Текст книги "Огненный дождь"

Автор книги: Денис Субботин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

6. Рудослав и Ярослав. Ущелье сразу за Малым Кирифором. Ночь и раннее утро 23 дня месяца Вересеня

Воевода Рудослав зря волновался. Хотя отдыхать всё же пришлось – и отправлять обратно два десятка раненных при десяти здоровых дружинниках сопровождения, до заката они начали спуск с гор. Он ведь только у самой вершины был опасным, крутым и идущим по узкой, извилистой тропке. Постепенно эта тропка расширялась… Сначала по ней смогли пройти двое дружинников в ряд, потом – трое… Под конец, когда две телеги могли разъехаться, не зацепив друг друга, Рудослав остановил заметно поредевшую, лишившуюся шестой часть воинов дружину.

Сотники – двое начинавших поход, да получивший эту должность всего несколько часов назад Рыкун, немедленно сбежались к из разных концов отряда. Встревоженные, запыхавшиеся – дружина растянулась на две сотни шагов, а с устатку пробежать их в полном вооружении – задача нелёгкая.

– Случилось чего, воевода? – озаботился Брех. – Может, о привале задумался?

– И не думал, а придётся, – нехотя признал правоту сотника-лиса Рудослав. – И воины устали, и идти вот так, посреди проезжей дороги, я бы всё же не рискнул. Где дорога, там и дозоры. Хватит с нас одной засады.

– Хватит, – поддержал его, подходя без спросу Суровец. – Тем более засада близк

а

! Через двести шагов будет поворот, сразу за ним – четыре десятка акритов засело. С обеих сторон дороги по значку. Вроде и не ждут никого, однако костров нет, коней подальше увели… Да и тетивы на луках насторожены!

– А ты откуда ведаешь? – вызверился на него Рудослав, ведунов побаивавшийся, и оттого – не любивший. – Ту засаду ты не увидел.

–

Ту

засаду, воевода Рудослав, и ты не узрел, – кротко взглянул на него ведун. – И я, смиренный служитель Перуна! Теперь же чарами заговорными посмотрел окрест. Двести шагов до засады! Кого-то, да ждут…

Всё. Рудослав поверил. А поверив, действовал именно так, как от него и ждали…

– Что ж, – резко сказал, заложив пальцы за пояс и широко расставив ноги. – Отдых придётся отложить. Ярослав! Твоя сотня пойдёт слева, соответственно возьмёшь на себ левую часть засады. Ясно?

– Отчего ж нет, ясно, – пожал тот плечами.

– Справа пойдёт сотник… Брех, ты пойдёшь! То же самое – убивай всех, кто под руку попадёт. Главное, своих не перебей.

– Ты не сумлевайся, воевода, – усмехнулся сотник. – От моих охотников ещё никто не уходил!

– Вот и поглядим, как на этот раз… поохотишься, – ответно улыбнулся Рудослав. – А я, пока суть да дело, здесь останусь. С Рыкуном и его сотней. И с Суровцем – он мне нужнее будет. Как Коло коснётся верхушки той горы, так и мы тронемся. Не спеша… Как увидите нас на дороге, тут и нападайте. Главное – не тяните. Сорок луков, из нас там решето могут сделать.

– Не сомневайся, воевода, – уже Ярослав ответил. – Не подведём!

– С вами только глаз да глаз имей, – вздохнул Рудослав. – Горячие хлопцы…

– Слышь, Суровец! – окликнул ведуна Брех. – Ты главное смотри, сослепу не бей. Мне усы опалишь, или, упаси Сварог, в ледышку превратишь, так я тебе враз голову оторву. К заднице приставлю!

Вряд ли ведуну понравился такой разговор. Но Брех уже повёл свою сотню. Не догонять же его, чтобы ответить?!

– Ты и правда, ведун, – вступил в разговор Ярослав, пока его десятки уходили под сень густого леса. – Поосторожнее с чарами! Они, конечно, вещь полезная… Но мы и без них как-нибудь обойдёмся. Прощевай пока!

Он ещё взмахнул рукой, то ли прощаясь, то ли забрасывая что-то за спину. И ушёл в темноту. Ведун тихонько прошептал что-то одними губами. Кажется, ругался…

Впрочем, вскоре, вспотеть ещё не успел, ему стало не до пустой болтовни. Сотня, ведомая Рудославом, прошагала сто восемьдесят шагов вразвалочку, нога за ногу, зато последние двадцать до поворота – собранным, чётким и быстрым военным шагом. Воины если и не сомкнули сплошную стену щитов вокруг воеводы и ведуна, то постоянно были наготове. Уже проходя поворот, идущий во главе отряда сотник Рыкун коротко взмахнул рукой. Воины сомкнулись плотно, идущие по бокам, уже не скрываясь перекинули щиты так, чтобы они защищали с боков всё войско, а не только владельцев. И вот – то место, которое

видел

Суровец. Ведун поспешил сообщить об этом Рудославу. Хоть и тихо говорил, но о достижении места узнали тоже все. Шаги укоротились, скорость движения сотни существенно замедлилась, пусть она и не остановилась.

И тут – началось. Наконец началось, потому что выдерживать такое напряжение под силу разве что богам или героям. А здесь не было ни богов, ни героев. Были простые воины, которым слышен был доносящийся с обеих сторон шум боя – звенела сталь, кричали люди, изредка свистели стрелы… Впрочем, самый умелый лучник вряд ли сумеет выстрелить больше двух раз, если бой – грудь в грудь…

Рудослав не выдержал. Да он и не сдерживал себя, горя жаждой мести. Повинуясь его знаку, сотня разделилась надвое и одну половину – налево – повёл он сам, а вторую – направо – Рыкун.

Вломились в кусты… Сердито выругавшись, Рудослав опустил меч.

– Для нас никого оставить не мог?!

– Не мог, воевода… уж прости, – скупо улыбнувшись, возразил Ярослав. – Времени не хватило.

Он стоял, прислонившись к дереву и неспешно, равномерными движениями, заученными с младенчества, отирал лезвие своей секиры какой-то тряпкой. Вокруг в самых разнообразных позах раскинулись засадники-акриты.

– Один, два три… пятнадцать… Восемнадцать, сотник! – пересчитал Рудослав трупы.

– Не дураки, чай, – обиженно возразил Ярослав. – Считать умеем. Двое – в сторонке. Спину им хоронили!

– Ну… тогда – хорошо, – добро улыбнулся воевода. – Добро сработал, сотник. Пожрать у них ничего нет?

– Яросвет! – лишь самую чуть возвысил голос Ярослав. – Обыскали уже, поди?

– Да ничего и нету, – что-то торопливо прожёвывая, возразил десятник. – Самую малость было, так я уже по хлопцам раздал. Чтоб делиться, так шибко обидно. Никому и ничего. А так – по шмату мяса, да по лепёшке…

– Смотри мне, – пригрозил Рудослав, и впрямь не вдохновлённый добычей. – Узнаю, что хоть малую толику укрыл – сильно обижусь! И обижу.

– Да что ты, воевода! – аж руками всплеснул десятник. – Как мог подумать такое?!

– Смотри мне, – повторил Рудослав. – А пока что ж, отдыхать! Даю час времени… заслужили. Кто-нибудь, позовите сюда Бреха с его дружиной. Здесь поляна побольше!

По тоскливому взгляду Яросвета, который тот бросил на дальние кусты, Ярослав окончательно убедился – что-то, да утаил его побратим. И как теперь признаваться?!

Яросвет, впрочем, нашёл выход. Молодец, сообразителен! Словно бы по нужде пошёл к кустам, и уже оттуда разразился радостными воплями и вытащил наружу – с явно не наигранной натугой – большую круглую амфору с какой-то влагой, да ещё две тоже немаленьких, длинных и две плетёные, очень похожие на пестерь корзины. Наверняка до краёв полные снеди.

Воевода Рудослав, тут сомнений быть не могло, прекрасно понимал, что на самом деле вся эта снедь была изначально припрятана. С другой стороны, никаких доказательств коварства десятника-медведя у него не было. Может, и впрямь только что нашёл! Только вот зачем бы базиликанцам что-то упрятывать?

– Сотник Ярослав, выстави-ка дозоры из своих, – помолчав немного, сказал он. – Вот этот десятник кажется мне достаточно смышлёным и ответственным. Пусть он сторожу и возглавит!

Ярослав с трудом сдержал смешок. Хитроумие Яросвета на этот раз оказалось против него самого. Впрочем, не впервой. Доселе Яросвет из неприятностей выбирался без особых проблем. Как-то будет на этот раз?.. Рудослав не злопамятен, но идти им вместе ещё долго. Пока забудет воевода – намучается дружок закадычный.

– Слушаю, воевода, – на всякий случай спрятав глаза, ответил сотник. – Прикажешь во все стороны десятки выдвинуть?

– Зачем же десятки, – поморщился Рудослав. – Достаточно будет пятёрок. Так уж и быть, второй десяток выделит Рыкун. Сотник Рыкун, ты слышал?!

– Уже выделяю, воевода, – незамедлительно ответил тот…

7. Ярослав. перелесок в версте от Малого Кирифора. Дорога к перевалу. Утро 23 дня месяца Вересеня

К утру, после долгого отдыха и обильного ужина, дружина окончательно спустилась с гор. Вернее, находилась в ста шагах от выхода. Здесь дорогу запирала небольшая деревушка, можно сказать – хутор из пяти или шести домов да какого-то там числа хозяйственных построек. Вроде и воинов не было, а Рудослав всё колебался. Сотникам, нетерпеливо переминавшимся за его спиной, пояснил не сразу, выдержав характер:

– Игры закончились! Сейчас, если удастся незамеченными пройти мимо, ударим по отступающим внезапно. Объяснять, как это важно?

Зачем же объяснять… Ни один сотник из тех, что стояли сейчас здесь, не был новичком в воинском деле. Даже Рыкун, сотником ставший всего-то день назад, в дружине пребывал уже шестой год. До десятника дослужился – немало, когда речь идёт о дружинном десятнике. Он и ответил за всех:

– Незачем нам, воевода, объяснять. Не дураки, понимаем… Если из засады бить, так три сотни смогут и тысячу без труда остановить! А при удаче – опрокинуть.

– Верно, – кивнул довольный Рудослав. – Что скажешь ты, ведун? Чуешь ли врагов?

– Врага в деревне нет, – заверил его Суровец. – Если говорить о воинах… Есть, однако, опасность. Маг-погодник здесь живёт. Да и остальные жители не лаптем щи хлебали! Прости, воевода, новости вряд ли тебе понравятся.

Рудослав ещё раз, уже повнимательнее посмотрел на деревню. Нет, не выглядела она опасной. Да и маг-погодник, то бишь предсказатель погоды, способный своими слабыми чарами на неё повлиять, по правде сказать, не внушал ужаса. Что до охотников, на которых намекал Суровец… Сколько их может быть в этой деревушке? Десяток? Два? Сомнут, не заметив!

Примерно так же думали все сотники. Да и воины, из тех, что слышали разговор, смотрели на Суровеца с насмешкой и презрением. Тоже, нашёл кого бояться ведун…

– Ярослав, твоя сотня пойдёт в лоб. Я с Рыкуном отсеку пути к острогу, а Брех – путь к перевалу. Там, уж не обижайся, Брех, мало шансов что кто-то появится… Ну, хоть малый шанс есть – надо подстраховаться!

– Время теряем, воевода, – буркнул недовольный своей миссией Брех. – Наши, поди, к штурму уже готовятся!

– Всё может быть, – на удивление мирно ответил Рудослав. – Однако мы – рискнём. Эта деревня, если не врал проводник, единственная на нашем пути к Малому Кирифору. Не стоит её оставлять за спиной…

При упоминании о проводнике, погибшем в засаде, Рудослав заметно помрачнел и разговорчивость его покинула. Сотни в атаку он послал одним коротким взмахом…

До поры до времени, от взоров селян дружинников уберегали негустые, но обширные сады и огороды. Потом, где-то за полсотни шагов до деревни, они закончились. Ярославова сотня, идущая в лоб на приступ – перешла на бег. Сам Ярослав – сотник как-никак – бежал впереди, скорее машинально, нежели из опасения, прикрывая левую сторону груди щитом. В щит и грохнуло, когда до каменного, основательно выстроенного и довольного высокого забора, пролегающего вдоль всей деревни, оставалось шагов двадцать. И не требовалось угадывать, откуда прилетело глиняное ядрышко – совсем ещё юный пращник глупо высунулся из-за ограды, за что и поплатился немедля – кто-то из Ярославовых воев метнул сулицу и бездоспешного стрелка насадило на неё, как бабочку. Даже руки похоже раскинул, падая…

– Быстрее! – рявкнул Ярослав, чувствуя, как заходится в предбоевом неистовстве сердце. – Добран – два десятка влево, Богдан – два десятка вправо! Остальные – за мной!

Сотня наддала. Первые, самые быстрые дружинники, уже переемахнули через забор. И в упор, в выставленные щиты, засвистели стрелы. Охотничьи стрелы, для пробивания булатных кольчуг не предназначенные… Воины, особенно те, кому всё же пришлось покропить землю кровушкой, озверели. Лучников, которых оказалось не больше десятка, брали жёстко и без жалости. Ну, а распалившись, начали резать и тех, кого в иное время пощадили бы. В конце концов, женщина тоже может стать вестником беды. И – ребёнок…

Ярослав в резне не участвовал. Взяв с собой два десятка – Яросвета и Ждана, он поспешил к самому большому и богатому дому, ещё и башенкой увенчанному. Там, если прав был ведун, жил маг-погодник…

Они почти добежали, когда погода начала портиться. Стремительно портиться. Задул сильнейший, шквальный ветер и только что голубое и безоблачное небо закрыла низко плывущая, чёрная как сама смерть туча. Из неё прямо на головы дружинников, уже поднимавшихся на крыльцо, хлынул сильный дождь. Струи хлестали, как плети, вбивали головы в плечи, а на невеликой, по два десятка шагов в любую сторону, площади стали образовываться грязные лужи, больше похожие на небольшие озёра. Впрочем, дождь был недолог. На смену ему пришёл град, и вот тут дружинники взвыли. Градины размером с яйцо, увесистые и твёрдые, даже через доспех доставали до тела.

– В дом! – заорал вдруг Яросвет. – Это маг балует!

То же самое, наверное, подумали и другие дружинники. Не меньше десятка рванулось внутрь, часть полезла через окна, и дорогое цветное стекло, вставленное в оконные рамы, жалобным звоном признало своё поражение в борьбе за жилище…

Внутри дома тишина взорвалось криками и коротким перезвоном железа, потом наружу – опять же мокрые, в дымящейся одежде, вывалились Яросвет и ещё шестеро. Десятник привалился к крыльцу, скрючился, словно желая побороть тошноту. Его воины бросили на землю, прямо под ноги Ярославу, что-то бесформенное, завёрнутое в грязно-коричневую тряпку. Сотник развернул эту тряпку и сразу понял, почему так страдал Яросвет. То ли в ярости, то ли из опаски, мага дружинники изрубили в мелкое крошево. То, что лежало сейчас перед сотником, было чем угодно, но не человеком. Да там, пожалуй и костей-то целых не осталось…

– Добро, – поборов тошноту, сказал Ярослав. – Молодцы! Пошли что ли, воеводу искать!

– А чего его искать? – удивился Яросвет. – Вот он, идёт! Живой и здоровый.

– Ну, всё закончилось? – бодрый Рудослав словно и не бежал только что через сады, чтобы успеть к дороге раньше возможных беглецов. – Молодцы, хвалю! Никто выскочить не успел.

– Поспешать бы надо, воевода, – подумав, сказал Ярослав. – Всяко может быть… Лучше бы мы поближе к стенам оказались.

– А кто тебе сказал, что мы к самым стенам пойдём? – удивлённо воззрился на него Рудослав. – Я ведь видел, там – чистое поле без единого холмика, за которой можно было бы зацепиться!

– А куда ж мы тогда пойдём? – удивлённо уставился на него сотник. – Ведь сам князь Буйслав…

– Князь Буйслав штурмует острог, – холодно оборвал его Рудослав. – И пусть штурмует. Перун обязательно дарует ему удачу! А мы пойдём на полдень. Вон там, в двух верстах, горы сужаются и поднимаются кверху. Там, если я правильно помню, начинается дорога к перевалу Грома. Там – лучшее из всех возможных мест, чтобы задержать врага. Притом неважно будет, сколь его много. В такой узине десяток устоит против сотни, а сотня – против тысячи. Три же сотни удержатся против целой армии! Что, разве не дело говорю?

– Дело-то дело, – пробурчал Ярослав, уже по-другому глядя на синеющие не так и далеко горы. – Нет, всё же рисково! Если хотя бы малый отряд базиликанцев окажется выше, нам несдобровать.

– Сотник, а разве я спрашиваю твоего совета? – небрежно прервал его Рудослав. – Я говорю тебе, что пойдём туда. Ты – выполняешь!

– Выполнить я выполню, не впервой, – медленно ответил Ярослав. – Но и говорить правду не перестану! Хотя бы заступ наверх послать!

– Тьфу на тебя, – сердито сплюнул Рудослав. – Очень нас много?! Хорошо… Будет там заступ стоять. Два десятка! И – всё, не зли меня больше. Дружину – поднимать! Разнежились, понимаешь…

Куда меньше часа затратив на сборы, две с половиной сотни Рудослава быстрым маршем двинулись на полдень. Только когда они ушли, из окраинного дома выбрался хрупкий, черноволосый мальчишка, весь измазанный сажей. С ненавистью взглянув вослед уходящим воинам, он заспешил совершенно в другую сторону. К Малому Кирифору, до которого, если по расстоянию, ему вдвое меньше бежать, чем проклятым гардарам – до гор.

8. Трибун Вениаминус Рудус. Малый Кирифор. Приступ. 23 день месяца Вересеня

Малый Кирифор был построен всего-то двадцать лет назад. Правда, на месте небольшого пограничного поселения беглецов из Фронтира. Расположенное почти на самой границе, закрывавшее собой проход к самой короткой дороге на Базилику, это поселение было идеальным местом для строительства крепости. Цель у этой крепости, разумеется, была та же самая – защита перевала Грома. В крепости ещё не так давно стояла целая арифма отборной базиликанской пехоты. Почти семь тысяч пехоты и конницы, отборные воины Серой Тангарской… С тех пор минуло всего-то семь дней, однако изменений хватало. Серой Тангарской аримы здесь больше не было. Осталось лишь три когорты во главе с трибуном Вениаминусом, потомком славной фамилии Рудусов, да одна банда акритов, в которой, после того как часть воинов ушла в горы, насчитывалось четырнадцать десятков бойцов. Даже конницу, для обороны стен, впрочем, бесполезную, стратиг Анфинос забрал с собой. Он вообще был очень откровенен, этот проклятый Клунус, всегда враждовавший с Рудусами. И даже не попытался укрыть от трибуна, что шансов уйти отсюда живыми – нет никаких. Притом держаться приказал до конца… Как будто с тремя когортами, пусть и составленными из ветеранов, можно удержаться от… от многотысячного войска гардар!

Трибун, хоть и представлял себе, из скольких тысяч состоит заполонившее всё пространство до горизонта гардарское войско, думать об этом не хотел. Уж больно тоскливо становилось, когда подсчитывалось соотношение… двадцать пять воинов-гардаров к одному его, базиликанскому то бишь! Ну вот, опять посчитал…

А впрочем, считай там, не считай, а войско гардаров уже не в лагере было, а двигалось под стены. Многочисленные цепи ратников оказались уже в двух сотнях шагов и сейчас трибун без особого напряжения различал гербы варварских родов на щитах, видел, что прямо на ворота двигаются воины с огромным туром на щитах, а справа – воины из рода Медведя. Штурм был неизбежен, надежды не было никакой… Слышно было, как рядом поскрёб затылок, тяжело вздохнув, примипил Ливий. Происходящий из простых диактриев, он так и не обучился хорошим манерам. Потому в пятьдесят лет – по прежнему примипил, а не трибун… Впрочем, он сам, хоть и природный новелиссим, в тридцать пять – трибун а не арифмарх.

– Что вздыхаешь, примипил? – сухо спросил трибун. – Никак боишься?

– Ты как будто не боишься, трибун, – нехотя огрызнулся Ливий. – Это ж не армия – море людское! А знаешь, как говорят наши моряки? Если посреди моря насыпать островок из песка, через час или год от него всё равно не останется и следа. Так и здесь. От нас не то что следа, памяти не останется. Посмотри, как идут!..

– Вот дойдут, и кончится наше время, – угрюмо сказал Вениаминус. – Ты выполнил мой приказ?

– Весь припас роздан воинам, – заверил примипил, прицельным взглядом высматривая в первых рядах тех, кого через несколько мгновений будет убивать. Будет, будет! Сколько-то гардар всё же погибнет.

Тяжело вздохнув, трибун глянул вдоль стены… У него было восемнадцать почти полных центурий пехоты. Хорошей пехоты. Но увы, почти не было стрелков из лука, а пращники – трибун знал по старому опыту пограничных стычек с гардарами, против варварских стрельцов совершенно бесполезны. Ну, или нет. Немного пользы будет. По крайней мере какое-то время варвары не смогут высунуться из-за щитов…

Ко времени он подумал про лучников и их оружие: воздух наполнился свистом стрел. Тысячи стрел разом взвились в воздух там, внизу, чтобы через несколько ужасно коротких мгновений обрушиться на стены, отыскивая любую брешь в них и доставая защитников форта… Рядом с трибуном, всего в нескольких шагах, рухнул на землю центурион Валерий – молодой и очень перспективный офицер из новелиссимов. Простая стрела попала в его благородный глаз и центурион, кажется, даже не успел понять, что с ним случилось. Таких как этот центурион – трибун знал да и видел, – было сейчас множество. Гардары никогда не пренебрегали прикрытием лучников, вот и сейчас, можно было сказать: Гелиос не видно за тучей стрел. Одна стрела, кстати, скользнула по наплечной пластине лорики трибуна. Кажется, даже прочертила своим острым наконечником царапину на блестящей поверхности доспеха. Ну, тут уж ничего не поделаешь…

– Стоять крепко! – заорал трибун, вовсе не надеясь, что его воины станут выполнять этот приказ. Хотя… Наверное, ни у кого нет и не может быть сомнений, что станется с их жёнами и детьми, когда разъярённые, разогретые пролитой кровью варвары ворвутся внутрь. Так что будут сражаться. Будут! Хотя бы вигилию, пока их семьи будут собираться и покидать форт… Хватит ли им той вигилии? Там ведь – бабы! Лишённые Господом ума существа! Кроме его обожаемой Пронои. Вот она – умница, к тому же и красавица. Потому её конный паланкин, да ещё в сопровождении букеллариев, вышел из форта ещё на рассвете. Сейчас, наверное, уже далеко. Что до остальных – трибун мог признаться в этом только себе самому – до них ему не было совершенно никакого дела. Погибнут – сами виноваты! По правде сказать, трибуна сейчас куда больше волновал другой вопрос: почему гардары, осадным парком обладающие, не пустили в действие свои катапульты и тараны. Почему пока что единственной помощью при штурме у них были лишь только лестницы? Лестниц, правда, было много, и это означало, что по стенам полезут густо и сомнут быстро. Что ж, в этом он и так не сомневался.

– Приготовиться! – услышал он громкий приказ примипила Ливия. – Смотрите мне, кто хоть на миг раньше ударит, сам голову свинчу, варваров не дожидаясь!

Да, на Ливия можно было положиться с куда большей уверенностью, нежели на двух трибунов, оставшихся здесь. Те оба, подавленные с утра, надирались вином на боковых стенах, оставив когорты на своих примипилов. Вряд ли это пройдёт бесследно для обороны стен. С другой стороны, понять трибунов можно. Во хмелю куда легче и проще принять смерть. Вот только жаль, ему так поступить гордыня не позволяет. Будь она проклята…

Вот наконец гардарским лучникам ответили базиликанцы. Лучников у них было немного, всё больше пращники да те стратиоты, что рисковали на таком расстоянии расходовать бесценные п

и

лумы. Впрочем, это всё равно была ответная волна из свинца и стали. И трибун, не удержавшийся от очевидного безумия, выглянувший в бойницу, с радостью увидел первых варваров, запятнавших своей кровью базиликанскую землю. Многие упали, у гардар вымело почти весь первый ряд… Увы, варваров это не остановило, а добежавшие – в основном в первых рядах были простые ратники – начали забрасывать ров плетёными корзинами с землёй и камнями. Задние ряды непрестанно били поверх их голов, прикрывали стрелами. С чем с чем, а со стрелами проблем у них не было вовсе.

– Трибун! – запыхавшийся стратиот совершенно точно был не из его когорты. – Трибун, беда!

– Какая ещё беда?! – бешено воззрился на него трибун. – Тебе этого мало?!

– Беда, трибун, – упрямо повторил стратиот. – Мальчишка прибежал из Форланы! Говорит, с гор варвары спустились. Всех убили и к перевалу пошли!

– К перевалу, – машинально повторил Вениаминус. – Господи! Там же Проноя!

К тому времени, гардары завалили наконец ров и пошли на приступ. Трибуну стало не до жены. Ещё до того, как Гелиос утвердился в зените, Вениаминус Рудус, самые умелый трибун Серой Тангарской Арифмы, был убит в бою с ворвавшимся на стену варварским дружинником. Он погиб одним из первых в длинном списке обороняющих Малый Кирифор базиликанцев.