!

Над нами пролетело очередное ядро, едва не чиркнув по самому верху натянутой на жёсткий каркас парусиновой оболочки.

У-у-у!!!

Ядро унеслось в простирающееся вокруг небо, зарываясь в дальнем облаке.

– Вы видите, вы это видите? – потрясенно вопрошал седоусый сержант, не отрывая поражённого взгляда от капитанского мостика несущегося вслед за нами судна. – Да будь я проклят, если это не Иван Бероев восстал из мёртвых и вернулся на свой корабль!

– Вернули! – поправил ветерана Кречет.

Я и предположить не мог, что когда-либо увижу в глазах огромного капитана, которого, казалось, ничем в этой жизни прошибить нельзя, некоторую растерянность. Он явно не понимал, что делать. Потому как столкнулся с ситуацией, о которой никто раньше и помыслить не мог. Мёртвые стали восставать из могил и становиться на службу иномирным тварям.

– Магия ведьминых чернокнижников. Скверна. Хотел бы я сейчас взглянуть в некоторые рожи, да рассказать о том, что вижу. А еще лучше, чтобы они сами на всё посмотрели! Что, Федя, как там нам в последние годы говорят – стабильный нейтралитет? Ведьмы ослабли, сто лет они ничего не могли сделать? Боялись нас? Да они всё это время готовились. И продолжают готовиться. А мы… Мы просто боялись лишний раз посмотреть правде в глаза!

Бум-м!!!

И снова резкий манёвр. Наш корабль вильнул вправо под отчаянный вой перегруженных мотогондол, когда чугунная болванка со скоростью выпущенной из арбалета стрелы промчалась вдоль нашего борта. Совсем близко! Пока мастерство рулевого «Икара»" спасало нас. Я обернулся, вглядываясь вдаль. Граница. Где эта чёртова граница? Меж тем солнце продолжало клониться к закату.

«Икар» стонал и вибрировал. Казалось все сочленения корабля, все узлы и переборки дрожат от чудовищных нагрузок. Силовая установка выжимала из себя всё до капли. Ветер неистовал в наших ушах. Под ногами дрожала палуба, а через неё доносился гул. Не отстающий от нас корабль-призрак летел в жуткой пугающей тишине, оживлённый извращённой иномирной магией, неотвратимый, как вестник смерти.

– Сколько ядер может нести подобное судно? – внезапно озарило меня. – Не может же он бесконечно нас обстреливать!

Корнедуб с явным одобрением покосился на меня и, довольно усмехнувшись, сказал:

– А пацан-то на ходу подмётки рвет, а, капитан? Так… Какой там стандартный боезапас на наших оснащённых пушками рейдерах?

– Двенадцать ядер, – не раздумывая произнёс командующий Тринадцатой стражи. Кречет задумчиво посмотрел на меня: – Считал залпы, рядовой?

Я заворожённо смотрел, как полыхающий зелёными огнями глазниц оживший труп крутит штурвал преследующего нас дирижабля. Но на вопрос капитана ответил быстро и чётко:

– Пять залпов, господин капитан.

– Сраные демоны! Оставшихся семь на нас хватит с лихвой, если хотя бы половина угодит в цель, – чертыхнулся Кречет. – Вся надежда на выносливость и скорость нашей птички. Да на рулевого. Фёдор, дальнобойный арбалет!

Я обрадованно вскинулся. А почему бы и нет? Адская пушка обстреливает нас, подчиняясь законам ведьминой магии, а не благодаря пороху. Мы в ответ из огнестрела пальнуть не можем. Так почему бы не испробовать старое доброе железо?

Сержанта вихрем сдуло с палубы, а я спросил:

– Гашек, корабельный чародей… Может быть он мог бы что придумать?

– Если бы мог, уже придумал, – раздражённо скривился Кречет, мрачно буравя силуэт корабля мертвецов. – Чуйка у него хорошая, не спорю. В остальном… Рогволд стоит десятка таких Гашеков. Но от Рогволда в ближайшие дни толку не будет, я такое уже видел, он высох, как пустыня. В то время, когда мы служили ещё с твоим отцом, таких как Гашек и на милю не подпустили бы к Цитадели. Маг нам сейчас ничем не поможет.

Вернулся Корнедуб, с лёгкостью неся на плече огромный осадный арбалет. Полностью металлический, с мощной лукой, прикладом и хитроумной системой взвода, заменяющей неудобные вороты. Вручив оружие капитану, приготовил колчан с толстыми стальными болтами. Кречет с лёгкостью, даже не напрягаясь, взвёл арбалет, зарядил и поднял эту махину, целясь прямо в носовую рубку не упускающего нас «Вепря».

Щёлк!

Стальная тетива звонко распорола воздух и болт молнией унёсся вперёд. Глаз у нашего капитана был под стать его фамилии, такой же зоркий и острый. Арбалетный болт, размерами напоминающий дротик, угодил точно в грудь мёртвого капитана. Пробил как сухой лист едва прикрытую сгнившим мундиром грудную клетку и застрял в дальней переборке мостика. Неожиданный результат! И явно не принёсший никаких плодов. Зелёные глаза продолжали гореть дьявольским огнём на ухмыляющемся в оскале черепе, а костистые пальцы по-прежнему сжимать рукояти рулевого колеса.

– Ммм… – промычал Кречет, опуская арбалет. – Одному мне показалось или этому выродку глубоко насрать на мою меткость?

Я невольно усмехнулся. Ох уж этот казарменный юмор неунывающих Часовых. Да уж, что за жизнь у людей, чего они только не повидали, чтобы вот сейчас запросто шутить⁈ И меня это ждет? Не самая плохая жизненная позиция, вынужден был признать я, прислушиваясь к неостанавливающемуся жжению между лопаток.

– Попробуй засадить ему в лоб, капитан, – посоветовал Корнедуб, в бессилии сжимая ладонью рукоять засунутого в ножны меча. – Зараза, чувствую себя беспомощным младенцем! Не люблю такое – ничего не можешь…

Его фраза потонула в очередном грохоте взрыва. Я обратил внимание, что стреляя, пушка издавала совсем иной звук, нежели если бы взрывался пороховой заряд. Словно ядра толкало что-то иное. Опять магия?

У-у-у!!!

Набирая скорость, ядро чёрной шаровой молнией устремилось прямо на нас. И то ли удача нас покинула, то ли выстрел был слишком неожиданным, и наш рулевой не успел среагировать, но чугунная болванка пронеслась буквально у нас над головами! Я услышал как надо мной гулко просвистел воздух. Ядро просвистело аккурат между верхней палубой и нависающей над нами сигарой, лишь чудом не зацепив ни одну из растяжек и стоек, которыми соединялась гондола с оболочкой.

Вжу-у-у-х!!!

Едва не снеся нам головы, ядро умчалось в небесную даль, опережая наш улепётывающий во все лопатки корабль. Надеюсь, все выпущенные по нам ядра, падая на землю, проломили-таки какому-нибудь неосторожно высунувшемуся из норы чудовищу башку.

– Становится всё веселее! – с непонятной радостью, в азарте заорал Корнедуб. – А, Бестужев?

– Ага, как во Вьетнаме, – не к месту вспомнив броскую фразу из старого-доброго «Крепкого орешка», сказал я. – Шестой выстрел!

Кречет, не теряя времени, перезарядил стальной лук и снова прижал приклад к плечу. Второй болт тренькнул по тетиве и спустя секунду оказался точнёхонько в черепе правящего «Вепрем» скелета, проломив лоб. Голова мертвеца откинулась назад, на миг я радостно сжал кулаки. Восставшее из глубин ада судно дрогнуло, чуть клюнув носом, когда ослабла хватка мёртвых пальцев на штурвале… Неужто сработало?

Нет, хрен там!

Не обращая внимания на до половины застрявший в обтянутой остатками пергаментной кожи башке железную стрелу, оживший покойник вновь выпрямился и выровнял одним движением руля судно в воздухе. «Вепрь» продолжал погоню.

– Эту тварь не берут обычные болты, – прорычал капитан, отбрасывая арбалет. – Псу под хвост два хороших выстрела!

С разочарованием выпуская из рук колчан, сержант обернулся и присмотрелся к надвигающейся на нас огромной чёрной туче. Небо вокруг начало постепенно сереть, а лучи солнца уже не справлялись с холодным воздухом.

– Нам бы еще часок продержаться, – бросил Корнедуб. – Как думаешь, малец, за линию границы эта бестия не полетит?

Я, порядком удивлённый, что меня об этом спросили, и тем, что мы, оказывается, уже почти добрались до имперских земель, торопливо кивнул:

– Неужели вы не понимаете, что этот корабль только и держится на плаву за счёт жуткой чужемирной магии? А осквернённая ведьмами земля питает её! Я не колдун, но кое-что…

Я прикусил язык, не став распространяться о сотнях прочитанных фэнтези-книжек. Ещё не так поймут! Кречет хмуро посмотрел на меня и громко фыркнул:

– Посмотрите, наш новобранец, оказывается, специалист по вопросам магии! Какого же все-таки уникального кадра нам в этот раз прислала Академия! А, сержант? Как думаешь, может, по возвращении, мне всё же передать ему командование Цитаделью?

Но Корнедуб был настроен в отношении меня не столь скептично. Он с некоторым раздражением сказал:

– Да брось ты, старый волк. Здесь, кроме нас, никого нет. И не факт, что мы выберемся из этой заварушки. Хотя и должны, просто обязаны, после всего того, что мы пережили и увидели…

И узнали, мысленно добавил я, наблюдая, как мрачнеет лицо капитана.

– У парня башка не из жопы растет. Он сказал, что хочет учиться, вот и учи его, сукин ты сын! Думаешь жить вечно? Я – нет. Мы всего лишь люди, кости и мясо. А Орден Часовых – это нечто больше. И когда этот салага станет командовать Тринадцатой стражей, я готов поклясться, никто не помянет нас с тобой, скорее всего к тому моменту уже покойных, дурным словом!

Наверняка, при других обстоятельствах и в другом месте, в моем то присутствии, Кречет не допустил бы подобного нарушения субординации. Даже со стороны такого ветерана, как сержант. Но сейчас… Сейчас он лишь скользнул по мне крайне задумчивым взглядом и повернулся к летящему за нами по воздушным волнам кораблю.

– Сейчас снова пальнет, – предупредил он, напрягаясь. – Молите своих богов, чтобы «Икар» не подвёл… Ты знаешь, в честь кого назван наш корабль, Бестужев?

Бууум!!!

Шум лопнувшего воздуха, дьявольский дикий свет пронзающего небо чугунного ядра, стон взвывшей силовой установки и отчаянный скрип корабельных снастей…

Невероятный крен нашего корабля, едва не лёгшего левым бортом прямо на пышное, раздутое облако, словно на взбитую, манящую перину. Под нашими ногами заскользила наклонившаяся палуба, мы крепче вцепились в железные поручни ограждения. Пронесло! Ядро исчезло вдалеке, нырнув в растянувшуюся на нашем пути чёрную дождливую тучу.

Через несколько мгновений в эту тучу влетели мы, и словно оказались в размазанном по воздуху серо-белом киселе, попав в густой туман. Сразу же стало еще холодней, наш корабль покрылся капельками влаги, запахло свежестью и озоном. А дирижабль начал вилять из стороны в сторону, а затем и вовсе резко набирать высоту.

– Знаю, капитан! – прокричал я, выпрямляясь. – Я знаю легенду об Икаре!

В моих же глазах гигантский Часовой приобрёл ещё больше веса. Он не только был силен, ловок и отважен, но отличался острым умом и мог похвастаться немалыми знаниями. Икар! В этом мире, если допустить, что это всё же мой мир, но переживший три тысячи лет назад чудовищный Катаклизм, разве могли ещё остаться люди, которые точно знали, откуда им достались легенды и древние предания? Из какой тьмы веков, и что они означают? Как видно, капитан лютоградского Корпуса Часовых был одним из этих немногих.

– Тысячи лет назад в одной древней, давно не существующей стране жил парень по имени Икар. Он хотел свободы и сделал себе крылья, – начал Кречет, с удивлением поглядывая на меня, а я подхватил:

– Но он не послушал более умных людей. Поднялся слишком высоко к солнцу, которое обожгло его крылья, упал и погиб.

– Ты продолжаешь меня поражать, Бестужев, – внезапно захохотал Кречет и с направленной на всю нечисть мира злостью крикнул: – Но мы не сгорим, обещаю!

Корнедуб с досадой плюнул нам под ноги и проворчал:

– Нашли время друг дружке сказочки рассказывать! Лучше гляньте, что творится! Этот ублюдок, кажется, отстал, не иначе как потерял нас в этой туче!

Мы огляделись. Так и было. Туча оказалась просто огромной и мы утонули в её сыром туманном чреве, как камушек, брошенный в глубокую лужу. Надеюсь, эта туча тянется до самой границы Северных земель. А там… Там нас уж точно не догонят.

Туча закончилась всё же раньше, чем можно было в нашем случае рассчитывать. Но зато дала нам неплохую фору и сэкономила драгоценное время. Пройдя ее насквозь, мы вывалились с другой стороны и начали идти на снижение. Я подбежал к носовой части обзорной палубы. Внизу стала проглядываться далёкая полоса чернеющей земли, отсюда кажущиеся маленькими росточками деревья раскинувшегося леса.

Удалось! Мы почти достигли приграничья. За этим лесом начиналась земля людей, земля моего Рода, земля Императора Константина.

Чуть позже, когда мы уже шли на небольшой высоте и граница приближалась с каждым ударом сердца, а огромная чёрная туча осталась далеко позади, из неё вывалился изувеченный, наполненный злобной уродливой магией корабль-призрак. И сразу же устремился за нами, снова садясь на хвост.

– Успеем, успеем! – Кречет так же подбежал к носовой части палубы. – Должны успеть. Мы уже, можно сказать, над приграничьем!

Солнце почти зашло за горизонт, по земле побежали первые вечерние сумерки, на них ложилась огромная тень от нашего снизившегося корабля. Мы неслись не более чем в двухстах метрах от поверхности. «Вепрь» начал уже привычно заходить нам в хвост, но… Мне показалось или… Корнедуб, оставшийся на корме, громогласно заорал нам в спины:

– Отстаёт! Чёртов ублюдок, да простит меня неупокоенная душа Ваньки Бероева, отстаёт! Словно притормаживать начал, будто винища налакался!

Мы с Кречетом молча переглянулись. По глазам капитана Часовых я понял, что оказался в своих предположениях прав. Чем ближе к границе, тем истощалось влияние скверны, тем слабее становилась демоническая сила, двигающая мёртвым кораблем. Мы победили.

Кречет молча положил огромную лапу мне на плечо и крепко сжал. Он не сказал ни слова, но я многое понял по его тёмно-серым глазам.

Напоследок «Вепрь»" еле успел послать нам вдогонку восьмое по счёту чугунное ядро. Ушедшее, впрочем, в никуда. Нам даже не понадобилось делать спасительный финт. Захваченный ведьминой магией корабль окончательно отстал. А дальше мы увидели, как он плавно повернулся и, набирая высоту, стал уходить на проклятый всеми богами этого мира Запад. Он возвращался в ту могилу, откуда был поднят. А мы – домой.

Глава 21

– Наше скорое возвращение в Лютоград откладывается, – буркнул сержант Корнедуб, входя в общую каюту. Его слова встретили недоумённым молчанием.

Растолкав на одной из жёстких лавок соседних бойцов и усевшись, ветеран пояснил:

– Я только с капитанского мостика. Наша силовая установка на пределе. Мы так быстро неслись над проклятыми землями, что один из энергетических контуров вышел из строя. По крайней мере так сподобился пояснить корабельный механик. И теперь добро, если «Икар» будет развивать хотя бы половину от крейсерской скорости.

– Вечно ты испугать норовишь, сержант, – буркнул один из часовых, остролицый парень, с рано поредевшими волосами, из-за этого похожий на монаха. – Днём раньше, днём позже, какая теперь разница? Главное, что мы выбрались и теперь идём в своём небе.

И это было правдой. И пусть за иллюминаторами нашего разведывательного рейдера уже сгустилась холодная звёздная ночь, мы шли над территорией Северных земель, принадлежащих Империи. Здесь нам вряд ли что могло угрожать. И если согласно раним расчётам уже к утру мы должны были достичь стен Лютограда, то теперь… Вернёмся к вечеру? Да и бог с ним. Здесь я был вполне солидарен с остальными, собравшимися в этой просто обставленной, но довольно просторной и удобной каюте. Тут можно было и подремать, и умыться, да и просто посидеть, ни на что не отвлекаясь. Часовым тоже нужно иногда отдыхать. Тарх вон и тот выбрался из доспехов и растянулся на лежаке, негромко похрапывая.

– Вам бы лишь бездельничать, разгильдяи, – якобы сокрушаясь, покачал седовласой головой Корнедуб. – Ладно, капитан скомандовал полный отбой. Делать всё равно пока нечего. На вахте моряки корабля. К ним присоединяется Запашный. Да, да и не надо делать вид, что спишь, соколик. Или ты думаешь, что раз тебя звать, как нашего сиятельного Императора, то тебе будет выказано особое отношение?

Среди Часовых раздались дружеские смешки. Я сам неуверенно растянул губы. Должен сказать, что обстановка среди часовых Тринадцатой стражи мне нравилась. Чем-то они отличались от остальных. Вели себя по-другому. Общались. Разговаривали. И на меня никто не смотрел как на прокажённого. Вот и Константин, до того успешно сидевший в уголке и не привлекающий ничьего внимания, с досадой раскрыл глаза и проворчал:

– Такой сон перебил, сержант, такой сон…

– С бабами хоть? – деловито уточнил Корнедуб.

– А-то с кем ещё? Одна из них на дочку градоначальника похожа была!

– Ну вот иди на обзорную палубу и дорасскажешь, чем сон закончился, остальным, – усмехнулся в усы Корнедуб, вновь вызвав дружный хохот.

Повернувшись ко мне, сержант наставительно сказал:

– А ты, Бестужев, дуй на поклон к капитану. Тебе покой ещё не скоро приснится!

Опять? Я едва не застонал. Как бы моё излишнее рвение постигать и учиться мне боком выходить не начало. Кречету-то что… Он, судя по всему, вообще не устаёт. Не человек, а машина. Хотелось бы поглядеть на него в полном боевом облачении Часового! Думаю, тут даже хагерам в схватке с ним пришлось бы несладко.

Меня проводили сочувственными взглядами. Надеюсь, скоро вернусь и смогу спокойно покемарить до утра. Не то чтобы нам особо заняться было нечем на всём пути назад, но как истинный прирождённый солдат я уже понял одну старую прописную истину – любую свободную минутку уделяй для отдыха. Кто знает, при нашей-то службе, когда удастся нормально поспать в следующий раз.

Пройдя через погруженную в сумрак палубу корабля, неспешно, в силу обстоятельств, плывущего через ночную тьму, я вновь оказался перед закрытыми дверьми каюты Ярослава Кречета. По соседству располагалось каюта непосредственно капитана «Икара» Афанасия Ланского. Хм, скоро будут знать этот рейдер как свою родную квартиру. Я постучал в правую дверь.

– Входи, – раздался приглушённый голос командующего.

Открыв дверь, я увидел капитана за его привычным местом. Он сидел за столом и при мягком свете керосиновой лампы изучал какие-то бумаги. Мы шли в безопасном небе и не было особенной надобности в маскировке. Но основные светильники корабля не горели сейчас по более прозаичной причине – мы теперь экономили энергию.

– Рядовой Бестужев по вашему приказанию прибыл, – доложился я.

Не поднимая головы, Кречет буркнул:

– Оставь эту чушь для показушных спектаклей и регулярной имперской армии, сынок. Садись.

Когда я присел к столу, он подвинул в мою сторону исписанный, как видно, его почерком лист бумаги.

– Читай. Не думай только, что я считаю тебя особо грамотным. Но ты должен знать не только как командовать. Но и как докладывать. А при необходимости и просить.

– Просить?

– Мне тебе что, дважды повторить? – рассердился Кречет. – Дерзок ты не по годам, Бестужев, ой, дерзок…

Я осторожно повернул листок и углубился в чтение.

Если вкратце, то капитан Кречет подготовил срочную депешу в главный штаб Ордена Часовых, в Столицу, Новоград. Предельно сжато, лаконично, но вместе с тем конкретно и по существу он обрисовал результаты нашего вылета на поражённые скверной земли, и то, чему свидетелями мы стали. Выразил обоснованные опасения и попросил на время, пока ситуация не прояснится или же не будет получено больше конкретных разведданных, усилить гарнизон Лютоградской Цитадели Часовых на сотню бойцов и десяток боевых магов.

– Толково написано? – передвинув по столу чернильницу, с непонятной усмешкой спросил Кречет.

– Толково-то толково, – осторожно сказал я, возвращая капитану бумагу. – Но…

– Но что? Что узрел твой намётанный соколиный взор? – немного устало съязвил командующий. – Учти, у меня в отличии от кулаков нервы не железные.

– Но боюсь, вас с этой писаниной пошлют куда подальше, – твёрдо ответил я. Хотел правды – получай! – Вот только особо дальше и идти некуда. За нами безлюдные пустоши.

Командир Тринадцатой Стражи, побагровев, разъярённым быком уставился на меня. Я же напрягся, ожидая очередной нахлобучки. Но внезапно горько расхохотавшись, Кречет невесело сказал:

– Ты прав, щегол. Даже приведи я дюжину свидетелей или собери кучу подписей под своей, мою петицию сначала засунут в долгий ящик, до планового, очередного рассмотрения на общем совете, а затем выбросят в урну, посчитав за очередную мою блажь. И главы Ордена покажут нам жирный кукиш с маслом.

– Вы не в первый раз их… Хм, достаёте? – догадался я.

– И видит господь, не последний. Но результат всегда один. Мы справляемся, и справляемся неплохо. В самом отвратном краю нашей огромной державы. Значит, большего нам и не нужно, раз обходимся своими силами. Чего на нас тратиться? А это… Мало ли что мы видели… Край чудовищ постоянно порождает новых чудовищ. Но перемирие длится уже сто лет. И так будет продолжаться ещё сотню.

Я настороженно смотрел на него. Огромный Часовой раздражённо водил пальцем по столу.

– Но вы так не думаете.

– Нет. И то, что накануне видели мы, всего лишь укрепляет меня в моих мыслях. Запомни, Бестужев, ещё при нашей с тобой совместной службе произойдёт что-то нехорошее.

– Но нам никто не поверит.

– Никто. В совете Ордена есть головастые мужики, бывшие вояки, что нюхали кишки, выпущенные из убитых ими монстров, те, кто видел, как убивают, и убивали сами. Но таких меньшинство.

– А вы сами что думаете? – я невольно наклонился вперёд. – После всего, что мы пережили в этом рейде?

Кречет сложил на могучей груди свои огромные руки. Недовольно глянул на меня.

– Моя позиция уже давно всем известна. А то, что я думаю, не должно выйти за пределы этой каюты, Бестужев. Я отправлю эту депешу в Столицу. Отправлю ещё, если понадобится. Но, боюсь, результат будет одним и тем же. Без по-настоящему весомых доказательств того, что нечисть готовит, возможно, самый масштабный прорыв через границу в районе Северных земель со времён Первой войны с Ведьмами, никто и не почешется.

Немного поразмыслив, я осторожно произнес.

– Если обратиться напрямую к тому же князю Рокоссовскому… Кажется, вы уважаете его. Что он из себя представляет? Вроде бы достойный человек.

Кречет тотчас метнул на меня острый настороженный взгляд.

– Князь является одним из Верховных командующих Ордена Часовых, входит в Совет, формально командует Корпусом Девятой Стражи, хотя, конечно, всю лямку тянет его племянник. Князю-то с его положением ещё не хватало Часовыми заниматься! Рокоссовский из тех, кто знает, на чём стоит Империя, и сколько крови пролилось, чтобы её закалить. И он почему-то решил замолвить за тебя словечко… Зная, что ему я не смогу отказать. Но на твоем месте, Бестужев, я бы не спешил преждевременно радоваться такому тайному покровителю…

Я внимательно посмотрел на капитана, улавливая, куда он клонит. Впрочем, я и сам это прекрасно понимал.

– Каким бы хорошим и замечательным не казался человек калибра князя Рокоссовского, он всегда рано или поздно потребует ответной услуги. И не удивляйся, если она будет совсем несоизмерима с оказанной тебе помощью. Для князя взять тебя под крыло ничего не стоит. Задумайся, о чём он может попросить в ответ. А пока ты ему нужен просто живым. И со временем занявшим место своего отца.

Кречет, усмехаясь, стрельнул в меня пронзительным взором. Я, не колеблясь, поднял на него глаза и в тишине каюты и негромко поскрипывающего такелажа сказал:

– Капитан, когда вы сами решите, что я стал достоин Александра Бестужева, только тогда я займу его место. Не раньше. И не важно, сколько пройдет до этого момента времени, если он вообще наступит. Месяц, год, три года.

– А ты не дурак, дворянин, – протянул Кречет с задумчивыми интонациями. – Иногда мне хочется тебя придушить, а иногда я думаю, что твоим нынешним и будущим врагам нужно начинать тебя всерьёз опасаться. Если в ближайшие месяцы не умудришься сдохнуть, далеко пойдёшь. Впрочем, учитывая твой скверный характер и врождённое чувство неподчинения и нарушения приказов, скорее вероятен первый вариант. Понимаешь, о чём я?

Я несколько сконфуженно кивнул. А капитан внезапно протянул свою железную руку и крепко сжал мое запястье. Быстро произнёс, словно сам стыдился своих слов:

– А за жизнь Рогволда спасибо. Говорю первый и надеюсь, хм, последний раз. Они с Федькой сделали для лютогоградской Цитадели больше, чем весь Орден Часовых в полном составе. И он мой друг. За прямое нарушение приказа, по возвращении в Лютоград ты на месяц застрянешь в Цитадели, пока не отдраишь все полы во всех комнатах и башнях. Поработаешь половым, на пользу пойдёт, не сомневайся. А за Рогволда спасибо.

Он отпустил мою руку, а я лишь отчеканил:

– Есть выдраить все полы в Цитадели, господин капитан.

Если Кречет ожидал от меня заносчивого возражения или недовольно скорченной рожи, то я и здесь не хотел его радовать. Пусть я и наследный дворянин, и будущий глава Тринадцатой стражи, сейчас в данный момент всё это не стоит ни хрена. Я проклятый аристократ, с заблокированным даром, отрезанный от Родовых способностей. С кучей проблем и врагов. И кто я такой, чтобы перечить Кречету? Я буду идти к своей цели. И не только по трупам чудовищ, но и по вытертым мокрой тряпкой каменным полам Цитадели Часовых. Хе-хе! От этой мысли мне вдруг стало смешно.

– А теперь иди давай. Спать, – так и не увидев на моей лице ни капли недовольства, отмахнулся капитан. – Я же еще поработаю. Над чистописанием, ха-ха!

* * *

В ту ночь на борту едва ковыляющего сквозь ночную мглу «Икара» мне опять приснился удивительный сон-воспоминание, пришедший ко мне из недр погруженного в неизвестные глубины разума Алексея Бестужева.

Во сне я больше похож на себя нынешнего. Смотрю как будто со стороны. Мне лет шестнадцать. Долговязый, тощий, но с широким костяком, жилистый, с прямой осанкой и вызывающе вздёрнутым ястребиным носом. И да, у меня были длинные, почти до плеч чёрные волосы. Отрастил, однако.

Я знал, что на моей спине, между лопаток уже набита татуировка Родового Знака – гордый грифон, сжимающий в передних лапах меч. А поверх него противоестественное, и от того кажущееся, несмотря на нарочитую простоту, отвратительным и мерзким. Запретные руны. Наглухо, намертво скрывавшие мои Способности, похоронившие мой так и не успевший проснуться дар наследного дворянина. Что мне дали бы эти умения и в чём они заключалась? Наверняка мне об этом рассказали. Или же нет? В любом случае пока я ничего о них не знал. Эти воспоминания ко мне ещё не пришли.

Во сне я сидел за столом в отцовском кабинете и углублённо вчитывался в старинную, переплетённую в истёртый кожаный переплёт, большую толстую книгу. Она называлась «Геральдика и Родовые символы Великих Родов Великорусской Империи. История и происхождение». Ко мне пришло понимание, что я к шестнадцати годам очень полюбил читать. Помимо обязательных физических упражнений и обучению владению оружием, начиная от кинжала и заканчивая длинноствольным мушкетом. Дядя Игнат ни на одном из этих обязательных для моего просвещения поприщ не давал мне спуску. Я видел, как он удовлетворённо улыбался и отпускал скупые похвалы моим успехам. И уж тем более он не ожидал, что без твёрдой отцовской руки я буду уделять чтению не меньше времени, чем стрельбе и отработке навыков фехтования на мечах.

Вот и сейчас, заглянув в кабинет отца и увидев меня, склонившегося при свете поставленного на массивный стол канделябра над книгой, довольно произнёс:

– Молодец, Алексей, молодец. Знаешь, как древние говорили? Ученье свет, а не ученье тьма!

– И где теперь эти древние? – не отрываясь от слегка пожелтевших страниц, отозвался я.

– Ишь ты, языкастый какой! – фыркнул наш управляющий, заходя в комнату. – Надрать бы тебе уши, да ужо поперек кровати не помещаешься!

Я невольно покосился на широченные ладони дяди Игната, коими впору было гвозди забивать да костыли, и поёжился. Пусть я уже давно перерос невысокого, но невероятно мощного и кряжистого дядьку почти на голову, но если от него прилетит, то мама не горюй!

– Что хоть читаешь, не срамные, надеюсь, книжонки-то, а?

Посмеиваясь в бороду, дядя Игнат деловито сбил с одной из свеч налипший воск, спасая начинающий хиреть огонёк. Я же отчаянно покраснел. В обширной библиотеке отца я нашёл на самых дальних пыльных полках и парочку таких вот книг. Вроде бы их называли любовными романами, с довольно откровенным содержимым и даже весьма живописными черно-белыми иллюстрациями. В книге же, что я читал сейчас, тоже было полно картинок, в том числе и цветных.

– Родовые символы изучаю, – сконфуженно буркнул я. – Историю возникновения и присущие аристократическим семьям способности. Правда, о магии тут совсем мало написано. Всё больше вскользь, и очень кратко…

– А ты не иначе думал поболя узнать, – лукаво поблёскивая добродушными глазками, дядя Игнат со вздохом усадил своё седалище на самый краешек тяжеленного дубового стола, даже не скрипнувшего под его весом.