Текст книги "Человек-Миксер (СИ)"

Автор книги: Денис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Да, – сцепила пальцы замком Серафима.

– С ней?..

– Со мной, – уточнила Алиса.

– С человеком, который вчера предлагал мне принять смерть спокойно?

– Оперативник Алиса обладает большим опытом работы с нестабильными носителями. Тебе будет легче и полезнее работать именно с ней, – объяснила Серафима.

– Она меня чуть не поджарила!

– Но ведь не поджарила же, – спокойно аргументировала Серафима.

Я открыл рот, задрал указательный палец… и закрыл, опустив руку. Аргумент был грязный, но юридически крепкий.

– Кроме вас троих, – продолжила Волкова, – в группе числится четвёртый оперативник. Вероника Сергеевна Лазарева.

– И где она? – в поиске заозирался я.

– В отпуске, – ответила Алиса, – Вроде как в Сочи.

– У вас бывают отпуска? – уронил я челюсть.

– Представляешь, на нормальной работе существует оплачиваемый отпуск. Сюрприз, – сухо рассказала Алиса.

– У носителей? – сделал я важное уточнение.

– У носителей, – завела руки за спину Алиса.

– Я уж думал, вас просто ставят на зарядку, – проговорил я под нос, – а Вероника кто? Ну, в смысле…

– КФМ-класс, – сказал Киприянов.

– Что такое КФМ?…

– Кофемашина, – Алиса усмехнулась.

– Нет… – вздрогнул я, – девушка… кофемашина?

– Только не называй её так в лицо, – предупредила Алиса, – Ей это очень не нравится.

– Ребят, я не уверен, что готов работать с человеком-кофемашиной после того, как моя трагедия началась с кофе…

– Привыкнете, – Серафима посмотрела на меня с неким сочувствием.

– Почему все в ГОСТ всегда говорят так, будто у меня есть выбор?..

– Выбор у вас был, и вы его сделали, Максим, – также мягко и спокойно сообщила мне Серафима.

Вроде прозвучало без угроз, не наиграно, наверное… Тем не менее, в комнате почему-то стало холоднее. Наверное, потому что она была права. Я действительно сделал выбор, сам. Но не потому что хотел… Просто остальные варианты были куда хуже: смерть или камера без окон. Но подпись в документах стояла моя – символ добровольного согласия, а также моя фамилия. Мой новый статус. БРД-ЛОХ, чтоб его…

– Я понимаю, что для вас всё произошло слишком быстро. Но чем раньше вы примете новую структуру жизни, тем выше у вас шанс сохранить себя, – Серафима сложила руки на столе.

– Сохранить себя, – повторил я.

– Адаптироваться и выжить, – хищно ухмыльнулась она.

– Все тут любят это словосочетание…

– Оно очень важное, – посмотрела она прямо мне в глаза, даже скорее «вцепилась» в них.

Удивительно, что она пошла на такой зрительный контакт. Обычно все смотрят на мой пропуск, шаловливое ухо, или как на «объект». Ещё и человеком назвала… Именно потому это было жесть как опасно. Когда на тебя смотрят как на живого человека, после того как сутки объясняли, что ты объект, тебе хочется поверить. А если поверишь не тем людям – с тобой можно сотворить что угодно. Хоть утопить как котёнка, когда исчерпаешь себя.

– Алиса, – обратилась Серафима, не отрывая взгляда от меня, – Проведите Максиму экскурсию по штабу. Основные сектора, тренировочный блок, медчасть, оперативный зал. Без лишней информации.

– Есть, – ответила Алиса, и отдала честь.

– Павел, подготовьте документы по первичному выезду. Если резонанс подтвердится, ваша группа может понадобиться раньше графика.

Киприянов кивнул.

– Простите, какой выезд? – я поднял руку.

– Пока никакой, – улыбнулась она

– Вот это «пока» мне очень не нравится.

– И не должно, – облизнула она губки, – вы быстро учитесь.

– Это не обучение, а травматический опыт какой-то…

– Порой разница невелика, Максим. Любой опыт полезен, мы учимся на протяжении всей жизни.

Алиса уже открыла дверь.

– Пошли, БРД-ЛОХ, – позвала она меня пальчиком, как будто я собачка какая-то… не знаю, чихуа-хуа…

– Эть… Н-не называй меня так! – притопнул я ногой.

– Это твой статус, – пожала плечами Алиса.

– Мой статус – Максим.

– Максим БРД-ЛОХ.

– Искрина, я когда-нибудь отомщу…

– Сначала научись держать лицо, – указала она на свою щёку.

Как назло, в этот момент у меня щёлкнула щека, и под кожей совсем чуть-чуть проступил металл. Вот что вы со мной творите!

Глава 8

В самое пекло!

Экскурсия по штабу ГОСТа оказалась похожа на крестовый поход по огромному офису, который построили люди, любящие тайны и ненавидящие окна. Сначала Алиса показала мне медчасть. Там было чисто, ослепительно бело и страшно. На койках лежали приборы, ремни, датчики, какие-то капсулы, стеклянные шкафы с ампулами, и один аппарат, который выглядел так, будто его украли из стоматологии будущего.

– Здесь тебя будут диагностировать после выездов, – пояснила Алиса.

– Диагностировать – это как?

– Проверять на наличие повреждений, перегревов, уровни резонанса ядра, степень слияния, психоэмоциональный фон, – перечислила она, задумчиво прислонив указательный палец к краю губ.

– То есть измерять, насколько я близок к тому, чтобы стать психопатом?

– Типа того, – кивнула Алиса.

– Спасибо за честность, – сглотнул я.

– Не за что.

Потом был тренировочный блок. Огромный зал с металлическими стенами, разметкой на полу, подвесными мишенями, манекенами и зоной, где стены были явно прожжены, пробиты, порезаны и, кажется, один раз частично расплавлены.

– Это всё вы сотворили? – спросил я, всматриваясь в каждое повреждение.

– Не только.

– А где моё место для тренировки? – поискал я глазами что-то подходящее для… миксера.

– Вон там, – она указала на дальний угол, где стоял манекен с табличкой: «САЛАГИ/ НЕ ЛОМАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНО»

– Очень мотивирует…

– Тебе туда.

– Я уже понял. Я, видимо, и есть то самое «дополнительно».

В оружейную меня не пустили. Вернее, пустили, но только до порога.

– Тебе туда нельзя, – жестом остановила меня Алиса.

– Почему?

– Потому что ты БРД-ЛОХ.

– Это уже дискриминация по лоховскому признаку, – с наигранной обидой опустил я голову.

– Это вопрос всеобщей безопасности, Максим, – вздохнула Алиса.

Я успел увидеть за стеклом странные штуки: металлические чемоданы, тяжёлые перчатки, какие-то фиксаторы, катушки, лезвия, гарпуны, сетки, баллоны с маркировкой «подавление ядра» и один предмет, который подозрительно напоминал гигантскую вилку.

– Слушай, – осторожно спросил я, прижавшись всем лицом к стеклу, – А мне что-нибудь такое выдадут?

– Нет, – тут же отрезала она.

– Почему так быстро отшила?

– Потому что тебе нельзя.

– Алиса, я напомню: моя текущая боевая стратегия – махать венчиком и надеяться, что противник достаточно тупой, чтобы самому в него залезть.

– В первый раз сработало, – она посмотрела на меня без особого сочувствия.

– В первый раз противник был кухней с нервным срывом. Вряд ли это считается полноценной победой, скорее уж удачный несчастный случай.

– Но ты ведь уничтожил МКС-Д-17?

– Я выжил рядом с МКС-Д-17. Это немного разные дисциплины.

– Тебе рано выдавать оружие, – Алиса скрестила руки на груди.

– Мне нужна пушка, – я тоже скрестил руки.

– Нет.

– Дай мне пушку, пожалуйста.

– Никак нет.

– ДАЙ МНЕ СРАНУЮ ПУШКУ, ПОЖАЛУЙСТА, – я умоляюще упал перед ней на колени.

– Максим! – она резко раскраснелась, глаза куда-то попытались сбежать

– Хорошо, не пушку. Хотя бы что-нибудь, с чем я буду выглядеть как человек, у которого есть план, умоляю тебя!

– У тебя есть в-в… венчик! – она раскраснелась ещё сильнее, щёки загорелись огнём.

«Признаюсь, это выражение её лица мне очень понравилось!»

– Алиса! Это даже не оружие! Это кухонная насадка для взбивания смесей!

Алиса несколько секунд смотрела на меня так, будто выбирала, каким способом будет меня умерщвлять. Потом резко отвернулась и пошла дальше по коридору.

– В столовую, – бросила она слишком быстро.

– Меня там покормят?..

– Если будешь хорошо себя вести.

В столовой сидели обычные люди. Почти. Кто-то ел борщ, парочка в углу пила чай. Другой тип в лабораторном халате смотрел в телефон. У одного парня на запястье под кожей светились зелёные линии. У женщины за соседним столом пальцы были слишком длинными и металлическими, но она спокойно размешивала сахар в чашке. В углу сидел мужчина, от которого пахло морозилкой, и в его кружке чай не остывал – сразу становился холодным. Я смотрел на этих людей. Они смотрели на меня. Точнее, на мой пропуск. Потом кто-то тихо сказал:

– Новенький.

Другой добавил:

– БРД-ЛОХ?

Я закрыл глаза.

– Я увольняюсь…

– Ты ещё даже не устроен, – сухо сказала Алиса.

– Тогда я не устраиваюсь.

– Уже поздно, Максим.

– У меня кризис идентичности…

– У всех он однажды случается, – покачала она головой.

– У всех на пропуске было ЛОХ?

– Нет.

– Да твою ж мать!

Экскурсия закончилась в оперативном зале. Вот он уже выглядел не как офис, а как место, где реально решают, кого сегодня спасут, кого повяжут, а кого «утилизируют». Большое помещение, много экранов. Карта города на стене. Красные, жёлтые и белые точки. Рабочие места с диспетчерами, шум голосов и писк датчиков. На одном экране мигала надпись: «МКС-РЕЗОНАНС: НИЗКИЙ. СЕКТОР: ПРЕСНЕНСКИЙ РАЙОН. СТАТУС: НАБЛЮДЕНИЕ.»

– Это карта аур, по которым вы отслеживаете МКС? – спросил я у неё на ухо.

– Резонансов, – поправила Алиса.

– Ауры звучит красивее…

– Мы не в гадальном салоне, – Алиса остановилась у перил второго уровня, откуда был виден весь зал, – Сюда поступают сигналы. Слабые срывы, возможные ядра. Активные объекты, потенциальные носители. Если резонанс растёт, отправляют группу.

– И мы группа? – задал я тупой вопрос.

– Пока группа Киприянова.

– А я?

– Ты проблема, которую временно прикрепили к группе Киприянова.

– Звучит как повышение, – улыбнулся я.

– Не радуйся.

Я хотел ответить, но в этот момент весь зал резко изменился. Вернее, настроение окружения изменилось. Операторы подняли головы. Кто-то быстро заговорил в гарнитуру. На главном экране одна из жёлтых точек на карте вспыхнула красным. Писк стал громче. Сухой женский голос из динамиков произнёс:

– Внимание! Подтверждён резонанс МКС-класса. Сектор пять. Торговый комплекс «Домовой Плаза». Магазин бытовой техники «ПылеSOS». Уровень нестабильности растёт. На главном экране красная точка мигнула ещё раз. Рядом всплыла строка: «ВОЗМОЖНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПОГРАНИЧНОГО НОСИТЕЛЯ.»

Я медленно повернулся к Алисе.

– Это то самое, да?

Алиса лишь вздохнула. На другом конце зала появился Киприянов. Он шёл быстро, даже очень для человека, который обычно передвигается как тяжёлый танк.

– Искрина, Ковалёв, на выезд! – командирским тоном приказал Киприянов.

– Есть! – по-солдатски ответила Алиса

– Простите, а Ковалёв – это я? – я поднял руку, как школьник за партой.

– Насколько известно, – Киприянов посмотрел на меня.

– Я… сегодня? На вызов? Я же стажёр!

– Поэтому будешь наблюдать и учиться.

– Из штаба?

– Сначала из фургона.

– А потом?

– Потом – по обстановке.

– Мне почему-то не нравится слово «обстановка»… А как-нибудь из дома понаблюдать нельзя?

Алиса уже шла к выходу.

– Двигайся давай, БРД-ЛОХ! – прокричала она мне.

– Я ещё не готов!

– Никто из нас не был готов к первому выезду, – Киприянов остановился рядом, – Но вы едете не как боец, а стажёр под наблюдением. Смотрите, слушаете, не геройствуете и не активируйтесь без необходимости.

– Походу, главный герой умрёт в первом же акте… – едва слышно промямлил я себе под нос.

Через пять минут мы спустились на нижний уровень. Сначала был лифт, потом короткий коридор с серыми стенами, где пахло металлом и мокрой резиной. Меня посетило странное ощущение некого ведомственного холода, который бывает только в тех местах, где люди работают по ночам или прячут что-то от общества и здравого смысла. За стеклянной перегородкой кто-то быстро собирал снаряжение. Двое сотрудников в форме тащили длинный чёрный контейнер на колёсах. Ещё один спорил по рации так спокойно, будто обсуждал не потенциальный кухонный апокалипсис, а доставку воды в офис.

Я шёл за Киприяновым и старался не смотреть по сторонам слишком явно. Получалось плохо. Когда ты ещё недавно был бариста, а сегодня стал человеком-миксером на госслужбе, любопытство работает сильнее инстинкта самосохранения.

– Не отставайте, Ковалёв, – не оборачиваясь, сказал Киприянов.

– Я не отстаю, просто осматриваюсь.

– Здесь это называется «отставать с оправданием».

– У вас тут всё слишком подозрительное, чтобы не осматриваться…

– Потому что это секретный объект.

– Вот именно.

Алиса шла рядом, молча. Она уже была в другой куртке – короткой, чёрной, без красных нашивок и без каких-либо заметных знаков. На вид обычная тактическая одежда, в которой можно быть кем угодно: охранником, техником, человеком, который чинит вентиляцию, или тем, кто эту вентиляцию превращает в оружие. У меня такой одежды, разумеется, не было. Лишь усталость, тревога и лицо, которое при лишнем волнении могло уехать в сторону бытовой техники.

Мы вышли в гараж. Он у ГОСТа оказался огромным, холодным и полным тёмных фургонов без опознавательных знаков. Никаких больших надписей, гербов, гордых ведомственных эмблем на бортах. Только на бетонной колонне рядом с выездом была маленькая красная эмблема. Та самая, которую я видел в переулке перед тем, как моя жизнь окончательно подписала соглашение о неразглашении. Киприянов остановился у одного из фургонов. Дверь рядом с ним уже была открыта. Внутри – крепления для контейнеров, складные сиденья, ящик с аптечными метками, какая-то аппаратура и неприятно аккуратный порядок. Алиса надела перчатки. Киприянов взял серый кейс у сотрудника в форме. Мне же выдали простую серую куртку. Я посмотрел на неё, после на сотрудника, потом на Киприянова.

– Это бронежилет у вас такой?..

– Нет, – мотнул головой Киприянов.

– А что это?

– Куртка технической службы.

– То есть она не защищает меня?

– Нет.

– Вообще? Даже от ножей?

– Нет.

– От раскалённых тостеров?

Алиса медленно повернула голову в мою сторону.

– Особенно от них – нет.

– Тогда зачем она мне?

Киприянов забрал у сотрудника маленький пластиковый бейдж и закрепил его на внутренней стороне куртки, так что снаружи его не было видно.

– На задании вы будете частью аварийной технической группы. Для гражданских – техслужба. Для полиции – ведомственное сопровождение. Для наших – стажёр-носитель на первом полевом выезде.

Я моргнул.

– Стоп. То есть это всё-таки выезд?

– Да.

– А я думал, меня просто везут показать торговому центру как предупреждение.

– Это контролируемый выезд, Ковалёв, – сказал Киприянов, – Низкий уровень допуска, два куратора рядом, гражданская зона частично эвакуирована. Ваша задача – не геройствовать. Вы наблюдаете, выполняете команды и учитесь держать человеческую форму в условиях резонанса.

– То есть это тренировка?

– Проверка в реальных условиях.

– У вас тут очень весёлое определение слова «тренировка».

– Тренировка бывает в зале. Проверка – там, где зал может попытаться вас съесть.

– А знаете, звучит почти обнадёживающе, правда пока не дослушаешь до конца…

Я и раскрыл куртку. Внутри, мелко, но до боли отчётливо: «КОВАЛЁВ М. К. ВРЕМЕННЫЙ ДОПУСК. МКС-01. БРД-ЛОХ» Я несколько секунд молча смотрел на последнюю строку.

– Можно я заклею последнее?

– Нет, – строго отрезал Киприянов.

– Почему?

– Тогда сканер не сможет считать.

– А если я морально не готов быть официальным ЛОХом на первом выезде?

– Вы уже официально ЛОХ, Ковалёв. Вы просто впервые выезжаете с этим статусом за пределы объекта.

Алиса чуть отвернулась и зажала рот ладонью.

– Ты смеёшься? – прищурился я.

– Нет.

– У тебя плечо дёрнулось!

– Это профессиональная деформация, – отмахнулась она.

– Угу, конечно-конечно…

Я надел куртку. Она оказалась чуть великовата, неприятно тяжёлая и пахла пыльным складом. Зато снаружи я теперь выглядел не как человек, которого только что выпустили из секретной лаборатории, а как тот, которого заставили чинить кондиционер в торговом центре за минимальную ставку. То есть маскировка была почти идеальной.

– Фиксатор взяли? – спросил Киприянов.

Алиса подняла небольшой чёрный воротник с металлическими вставками.

– Это что? – поднапрягся я.

– Стабилизационный фиксатор, – ответила она.

– Мне его надо надеть?

– Только если крышу сорвёт, – сказала Алиса, – Или если сам попросишь.

Я посмотрел на неё.

– А так можно?

– Можно, – ответил Киприянов, – Фиксатор не наказание. Это страховка. На первом выезде он обязателен в комплекте, но не на шее, если носитель держит контроль.

– Звучит почти гуманно.

– Не злоупотребляйте нашим гуманизмом.

– Даже не планировал. Я пока только учусь им пользоваться.

Киприянов посмотрел на меня внимательнее.

– Ковалёв. Ваш текущий статус – базовый риск. Это значит, что вы относительно стабильны. Иначе вы бы сейчас не стояли здесь и не шутили.

– А где бы я стоял?

– Не здесь.

– Понял. Не уточняю.

– Но стабильность в палате и стабильность рядом с активным МКС-резонансом – разные вещи. Поэтому вы едете с нами, как стажёр, которого нужно проверить прежде, чем ситуация станет по-настоящему опасной.

– То есть вы не думаете, что я сейчас внезапно сорвусь и всех перемешаю?

– Если бы мы так думали, – спокойно сказал Киприянов, – вы бы никуда не поехали.

Почему-то это успокоило сильнее, чем должно было.

– Не забывайте, на выезде вы не герой, не оперативник и не самостоятельная боевая единица, – продолжил он, – Вы стажёр-носитель под наблюдением. Ваша задача – не мешать, выполнять команды, сообщать обо всех изменениях формы и не активироваться без необходимости.

– А если необходимость сама подбежит и ударит меня по лицу?

– Тогда активируйтесь, чтобы защитить себя.

– О, ну хоть что-то логичное…

– Но только если есть прямая угроза вам или гражданским лицам. Самодеятельность запрещена.

– А паническая самодеятельность?

– Особенно.

Киприянов сел в фургон первым. Алиса закинула внутрь крепление для клинка, проверила ремни на предплечьях и кивнула мне.

– Залезай.

– Прямо сейчас?

– Нет, Ковалёв. Мы постоим ещё полчаса, чтобы резонанс успел вырасти и нестабильный МКС сожрал половину гражданского населения Москвы.

– Я просто уточнил…

– Всё уточнил? Если нет, то делай это быстрее.

Я залез в фургон. Внутри было теснее, чем казалось снаружи. Меня посадили у боковой стенки, рядом с ящиком, на котором было написано: «НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ПРИКАЗА». Естественно, я тут же захотел узнать, что внутри… Алиса села напротив, пристегнулась и начала проверять крепления на перчатках. Киприянов устроился у двери, положил серый кейс на колени и даже ремнём безопасности пристегнулся так, будто это было частью устава. Дверь закрылась. Фургон тронулся не сразу. Сначала водитель что-то сказал по рации. Киприянов коротко ответил. Потом за стенкой гаража загудели ворота. Машина медленно выкатилась вперёд, остановилась на посту, пару секунд постояла, и только после этого мы выехали наружу.

Фургон выехал из подземного гаража в обычный мегаполис, где люди покупали кофе, переходили дорогу на красный и понятия не имели, что где-то рядом стажёр-носитель с временным допуском едет на свой первый рабочий выезд. Я посмотрел на свои человеческие руки. Чувствует моя жопа, это ненадолго…

– Блендо, – мысленно позвал я.

– Я тут, Максим.

– Это плохая идея, да?

– Однозначно.

– Ты мог бы соврать для приличия…

– Это вредно для формирования доверия между нами.

– Доверие между мной и кухонным демоном, который не сразу сказал, что он кухонный демон?

– Не подумал об этом тогда, прости.

Фургон свернул. За маленьким затемнённым окном мелькали улицы, машины, витрины, люди с пакетами. Обычная жизнь продолжала происходить так нагло, будто я не был скован секретной организацией рядом с девушкой-тостером и человеком, который, возможно, был человеком-чайником, по пути в торговый центр, где бытовая техника решила устроить что-то между распродажей и концом света.

– Если что-то случится… – начал я.

– Обязательно случится, – перебил Блендо.

– Ты вообще умеешь поддерживать?

– Я могу поддерживать скорость вращения.

– Ненавижу…

Я с силой сжал пальцы и разжал. Рука осталась рукой. Это немного успокаивало. Ровно до того, как я вспоминал, что «пока» – самое мерзкое слово в моей новой жизни.

– Слушай, – повернулся я к Алисе.

– Чего тебе? – она не подняла головы.

– А если я там вдруг развалюсь? Ну, ты поняла.

– Конкретнее.

– Ну… лицо не удержу. Опять стану миксером.

– Тогда просто скажи нам об этом, – Алиса наконец посмотрела на меня.

– А если я буду занят тем, что паникую?

– Тогда мы рано или поздно это заметим.

– Обнадёживает.

– Ковалёв, – вмешался Киприянов, – От вас не требуют невозможного. На первом выезде никто не ждёт идеального контроля. Нам важно понять, как вы реагируете на резонанс, насколько быстро предупреждаете о неконтролируемой смене формы и способны ли остановиться после частичной активации.

– То есть я не экзамен сдаю?

– Сдаёте.

– Спасибо, легче не стало.

– Но экзамен с подсказками, страховкой и двумя людьми, которые не дадут вам умереть от собственной глупости.

– Вот это уже звучит как мой уровень образования.

Алиса коротко выдохнула через нос. Возможно, это был смешок, который успели ликвидировать по протоколу.

– Просто не думай о том, как выглядишь, – удивительно мягко начала она, – На выезде думай в первую очередь о том, что вокруг. Входы, возможные выходы. Люди, шумы, запахи и свет. Держись за конкретику. Чем больше реальных деталей, тем проще удерживать форму. Это не потому, что ты нестабилен. Просто ты ещё не привык.

Я моргнул.

– Оу. Это был… нормальный совет.

– Просто небольшой лайфхак, как держать форму. Не благодари.

– Нормальный совет от тебя…

– Не привыкай.

– Поздно, оперативник Искрина… Я уже растроган…

– Ещё слово – скажу Павлу Аркадьевичу, что фиксатор лучше надеть заранее.

Я тут же закрыл рот. Иногда во мне всё-таки просыпался инстинкт самосохранения.

Фургон ехал ещё минут пятнадцать. За это время Киприянов успел дважды связаться с кем-то по рации, Алиса – проверить свои перчатки три раза, а я – придумать семь вариантов того, как всё может пойти не так. Потом понял, что вселенная, скорее всего, придумает восьмой, и перестал заморачиваться.

Когда машина замедлилась, за окном уже виднелся торговый комплекс «Домовой Плаза». Большие стеклянные двери, мигающая вывеска, рекламный баннер с улыбающейся семьёй и слоганом: «Всё для дома, уюта и счастья». Вот это было прям мощно, настоящее маркетинговое зло. У входа толпились люди. Кто-то возмущался, кто-то снимал на телефон, кто-то пытался спорить с охраной. Несколько полицейских стояли по периметру и выглядели так, будто им строго сказали: «Не задавать вопросов», – и они впервые в жизни были этому рады.

Фургон остановился не у главного входа, а у служебного проезда сбоку. Там уже стояли две машины без обозначений и один белый фургон с надписью «ТЕХКОНТРОЛЬ». Я посмотрел на него.

– «Техконтроль»?

– Легенда прикрытия, – ответил Киприянов, открывая кейс.

– То есть ГОСТ прячется за техниками?

– Обычно гражданские охотнее верят в неисправность вентиляции, чем в МКС-резонанс.

– Странновато, но я их понимаю.

Киприянов достал из кейса небольшой прибор – плоский, тёмный, с красной шкалой сбоку. Ещё один, поменьше, отдал Алисе. Мне ничего не дал.

– А мне? – я поднял руку.

– Вам – смотреть под ноги и ничего не трогать.

– Мда, доверие в команде просто зашкаливает…

– Это не команда, – спокойно сказал Киприянов, – Это выездная группа со стажёром-носителем.

– Вот, так сразу уютнее стало.

Киприянов посмотрел на прибор, потом на вход.

– Резонанс устойчивый, переходим к внутреннему осмотру. Ковалёв, с нами. Дистанция в два шага, – приказал он.

«Эх, а я уж надеялся отсидеться спокойно…»

Мы вышли из фургона. Снаружи пахло мокрым асфальтом, пылью и чем-то электрическим. Как будто где-то перегревалась проводка или сгорел фен. К нам подбежал охранник торгового центра – круглолицый мужчина в синей форме, бледный и очень недовольный.

– Вы из… – он запнулся, посмотрел на наши куртки, на Киприянова, Алису, потом почему-то на меня, – Из технической службы?

– Да, – сказал Киприянов таким голосом, после которого спорить могли только люди без инстинкта самосохранения, – Старший смены где?

– У служебного входа. Но у нас там… свет моргает, эскалаторы встали, пожарка не сработала, люди жалуются на запах…

– Посетителей отвести от центрального входа. Никого внутрь не пускать. Персонал вывести через восточный коридор. Полиции передать: периметр не сжимать.

– А-а что происходит? – сглотнул охранник.

Киприянов посмотрел на него.

– Техническая проверка.

Охранник явно усёк, что это не ответ. Но также понял, что второго не будет.

– Понял, – сказал он и убежал.

Я проводил его взглядом.

– У вас слово «техническая» очень удобное. Им можно закрыть вообще все логические пробелы.

– Для этого оно и существует, – прикрыла глаза Алиса.

Мы вошли через служебный вход. Сначала был узкий коридор для персонала: синие стены, камеры под потолком, тележки уборщиц у стены, коробки с рекламными листовками и табличка «ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Внутри самого торгового центра было тихо. Слишко тихо для места, где обычно орут дети, пищат кассы, играет дурацкая музыка и кто-нибудь обязательно спорит с продавцом. Эскалаторы стояли, свет мигал. Где-то далеко пищала сигнализация, но не пожарная. Короткий электронный звук, одинаковый и раздражающий. «Пик. Пик. Пик.»

– Резонанс устойчивый, – Киприянов поднял прибор, красная шкала дрогнула.

– Центр? – спокойно спросила Алиса, оглядываясь по сторонам.

– Выше. Третий этаж.

Мы пошли не через главный зал, а по служебной лестнице. Киприянов шёл первым, Алиса – позади и левее, я между ними. Не потому, что мне доверяли центральное место, а просто так было удобнее контролировать мою реакцию на резонанс. Звучит лучше, чем «поймать, если лицо уедет в миксер», но смысл примерно тот же. Каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Я вспомнил совет Алисы. «Конкретика.» Ступени: двадцать одна до пролёта. Запах: пыль, пластик, озон. Звук: мои шаги, Алисины сапоги, ровное дыхание Киприянова. Хотя нет, даже это было по уставу… Свет: моргает каждые семь секунд. Лицо держалось, вроде как.

На третьем этаже было темнее. Вывески магазинов мигали. Рольставни половины отделов были опущены. На полу валялся рекламный плакат с улыбающейся женщиной, которая держала пылесос и выглядела неприлично счастливой. В конце коридора светилась витрина магазина бытовой техники. «ПылеSOS».

– «ПылеSOS», – тихо сказал я. – Ну да. Когда магазин бытовой техники уже сам зовёт на помощь, наверное, стоит развернуться и уйти?

Алиса приложила палец к губам. Я замолчал. Двери магазина были открыты. Внутри стояли ряды холодильников, микроволновок, чайников, тостеров, блендеров, кофемашин и миксеров. Миксеров… Очень много миксеров…

– Блендо… – мысленно позвал я и сглотнул.

– Я чувствую…

– Что именно?

Он не ответил. Разумеется, само собой… Как всегда! Киприянов поднял руку, останавливая нас у входа.

– Искрина, левая линия. Я – центр. Ковалёв, за мной, дистанция два шага. Ничего не трогать. Боевой переход – только по команде или при прямой угрозе.

– А если оно само?

– Сразу сообщайте, – обернулся он.

– Я обычно кричу…

– Тоже подойдёт.

Алиса медленно выдвинула клинок, но не зажгла его. Киприянов щёлкнул замком серого кейса, но пока не открыл. Я стоял позади него и пытался выглядеть человеком, которому можно доверить хотя бы дистанцию в два шага. Мы вошли. В этот момент свет мигнул. Сначала раз, потом второй, третий… И вдруг все телевизоры на дальней стене включились одновременно. На экранах был только белый шум. Звук пополз по магазину, отражаясь от холодильников, стеклянных дверец и металлических корпусов. Мне даже показалось, что шум звучит не снаружи, а внутри моей головы. Через динамики магазина внезапно раздался голос. Звучал он не как тот самый бездушный механический гул, как у сорвавшегося объекта в кофейне, где я работал. Нет, этот голос был слишком живым и довольным собой. Человеческим. Просто под ним скрипело что-то ещё. Как будто человек говорил через старый пылесос, набитый колотым стеклом.

– Вот это подарок, – протянул голос, – Я-то думал, ГОСТ пришлёт обычную группу зачистки. А они привезли свеженького носителя.

Мне стало не по себе. Нет, мне, конечно, и раньше было не по себе. Но сейчас внутри совсем похолодело. Алиса медленно подняла руку к клинку. Киприянов поставил кейс на пол, но не открыл. Просто сжал ручку чуть крепче.

– Ветров… – произнёс он так, будто это имя уже лежало у него в голове в папке с очень плохими воспоминаниями.

Голос тихо рассмеялся.

– Павел Аркадьевич, – сказал он почти ласково, – Неужели вы меня узнали? Обидно. Я ведь так старался умереть красиво.

– У вас не получилось, – сухо констатировал Киприянов.

– Зато получилось уйти, – усмехнулись ему в ответ.

Алиса едва заметно напряглась.

– Вы его знаете? – тихо спросил я у напарников.

Киприянов не ответил. Значит, что-то явно пошло не по плану. Из глубины магазина донёсся щелчок. Вдоль рядов один за другим включались пылесосы. Старые, новые, вертикальные, моющие и роботы-пылесосы на нижних полках. Они оживали постепенно, нехотя втягивая воздух короткими рывками. Пыль на полу потянулась тонкими серыми нитями. Мелкие осколки пластика, бумажные ценники, рекламные листовки, упаковочная стружка – всё медленно поползло к центру зала.

– Не двигаться, – коротко приказал Киприянов.

Я застыл.

– Я и не собирался, – прошептал я, – Мои колени уже приняли решение самостоятельно…

Голос тихо рассмеялся.

– Какой нервный… Прелесть! Максима Ковалёва, значит, всё-таки не утилизировали. Странно. Я делал ставку на более скучный исход.

Я почувствовал, как у меня внутри что-то неприятно дёрнулось.

– Он знает моё имя.

– Много кто знает ваше имя, Ковалёв, – сообщил Киприянов.

– Это вообще не успокаивает.

Белый шум на телевизорах резко исчез. Вместо этого на всех экранах появилось одно и то же изображение: мужчина лет тридцати пяти сидел на прилавке в глубине магазина, скрестив ноги, как человек, который занял чужое место и теперь искренне считает его своим. На нём был дорогой тёмный костюм, но сидел он странно: слишком чистый для этого места, слишком аккуратный для хаоса вокруг. На шее – тонкий чёрный шарф. На руках – белые перчатки. Лицо худое, улыбка вежливая, глаза спокойные и совершенно больные. За его спиной по полу медленно извивались чёрные гофрированные шланги. Как хвосты. Или кишки бытовой техники…

– Это ещё что за клоун такой? – сглотнул я.

– Семён Ветров, – ответила Алиса, – Бывший оперативник ГОСТа.

– Бывший – это как бывший сотрудник или как бывший человек?

– В его случае оба варианта спорные, – сказал Киприянов.

– МКС-ПФ-08, – добавила Алиса, – Пыле-фильтрационный контур.

– «Пыле-фильтрационный»… – повторил я, – То есть человек-пылесос?

– Не называй его так при нём.

– Почему?

– Потому что он очень любит, когда его недооценивают, – насупилась Алиса.