Текст книги "Магия драконов (СИ)"

Автор книги: Денис Петриков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Не стоит, вы мне не противник даже в лучшем своём состоянии… – словно видя мысли пленника насквозь, удручённо произнёс долговязый.

Присев рядом с лежавшим на гнилой соломе капитаном, он потянул руки к его неестественно выкрученной ноге. Порхо приготовился к порции невыносимой боли. В голове даже мелькнула малодушная мысль, что, возможно, повезёт и он провалится в спасительное небытие.

В следующий момент его коленный сустав громко щёлкнул: руками, в которых обнаружилась нечеловеческая сила, долговязый вернул выкрученную ногу на место. Боли при этом не было. Совсем.

Взявшись за пальцы пленника, незнакомый мужчина принялся перебирать их, вправляя на место те из них, которым такая услуга требовалась. Как и в случае колена, чернокожий капитан чувствовал процесс, но не чувствовал боли. От удивления он приподнялся на своём ложе.

Быстро закончив с руками, удивительный человек вытащил из нагрудного кармашка небольшой скальпель и, прежде чем пленник опомнился, сделал на изуродованном лице Порхо пару надрезов, с целью выпустить кровь из набухших лиловых синяков. Закончив с этой частью, он ненадолго приложил ладонь к груди пациента.

От груди в тело капитана хлынул поток согревающего тепла. Боль ушла окончательно, появились силы и даже бодрость. Конечно же, Порхо был знаком с целительной магией, но целительство такого уровня он испытывал на себе впервые. Он даже не знал, что оно существует.

– Я говорил, что из тебя выйдет прекрасный некромант? Если вдруг надоешь своему богу, обращайся, научу всему необходимому, – обратился к долговязому «коротышка».

Обернувшись, целитель наградил своего товарища неодобрительным взглядом.

– Ну что, вы готовы говорить? – обратился к Порхо человек в плаще.

Из голоса его исчезла всякая насмешливость и несерьёзность. Капитан, самочувствие которого стремительно улучшалось, осторожно кивнул.

– Начну с общей информации. Меня зовут Антон Сит, и я собираюсь всесторонне поспособствовать смерти текущего короля Ленграма – Зельдера Фах Ангерота. Честно говоря, прямое вмешательство меня не вдохновляет. Первоначально я лишь хотел создать условия, позволив его высочеству прикончить себя самому. «Самому» – это при помощи ближайшего окружения, например. Однако, какое-то время назад произошли не совсем понятные мне события, а именно, ленграмская высшая аристократия – вечно грызущаяся и не вылезающая из интриг, каким-то непостижимым образом спелась в монолитную массу. Масса эта начала вытворять безумные и одновременно удивительно логичные вещи. Например, объявила всех «недостаточно чистых» аристократов вне закона и начала планомерную конфискацию их земель и имущества. Мне в принципе плевать, у кого из них «жопа чище», но вот то, что король получит столь необходимые для продолжения войны деньги, меня, да и не только меня, совершенно не устраивает. К тому же знать – это только начало. Обоснование сказанному проводить не буду, так как вы сами этим обоснованием являетесь… – здесь Антон замолк, предлагая задать вопрос.

– Что вы хотите от нас? – спросил Порхо.

– Да практически ничего, – пожал плечами Антон. – Просто хочу, чтобы вы понимали, что именно происходит, – продолжил он. – Завтра около полудня всех вас вытолкнут на арену на потеху толпы. До этого момента постарайтесь сохранить силы и не заработать новых травм. На арене планируется три акта. Первые два – сражение с монстрами. Третий акт – против вас выведут группу тех самых неудачливых аристократов, о которых я упоминал ранее. Победителям пообещают жизнь. И сделает это не кто-то, а лично столь любимый мной Зельдер Фах Ангерот. И именно в этот момент начнётся самое интересное…

Произнося эту – расплывчатую и весьма интригующую фразу, маг щёлкнул пальцами. Заполняющий помещение магический свет исчез.

– Антон, постой, там ещё человека подлечить надо! – раздался в темноте требовательный голос долговязого.

– Роман, не порти мне представление, – раздосадованным шёпотом ответил маг.

– А ещё ты дверь камеры не закрыл… – добавил целитель.

– Да что за день такой! – буркнул Антон.

Свет, уже без щелчка, появился вновь.

– Простите, у нас тут технические неувязочки, – вернув магическое освещение, виновато произнёс человек в плаще.

В этот момент оживился корабельный врач. Поднявшись с пола и подскочив к решётке, он, обращаясь к долговязому, полушёпотом залепетал:

– Вы же Роман Аморо – друг нашего глубокоуважаемого короля Зонара Разящего!

Вместо ответа Роман удивлённо повернулся к Антону.

– Эм, каким он там был по счёту? Седьмым принцем? Я и подумать не мог, что наш «Клуб изгоев» настолько поднимется…

– И настолько сократится… – вспомнив высокую стройную женщину с чёрными волосами, потерянно прошептал Роман, принявшись после за то занятие, которое любил и которое получалось у него лучше всего – помогать людям.

***

Содержимое бутылки разлилось по бокалам. Взяв в руки свой бокал, я осторожно принюхался к густой маслянистой жидкости. Пахло фруктами и умением забывать. Эх, незавидная у меня доля. Так и подмывает пожаловаться собутыльникам, что напиток совершенно не похож на виноградное вино. Но я же «человек без памяти». Слепленный непонятно из чего «божественный голем». Откуда мне знать, как пахнет и выглядит классический для Земли напиток?

Разлив вино, Лютик вернулся на стул, в один глоток уговорил половину бокала, после чего задумчиво произнёс:

– Завидую сам себе…

– Опишите пожалуйста предмет своей зависти. Хочу его оценить и сверить с собственным бытийным перечнем. Авось выяснится, что у меня тоже всё хорошо… – так и не решившись пригубить, задумчиво произнёс я.

– Ишь ты, вроде ещё не пил, а заговорил как дедушка, – приложившись к бокалу, передразнила меня Лика.

– Ты имеешь в виду Юму? – спросил я.

Само собой, своего деда я не знал и ни разу не видел, однако, местная система получения фамилий позволяла без труда узнать его имя. Фамилия моего отца была Юма, из чего следовало, что так звали его отца и моего деда.

– Ага, это очень в стиле дедушки, накатить и рассуждать о разных непонятностях, – пояснила сестра.

– Он жив? – решил уточнить я.

Оторвав взгляд от бокала, Лика посмотрела на меня как на сумасшедшего. Сложив что-то в уме, она с некоторой досадой произнесла:

– Он погиб в лабиринте, когда родители были нашего с тобой возраста. Отец очень им гордился и много о нём рассказывал. Дед был «Стратегом» – разрабатывал тактики покорения этажей.

Вздохнув, я отхлебнул из бокала. То, что собеседники называли вином, больше походило на ликёр – сладкий и без яркого ощущения спиртовой крепости. Вкус, что уж душой кривить, был прекрасен. Но тут же в нём присутствовала некая приторность. Она недвусмысленно намекала: пей медленно, или рискуешь столкнуться с непредвиденными последствиями.

Лютик настойчиво подвинул ко мне тарелку с похожими на крупный виноград плодами. Оторвав одну «виноградину», я с удовольствием разжевал сладкий плод, приятно удивившись замечательному сочетанию вкусов. М-да, а расслабляться, похоже, в этом мире умеют. В хорошем смысле.

– А бабушка? – обратился я к потягивающей вино Лике.

Уже не помню кто и где, но её упоминали в настоящем времени. Точно, о ней говорил папаша рыжего Вигорта. Якобы, она способна подтвердить его аргументы.

Лика пояснила:

– Бабушка уехала в соседний город после похорон родителей. То-есть, по сути, не было никаких похорон: тела забрал Лабиринт. В соседнем городе у нас много родственников. Можно сказать, мы оттуда родом.

– Оттуда – это от «верблюда»? – в шутливой манере уточнил Лютик, пояснив для меня: – Ближайших к Флаенбургу южных городов два – Фастерхот и Глаенбург. Первый западнее нас, второй восточнее. До обоих примерно по сто миль пути через лес.

– Солидные здесь расстояния, – будучи благодарен эльфу за уход от грустных тем, прокомментировал я.

– Да не то слово! – возмутился эльф. – До Глаенбурга хотя бы дорога мощёная и путевые стоянки есть. А до Фастерхота полдороги – болото! Гужевой транспорт проходит лишь летом и в редкие на Юге зимние морозы. В остальное время только пешие отряды.

– А имперские летающие корабли? – поинтересовался я, задавшись вопросом, как в таком случае осуществляется снабжение.

– А они над магическими землями не летают, – авторитетно заявил Лютик. – Ну, то есть летают, конечно, но лишь там, где проложены маршруты. До Флаенбурга такой маршрут есть, а дальше, до самого океана, нет.

– Стоп! – возмутился я. – Мы вроде бы ещё не напились, а уже скачем с темы на тему как невменяемые. Давай вернёмся к началу, – обратился я к Лютику. – Так чему ты там завидуешь-то?

Задав эльфу вопрос, я решил, что недоработку в виде излишней трезвости необходимо исправлять, отчего продолжил сокращать объём жидкости в бокале.

Прежде чем ответить, Лютик посмотрел на свой пустой бокал, содержимое которого уже успел вылакать. Далее он смиренно оценил уровень напитка у меня и Лики. Удручённо вздохнув: наливать, пока не допили остальные здесь было не принято, эльф произнёс:

– Вот посуди сам, за эти две милые бутылочки мы отдали двадцать серебряных монет, что на самом деле очень дорого. Скажем так, весьма недурное вино можно купить втрое дешевле. Однако, в уже упомянутом сегодня Глаенбурге, одна такая бутылка будет стоить полтинник. А если ей посчастливиться добраться до Серебряного леса, цена вырастет до двух золотых. Надеюсь, теперь источник моего счастья вам понятен? А сейчас предлагаю в срочном порядке усугубить, – увидев, что наши бокалы пусты, обрадовался эльф.

Взяв в руку раскупоренную бутылку, он принялся разливать по бокалам новую порцию вина.

– Был бы я поэтом, родил бы замысловатый стих на тему эльфийского алкоголизма, но, увы, не дано, – подмигнув Лике, передразнил я эльфа.

– А ты у нас оказывается ядовитый индивид, – фальшиво обиделся Лютик.

– У меня был хороший учитель, – вспомнив Антона, парировал я.

В голове возникла мысль, что так можно и проколоться. С другой стороны, имеется возможность валить всё на Сильфу. Пока прокатывает.

– Так где живёт ваша бабушка? – не став развивать тему моей вредности, Лютик поднял второй незаконченный вопрос.

– Стоять – бояться! – опять запротестовал я, подумав после, что, пусть опьянения ни в одном глазу, язык местное винишко развязывает. – Для начала разъясните мне причину подобного подорожания? – кивнул я на бутылки. – Сложности с логистикой?

– Дело в лабиринте… – опередив эльфа, произнесла Лика, которой хотелось активно поучаствовать в разговоре.

Изобразив интерес, с моей стороны неподдельный, я и Лютик повернулись к девушке.

– В Лабиринтах много растительности, в основном разного вида лозы. Не на всех этажах, но хватает, – делая паузы на подумать, начала сестра. – Самая распространённая – «Лоза светлячков». Она непрерывно цветёт и цветы её испускают свет. Таким образом освещаются большинство залов, а то и целые этажи. Ещё есть «Персиковая лоза», на ней растут сладкие сочные плоды. Встречается она нечасто, но её хватает, чтобы не умереть в лабиринте с голоду. Куда реже исследователи находят «Хлебную лозу». Никакого хлеба на ней, конечно, не растёт. Её плоды напоминают по вкусу «картошку». Они очень хорошо восстанавливают силы и способствуют регенерации. Кроме перечисленных, есть ещё разные лозы и растения, но о них долго рассказывать. В общем, вино, которое мы сейчас пьём, сбраживают из плодов так называемой «Лозы мертвецов». Как и «Оковы богов», она вытягивает жизненную силу из окружающего пространства. Но не так активно. Из-за этого, там, где Лоза мертвецов растёт, всегда темно. А если рядом с ней заснуть, то можно не проснуться. А ещё, у неё очень сладкие плоды, из которых и делают вино «Оковы богов». Но так как растёт Лоза мертвецов не во всех лабиринтах, то и цена сырья сильно разнится в зависимости от её доступности, – закончила Лика.

– Дай догадаюсь, в «Лабиринте запретных желаний» её хватает? – поинтересовался я.

– Не просто хватает. Её много на верхних, относительно безопасных этажах, – допив оставшееся вино, подтвердила Лика.

Последовав примеру сестры, я допил содержимое бокала, с удовольствием закусив «виноградом». Что интересно, опьянение как таковое отсутствовало, зато настроение уверенно улучшалось. Хотя оно, что уж душой кривить, и так было неплохое: за день мы успели много всего. Для начала я продал заряженные кристаллы и купил пустые. Далее мы заказали две кобуры для пистолета. При этом оружие, без патронов конечно, пришлось оставить в мастерской. На следующем этапе были закуплены выпивка и продукты. Не забыли мы и про разные хозяйственные моменты, вроде заказанных Ликой топливных брикетов. Единственное с чем не срослось, так это со встречей с целителями: нужные мне специалисты оказались на вызове.

Лютик поспешил разлить по новой, не забыв нацедить себе на полпальца больше.

В дверь настойчиво постучали. Собираясь открыть, я попытался подняться со стула, но не смог. В ногах не то, чтобы не было силы, скорее они банально отказались сотрудничать. Однако…

– То ли ещё будет, – уважительно взглянув на розоватое содержимое бокала, одобрительно произнёс эльф.

– Мы вообще из-за стола-то встанем? – насторожился я.

– Ага. Оно стремительно накатывает, но быстро отпускает, – поспешил успокоить меня эльф.

В дверь постучали повторно.

– Войдите! – крикнул я в сторону двери.

Кстати, а ведь за окном уже поздний вечер. Кто там на ночь глядя припёрся? Может из гильдии авантюристов?

Дверь толкнули с той стороны, но открыть её не дал задвинутый засов.

Точно! Прежде чем сесть за стол, мы закрыли на него дверь.

Лютик виновато посмотрел на меня, мол, я тоже не могу. Точнее, не хочу.

– Ни на что вы мужики не годны, – хихикнула подрастерявшая скромность Лика и собиралась уже взяться за колёса своей коляски.

В следующий момент произошло нечто нетипичное. Засов отодвинулся сам собой. Дверь приоткрылась. Внутрь заглянула покрытая чёрной шерстью ушастая мордочка. Прищурившись от яркого света спиртового фонаря, Хина буднично заявила:

– Ну, вы же сказали входите. Вот я и вошла…

Войдя в помещение и затворив за собой дверь, она в нерешительности замерла.

Из одежды на моей будущей, а может уже текущей напарницы, была прикрывающая грудь и верхнюю часть живота кожаная жилетка и кожаные, до колен, шорты. На её ногах, позволяя понять, что строение ног зверочеловека отличается от человеческого, были надеты кожаные сандали. На талии воровки висел широкий ремень с закреплёнными на нём кошелями и футлярами. На груди, поверх жилетки, красовалась «железная» пластина авантюриста.

Замерев, она заинтересованно поводила носом. Её большие жёлтые глаза скользнули по плите, остановившись на бутылках из тёмного стекла. С утвердительностью в голосе поздняя гостья произнесла:

– А чем это у вас так вкусно пахнет?..

– Даже не думай присосаться к нашей «святой воде»! – возмутился Лютик, с которого мигом сдуло застольную добродушность.

Лика, которой я успел о Хине расказать, захихикала.

– Да и вообще, вы – «животные», от алкоголя звереете и творите демон знает что! – внёс Лютик новый аргумент.

– Наших женщин это не касается. В отличие от мужчин, мы едим много фруктов и у нас есть ферменты, расщепляющие алкоголь, – оживившись, авторитетно заявила мохнатая девушка. – А вот пьяные эльфы – жалкое зрелище, – наградив Лютика полным наигранной жалости взглядом, добавила она.

Не дав словесной перепалке разгореться, я поспешил скомандовать:

– Так, заходи, бери стул, присаживайся. Лютик, хватит разводить срач, бухла у нас с запасом. Напомни, как тебя зовут? – обратился я к гостье.

– Меня зовут Хина, – с гордостью сообщила девушка. – А где у вас бокалы? – обращаясь ко мне, вкрадчиво поинтересовалась она.

– Нет, ну так хорошо сидели… – наблюдая как гостья устраивается между мной и Ликой, прохныкал Лютик.

Понимая, что заботы от эльфа не дождёшься, я, дотянувшись до бутылки, вылил Хине оставшееся в ней вино. Получился почти полный бокал.

В следующую секунду меня, как говорится, накрыло. На тело накатила волна расслабленного блаженства. Стало не то, чтобы совсем хорошо, но как-то очень гармонично, что ли.

Оценив расплывшуюся на моей лице улыбку, Хина одобрительно подергала ушами, после чего залпом выпила свой напиток, по-хозяйски потянувшись к винограду. Лютик, наблюдая за подобным «самоуправством», страдал. Вдруг пофигистическая улыбка растянулась и на его лице. Видать выпитое добралось куда надо.

Проанализировав состояние своего сознания, я пришёл к выводу, что как таковое опьянение отсутствует. Точнее, оно присутствовало лишь в своих положительных моментах, а именно, я не ощущал алкогольной тупости. Вот и хорошо, не хватало ещё наболтать лишнего.

Отхлебнув вина, Лика обратилась к Хине:

– Я как-то видела в городе зверочеловека. У него был хвост, а у тебя нет…

– Купировали в младенчестве. В нашем племени всем детям так делают, – фыркнув, как мне показалось расстроенно, ответила девушка.

– А как ты открыла дверь? – улыбчиво игнорируя страдания Лютика, задала новый вопрос Лика.

…Она же напьётся и останется ночевать… – блаженно хныкал себе под нос эльф.

– У меня есть специальный артефакт с магнитными свойствами, – похлопав себя по поясу, гордо заявила Хина.

Лютик сменил мелодию хныча на то, что я пустил в дом преступника. Как бы опомнившись, он потянулся ко второй бутылке с намерением её открыть.

– Даже не думай, – властно произнёс я и тиранически улыбнулся. – Вторая бутылка будет открыта лишь после того, как вы расскажете мне о своих навыках и умениях. Представим, что завтра нам троим предстоит спуститься в Лабиринт. О каких навыках друг друга нам необходимо узнать?..

Лютик посмотрел на меня ошарашенно. Со смесью паники и протеста он пролепетал:

– Арт, ты слишком многого просишь. Я не могу назвать тебя первым встречным, но о подобном посторонним не рассказывают. Надеюсь, ты понимаешь о чём я…

– Эльфийские «женщины» скрытны по своей природе, – глядя на эльфа, мстительно захихикала Хина.

– Ещё одна низкая шутка в его сторону, и ты останешься без жареных колбасок, – строго обратился я к Хине.

Девушка демонстративно закрыла рот ладонями, мол, всё-всё, молчу-молчу.

Колбаски у нас действительно были. Дожидались своей очереди на плите.

– К тому же, – продолжил прерванный эльф. – С чего ты решил, что я собираюсь спуститься с тобой в лабиринт?

Хина запыхтела. Было видно, что её распирало выдать какую-то гадость. Поймав её взгляд, я строгим жестом указал на сковороду на плите. Типа помни, ставки высоки! Покорно заскулив, девушка закивала.

– Ну ты же хочешь остаться в городе? – с хитринкой обратился я к Лютику.

– Э? И как это связано? Или ты хочешь сказать, что выставишь мне подобное условие. Как последний подлец? – обиженно поинтересовался у меня Лютик.

– Я не подлец. Я – добряк и «рубаха парень». Ну, по крайней мере, шантажировать тебя точно не собираюсь, – поспешил успокоить я Лютика, после чего внёс «суровый аргумент». – Но, если ты думаешь, что Альдо Монти позволит тебе остаться в городе в моё отсутствие, то я очень низкого мнения о твоих дидактических способностях…

– А ведь точно, – пробормотал эльф и страдальчески уставился на вторую бутылку.

Было видно, что ему резко захотелось добавить.

– На самом деле я думал об этом, но надеялся как-нибудь да выкрутиться, – вздохнул он.

– Сочту сказанное за ответ «да», – кивнул я, после чего, подвинув в сторону эльфа бутылку, добавил: – А вот это поможет нашей откровенности.

– Ты ведь понимаешь, что ничего не мешает мне соврать или утаить подробности? – вступая в битву с пробкой, поинтересовался у меня Лютик.

– А я и не говорю, что надо рассказать вообще всё. Я вот, например, не собираюсь. Скажем так, допускается опускать детали и даже приврать в мелочах, – подмигнул я эльфу. – Суть «игры» в другом. Недомолвки и обман, если они вскроются, могут сыграть против утайщика и навредить ему в будущем.

– Вообще, нас пока недостаточно для похода в Лабиринт, – авторитетно произнесла Хина. – Но команды авантюристов действительно так делают. В смысле, рассказывают друг другу о своих навыках и умениях. В общем, я согласна, – глядя на бутылку в руках эльфа, вздохнула она.

– Кто начинает? – поинтересовался я.

– Ты! – резко повернувшись ко мне, синхронно выдали эльф и зверочеловек.

Блин. С другой стороны, сам же движуху организовал. Так на что теперь жаловаться?

***

Таверна «Добрый путник» была, пожалуй, тем случаем, когда название до неприличия не соответствовало содержанию. Начать стоит с того, что находилось сие каменное строение за пределами Ветхого города, совсем недалеко от городских ворот и ведущей к этим воротам дороги. То есть, вернее было назвать заведение трактиром, но оно, к некоторому недоумению путешественников, называлась не иначе как таверна.

Данному несоответствию, однако, имелось объяснение. Дело в том, что трактир у северных ворот имелся, но на всех желающих его площадей не хватало. Решив исправить ситуацию, один из местных предпринимателей построил недалеко от него добротную каменную гостиницу. Рассудив, что два трактира рядом – это не по фен Шую, он решил назвать постройку таверной. Да и оно, строго говоря, реальности соответствовало. Полторы сотни шагов до дороги, как ни как. А всего через месяц трактир взял и сгорел. Даже названия не осталось.

Далее можно докопаться до имеющегося в названии слова «путник». Как упоминалось выше, заведение находилось за ограждающим город частоколом. Конечно же, такое расположение добавляло опасности, но по-другому попросту не выходило. Дело в том, что, если во Флаенбург посторонних не пускали вообще, то в Ветхий город пропускали почти всех. Но именно, что почти. Бывало, что стража на воротах отказывалась кого-либо пропускать, пусть этот кто-то и не являлся преступником. Далее случалось, что этому «кому-то» всё же требовалось рядом с городом задержаться. Собственно, вот для таких вот индивидов и предназначалась данная гостиница.

Несоответствие же крылось в том, что большинство постояльцев жили в ней неделями, а то и месяцами и под определение «путник» не попадали.

Последнее к чему можно и нужно придраться, так это к слову «Добрый» во всё том же названии. Несмотря на имеющуюся в заведении охрану, в «Добром путнике» регулярно кого-то убивали. Правда, в девяти случаях из десяти, убитые являлись личностями непонятыми, а то и откровенно тёмными. Это к тому, что желающих об их гибели погоревать обычно не находилось.

Ну а в остальном, милейшее заведение с хорошей кухней, чистыми кроватями и недурными напитками. К тому-же порядок в нём бдили, чему немало способствовал находящийся рядом гарнизон.

Толкнув дверь таверны, одетая в серый плащ женщина вошла в хорошо освещённое помещение. Первым делом напряглись два скучающих за столиком у стены авантюриста. С ходу опознав вошедшую, они расслабились и принялись скучать дальше. Лишь в глазах их зажглось неподдельное любопытство.

Далее запоздало «проснулась» дремавшая за стойкой работница. Уставившись на гостью сонными глазами, она какое-то время соображала, на кой ляд в столь поздний час к ним заявилась одинокая женщина. Узнав наконец Маргариту, она хотела было громко поприветствовать столь примечательную личность, но, оценив неприметный плащ и глубокий капюшон, благоразумно промолчала.

Подойдя к работнице, авантюристка сняла с головы капюшон, заказала горячую похлёбку, хлеб, тарелку мясной нарезки и кружку «мухоморного» пива. Последний пункт выглядел неоднозначно, так, после такой кружечки запросто можно было не дойти до своей кровати. Даже с учётом того, что идти, собственно, недалеко. Вот она лестница ведущая на второй и третий этаж.

Работница, однако, вопросов не задавала, заказ приняла и убежала хлопотать на кухню.

Более никто внимания к поздней посетительнице не проявил. Так уж совпало, что желающих выпить или поесть в этот поздний час в зале не оказалось.

Сделав заказ, Маргарита направилась к дальнему от входа угловому столу. Усевшись за него, она обратилась к одному из пустующих стульев:

– И долго ещё ты собираешься играть в прятки?

Далее произошло маленькое чудо. Хотя, пожалуй, не такое уж и маленькое. В «чуде» было метр пятьдесят роста, носило оно кожаный комбинезон, а лицо его словно вымазали извёсткой. Однако, стоило приглядеться, как становилось понятно, что вышедший из невидимости ни кто иной, как гоблин-альбинос. А ещё, он не то чтобы старый, но поживший точно. Лицо гоблина покрывала смахивающая на подсохшую кору морщинистая кожа, а на длинных заострённых ушах росли пучки беловатых волос. Вся прочая растительность была либо тщательно выбрита, либо банально отсутствовала.

На талии гоблина имелся так называемый пояс авантюриста с несколькими кошелями и футлярами. Из оружия он носил пару длинных тонких кинжалов в чёрных ножнах.

Как ни странно, авантюристы-охранники среагировали на появление монстра более чем спокойно.

Растянув свой большой рот в приветственной ухмылке, гоблин поспешил объясниться:

– Сатор приперся покувыркаться с очередной приглянувшейся ему сучкой, – стрельнув глазами на потолок зала, проворчал альбинос. – Другого места для своих блядей найти не может, альфач хренов. Он меня, культурно выражаясь, утомил своими предложениями вступить в его отряд наёмников, – пояснил он.

– Давно бы вступил, это бы решило многие твои проблемы, – пожала плечами Маргарита.

– Видишь ли, красавица, – задумчиво начал, точнее продолжил гоблин, – монстр, даже такой полезный и сообразительный как я, всегда останется монстром. И выбирая между жизнью товарища-человека и жизнью товарища-монстра, рискнуть предпочтут второй. А ведь отряд Сатора не грибочки по местным лесам собирает, он разгребает разное южное дерьмо. Язык не поворачивается обвинить их лидера в недостатке осторожности, но «текучка кадров» у них всё-таки присутствует.

– И чем же эти риски отличаются от всего того дерьма, в которое ты периодически влезаешь? – с ядовитым скептицизмом поинтересовалась Маргарита. – Так и скажи: «Не люблю и не хочу никому подчиняться», – хмыкнула она.

– А ещё я не люблю и не хочу никому подчиняться… – попытавшись попасть в тон собеседницы, подтвердил гоблин. – Ну, и где там моя халявная жратва? – взглянув в сторону стойки, недовольно поинтересовался он.

Судя по всему, обладающий хорошим слухом монстр прекрасно слышал приближение работницы, так как стоило ему замолчать, из прохода на кухню показалась несущая поднос женщина. Подойдя к нужному столу, она принялась расставлять сделанный Маргаритой заказ. Гоблин при этом напустил на себя предельно чванливый вид. Словно не он получал желанную еду, а ему делали одолжение.

– Грох, прекрати гримасничать, а то от твоих кривых рож у меня вино прокиснет, – посетовала работница.

Обращаясь к Маргарите, она пожаловалась:

– Опять дуется, что подселила ему храпуна в соседнюю комнату. А кто же их разберёт, храпят они или нет? Достал уже, слухач окаянный! Что не неделя приходится переселять его туда, где потише. А в подвал не хочет. Условия ему подавай.

– В подвале сыро, женщина! – возмутился гоблин. – Я тебе что, тролль вонючий в сырых норах ночевать? – возмутился он, заинтересованно принюхавшись.

Работница поставила перед ним кружку с мухоморным пивом.

– Час расплаты настал, да? – прищурившись, взглянул на Маргариту гоблин.

Девушка от подобной проницательности смутилась.

Завладев кружкой, гоблин принялся медленно и с хорошо заметным на морде удовольствием потягивать дорогой напиток.

– Да ты рассказывай, не тушуйся, – стоило работнице удалиться, попросил Грох – так звали гоблина.

Подцепив когтём кусок ветчины, он с блаженным видом отправил его в рот.

Сказанное прозвучало доверительно и по-дружески, что намекало – знакомы эти двое не первый день.

Маргарита, однако, что-либо рассказывать не спешила. Подвинув к себе миску с супом, она взяла ложку, хлеб и принялась не торопясь есть. Гоблин же, которого похоже всё устраивало, да и вообще, жизнь удалась, не торопясь попивал пиво. Из-за специфического метаболизма, влияние алкоголя он практически не ощущал, а вот данный напиток заходил очень даже ничего.

– Несколько дней назад мой отец пытался убить человека, – отодвинув пустую миску, произнесла наконец девушка. – Всё обошлось, никто не умер, чего не скажешь о последствиях. Папу разжаловали и перевели. Сегодня утром он покинул город, отправившись в Фастерхот. Ему предстоит занять место заместителя тамошнего гильдмастера.

Отхлебнув пива, Грох прикинул в уме, что да как. Непосвящённому могло показаться, что Нито легко отделался и даже пошёл на повышение. Строго говоря, отделался он действительно легко, а вот карьерный рост выглядел не столь неоднозначно. Фастерхот, или как его иногда называли «Город ссыльных», являлся довольно неприветливым местом. Не то чтобы жить в нём было совсем невозможно, просто выросший на древних руинах город окружали кишащие опасными тварями ядовитые болота. Позитива подобное соседство не прибавляло.

Ко всему, большую часть года город оказывался изолированным из-за всё тех же болот. Но именно из-за соседства с ними он и существовал, так как специализировался на добыче редких и крайне востребованных ингредиентов.

Вторым негативным фактором являлся тамошний гильдмастер, о котором ходили легенды одна забористее другой. Объединяло слухи одно, и оно же не подвергалось сомнению: глава гильдии искателей приключений города Фастерхот обладал запредельным по своей говнистости характером.

– Твой отец – криворукий неудачник. Если уж взялся кого-то убить, доводи дело до конца и не попадайся, – допив остатки пива, без стеснения заявил гоблин.

– Всё сложно, – вздохнула Маргарита.

– Так и быть, за ещё одну кружечку готов с головы до ног обмазаться твоими девичьими соплями, – с намёком посмотрел в сторону стойки Грох.

В момент, когда гоблин приканчивал вторую кружку, девушка завершила свой рассказ. Видимо ей требовалось выговориться, так как начала она сначала. С тех времён, когда восемь лет назад потеряла голову и как последняя дура втрескалась в городского дурачка. Рассказал она и про сделанную Антоном ментальную коррекцию и, конечно же, про настойчивые просьбы местного гильдмастера сопроводить Арта в Лабиринт.

– М-да… – протянул гоблин. – Кто-то косячит всю жизнь и понемногу, а ты у нас значит решила выполнить норму разом. Вот уж не ожидал. Постороннему ты можешь показаться слегка незрелой, но уж я-то знаю, что ты очень расчётливый человек. Впрочем, не лишённый некоторых сантиментов, – задумчиво пробормотал монстр. – А тут ещё звание клеврета и замена личности. Строго говоря, каша какая-то. Никогда о таком не слышал… Похоже, Культ что-то знает, коли так носится с твоим ненаглядным… Ой, прости, – глядя на скривившееся лицо собеседницы, захихикал он.