Текст книги "Партизан. Неуловимые мстители (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

Соавторы: Руслан Муха
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Дикман недовольно поджал губы. Вся эта ситуация оборачивалась для него огромной головной болью, и он уже отчетливо понял, что сегодня отоспаться точно не удастся. Виски ломило так, что перед глазами плыли темные круги. Ему срочно требовалось хоть какое-то спасение от этого состояния.

Он грубо рявкнул в сторону приоткрытой двери:

– Отто! Живо принеси мне крепкий кофе и две таблетки аспирина! И воды!

Понимая, что бумага от Ноймана не оставляет ему ни единого шанса на отказ, Дикман с трудом сфокусировал взгляд на гауптмане.

– Хорошо. Вы получите людей, – процедил он, массируя переносицу. – Но я надеюсь, что это только на этот раз. И ради бога, Айдингер… – комендант криво усмехнулся, не в силах отказать себе в удовольствии уколоть выскочку. – Постарайтесь не потерять моих людей так же бездарно, как до этого потеряли своих. Мы запросим резервы из Рогачева и доложим коменданту Красного Берега, пусть перекрывают свои квадраты.

Слова коменданта резанули по живому. Айдингер невольно напрягся, и тут же недолеченное плечо, раненное осколком в стычке с русским щенком, отозвалось пульсирующей болью. Он едва заметно скрипнул зубами, подавляя инстинктивное желание схватиться за рану.

«Потерял бездарно…» – злым эхом отозвалось в голове. Из всей его элитной группы егерей, с которыми он начинал преследование в тех проклятых болотах, в живых остался лишь один обер-егерь Фогель да верная овчарка Герда. Фельдфебель Беккер и ефрейтор Шмидт навсегда остались лежать в топях. И теперь ему приходилось опираться на этих местных гарнизонных тюфяков, временно приданных для усиления операции. Никто из них не заменит его проверенных людей.

Но внешне Айдингер пропустил шпильку мимо ушей. Его лицо осталось каменным, а тон ни на градус не потерял своей ледяной требовательности. Он продолжал командовать, словно кабинет уже принадлежал ему:

– Резервы – это на потом. Мне нужна передовая группа, чтобы начать действовать прямо сейчас. Выделите мне взвод полевой жандармерии, лучших следопытов из егерских частей и двух кинологов с ищейками. Мы немедленно выдвигаемся к месту подрыва эшелона и пойдем по их следу прямо оттуда, пока след не остыл. Каждая минута промедления дает им шанс уйти.

«Как же ты меня достал, фанатик чертов. Поскорее бы тебя самого там уже положили в этих болотах», – мстительно подумал Дикман, но вслух, разумеется, этого не произнес.

Дикману оставалось лишь тяжело вздохнуть и потянуться к телефонной трубке.

Добившись всего, за чем пришел, Айдингер коротко кивнул. Резкое движение снова отозвалось острой болью в плече, но он даже не поморщился. Спрятав бумаги, он чеканным шагом вышел из кабинета, не удосужившись попрощаться. Фогель и Герда уже ждали его внизу. Охота начинается.

Интерлюдия

Лес у Красного Берега

27 мая 1942 года

В глухом, заросшем ольшаником овраге редела ночная мгла, уступая место серому, промозглому рассвету. До Красного Берега оставалось не больше пяти километров, но место выбрали с умом: низина скрадывала звуки, а плотный подлесок и сизый утренний туман надежно прятали от случайного патруля.

Под натянутыми плащ-палатками тлел «партизанский» костерок – разведенный в ямке, присыпанный землей и укрытый лапником, он не давал отсветов, а редкий дым стелился по низу, растворяясь в сыром воздухе.

Лебедев сидел на корточках, подсвечивая разложенную на прелой листве карту трофейным фонариком с синим светофильтром. Рядом, накинув на голову кусок брезента, глухо кашлял радист. Потертая, повидавшая виды рация «Север-бис» стояла прямо на ящике из-под патронов.

Час назад от наблюдателей пришло долгожданное подтверждение. Эшелон пустили под откос. Пути перебиты, состав горит, потери противника значительные, группа отхода оторвалась. Была пущена долгожданная ракета, которую высматривали, сидя на деревьях.

Лебедев щелкнул тумблером фонарика, погасив луч. Уже рассвело достаточно, чтобы различать силуэты. Он повернулся к радисту.

– Выходи на связь. Передай Белому и Тарасову: «Гроза прошла. Начинаем через четыре часа. Ждите зеленую ракету». Шифруй. Только быстро, эфир не грей, у немцев пеленгаторы не спят.

Радист молча кивнул, быстро перегнал слова в столбцы цифр по кодовой таблице и приник к ключу. Из-под брезента донеслось сухое, ритмичное пощелкивание. Время потянулось невыносимо медленно. Наконец радист сдвинул наушник и выдохнул:

– Есть квитанция. Оба приняли. Уложились в сорок секунд, товарищ командир.

– Понял, – Лебедев поднялся, разминая затекшие от сырости ноги, и тихо свистнул в утреннюю дымку.

Из-за деревьев бесшумно, как тень, вынырнул командир разведвзвода. Лебедев снова присел, ткнув пальцем в карту.

– Смотри, – тихо и чеканно заговорил Лебедев. – Как только Белый и Тарасов ударят по флангам, немцы неизбежно стянут резервы к периметру. Поднимется суматоха. Ваша ударная группа заходит с тыла, вот здесь, через старую ограду складов. Там должна образоваться брешь в оцеплении.

Разведчик кивнул, не сводя глаз с карты.

– У вас ровно сорок минут с начала заварухи, – жестко добавил Лебедев. – Должны пройти тихо. Ваша цель – штабной вагон или дом коменданта. Берете генерала. Только сначала точно убедитесь, что это он, не хватайте первого попавшегося оберста. И помни: он нужен нам позарез. Если уйти с ним не выйдет – берете его портфель с документами, а самого в расход. Уяснил?

– Так точно, – коротко отозвался разведчик. – Отработаем чисто.

Лебедев захлопнул планшет. Лицо его в бледном утреннем свете казалось мраморным.

– Теперь ждем. Немцы скоро поднимут гарнизон – каратели побегут в болота гонять подрывников. Как только Красный Берег опустеет, мы и ударим. Располагайтесь, мужики. До начала примерно четыре часа. Сидим тихо.

Глава 9

Интерлюдия

Рогачевский, Бобруйский районы

26 мая 1942 года

Айдингер выбрался из машины, глухо скрипнув зубами. Плечо тут же отозвалось горячей болью при неловком движении. Стараясь не тревожить руку, он поднялся на край насыпи и замер. В нос ударили запахи горелого металла, разлитого мазута, тлеющей древесины и сладковатый, душок паленой плоти.

Разбитый эшелон напоминал грандиозную свалку, изуродовавшую лесной пейзаж. Искореженные вагоны, сброшенные взрывом под откос, громоздились друг на друге и всё ещё дымились, освещаемые бледным утренним солнцем.

На путях кипела мрачная суета. Согнанные из ближайших деревень бабы, подростки и сгорбленные старики, ну и полицаи под окрики жандармов растаскивали завалы, пытаясь освободить железнодорожную ветку. Предатели с белыми повязками смотрели с надеждой на своих «освободителей» и в толк не брали, почему они должны вместе с этим деревенским быдлом работать. Но слова поперек хозяев не говорили. Понимали, что любое возмущение может боком стать и повязка не поможет.

Рядом, окутанный паром, надрывался кран восстановительного поезда, со скрежетом оттаскивая смятую платформу. Чуть в стороне, на уцелевших шпалах, ровным рядом лежали накрытые брезентом тела. Кое-где из-под грубой ткани торчали серые от копоти сапоги и обугленные конечности погибших.

Ефрейтор Фогель стоял на шаг позади, крепко намотав на руку кожаный поводок. Герда заметно нервничала. Она жалась к сапогам проводника, поскуливала и то и дело чихала – едкий дым и обилие смешанных запахов крови, химии и гари напрочь забивали ей нюх. След здесь искать было бесполезно: всё живое и мертвое уже давно растоптали сотни кованых подошв похоронных и ремонтных команд.

– Оцепить периметр леса. Искать место отхода, – не оборачиваясь, бросил Айдингер. – Мне нужен их след до того, как они скрылись в лесу. Они не могли не наследить. Быстро!

– Герр гауптман, – к Айдингеру, хрустя гравием, подошел офицер полевой жандармерии. – У нас свидетель есть выживший. Из зенитного расчета на хвостовой платформе. Он был контужен, но утверждает, что хорошо видел тех, кто прикрывал отход бандитов.

Айдингер медленно повернул голову и коротко велел:

– Ведите к нему.

– Герр гауптман, но я не ваш подчиненный.

– И? Что вы хотите?

– В команду вашу, герр гауптман. Осточертело в тыловых войсках.

Айдингер пристально посмотрел на молодого, с горящими глазами. Нет, этот ему не подойдет. Одного желание служить мало. Карьерист нашелся. Понятно же, что отряд Айдингер, то, что от него осталось – это элита, которую на передовую вряд ли пошлют, а наград может быть много.

«Не знает нашей специфики, романтик чертов,» – подумал Айдингер.

– Да, конечно, – соглгал он.

Но сделал это исключительно для того, чтобы управляемость солдатами была высокой, через этого лейтенанта.

– Вы не пожалеете, герр Гауптман, – бравировал лейтенант.

Потом он подвел Айдингера к тому самому свидетелю.

На пустом ящике из-под снарядов сидел бледный, трясущийся рядовой с наспех замотанной окровавленной головой. Айдингер смерил парня холодным, цепким взглядом. Общение с Нойманом, членом «Аненербе», организации, где свято верят в магию, ритуалы и всякое потусторонее, давало о себе знать: даже здесь, в грязи и пороховом дыму, он по привычке отметил правильную лепку черепа и чистую породу бойца. Настоящий ариец, правильная кровь. Но эта дрожь, словно бы дьявола увидел.

«А может так и есть?» – предательски залетела мысль в голову к Айдингеру.

Заметив начальство, раненый дернулся, пытаясь вскочить по стойке «смирно», но Айдингер коротким властным жестом велел ему сидеть.

– Докладывай. Что видел? – голос Айдингера прозвучал отрывисто и жестко, лишенный всяких эмоций, как лязг затвора. – Скажешь про дьявола, или еще какую чушь, отправлю под Вязьму, или Харьков. Я смогу.

Рядовой судорожно сглотнул, глядя воспаленными глазами на офицера.

– Никак нет, герр офицер. Дьявола не было. Их было трое, герр гауптман… – голос солдата дрожал, слова давались с трудом. – Эти свиньи… Я думаю, они прикрывали остальных. Уходили к лесу самыми последними, вон к той опушке. Когда головной вагон, который был со снарядами взлетел на воздух… Что тут было! Пламя ударило до самого неба. И тут, – он неуверенно ткнул трясущимся пальцем вверх, – как раз зависла наша осветительная ракета. Я разглядел их морды, герр гауптман. Очень хорошо разглядел этих проклятых иванов…

«Еще и преступная халатность в формировании поезда,» – подумал Айдингер. – «Ставить первым вагоном боеприпасы, которые могут попасть под детонацию заряда и сами сдетонировать».

– Описывай, – повелел он.

– Один крупный, темноволосый… – парень тяжело сглотнул, пытаясь унять дрожь. – У него был ручной пулемет, он поливал нас от дерева, вообще не давая поднять головы. С ним – девка молодая, с черной косой, стреляла из винтовки с оптикой. Она сняла нашего пулеметчика и офицера в два счета, герр гауптман, просто в два счета… А за главного у них был третий. Сопляк совсем, пацан еще! Но он орал им команды, а сам стрелял так спокойно и расчетливо, будто на полигоне по фанерным мишеням лупил. Они еще груз наш загребли! Прямо из разбитых вагонов ящики вытащили и на себе в лес уволокли. Работали очень слаженно, герр гауптман, как матерые диверсанты. Отходили грамотно, не подкопаешься, всё время прикрывали друг друга…

– Как он выглядел? Их командир? – голос Айдингера стал тише, но Фогель, хорошо знавший шефа, заметил, как неуловимо подобралась, напряглась его фигура.

– Светловолосый. Худой, но крепкий, жилистый. Двигался очень быстро, как бес… Он кричал им что-то по-русски, показывал рукой направление. Я точно его запомнил, господин гауптман. И еще… так подростки, ну пусть молодые мужчины, не двигаются. Это словно бы…

Рядовой замолчал. Хотел все же задвинуть про «дьявола», но угроза отправится прямиков на фронт и месить грязь в окопе… Эта страшилка в тыловых войсках была главной. Даже не смотря на то, что в последнее время и войска тылового обеспечения теряют людей, словно бы на передовой. Партизаны, точнее, лесные бандиты, все более нагло себя ведут и то и дело, но выходят из леса, стреляют.

Айдингеру было плеваать на страхи молодого рядового. Он молчал, думал. Медленно достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой.

Светловолосый юнец, командующий операцией. И девка-снайпер при нем. Этот дерзкий почерк он уже знал. Пазл с тихим щелчком встал на место. Разрозненные детали недавних диверсий обрели лицо. Это была не случайная банда разбойников. Это снова был он.

Айдингер прикурил, выпустил тонкую струю дыма в стылый утренний воздух. В уголках его губ дрогнула едва заметная, хищная усмешка.

– Отлично, – тихо произнес он, глядя на темнеющую впереди кромку леса. – Значит, снова ты, русский щенок. Тем лучше…

Как бы не так. И коленки предательски, как когда-то, в молодости, даже в детстве перед дворовой дракой бывало, начали дрожать. Он поймал себя на мысли, что начинает эту бестию, подростка-бандита, боятся. Тут же прогнал эти мысли. Но… они же были.

Придя в себя Айдингер опустил холодный взгляд на раненого:

– Покажи отсюда. Где именно они вошли в лес?

Солдат вытянул дрожащую руку, указывая на приметную группу деревьев у края опушки.

– Фогель! – резко бросил Айдингер, не оборачиваясь. – Людей к той точке. Найти след! Мы садимся им на хвост. Сам знаешь, что это может быть. Тот…

Как же хотелось найти нужный эпитет. И рвался же наружу…

– Призрак тот, – все же сказал это слово Айдингер. – Он не идеальный. Он… ну пусть не он, но его команда оставит следы. Ищи, Фогель. И пса того ищи. Смотри на Грету, она псину почуять может быстрее, чем человека.

Поисковая группа быстро выдвинулась к опушке. Спустя время немцы наткнулись на картину недавнего хаоса: земля на этом участке была сплошь истоптана, подлесок искорежен пулями, а среди кустов то и дело попадались трупы убитых в перестрелке охранников. Было видно, что здесь долго маневрировали, укрываясь от огня и отчаянно бегая среди деревьев.

Чуть в стороне зияла черная воронка – эпицентр мощного взрыва, где кто-то подорвал себя, накрыв преследователей и превратив этот клочок чащи в кровавое месиво. Потребовалось немало времени, чтобы солдаты смогли разобраться в этой сумятице, осмотреть тела и понять, куда именно ушел враг после боя.

Лишь спустя почти час к гауптману рысцой подошёл унтер-офицер, отправленный с разведкой дальше по маршруту.

– Герр гауптман, след взяли. Дальше в чаще видна колея от телеги и свежие отпечатки обуви. Там и погоня была за ними, из охранения… выжившего.

Айдингер молча вглядывался в мрачную, неприветливую стену деревьев. Он прекрасно осознавал, что действовал враг расчетливо: устроив ад у вагонов, они скрылись с грузом, по пути хладнокровно отстреливая самых быстрых преследователей из охраны эшелона.

Фогель замер рядом, привычным жестом поправляя ремень автомата. Айдингер властно забрал у него поводок, коротко и жестко натянул его, осаживая Герду и не позволяя ей броситься вперед раньше времени.

– Пошли, – тихо процедил он.

Они двинулись по следу телеги. Лес стоял серый, влажный, настороженный. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хлюпала весенняя грязь. Они шли несколько часов. Солнце поднялось высоко, но сквозь плотные кроны пробивалось мало света. Колея петляла между стволами, уводя их всё дальше в глубь чащи.

Айдингер, вопреки своим обычным привычкам, не спешил возглавлять группу. Он отправил вперед людей Дикмана, а сам шел следом, ведя собаку и держась неестественно напряженно. Гауптман старался жаться к деревьям, избегая открытых участков. Фогель следовал за ним молча, внимательно контролируя фланги, и только иногда коротко бросал взгляд на командира.

– Что-то не так? – спросил он наконец.

Айдингер остановился и бросил мрачный взгляд на спины идущих впереди солдат. Он ни за что не признался бы в этом вслух, но глубоко внутри зарождался неприятный, где-то даже иррациональный страх перед тем, кого они преследовали.

И вновь это тесное общение с чинами из «Аненербе» давали о себе знать. Что-то слишком часто он стал заменять холодный рациональный рассудок на метафизику. Раньше он лишь снисходительно слушал их оккультные бредни, но теперь, глядя на растерзанные трупы своих опытных бойцов, его разум начал выстраивать самые жуткие сверхъестественные догадки. Гауптман подспудно начинал бояться проиграть этому существу.

То, что их целью был по сути ребенок, лишь усиливало первобытную тревогу. Обычный сопляк просто физически не мог так сражаться, не мог обладать звериным чутьем, тактическим гением и безжалостностью бывалого диверсанта. Это был не ребенок. Под личиной юнца скрывалось нечто иное, пугающее, и именно поэтому Айдингер сейчас гнал солдат впереди себя, подсознательно страшась встретиться с этим феноменом лицом к лицу.

– Всё в норме, Фогель, – наконец сухо бросил гауптман, крепче натягивая поводок глухо рычащей овчарки. – Просто смотрите в оба. Тот, за кем мы идем… он куда опаснее, чем кажется.

Айдингер усмехнулся, но едва ли весело, скорее зло и остервенело.

– Они просто в панике тянут время, герр гауптман, – негромко произнес Фогель. – Пытаются запутать след. Обычная тактика отхода.

– Всё не так, Фогель. Этот… он не похож на других.

– На лесных бандитов?

– На людей, – поправил Айдингер. – Он знает, где мы будем. Он знает, что мы сделаем. И он делает это раньше нас. Он оставляет следы, которые ведут в никуда. Ну пусть это все может делать русский спец. У них есть такие и мы с ними уже сталкивались. Чего только стоила та диверсионная русская группа, что мы загнали. Но этот же подросток…

Фогель ничего не сказал. Только крепче сжал автомат, нахмурившись.

Через некоторое время лес расступился, и они вышли к небольшой поляне. В кустах стояла телега, наспех прикрытая лапником, брошенная в спешке. Вокруг неё валялись пустые ящики.

Айдингер остановился в двадцати метрах, укрывшись за стволом сосны. Он опасался что в любой вид оттуда может раздаться выстрелы

– Отправить двоих, – приказал он Фогелю. – Пусть осмотрят. Только Осторожно.

Фогель посмотрел на командира с интересом, словно бы и не он вовсе. Обычно тот, смелый до безрассудства, удачливый, Айдингер. Никогда такой осторожности Фогель не замечал за ним.

Но не было времени на размышления, Фогель подал знак солдатам. Двое двинулись вперёд, ступая медленно, с опаской. Они подошли к телеге, заглянули в неё, обошли вокруг. Через минуту один из них повернулся и крикнул:

– Здесь ничего особенного! Пустые ящики, какое-то тряпьё…

Он шагнул ближе, чтобы заглянуть внутрь одного из ящиков. Второй стоял на подстраховке, держа автомат наготове.

– Отставить! – закричал Айдингер, но было уже поздно.

Солдат наклонился и задел что-то ногой.

Взрыв с силой ударил по ушам. Айдингер отшатнулся, от неожиданности выронив поводок. Фогель рванул командира за плечо, надежнее укрывая за деревом, а Герда, испуганно взвизгнув, метнулась было вперед, но мигом вернулась к своим и прижалась к их ногам.

Когда дым немного рассеялся, на месте телеги чернела свежая воронка. Два тела валялись в стороне – одно без головы, второе с неестественно вывернутыми ногами.

Фогель осторожно вышел из-за укрытия и хотел было подойти к обломкам, принюхиваясь к запаху гари, но Айдингер резко остановил его, схватив за рукав.

– Осторожно! – жестко одернул его гауптман. – Там может быть ещё одна растяжка. Куда ты лезешь, Фогель? Пусть вон те идут, – он перешел на шепот и кивнул на замерших позади солдат. – Я же говорил… Русские не так часто ставят такие подарки. Только спецы, сильные спецы. А не мальчишки, которые были в пункте сбора крови для офицеров.

Айдингер слишком ценил своего верного помощника, единственного уцелевшего из команды, чтобы рисковать им, когда вокруг полно рядовых.

В этот момент Герда, оправившись от испуга, вдруг рванула вперёд, к дымящейся воронке, но Фогель успел перехватить ее и мёртвой хваткой удержал за ошейник.

– Стой, – сказал он коротко, осаживая собаку.

Айдингер медленно вышел из-за ствола. Какое-то время он смотрел издалека на развороченную телегу и изувеченные тела солдат.

– Нас ждали, – произнес он наконец. – Это ловушка. Они знали, что мы пойдём по следу, и оставили это.

Фогель мрачно кивнул и, принюхавшись, добавил:

– А еще, кажется, перебили запах. Чувствую аммиак, спирт.

– Именно, – глаза Айдингера недобро сверкнули. – Это сделано намеренно, чтобы сбить собак. И заодно они оставили западню для тех, кто пойдёт по следу.

Айдингер еще какое-то время задумчиво молчал, не отрывая взгляда от дымящихся обломков.

– Ты чувствуешь? – тихо и с какой-то загадочной интонацией протянул он. – Наш противник знает, что мы идём. И он не боится. Он играет с нами.

Фогель снова кивнул, мрачно нахмурившись и с легкой подозрительностью покосившись на командира.

– Но мы ведь идём дальше? – спросил он.

В какой другой день, раньше, Фогель даже не задавал бы такой вопрос. Айдингер никогда не оставляет след, всегда идет вперед. Но сейчас что-то изменилось. Да и сам вояка уже опасался. Такая выдумка… растяжки были поставлены не просто грамотно, а неожиданно профессионально.

Айдингер помолчал. Потом коротко кивнул.

– Идём. Но теперь мы с тобой держимся позади, – едва слышно шепнул он Фогелю.

Затем гауптман расправил плечи, перевёл тяжелый, властный взгляд на унтер-офицера и заговорил уже громче, чеканя слова:

– Слушайте приказ! Запах сбит, нам нужно найти новый след. Рассыпаться цепью и взять место взрыва в полукольцо! Отойдите метров на тридцать от телеги и прочесывайте лес. Двигаться предельно осторожно, смотреть под ноги – здесь могут быть еще растяжки. Проверить каждый куст!

Унтер-офицер, не заподозрив никакого подвоха и приняв это за стандартную тактическую команду, лишь коротко козырнул:

– Слушаюсь, герр гауптман! Взвод, дистанция пять метров! Вперед!

Айдингер брезгливо отошёл в сторону, уступая дорогу расходящимся солдатам, и забрал поводок у Фогеля, крепко придерживая Герду.