Текст книги "Часовой: воин Ордена (СИ)"

Автор книги: Дейлор Смит

Соавторы: Максим Шторм
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Понял, не дурак.

– А дураки тут и не выживают, – комендант толкнул дверь и на полном серьёзе добавил: – На вид ты неплохой парень, Бестужев. И вот что я тебе скажу. Я тут уже пять лет штаны протираю, с тех пор как мою руку отгрыз осквернённый медведь. Вижу, не слыхал о таком диве? И не дай бог увидеть. Мы, Часовые, невосприимчивы к большинству ядов, переносим на ногах почти все известные болезни, наши раны затягиваются в три раза быстрее, чем у простых людей. Но вот отращивать новые конечности взамен потерянных мы так и не научились! Так вот… Я тут уже пять лет, и насмотрелся на всякий народ.

Он понизил голос и негромко произнёс:

– Из той пятёрки, что прибыла с тобой, никто не доживёт до конца года. Пара ребят из них вроде и не последние олухи, но… Здесь никто ни с кем нянькаться не будет. И если у тебя есть хоть капля мозгов, ты это быстро поймешь. Нет, уж извини. Иным тварям плевать на твое дворянское происхождение.

Товарищески хлопнув меня по плечу, комендант напоследок сказал:

– Иди обживайся, я пришлю кого-нибудь с постельным и прочей чепухой. Я ж тут кто-то вроде завхоза… Людей– то особо не хватает. Вот и пристраивают нас, калек, чтоб хоть какую пользу приносили.

Последние слова Глеб произнёс обыденным тоном, не жалуясь, а просто констатируя давно известный и свершившийся факт. Провожая его захромавшую по коридору грузную фигуру, я вдруг понял, что он по сути совсем ещё молодой парень. Сколько ему? Тридцать, чуть больше? И уже списанный пенсионер. Что ж, если для того, чтобы соскочить с военной службы, надо лишиться одной или нескольких частей тела, то я пас.

Войдя в свою комнату, я прикрыл за собой дверь и неспеша осмотрелся. Тёмные голые стены, два лежака по обе стороны от узкого, зарешеченного окошка-бойницы. Поставленные на маленький столик два табурета. Покрытый пылью большой вещевой сундук. Всё. Негусто. Впрочем, я уже привык здесь довольствоваться малым. Тем более, как выясняется, эта казарма будет моим временным пристанищем в Цитадели Ордена. По крайней мере в планах, помимо усвоения военных премудростей, у меня был назначен стремительный рост в карьерной лестнице.

Я усмехнулся. Бестужев. Наверняка мой погибший отец гордился бы мной. На первый же день своего пребывания в оплоте лютоградских Часовых, я добился того, чтобы меня назвали Родовым именем. Маленькая, но победа. На которой я не собирался останавливаться.

Глава 10

Разведывательный рейд был назначен на завтра. После посещения общей столовой и сытного обильного ужина, я вернулся в свою комнату. Не скажу, что прямо все почти две сотни человек, свободные на тот момент от службы, так уж таращились на меня. Но любопытных взглядов от этих суровых немногословных мужиков хватало. Мы среди них выделились как белые вороны. Я и пятеро новобранцев. Олег, Влад и остальные. Не знаю как в моих, а в их глазах точно не было отражения огромного боевого опыта и постоянной готовности схватится за оружие, как у лютоградских бойцов.

Ко мне никто не лез и глупых вопросов не задавал. Но я всё равно постарался побыстрее убраться к себе. Сомневаюсь, чтобы мой вид мог излишне нервировать этих много чего повидавших ребят, но лишний раз вступать в ненужные дрязги не хотелось. Капитан капитаном, но вдруг кто-то из тех, кто особенно недоволен местом несения службы, решит обвинить во всех своих проблемах меня? А мне нынче на кой чёрт лишние разборки?

Перед тем как уйти из столовой, я застал зачитанное сержантом Корнедубом объявление. Он напомнил, усмехаясь в усы, чтобы завтра к шести утра десять названных им человек, пройдя через арсенал, были как штык на взлётном поле у разведывательного воздушного корабля. И назвал фамилии. Среди них, разумеется, оказался я. И как только под сводами огромного обеденного зала отзвучало моё имя, обращённые ко мне взгляды стали еще многочисленней и красноречивей.

Поэтому я и сидел в свой келье, смотрел на трепыхающийся огонёк толстой оплывшей свечи, поставленной в медную плошку на столе, и размышлял о предстоящем вылете. За окном уже сгущались ранние лютоградские сумерки. Небо так и осталось пасмурным, окрасившись в насыщенные чёрные цвета. Мне принесли постельное белье, рыльно-мыльное, смену одежды, обувку. Я по-хозяйски всё разложил. Как никак, на неопределённое время эта похожая на жилище аскета берлога станет моим домом, а я привык к порядку.

Рассмотрел свои обновки. Нательное белье. Высокие кожаные сапоги, темно-серые штаны, куртка военного образца в тон штанам. Повседневная одежда. Не сильно отличающаяся от академической. Принёсший хабар сослуживец пояснил, что это летний комплект. Выдавать тёплое пока смысла не имело, до зимы далеко, а…

Его незаконченную мысль я прекрасно понял. А Часовые тут мрут как мухи. Так какого чёрта лишний раз утруждать себя? Вот если дотяну до зимы, тогда и видно будет. Логично.

Вспомнил слова сержанта. Завтра к шести быть на поле. Разведкорабль назывался «Икар». Я усмехнулся. Знает ли хоть кто-нибудь из здесь проживающих людей, что означает это имя? Или, может, в этом мире Икаром звали кого-то другого? Десять воинов, один из которых зелёный салага. Плюс капитан Кречет, плюс сержант Корнедуб, плюс орденский маг Рогволд. Не считая команды корабля. Очень захотелось поближе рассмотреть, чем отличаются воздушные суда лютоградской Цитадели от обычных. Что ж, уже через несколько часов я удовлетворю своё любопытство.

И снова нет мне покоя! Снова в путь, к очередным неведомым опасностям и приключениям. Неужели вся моя оставшаяся жизнь и пройдёт в подобной беготне? Я усмехнулся. Хотел покоя и размеренной жизни – надо было оставаться дома. Вот уже и научился цинично шутить в своей адрес. Взрослеешь, солдат.

Не утруждая себя более изводящими мыслями, я разделся и завалился спать. Кто знает, когда в следующий раз удастся нормально отдохнуть. Мои синяки почти сошли, а от царапин остались лишь бледные отметины, которые дико чесались. Но я всё равно заснул практически мгновенно.

* * *

Проснулся я от того, что кто-то крайне нелюбезно пнул меня ногой и громкий голос Корнедуба проревел над самым ухом.

– Подъём, Часовой! Я так и знал, что тебя придётся будить! Так и на собственные похороны опоздаешь.

Я пулей вылетел из кровати и схватился за одежду. Сна как не бывало. Не успел посмеивающийся несмотря на грозные речи сержант разразиться новой обличительной речью, как я, уже готовый и собранный, вытянулся перед ним. Корнедуб пожевал губами:

– В следующий раз подниму палкой, запомнил? Марш на выход. Провожу тебя в арсенал. Один раз пройдёшь, дальше запомнишь на всю жизнь.

Я, только кивая, молча последовал за ним. Сержант был снаряжен по-походному. Плотная кожаная одежда, чернённая кольчуга поверх куртки, чёрные боевые перчатки, портупея. За спиной раздутый вещмешок. Я на его фоне был гол как сокол. Поняв мой невысказанный вопрос, не сбавляя быстрого шага, сержант пояснил:

– Идём в дальний рейд. На корабле есть постоянный запас воды и сухпайка. На этот счёт не тревожься. Условия для проживания там не хуже чем в казарме. Остальное получишь в оружейке. Хотя тебе особо и получать нечего. Мы идём в разведку, а не в бой. Конечно, готовыми нужно быть ко всему. Но перегружать корабль силовыми доспехами глупость. Нам в данном случае важнее всего скорость и маневренность. А это…

Он небрежно указал на свой мешок.

– Мои личные хотелки. На которые капитан уже давно закрывает глаза. Всё запомнил? Идём налегке. Только стандартное вооружение и всего два комплекта брони. На этот раз не повезло Тарху и Колывану. Вот бурчать будут… Не отставай. Что, не поспеваешь за стариком?

Я лишь усмехался. Сержант словно преобразился в преддверии вылета. От его обычной расслабленности и наигранный ленности не осталось и следа. Да этот ветеран нас всех ещё переживёт!

Выйдя через боковые двери из казармы, мы оказались в коротком, очень широком и высоком каменном коридорчике-туннеле, который заканчивался огромными, исписанными рунами железными дверями. По обе стороны дверей на страже стояли закованные в полную боевую брони часовые. Две монолитные грозные башни из стали. Я во все глаза уставился на них. Черт возьми, да их латы отличались даже от доспехов Фляйшера, которые ещё совсем недавно казались мне верхом военно-инженерной мысли.

Надетая на стражников броня, напоминала могучие экзоскелеты, настолько увеличивая человеческие тела в габаритах, что Часовые казались настоящими исполинами. Их броня была тёмно-синего цвета, местами вытертая, исцарапанная, словно побывала не в одном бою. С опознавательными символами. Усиленные шарниры, сочленения, узлы, литые сегменты и несокрушимые, похожие на корпуса танков нагрудники. Глухие шлемы, полностью скрывающие лица. Часовые были похожи на огромных, закованных в темно-синий панцирь жуков. Рядом с каждым из них к стене был прислонен меч, не менее двух метров длиной и шириной с две ладони. Кроме того, в специальных подставках я приметил какие-то диковинные ружья, похожие на уже видимые мною мушкеты, но с более толстыми стволами, массивными прикладами, какими-то ребристыми кожухами под громоздким цевьем. Меня так и разобрало жгучее любопытство.

– Смотри, глаза сломаешь, – посмеиваясь, сказал сержант, махая двум металлическим гигантам. – Здорово, парни. Вот еще один новичок. Если вдруг начнёт задавать смешные вопросы, не обращайте внимания. Это он может!

– Я его вчера в столовой видел, – гулко пробасила одна из железных башен. С негромким жужжанием в мою сторону повернулась закованная в шлем голова. – Попутного обратного ветра, сержант. И лёгкой разведки.

Его напарник с лязгом поднял стальную лапищу, присоединяясь к напутствию.

– Легкой разведки, – повторил на полном серьёзе Корнедуб и, распахнув тяжёлые железные створки толщиной с дверцу банковского сейфа, повёл меня внутрь арсенала. – Капитан негласно намекнул мне, чтобы я за тобой присматривал, Бестужев. Но ты и сам не плошай. Учись, учись. Запоминай всё что видишь. И думай. Авось и до моих лет доживёшь.

Арсенал был огромен. Он притаился практически сбоку казармы. Высокое, под четыре метра, помещение, несокрушимые каменные стены, рунические железные двери с двух сторон, пологий потолок ярко освещён алхимическими фонарями. Я поражённо уставился на кажущиеся бесконечными стеллажи, оружейные стойки, рамы, хитроумные подвесы. И никакого ощущения хаоса и захламлённости. Всё в идеальном порядке и строго на своих местах. Тут уже находилось с две дюжины человек. Каждый занимался своим делом, не отвлекаясь на пустяки. Для Часовых это место было вторым домом, понял я, наблюдая за их уверенными, ловкими и сноровистыми движениями.

– Рот закрой, – снова буркнул Корнедуб, – А то выглядишь деревенщиной, а ещё дворянин называется! Это ты еще наши кузницу и мастерские не видел. Да и не увидишь пока. Туда вход без особых распоряжений закрыт для любого. Ладно, пошли, подыщем тебе какую-нибудь справу. Заодно кое-что поясню про наше вооружение. Такого ты и не видел, поди! Это тебе не Академия.

Я уже понял, что к Академии в этом суровом краю относились, мягко сказать презрительно. Оказавшись здесь, каждый, кому хватало ума, быстро учился видеть огромную разницу между тем, чему учили там, и тем, с чем пришлось на собственной шкуре столкнуться тут. Понятливые выживали. Остальные…

Мы пошли внутрь, шагая по шершавым каменным плитам. Тут было прохладно и свежо, под потолком я приметил выходящие на крышу отдушины. Окон в арсенале не было. Сплошь могучие каменные блоки, из которых и было сложено здание. На огромных рамах, уходящими рядами в глубь зала, стояли ждущие своего часа боевые доспехи Часовых. Разных цветов, но преимущественно блеклых, не бросающихся в глаза. Никакой бронзы и золота. Синие, черные, серые, грязно зелёные. Видавшие виды, но производящие впечатление грубой первозданной силы и ужасающей мощи. На стойках были закреплены двуручные мечи, секиры, булавы, боевые молоты. Я увидел несколько совершенно непонятных конструкций, похожих на переносные пушки, громоздкие пистоли, мушкеты, арбалеты, груды обычного вооружения. Десятки кольчуг, шлемов, лёгких панцирей, копий, колчанов, полных стрел и болтов. И это я еще не прошёл дальше. И представить боюсь, что ещё осталось скрытым от моих глаз. Особенно меня заинтересовали огнестрелы. Не зря Корнедуб сказал, что в оружейные мастерские и кузни Цитадели строжайше вход запрещён. Не иначе местные умельцы имели свои секреты…

Издалека я заприметил лысую голову Рогволда, который с задумчивым видом изучал что-то в поставленных на низкие козлы деревянных ящиках. Оружейный отдел для колдунов?

– Хм, чтобы тебе спроворить, а, рядовой? – сержант толкнул меня в бок, отвлекая от глазения по сторонам. – Чем владеешь лучше всего?

Ну не мог же я ему сказать, что кулаками! Небрежно пожал плечами и скромно ответил:

– Да всем помаленьку. Сами знаете, в Академии всему учат.

– Ага, а как же! Знаю-знаю, чему там нынче «учат». Так… Ростом ты вышел, да и руки у тебя длинные. Силой тоже не обижен. Капитану вон неслабо в темнице тогда пару раз в лобешник зарядил. Значит…

Он остановился напротив развешанных на специальных крючках и петлях мечей разнообразной длины и конфигурации. От рассчитанных на одноручных хват до здоровенных эспадронов и клейморов. Были тут и похожие на кавалерийские палаши, и сабли, и что-то типа изогнутых арабских клинков.

– Думаю, ты уже понял, что обойдешься стандартным оружием? Огнестрел в руки никто тебе не даст. Собственные доспехи получишь в Родовом имении. Не смотри так, я знаю, что говорю. Здесь можешь рассчитывать только на кольчугу и простой добрый меч. Думаю, тебе будет достаточно.

Я с некоторой завистью покосился на рассеявшихся по просторам арсенала сослуживцев и вздохнул. Мальчишка всегда остается мальчишкой. Два хмурых бойца уже заряжали энергетическими кристаллами свои боевые комплексы. Наверняка это упомянутые Тарх и Колыван, которым предстояло провести большую часть пути в тяжелой броне. Остальные, все как один одетые в кожу, кольчуги и маскировочные туники, запасались оружием попроще: мушкеты, арбалеты, мечи. Один из часовых взвалил на закорки громоздкие и, судя по всему, тяжёлые ящики. И это мы собираемся только в разведку и идём налегке⁈

В итоге, к тому моменту, как мы уже полным десятком под предводительством сержанта выдвинулись ко вторым дверям, ведущим на лётное поле, я оказался счастливым обладателем следующих вещей.

Комплектом из маскировочной грязно-зелёной накидки с капюшоном, кольчуги, кожаной куртки, весьма неплохим мечом, коротким кинжалом на все случаи жизни и плотной сумки, включающей в себя кучу полезных в дальнем рейде мелочей, от фляжки до огнива с трутом. Подобным образом были снаряжены ещё семеро воинов. Двумя исполинскими башнями позади нас грохотали Тарх с Колываном, с головы до пят закованные в тусклую зелёную броню.

Мы вышли аккурат на взлётное поле, на которое всего три дня назад я сошёл по трапу доставившего меня в Цитадель «Хорька». Нужный нам дирижабль стоял рядом с арсеналом. С услужливо опущенным трапом, уже полностью снаряжённый, и готовый к взлёту. Я еще издалека увидел могучую громадную фигуру Кречета, поджидавшего нас. Рядом с ним маячил выряженный в длинный черный балахон мужик. Подойдя ближе, я увидел висевший у него на груди, похожий на православный, массивный серебряный крест, отличающийся только наличием дополнительного элемента – маленького меча, вместо нижней перекладины. Наверно, в этом мире иначе и быть не могло.

Остановившись напротив хмуро смотрящего на нас капитана, мы замерли, построившись в ряд. Рогволд, повесивший через плечо раздутую холщовую сумку, тактично отошёл в сторону. Без лишних церемоний сержант шагнул вперёд и отрапортовал:

– Отряд для разведывательного рейда готов к несению службы, господин капитан.

– Вольно, – милостиво разрешил Кречет. Его затянутая в военный мундир без опознавательных знаков исполинская фигура поражала. Я невольно подумал, какие же тогда доспехи носит наш капитан, и поёжился. – Парни, отправляемся в разведку в сторону Запада. Цель – Лесистые горы. Полёт носит исключительно разведывательный, характер. Поэтому надеюсь, что геройствовать на этот раз не придётся. Наша задача проверить лично поступающие из тех мест слухи. Смотрим и анализируем. Больше ничего. Благослови вас Господь и императорская длань. Во славу Государства Великорусского!

Мрачный и собранный священник по очереди каждого из нас осенил крестным знамением и окропил святой водой. Подобную же манипуляцию он провел и с кораблем. Вообще чувствовалось, что этот насупленный бородатый дядька вместо кадила более привычен мечом махать. Суровые тут люди обитают, суровые.

– Грузимся! – дал отмашку Кречет и с неожиданной лёгкостью для столь огромного тела, первым взбежал по трапу в чрев гондолы «Икара».

Перед тем, как подняться вслед за остальными я успел мельком осмотреть пришвартованный к земле, под таким же хмурым, как и наш капитан, утренним небом готовый поднять нас в воздух корабль. Вытянутым хищным корпусом похож на «Хорька»", но больше. Гондола состояла из двух палуб. Причем крыша верхней была так хитроумно устроена, что находилась на некотором расстоянии от нависающей над нею сигарой жёсткой оболочки, и ограждалась по всему периметру, представляя из себя по факту отличную смотровую площадку, откуда можно было наблюдать за всем вокруг.

Из боковой обшивки гондолы выдвигалось сразу четыре плоскости, по две с каждой стороны, заканчивающиеся массивными кожухами с движителями. Остов дирижабля был блеклого серо-зеленого цвета, с отполированными ветрами и непогодой бронзовыми буквами, складывающимися в название судна. На затянутой маскировочной сетью выцветшей сигаре оболочки была нанесена цифра «13».

Затем я оказался в пропахшем маслом и железом трюме и мне стало не до лишних разглядываний. Последними, с лязганьем силовых приводов, на нижнюю палубу поднялись закованные в броню два Часовых и трап поднялся.

Дальше нас ждало поражённое скверной Приграничье. Западные Рубежи, путь к которым лежал через мое Родовое имение.

Глава 11

Мы шли на относительно небольшой высоте. День ещё даже не начал разгораться. Хмарь, затянувшая небо, расползалась, уступая редким лучам по-летнему тёплого солнца. Под нами медленно проплывали пока ещё принадлежащие Государству людей Северные земли. Мы шли строго на запад. И совсем скоро должны были пролетать над фамильными угодьями моей семьи.

Едва не изнывая от нетерпения, я находился на открытой площадке верхней палубы, наслаждаясь лёгким ветерком и открывающимися видами. Всю палубу ограждал высокий, по грудь взрослому человеку, борт. В метре над моей головой нависало закруглённое брюхо оболочки дирижабля. В случае опасности это открытое пространство закрывалось металлической сеткой.

После того как мы обустроились на борту «Икара», я испросил у капитана разрешения подняться на смотровую палубу. Против чего он не возражал. Лишь отправил вслед за мной вездесущего двужильного сержанта, проследить, чтоб такой болван, как я, не сверзился вниз.

Мы шли над захудалой землёй, покрытой морем жухлой бледно-зелёной травы, над небольшими всхолмиями, миновали пару застарелых ведьминых пятен. Пролетели над полоской хилого лесочка, переходящего в небольшое, кажущееся чёрным с нашей высоты озеро. Затем местность стала подниматься, и вдруг резко ухнула в пологий овраг, потянувшийся с севера на юг огромной рваной раной. Затем наше судно понеслось, подгоняемое ветром, над густым ельником, простиравшимся на пару километров в сторону запада. Сержант услужливо напомнил, что сразу за ельником пойдут поля, за ними речка, небольшая деревушка, и я наконец увижу свой родной дом.

Вообще, всё, что видел, производило впечатление обреченности, уныния, некой опустошённости. Мы пролетели уже почти сорок миль, а нам встретилось лишь одно человеческое поселение. Наверняка, в прежние времена окружавших Лютоград населенных пунктов было гораздо больше. Но те времена ушли. Пару раз мне показалось, что вижу какие-то развалины. Но я не стал уточнять у Корнедуба. Всё было понятно и без лишних слов. Это Северные Земли. Дикий фронтир.

Я облокотился на обшитый железом борт, до рези в глазах всматриваясь вперёд. Рядом стоял немного скучающий сержант, который уж точно не один раз наблюдал подобные картины. Он даже повернулся к нагретому всё сильней пробивающимся через тучи солнцем борту спиной, опёрся и снисходительно поглядывал на меня. «Икар», жужжа всеми четырьмя мотогондолами, шёл очень ровно и плавно, основательно. Чувствовалось, что в чреве его силовой установки сокрыта огромная дремлющая мощь и он способен развить очень высокую скорость в считанные секунды.

– Небось домой охота? – покосился на меня сержант. – Дай бог, скоро отправишься на побывку.

– Это внизу дорога? – я перевёл взгляд на проносящуюся под нами местность. – Она ведёт к…

Я вовремя заикнулся. Я не знаю, каким образом я покинул два года назад отчий дом и отправился на учёбу в Академию. По воздуху или же по земле? Если по земле, то мои вопросы должны звучать глупо и подозрительно. Со стороны кажется, что я вообще ни хрена не знаю о местной географии! На счастье сержант не обратил на мою оплошность внимания, а я поторопился перевести разговор на другую тему.

– На борту нашего корабля есть пушки?

– Пушки! – усмехнулся Корнедуб. – Не забывай, что «Икар» разведчик. А пушки много весят. Да ещё ядра. Лишние гири на крыльях корабля, сынок. Да и к чему нам пушки за пределами Границы?

Тут я вцепился в его слова, надеясь выяснить то, к чему уже не раз приходил в своих мыслях:

– У нас, как я понял, подавляющее преимущество в воздухе. Есть огнестрел, бомбы, даже пушки! Так неужели нельзя…

Я азартно рубанул ребром ладони воздух, а сержант неожиданно оторопело посмотрел на меня, неодобрительно покачал головой и, повернув седую голову, сплюнул вниз. Я снова умолк, поняв, что умудрился сморозить какую-то ахинею. Но что я сказал не так⁈

– И чему вас сейчас в Академии учат… – проворчал Корнедуб и, видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, постучал меня костяшками пальцев по лбу. – Да ты что, Бестужев? Неужели не знаешь, что на осквернённых землях порох не воспламеняется! Он попросту отказывается там гореть. Так что бесполезны на ведьминых угодьях все твои пушки да бомбы! Порох не горит, почти половина заклинаний наших магов не работает, а та половина, что действует, может в ответку шарахнуть по тебе самому! Там очень нестабильные магические поля, как объясняют маги. А каким образом нечисть превращает порох в безобидный песочек вообще никто понять не может. Благо, хоть волшебные энергокристаллы работают стабильно в любом месте! А ты говоришь пушки!..

Ну я и осёл, мысленно застонал я. Это ж надо так опростоволоситься. Вот вернусь в поместье и сразу же, пока будет свободное время, засяду за отцовские книги.

– Может, они потому пока к нам и не лезут второй войной, что опасаются столкнуться на наших территориях с пороховым оружием, – задумчиво протянул Корнедуб. – Так и тянется. Не мы их, и не они нас. Эй, рядовой, не прогляди свое подворье! Смотри.

Я торопливо вскинулся. Мы миновали ельник, поля, речушку с перекинутым мостом, пролетели над довольно крупной деревушкой, и моим глазам открылся участок земли, находящийся на небольшой возвышенности и по какому-то капризу природы словно обрубленный с трёх сторон, с резко уходящими вниз, к поросшей густым лесом пропасти, стенами. Таким образом к этой возвышенности можно было подъехать только с одной стороны, что очень облегчало вероятную оборону. А на самом почти квадратном плато раскинулся небольшой, но до того сбитый, плотно застроенный и устремляющийся ввысь замок, что навевало ассоциации с гордо вскинутым вверх кулаком, назло всем и всему миру, словно вызов, словно протест. У меня невольно перехватило дыхание, а в сердце кольнуло застарелая боль. Невероятно! Я– то ожидал увидеть нечто вроде заурядной барской усадьбы: большой двухэтажный дом, да окружающие его хозпостройки, а тут… Наверняка эти постройки там имелись, но всё было окружено высокой каменной стеной.

Мы шли немного в стороне и я, как не высовывался через перила, не мог разглядеть то, что находилось внутри, скрытое от моих глаз. Я заметил, что над башнями не развивалось ни одного знамени, ни штандарта, ничего, что указывало на принадлежность имения к определённому дворянскому роду. А ещё я понял, что крыши замковых надстроек довольно обветшалые и местами требуют ремонта, зубцы стен кое-где осыпались, многие окна щерятся пустыми проёмами. Имение определённо переживало не лучшее времена.

– Должно быть, лет сто назад твой дом смотрелся намного лучше, – тихо сказал сержант. – Не совру, если предположу, что нынче вы не богаче обычного крестьянина. Но это все равно твоя вотчина. У тебя такой вид, будто ты всё это видишь впервые. Нешто так соскучился по тумакам Игната?

Провожая жадными глазами остающуюся по правую сторону и позади нас обветшалую крепость, я встрепенулся при звуке знакомого имени, с трудом оторвал взор от Родового имения Бестужевых и спросил:

– Вы знаете дядю Игната, сержант?

– Знаю-знаю. Встречался не раз. Большой души человек. Врать не буду, в твоем имении никогда не доводилось быть, даже когда твой отец был жив. Но Игнат, бывает, когда наведывается в Лютоград, посещает Цитадель. Они очень дружны с нашим главным кузнецом. Сомневаюсь, чтобы он сильно распространялся о том, что делал и видел в городе.

– Он редко отлучался, – тихо сказал я, вспоминая один из своих снов-воспоминаний детства. – По крайней мере раньше… Как погиб мой отец?

Корнедуб внезапно как-то резко постарел и некоторое время молча смотрел на меня. Затем так же тихо ответил:

– Если за последние с момента его гибели десять лет ты все ещё спрашиваешь об этом, значит, ты либо действительно ничего об этом не знаешь, либо о чём-то темнишь. Но у тебя честная и порядочная морда вылитого Бестужева, и я не верю, что ты способен на двуличие и ложь.

А еще я ни хрена не знаю о прошлом этого самого Алексея Бестужева! А если черпать столь нужную мне информацию исключительно из снов-воспоминаний, то и оставшейся жизни не хватит, чтобы составить для себя чёткую картину своих прожитых лет. Поэтому придётся рисковать выглядеть в глазах окружающих идиотом, но упрямо спрашивать.

– Я и в самом деле не знаю, дядь Фёдор, – вот что на меня нашло вдруг назвать седоусого ветерана Часовых Тринадцатой стражи так, будто передо мной оказался управляющий моим имением Игнат? Я тут же прикусил язык.

Корнедуб, от неожиданности вскинув брови, с кряхтением проворчал:

– По– хорошему, тебе бы сейчас надрать уши за нарушение субординации. Ну да в задницу её. Орден Часовых – это не имперская армия, а мы, Корпус Тринадцатой Стражи, не все остальные. У нас в почёте кое-что поважнее уставных отношений.

– Умение учиться, думать и запоминать, – невольно улыбнулся я. Скрипнув кожаной перчаткой сержант отвесил мне лёгкий подзатыльник, на что я даже не шолохнулся.

– Оставаться человеком. Чтобы не превратиться со временем в подобие тварей, с которыми нам приходится сражаться. Эх… Ты вот что, салабон… Если хочешь узнать о гибели Александра Бестужева, спроси лучше Кречета. Я не то, что не хочу рассказывать. Просто меня в том выезде вместе с ними не было. А наш нынешний капитан был. Он успел всего два года прослужить под началом твоего отца. Поднялся от рядового до лейтенанта. Считался неофициальным замом командующего. И предсмертной волей умирающего Бестужева было присвоение Кречету звания капитана и главнокомандующего Корпусом. Видишь ли, тут такое дело, что каждый Корпус сам выбирает себе командира. Единой власти над нами нет. Конечно, в нашем случае Император мог назначить своего человека. Но… Сам понимаешь, на нас лишний раз предпочитают не обращать внимания. Стоим на рубежах? Стоим. Справляемся? Справляемся. Ну и ладно. Вот так Кречет и стал лидером и за последние годы набрал силу и авторитет, – выдержав короткую паузу и побуравив пустоту перед собой, сержант добавил: – Ты не думай, Бестужев, Ярослав хороший человек. Сложный, но хороший. Упрямый, правда, как мул, ну да все мы не без греха. Так что поговори с ним, поговори. Думаю, он тебя не сожрёт. А спрос не бьёт в нос, хе-хе!

Я невольно почесал под глазом, вспоминая чудовищные удары капитанских кулаков. Не бьёт, ага… Как же!

Но советом сержанта воспользоваться решил. Внезапно на открытой палубе мне стало неуютно и холодно. Нам, Часовым, пока идём над государевыми землями, заняться пока все равно было нечего. Со всеми корабельными делами справлялась команда. Наша работа была ещё впереди. К границе мы должны были подойти только к вечеру. Поэтому у меня ещё оставалась уйма свободного времени. Так почему бы действительно не попытаться потратить его на полезный разговор с капитаном?

* * *

На второй палубе разведывательного корабля, прямо на корме, у капитана стражи была собственная каюта, по соседству с каютой капитана «Икара» Афанасия Ланского. Вот в дверь этой каюты я и отважился постучать и дождался грозного рыка проснувшегося медведя:

– Входи, что ещё за расшаркивания на борту?..

Я вошёл внутрь и застал Кречета, сидящим напротив большого квадратного окна за спиной, за привинченным к полу дубовым столом. Капитан изучал развёрнутую на столешнице карту и, подняв массивную голову, пробурчал:

– И почему я не удивлён, увидев именно тебя, рядовой Бестужев?

– Меня направил к вам сержант Корнедуб, – поспешно отчитался я, вытянувшись на пороге.

Капитан чуть удивлённо сдвинул брови, отрываясь от карты.

– Слушаю.

Я набрался духа и резко выпалил:

– Он сказал, что вы находились вместе с моим отцом на задании, когда он погиб. И что вы лучше кого-либо другого сможете мне об этом рассказать, господин капитан.

Кречет потемнел лицом и, хмыкнув, побарабанил пальцами по расстеленной на столе карте.

– Корнедуб вот прямо так и сказал?

– Во всяком случае его основной посыл был таков, – чуть замялся я.

Через раскинувшееся за широченной спиной капитана незашторенное окно я видел скрывающийся вдалеке бросающий вызов всему миру некогда величественный и по-прежнему гордый замок. Надеюсь, обратно мы будем идти этим же путем.

– Что, так близость родных мест подействовала? – грубовато спросил Кречет, не спуская с меня угрюмого взгляда. – И с чего ты взял, что я буду тебе что-то рассказывать? Эта история не имеет отношения к твоему желанию учиться командовать. Только потому что ты его сын?

– Нет, – я решительно покачал головой. – Потому, что вы были его другом. Другом моего отца.