Текст книги "Часовой: воин Ордена (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Ну да!

– Эвона как… А покамест что интересное вызнал-то хоть?

Я, увлёкшись, лихорадочно зашуршал страницами и взахлёб, несколько сбивчиво начал рассказывать:

– О, дядя Игнат, оказывается, каждому из тринадцати Великих Домом по наследству и древнему праву принадлежит Великий Символ, то бишь Родовой Знак. Это зверь. Тринадцать зверей, олицетворение силы и таланта. У каждого Рода свой. Некоторые знаки очень просты, это вполне себе настоящие животные, но некоторые… Это же просто сказки! Этих существ никогда и не существовало в нашем мире! Ведь так?

– Ты о нашем Грифоне-то?

– Ну да! И не только о нем. Вот, сам посмотри… Символ Перумовых – дракон. А Рокоссовских? Существо под названием Василиск. И таких тут почти половина…

Управляющий снисходительно усмехнулся.

– Ну так а что ж тебе непонятного?

– Зачем делать символом аристократического дома никогда не существующее животное?

– Глупый ты, Алёшка. Изучай побольше древнюю историю. Наш мир не ограничивается последними столетиями. Не забывай, что раньше всё было иначе.

– До Катаклизма? – жадно спросил я.

– Ну ты и хват! Да кто ж знает, как оно там было у древних три тыщи лет назад? Копни хотя бы на тысячу лет тому, во времена становления Дворянских родов, рассвет Империи и развитие нового мира! Всё, что было раньше, в промежутке, сразу после Катаклизма, это одна сплошная тьма веков, это агония и смерть существующего прежде мира.

– И именно тогда зародились Великие дома, появились первые маги, а аристократы почуяли в себе пробуждение удивительных способностей, – заворожённо прошептал я, вспоминая уже прочитанное. – Раньше мир был совершенно иным. Мы многое забыли, а ещё больше не знаем. Возможно и не зря некоторые дома взяли себе символами Рода этих удивительных зверей, словно пришедших из древних легенд и мифов. Дядя Игнат, в этой книге рассказывается очень дотошно о становлении аристократии, принятии символов, много о политике, разногласиях и междоусобицах, об истории, накрепко связанной с дворянами и их ролью в жизни Империи. Об обычаях, службе и прочем. И лишь краешком о самих способностях. Словно… Мне показалось, что…

– Что ни один из Великих Родов не горит излишним желанием чересчур подробно расписывать о своих силах, – усмехнувшись, подсказал мне управляющий. – Так и есть, сынок. Истинных способностей, настоящих, кроме самых высших иерархов Родов, не знает ни один из посторонних. Лишь что-то основное и то, что и так вроде как всем известно. Свою настоящую сущность не один истинный Великий аристократ не станет так просто открывать. Ограничься пока малым, Алёшка. Все-таки хоть что-то в этой книге ты вычитал полезное?

– Да, – серьёзно кивнул я. – Теперь я знаю, какие символы покровительствует тому или иному Роду и какие силы они дают. Вкратце, конечно. И подозреваю, что тут далёко не всё описано. В том числе и про наш Род. Но то, что есть, я запомнил…

И проснувшись на жёстком деревянном лежаке в погруженной в полумрак каюте «Икара», я осознал, что теперь знаю много больше, чем до того. В том числе и о том, на что способны Тринадцать великих Родов Империи. И если это только малая часть из наследных талантов, доступная для всеобщего обозрения, то… Я невольно содрогнулся. Возможно, желающие моей смерти враги намного более могущественны, чем я себе до этого представлял.

Глава 22

Из забытья меня вырвал тревожный низкий рёв сирены, угрожающе прокатившийся по кубрикам дирижабля. Опять! Я моментально открыл глаза, вскакивая со своего жёсткого ложа. Одного брошенного в сторону иллюминатора взгляда хватило понять, что утро ещё не настало. Наш корабль всё еще плёлся сквозь ночь, экономя последние крупицы энергии. В общей каюте уже никто не спал. Все бойцы с невозмутимыми лицами поднимались на ноги. Привычные к любой неожиданности воины. И я становился таким же.

Под потолком ожила переговорная труба и глухой голос произнес:

– Тревога второго класса, опасность образования свежего Прокола. Сержанту Корнедубу, рядовым Бестужеву, Викерсу и Ермоленко срочно явится на капитанский мостик.

– Опять не дали сон досмотреть, – зевая, сокрушился сержант, подмигивая мне. Кто-то из Часовых со смешком подколол:

– Уж не за Костика ли сон досматривал, сержант, про дочку нашего бургомистра?

Поправив портупею, Корнедуб буркнул в усы:

– Уж скорее про его жену. Мне завсегда бабы в теле нравились. А у дочки градоначальника тощий зад.

Кубрик огласил взрыв хохота. Непрошибаемые ребята, поразился я! Нам опять, судя по всему, придётся разгребать очередное потустороннее дерьмо, а им хоть бы хны! И невольно я поразился тому, как мне нравится царящая на борту «Икара» атмосфера. Ни в какое сравнение не шедшая с нравами, бытующими на учебном корабле под названием «Циклоп». Там я себя чувствовал нежеланным, вызывающим отторжение и ненависть гостем, а здесь словно был дома. Это Северные земли. И люди здесь под стать этим краям. А я плоть от плоти этой земли.

До рассвета оставалось не более двух часов. По всем раскладам наше судно уже приближалось к моему Родовому поместью. Неужели ведьмино пятно зарождается совсем рядом с моим домом? И грозит ли его обитателям непременная опасность? И пусть я благодаря снам из всех домочадцев знал одного лишь дядю Игната, у меня под ложечкой тревожно засосало. Я не на шутку запереживал за тех, кого и не помнил!

Войдя в главную рубку, мы обнаружили там наших капитанов, корабельного мага, рулевого, расслабленно державшего руки на рукоятях штурвального колеса. Мостик едва озарялся приглушённым светом закреплённых на потолке ламп. На корабле, снаружи, были зажжены носовые огни, дающие возможность через закруглённое панорамное окно видеть, что у нас на пути. Хотя с чем мы могли столкнуться в небе? С облаками? Корабль шёл на небольшой высоте и внизу медленно поплыли смазанные ночной тьмой очертания ландшафта. А ещё я увидел как совсем недалеко от нас, по юго-восточному курсу, внизу, прямо на земле, мерцает яркое голубоватое марево, подобно северному сиянию, озаряя периодическими всполохами ночь.

Я вновь увидел зарождение чёрного пятна, ведущего на иную сторону, в мир чудовищ, только и ждущих, чтоб прорваться сквозь истончившуюся ткань бытия и по зову ведьм явиться в наш мир.

– Что тут у вас снова случилось? – мельком бросив взгляд на приближающееся свечение, спросил Корнедуб.

– Глаза, что ли, повылазили, старый ты пропойца, – проворчал Кречет, скользнув по мне отстранённым взглядом. – Мэтр еще с час назад учуял эту пакость. И вот на тебе. Славное такое пятно разгорается.

Я покосился на корабельного колдуна, Гашека. Тот сосредоточенно смотрел через обзорное окно. Я вспомнил слова Кречета о том, что этот маг не блещет особыми талантами, но чутье у него первоклассное.

– Да вроде и не шибко большое, – произнес один из прибежавших с нами на мостик бойцов, здоровенный белобрысый парень лет двадцати пяти. Викерс. Стефан Викерс.

– Но в непосредственной близости от обжитых земель, – сказал Кречет. И повернувшись ко мне, добавил: – До твоих краёв отсюда рукой подать, Бестужев. Сообразил уже наверно, а?

– Так точно, капитан, – отозвался я. – Будем закрывать?

Кречет переглянулся с усмехнувшимся капитаном «Икара». А Корнедуб, вздохнув, сказал:

– По всем правилам мы должны опуститься рядом с пробуждающимся источником и оценить риски. Не всегда силами одного единственного разведрейдера удаётся, нейтрализовать Пятно. Ну, на крайний случай можно сбросить алхимическую бомбу. Найдем ещё одну, а, капитан?

– Тебе бы лишь разбрасываться, – пробурчал Ланской. – А мне ещё отчитываться перед начальником арсенала за каждый использованный боеприпас…

– Оно еще созревает, – подал голос чародей, отвлекаясь от своих мыслей. – Свежее совсем. Думаю, управимся сами. Без священника и дополнительных атрибутов. У нас на корабле найдётся все необходимое. Если бы Рогволд не истощился, я бы вообще ни о чём не беспокоился.

Капитан корабля согласно кивнул, подтверждая слова своего подчинённого, и обратился к Кречету.

– Так и есть, Ярик, думаю, никаких проблем не возникнет. Пятно относительно небольшое и пока ещё очень слабое. Но решать тебе.

Командующий Тринадцатым Корпусом внезапно ухмыльнулся и сказал:

– А что тут решать… Спускаемся, разумеется. Посмотрим. А заодно проведём очередную познавательную экскурсию для нашего новобранца. Как тебе, Бестужев? Хочешь постучать в двери, из-за которых к нам нечисть является?

* * *

«Икар» опустился на поросшее ковылём поле в какой-то сотне метров от неровного круга, тлеющего мертвенным, холодным и неприятным огнём. Периодически над нарастающим проколом вверх взлетали отрывающиеся языки иномирного пламени, более похожего на призрачные ленты. Проскакивали искры, иногда в ночное небо выстреливали небольшие ветвистые молнии. Даже на расстоянии слышалось непонятное попискивание и гудение, словно где-то рядом находился раздолбанный старый трансформатор.

Пятно отталкивало и одновременно притягивало. Глядя на него, на загривке вставали дыбом волосы, по коже бежали мурашки, а мой Родовой знак раздражённо нагревал кожу. Угнездившийся на моей спине грифон явно был недоволен столь близким соседством с чужой стороной.

Над нами ярко и безучастно светили звёзды, средь разошедшихся туч налилась серебристым светом безразличная ко всему происходящему луна, уже пошедшая на убыль. Так что благодаря этому, стреляющему вспышками потусторонней энергии пятну, да обострившемуся ночному зрению Часовых, мы всё очень даже неплохо видели.

К прорывающему ткани мироздания ведьминому проколу мы шли, растянувшись полосой. Одетые в кожу и кольчуги, вооружённые лишь мечами и короткими пистолями. Капитан Кречет, сержант, Гашек, я, Викерс, и вновь облачившийся в монструозные доспехи Тарх Ермоленко. Он шёл чуть позади нас, с жужжанием силовых приводов передвигая железные ноги. Огромная, нависающая над нами гора из стали. На плече воин тащил громадный, покрытый чародейскими рунами меч. Такие же руны были вытравлены на небольших, похожих на бронзовые медали защитных амулетах. Которые каждый из нас повесил себе на шею. Также на глаза всех без исключения были надвинуты массивные очки-гоглы со слегка затемнёнными линзами. Для защиты от чуждого сияния, пояснил мне Корнедуб. Если вволю смотреть на это зрелище незащищёнными глазами, потом день или два будешь мучаться дикой головной болью.

А еще на свободном плече Тарх тащил деревянную бочку литров на сто. О её содержимом оставалось только догадываться. Ну уж точно не свежее пиво, чтобы прямо здесь отметить успешную нейтрализацию прорыва. Так же на меня и Викерса нагрузили сумки с дополнительным инструментом для запечатывания растущего перед нами ведьминого пятна. Судя по тяжести и металлическому звону внутри, мы тащили целую кучу таких-то железок.

По мере приближения к пятну становилось всё напряжённее. Казалось сам воздух начинает сгущаться и, подобно невидимому электричеству, покусывать тебя. Внезапно начало чесаться всё тело, будто обвалялся в залежах стекловаты, приглушенное линзами очков сияние било по глазам, словно свет холодных люминесцентных ламп. В воздухе, гудящим от непонятного треска и шума, отчётливо запахло озоном. С каждым шагом, становилось всё муторней и тяжелее на душе, будто ты шагал по развёрстым могилам. Очень неприятное ощущение. Ещё мне казалось, что периодически в моей голове проносятся какие-то неясные, едва различные, на грани восприятия шепотки. Но тут я за это ручаться не мог. Или это ещё одно из проявлений прокола, или что-то с моей головой происходит независимо от остального. А спрашивать на счёт бестелесных голосов, витающих в гудящем от энергии ночном воздухе, никого не хотелось.

Мы остановились в десяти метрах от проплешины. Прокол и впрямь по принятым в Северных землях меркам был небольшим, не более двадцати метров в диаметре. После того как мы его погасим, тут навсегда останется неровный ломаный круг чёрной, будто выжженной, обугленной невероятной температурой, мёртвой земли.

Мы с Викерсом сгрузили сумки. Кречет, Тарх и сержант, настороженные и готовые к любым неожиданностям, привычно рассредотачивались напротив полыхающего синим холодным огнём круга. К нам со Стефаном подошёл колдун.

– Приступайте, – скомандовал он.

Из одной из сумок, с лязгом брошенной на землю, посыпались железные костыли, напоминающие те, которыми крепят к шпалам рельсы. Четырёхгранные, с круглой приплюснутой шляпкой, только гораздо длиннее, сантиметров эдак по тридцать. Навскидку этих гвоздей было не меньше сотни. Теперь понятно, почему сумки были такими тяжёлыми.

– Делай всё как я. Расходимся в разные стороны и встречаемся в общей точке, – сказал мне Викерс, протягивая обычный молоток. – Забивай костыли в землю по самую шляпку примерно через метр. Больше от нас ничего не требуется.

Не так уж и сложен процесс запечатывания, подумал я, подхватывая свою сумку. Так мы и двигались, каждый в обход гудящего будто трансформатор голубоватого круга, не приближаясь к нему более чем на пару шагов. От чужеродной проплешины веяло прямо-таки ощутимой жутью и холодом. На моей голове без устали шевелились волосы, в душу словно пыталось пробраться что-то мерзкое, гнусное, порченное. Испачкать, захватить, поработить, отравить… В голове периодически возникали неразборчивые шепотки. Я старался никуда не смотреть. Только перед собой, через затемнённые линзы защитных очков, кропотливо занимаясь работой. Вбивал костыль, отсчитывал чуть больше шага и вбивал следующий. Земля была относительно мягкой, жирной, и железные стержни без хлопот вонзались по самые шляпки.

За нашими действиями внимательно наблюдал чародей, медленно обходя пятно по кругу и что-то шепча. Несколько раз в ночное небо выстреливала ветвистая шипучая молния. Мой висящий на груди амулет однажды засветился зелёным светом, на три-четыре секунды. На этот краткий промежуток времени в мою голову будто вгрызлись чьи-то невидимые зубы, а дыхание просто перехватило. Но уже спустя мгновение неприятные ощущения исчезли, а амулет опять превратился в обычный металлический кругляш.

Когда мы встретились с Викерсом, у нас ещё оставалось по несколько костылей в изрядно исхудавших сумках. Часовой одобрительно кивнул и сказал:

– Всё, теперь возвращаемся к капитану и остальным. Дальше этим проколом займётся маг.

– Это стандартная процедура? – спросил я, когда мы, огибая круг и стараясь не сильно приближаться к нему, шли обратно.

– Обычно в процессе опечатывания участвует ещё и святой отец, – охотно поделился Стефан. – Но не переживай. Это пятно и впрямь не очень мощное. Только народилось, возмущения энергии минимальные. А до полного созревания при таком темпе не меньше двух суток должно было пройти. Мы застали самые первые минуты стирания границы миров. Я видел куда как более серьезные прорывы. А это так, ерунда…

Прислушавшись к своим ощущениям, я усмехнулся. Неслабая такая ерунда. Один хрен до кишок пробирает. Представляю, какой ужас вызвал бы Прокол, подобный тому, в котором погиб мой отец! Или хотя бы прокол вполовину меньший по напирающей с той стороны скверны.

Мы остановились возле сержанта. Колдун, тем временем завершивший своё шествие вокруг пятна и, видимо, вполне удовлетворённый, остановился напротив нас, на другой стороне Прокола, и поднял вверх руки. Его лицо было словно высеченное из камня, сосредоточенное и собранное. Он начал что-то громко произносить, делая замысловатые пасы руками. С его пальцев тут же потекли потоки светящейся зелёным цветом пульсирующей энергии, растекаясь в разные стороны и вонзаясь в шляпки первых, вбитых рядом с ним костылей. И тотчас, будто по цепочке, волны зелёной энергии побежали по кругу, перепрыгивая с гвоздя на гвоздь. Не успел я и выдохнуть, как вокруг ведьминого пятна засиял горящий зелёным огнём второй круг, полностью окольцовывая Прокол. Чародей закончил произносить заклинание и опустил руки. Медленно пошёл вдоль потрескавшегося зелёного кольца. А полыхающий в проплешине холодный голубой огонь начал как будто постепенно угасать. Молнии уже не вырывались в ночное небо, гул начал стихать, а языки мечущегося пламени хиреть. Словно зелёная энергия потихоньку останавливало его, душила, прерывая подачу воздуха, без которого любой огонь гаснет…

Меж тем вокруг нас отчего-то стало темнеть. Я недоуменно вскинул голову. Дело вроде шло к рассвету. Ага, вон оно что. Как-то совсем незаметно небо вновь заволокли плотные чёрные тучи, где-то в отдалении ударил гром. Тучи отрезали от нас свет луны и звёзд, и вернувшаяся тьма лишь усилилась за пределом сияющего голубым светом в обрамлении зелёного кольца кругом. Я обернулся. Силуэт покачивающегося в сотне метров от нас корабля, угадывался лишь благодаря зажжённым бортовым огням.

Внезапно на противоположной от нас стороне часть созданного чародеем контура словно подмигнула. Вспышка и затухание. На секунды кольцо словно разорвалось. Остановившийся рядом с нами Гашек недовольно нахмурился. Кречет незамедлительно указал рукой:

– Что за чертовщина?

– Скорее всего ещё одного гвоздя всё же не хватает, – поморщился чародей. – Возможно, двух. Не критично. Сейчас добьём и минут через десять пятно окончательно погаснет. Затем святой водой с серебром и готово.

– Тогда не тяни кота за яйца, мы и так из всех сроков выбиваемся. Плетёмся как черепахи.

Так вот что было в оббитой железными обручами дубовой бочке, которую закованный в доспехи Часовой поставил на землю рядом с собой. Святая вода с разведённой в ней серебром. Финальный штрих.

– Пошли со мной, – бросил мне колдун, поворачивая вдоль проплешины. – Поможешь с костылями.

Послушно подхватив мешок с молотком, я двинулся за чародеем. Пока приближались к месту разрыва, пятно, словно почуяв послабление, вновь начало наливаться холодным голубоватым светом. Остановившись в точке, на которую указал колдун, я повернул голову в сторону оставшихся на другой стороне проплешины товарищей. Их очертания напоминали смутные изломанные тени, окрашенные в голубовато-зелёный цвет, на фоне смыкающейся со всех сторон тьмы. Жутковатое зрелище, словно смотришь на замерших на границе между жизнью и смертью призраков.

– Вот тут, ещё один гвоздь.

Взявшись за костыль и молот, я опустился на одно колено. И… Недоуменно нахмурился. Здесь уже был вбит гвоздь. Я свою работу выполнял старательно и не пропустил ни одного шага, чтобы не заколотить в землю штырь. Думаю, Викерс отнёсся к заданию так же ответственно. Что за дела?

А затем мою спину буквально ошпарил яростно встрепенувшийся Родовой знак! Грифон, словно взбесившись, вцепился когтями мне в кожу. Я тут же резко дёрнулся, повернув голову. А затем ощутил сильнейший толчок в спину, выронил костыль и полетел головой вперёд! Прямо через мерцающий зелёный круг потрескивающей энергии в горящий голубым маревом Прокол, от которого меня отделяло не более двух шагов!

Твою же мать! Попался!

Глава 23

То, что произошло в следующие минуты, нет, даже секунды, иначе как растянувшимся на бесконечность кошмаром назвать было нельзя.

Я пролетел через мерцающий зелёный круг, опоясавшийся сплошным кольцом вокруг зарождающегося портала. Перед моими глазами ярко вспыхнуло потустороннее голубое пламя, лицо обожгло космическим холодом, и я на самую малость, наверно кончиком носа, мазнул по окольцевавшему проплешину чужеродному зареву. Мою спину обожгло раскалённым клеймом. Чудовищный жар побежал по венам, растекаясь по всему телу, заставляя, казалось, нагреваться саму кожу, и вытравливая из тела стужу иного мира. Вероятно, мой родовой символ и спас меня. А ведь я лишь чуть коснулся этого жуткого марева, заглянул за край Ведьминого пятна одним глазком. Что было бы, нырни я глубже или не выручи меня грифон, сложно сказать. Может в тот же миг оледенел и превратился в бесчувственного истукана, сошёл с ума, умер бы от разрыва сердца… Чего гадать-то.

Но и того, что я успел увидеть сквозь корчащуюся завесу ядовито-зелёного призрачного пламени, хватило с лихвой. И именно это видение, мираж мира Ведьм, растянулось для меня на столетия.

Каким-то образом колеблющаяся ткань магического огня рассеялась, стала прозрачной, и я словно окунулся в прорубь, увидев через толщу ледяной воды нечто странное и удивительное.

Это нечто было похоже на бескрайнее ночное небо, на совершенную тьму, в которой не было места жизни. Тьма насторожилась, замерла. Она была полна теней. Они колебались и волновались, словно поняли, что их увидели. Затем тьма пошла волнами, складками, будто чем-то встревожилась и начала проясняться, бледнеть, как перед рассветом. А растаяв, показала мне крайне занимательную картину. Перед моим взором раскинулась простиравшаяся насколько хватало глаз пустошь, сплошь застывший в вечном сне красноватый песок, уходивший за край. Редкие чёрные камни и отблики давно рассыпавшихся в прах гор. Уныние и тоска. Над красной пустыней раскинулось отражающие ландшафт розоватое жуткое небо. В нём тускло сиял безжизненный кругляш солнца, а рядом лучился серебристым светом диск огромной луны.

На горизонте что-то копошилось. Какая-то неясная, протянувшаяся от края до края чёрная, будто шевелящаяся масса… Словно нечто грязное и отвратительное приближалось, накатывало, как затхлая морская пена, неотвратимо и устрашающе.

Затем прямо в небе возник колеблющийся мираж, волнение воздуха, что-то сдвинулось, незримое и непонятное. А потом на меня уставился огромный, широко распахнутый глаз. Налитый угрозой и жутью, с продолговатым, ярко-жёлтым кошачьим зрачком. Глаз, не мигая, уставился на меня. И я почувствовал, что начинаю задыхаться, что его кошмарный взор проникает глубоко внутрь меня, цепляет за душу и выворачивает наизнанку. А затем… Затем что-то ухватило меня за шиворот и с силой потянуло прочь, отбрасывая от проплешины. Из моих ушей словно вытащили затычки, я услышал гневные вопли, ругань, какой-то шум, звук трескучего выстрела из пистоля, крик… Все слилось воедино и разом обрушилось на меня, когда я, задыхаясь от нехватки воздуха, дезориентированный, упал на спину.

Мои глаза сфокусировались на привычном ночном небе, на знакомых созвездиях. Кожу приятно ласкал прохладный ветерок, а в лёгкие ворвался живительный воздух. Надо мной склонилась перекошенная от ярости небритая рожа командующего Тринадцатой стражей. И пожалуй впервые за всё время нашего знакомства я увидел в глазах Кречета неподдельный страх.

– Живой? Ты живой, сукин ты сын⁈ Отвечай хоть что-нибудь, язви тебя все ведьмины демоны в печень! – донёсся до меня ор капитана. Я поднял одеревеневшие руки, закрываясь от летящей на меня слюны и хрипло проскрипел:

– Порядок… Кажется, я поскользнулся, господин капитан.

Кречет с отвращением сплюнул и протянул ко мне свою громадную руку.

– Опять шуточки, сосунок… Значит, и впрямь не успело тебя прихватить. Хорош разлёживаться, рядовой.

Он помог мне подняться и как-то странно посмотрел на меня. Тогда я не придал особого значения его взгляду. Отряхнувшись и морщась от пронзающих всё тело иголочек, спросил:

– Что за дьявольщина?..

Марево вокруг пятна опять начало угасать, стискивающий его зелёный круг вновь налился силой и мощью. Проплешина же стремительно тускнела и хирела прямо на глазах. Из темноты выдвинулась огромная, лязгающая железом фигура Тарха. Закованный в доспехи воин поставил рядом с пятном дубовую бочку и ударом бронированного кулака вышиб крышку. Перевернул и святая вода благодатным потоком хлынула внутрь пятна, гася последние язычки ещё трепещущего мертвенно-голубого иномирного пламени. А затем потухли и они, и земля внутри окружённого колдовским зелёным огнём круга превратилась в чёрное, чернее самой ночи, мёртвое, навевающее жуть пятно.

Я с непониманием перевел взгляд в сторону и увидел как над лежащим на земле бездыханным чародеем склонился сержант Корнедуб с дымящимся пистолем в руке. Викерс угрюмо застыл подле него. Весь их вид выражал полнейшее недоумение и едва скрытую злость. Так какого хрена? А потом до меня наконец-то дошло. Чёрт, похоже, соприкосновение с миром тварей, даже на долю секунды, повернуло мне мозги не в ту сторону, вот и не сообразил сразу. Корабельный маг! Гашек. Этот лысый ублюдок умышленно заманил меня в ловушку и толкнул в спину. Именно благодаря его стараниям я едва не познакомился с чужим миром намного раньше отпущенного мне срока. Твою мать! Зачем он это сделал? В моей голове тревожно застучали молоточки. Неужели таинственный, желающий моей гибели граф достал меня и здесь, на самом краю Империи, в кругу людей, которых я уже начал считать своими друзьями и соратниками? Неужели в этом мире я и вправду мог рассчитывать только на себя? Нет у меня никак друзей, выходит? К моему лицу прилила кровь от загоревшегося внутри нешуточного гнева. Я молча сжал кулаки и прошёл к распростёртому на земле телу колдуна.

Сержант, словно оправдываясь, пожевал седой ус, сдвинул на лоб защитные очки и ткнул в убитого стволом пистоля.

– Уж так вот вышло, парень. Не обессудь, стрелял наугад. Мог и тебя задеть. Я ж вообще не видел, что происходит. Скажи спасибо капитану. Как он умудрился сквозь эту сплошную стену огня рассмотреть, как этот недоносок тебя пихнул в спину и едва не отправил в прокол, ума не приложу! А он тут как заорёт – прямо по центру, стреляй! Вот я шмальнул…

Точнёхонько посреди выпуклого лба мёртвого колдуна появилось чёрное окровавленное отверстие. Мёртвые глаза через линзы очков уставились в ночное небо, а тело закоченело в предсмертной судороге. Признаться, этот тип мне не особо и нравился, но такой подлянки я уж точно от него не ожидал. Впрочем, как и не от кого из своих сослуживцев.

– Успокойся, Бестужев, – словно прочтя мои мысли, пробасил Кречет, застыв рядом со мной. – Больше тебе ничто не угрожает. Клятый засранец мёртв, как и это пятно. Оставим его здесь. Дикое зверьё сделает за нас остальную работу. Капитану «Икара» скажем, что Гашек не справился с заклинанием и погиб, угодив под воздействие прокола. Все меня поняли?

Угрюмо подтянувший ремень заплечного мешка с остатками костылей Викерс гадливо сплюнул:

– Да не вчера соструганы, капитан. Я-то, тоже дурак, не подумал… Костылей, грит, не хватает, пропустили где-то. Я ж лично следил за Бестужевым, и видел, что он ничего не пропустил, ни одного шага! Этот ублюдок что, решил с тобой сквитаться за какие-то давние обиды?

– Да я с ним только на корабле и познакомился, – пробормотал я, ощущая на себе требовательные взгляды воинов Ордена. – Но чем-то я ему явно не понравился.

– Это уж точно, – загадочно усмехнулся капитан, вновь одарив меня странным взглядом. – Не понравился до такой степени, что он решился на убийство своего. Подло, в спину, пользуясь выпавшей оказией. У нас, знаешь ли, в Корпусе, подобные шутки обычно не практикуют. Разногласия между своими решают иными способами…

Сержант Корнедуб неожиданно раздражённо и резко перебил капитана. Наверно, это был единственный человек, которому Кречет подобное прощал.

– Своими⁈ Да какой он после этого свой, это вонючий мешок протухшего дерьма? После того, как едва мальца не угробил? Продавшаяся шкура, вот он кто! Но кому и зачем продался? В жизни не поверю, что он так рисковал исключительно потому что Бестужев ему нечаянно на копыто наступил! Не то здесь что-то, ой, печёнкой чую, не то…

Я бы мог, конечно, многое прояснить. Но по понятным причинам решил пока держать свои мысли при себе. Хотя, возможно, Кречет, о чём-то и догадывается. Вон как странно на меня зыркает.

– Все, дебаты окончены, – подвёл итог капитан, засовывая большие пальцы рук за ремень. – Возвращаемся на корабль. Мы своё дело выполнили. Ведьмино пятно обезврежено и нейтрализовано. Во время выполнения задания погиб один человек. Точка.

* * *

Слава богу, по возвращению на «Икар» меня больше никто не донимал и я облегчённо повалился на деревянный топчан в нашей каюте. Через несколько минут корабль мягко взмыл в воздух и продолжил свой неспешный путь далее, на северо-восток, навстречу предутренней заре и новому дню. И если я думал, что раздираемый противоречивыми мыслями и картинами увиденного за границами Ведьминого круга зрелища, не смогу заснуть, то глубоко ошибался. Вырубился я буквально через пару минут. И проснувшись поутру, вместе со всеми, почувствовал себя полным сил и отдохнувшим А умываясь в железном тазу, бросив мимолётный взгляд на своё отражение в надраенной до зеркального блеска металлической пластине, понял, почему Кречет и все остальные так странно на меня косились. Ёкарный бабай, и хоть бы кто слово сказал, доброхоты херовы!

За последние дни мои остриженные волосы на порядок отросли, пусть и оставались по-прежнему довольно короткими, и в целом моя стрижка не сильно отличалась от стандартной армейской. Волосы у меня были густые, чёрные. А вот теперь в них прибавилось седины. Там, где я ткнулся фактически лицом в голубую стену иномирного пламени, спереди, сразу надо лбом, мои волосы побелели. Я медленно повертел головой из стороны в сторону. Да уж, будто кто специально покрасил, словно нанес пару торопливых мазков, пока я спал. Если отрастить патлы, забавная такая чёлка может получиться, мрачно усмехнулся я про себя.

– Сегодня к вечеру уже будем в Цитадели, – отодвинул меня от умывальника Стефан Викерс, мельком бросив на меня взгляд. – Не буду спрашивать, как ты жив остался, приятель. Но то, что тебе повезло, как самому большому счастливчику, это как пить дать. Ткнуться мордой в адское пламя и выжить, это дорогого стоит, поверь мне…

Молча вытершись полотенцем, я так же молча кивнул. Ни капли в этом не сомневаюсь!

Потянулся нудный, неторопливый день. Наше воздушное судно плелось со скоростью разжиревшей, неуклюжей улитки. Главный механик экономил остатки энергии. Согласно самым оптимистическим прогнозам её должно было хватить как раз до возвращения, если не перегружать движитель корабля. Не сказать, что мы так уж сильно и спешили, но полученные в Оскверненных землях знания явно жгли голову нашего капитана.

Что касается меня, то я, кажется, окончательно освоился. Я наметил себе цель и не собирался от неё отступать. И пусть моя жизнь стала стремительно бежать по лезвию бритвы, но она стала остра и донельзя ярка. Её можно было буквально попробовать на вкус. Если бы ещё только вспомнить побольше из того, что находилось в голове Алексея Бестужева. Оставалось только надеяться на частые сны, приносящие с собой так необходимые мне знания о моём предшественнике и окружающем меня мире. Без этих знаний мне точно не выжить.

И ещё на выходил из головы мой злобный и коварный таинственный враг. Безымянный граф. Что ж, в очередной раз убеждаюсь, что руки у него ну очень длинные, а связи простираются буквально во все уголки Империи. И тогда я решился в очередной раз поговорить с капитаном Кречетом. Казалось бы, после того как меня едва не пришил один из тех, кому я как бы и доверять могу, в разумных пределах, в том месте, где само по себе предательство считалось худшим из грехов, следовало, наоборот, ещё больше закрыться. Но отчего-то я точно знал, что громадному капитану лютоградских часовых я могу полностью доверять. Тем более он совсем недавно спас мне жизнь.