444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Смейся! (СИ) » Текст книги (страница 5)
Смейся! (СИ)
  • Текст добавлен: 15 ноября 2026, 20:00

Текст книги "Смейся! (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

А сегодня Наталья узнала, где ее искать. Неужели теперь вообще прохода давать не будет? Может, она и сейчас караулит в засаде, просто деда постеснялась и спряталась?

Дед припарковался во дворе, вытащил сумки из машины – чтобы не украли, и потащил их сам. Возле подъезда Наташа повертела головой и испытала облегчение, не увидев Наталью.

Однако она позвонила в девять. Поначалу Наташа насторожилась, но вскоре расслабилась: довольная заработком девушка щебетала, болтала ни о чем, хвасталась, что с такими доходами она сможет и жить нормально, и матери помогать. В общем, вела себя нормально, не навязывалась, внимания не требовала, на жизнь не жаловалась.

Похоже, то у нее все-таки был нервный срыв, а тянется Наталья, потому что больше никого в городе не знает. Но стоило вспомнить ее голодный взгляд – мороз по спине бежал.

Немного придя в себя, Наташа позвонила Пашке – просто отчитаться о проделанной работе, но ее понесло. Слова извергались сами, обтекая волю и игнорируя понимание, что пятнадцатилетнему брату они не интересны. Однако Пашка слушал – и о встрече с Андреем, и о народной артистке Анне Ивановне. Наташа не удержалась и пожаловалась, что в нее влюбилась новая знакомая, после чего Пашка подумал-подумал и сделал вывод, что это может быть от эмпатии, и разложил все по полочкам.

Потом Пашка попросил позвать к телефону деда, и он намекнул, что чужие разговоры подслушивать нехорошо.

Укладываясь на скрипучей раскладушке в кухне, Наташа все не могла успокоиться, думала – сперва о том, что она может привязать к себе кого угодно. Ну, почти кого угодно. Есть невосприимчивые, как Сергей Иванович. При мысли о нем передернуло. Интересно, стали бы без пяти минут дедушки клеить молоденьких девочек так настойчиво, прочувствовав отвращение объектов вожделения, примерив его на себя?

Потом на ум пришел Андрей. Он ведь ровесник Сергея, но не вызывал такого отторжения и не воспринимался старым. Где он? Что с ним, жив ли? Заболела душа, и Наташа заставила себя думать о хорошем – о своей актерской карьере.

Как научиться управлять своим даром так, чтобы не подставляться? Так, чтобы дарить тепло, но не вызывать зависимость? Она ведь слабая, очень слабая и не может себя защитить, как показала встреча с Сергеем.

Опять гадость лезет в голову. Еще и завтра предстоит нервный день – она попытается продавать конфискат…

Так, стоп паника! Пашка сказал, все получится, значит, так и будет!

В голове завертелись расчеты. С одной помады три тысячи заработка, с пудры – десять. Если продать десять помад, получится тридцать тысяч. Три пудры – еще тридцать тысяч. И с туши десятка, итого семьдесят. Тридцать дней на семьдесят тысяч – два миллиона. Вау! Реально, что ли?

Да пошел ты со своей сотней баксов!

Сон улетучился. Наташа вскочила, не веря расчетам, умножила цифры в столбик. Да! Вытащила косметику, принялась перебирать помады. Осторожно открыла пудру. «Тройка» – это тон, не светлая, не темная, понятно.

Черт, и что про нее рассказывать? Она не пользовалась пудрой, только помадой. Ладно, разберется по ходу дела.

Наташа снова легла спать, долго ворочалась, но усталость победила, и она уснула.

Глава 8
Страна спекулянтов

И снова утро. Понедельник. На лицо падает солнечный лучик.

Наташа потянулась, скрипнув раскладушкой. Лето, июль. На часах девять утра, но никуда не надо бежать. Дед уже уехал на рынок, она одна. За окном чирикают воробьи, кричат дети.

Хо-ро-шо!

Впереди – огромная интересная жизнь, полная сюрпризов и возможностей! До двадцать пятого куча времени, чтобы хорошенько подготовиться. Как же здорово, что Рассадина поможет! Она много всего знает, умеет и в курсе тонкостей. Ее урок совместил и актерское мастерство, и вокал. И просто с не приятно общаться.

Ну а повестка дня – создать себе, как это называл Пашка, подушку безопасности. Заработать немного, чтобы не голодать во время учебы, когда точно будет не до работы.

Косметика! В сумках! Дед ее увез на вокзал, надо бежать за ней, пока на юг не уехала вместе с майками и кассетами!!! Караул!

Наташа вскочила, прогоняя остатки сна. Вспомнила, что перед сном она выложила сумку с косметикой и успокоилась. Вон они, коробочки, у стены – златоносная кучка.

Нужно определиться, куда ехать продавать.

Пока пила чай, принимала душ, завтракала, Наташа думала, куда податься и кому предлагать дорогущие помады. Да, они очень недешевые даже с ее наценкой, она сама ни за что такую не купила бы, жадность не дала бы.

С постерами было понятно: пробежалась по ларькам «Союзпечати», сдала оптом товар за три копейки, и выручка в кармане. А с косметикой куда? Как она вообще пойдет?

Все неизведанное пугает и будоражит. Вчера Наташа фантазировала, как наторгует семьдесят тысяч, сегодня…

Сегодня боевого задора поубавилось. Сильно дорого, это точно. Вложенное бы вернуть. Если двадцатка в день получится – уже нормально.

Ясно только, что должно быть скопление теток, у которых есть деньги.

Осенью она пришла бы в учительскую любой школы, и вуаля! Хотя нет, там тетки есть, но денег нет. Хотя не факт, мужья-то у них имеются. У тех могут быть неплохие заработки. В общем, нужно ходить смотреть.

А что про косметику рассказывать, когда в ней не разбираешься?

Главное – заинтересовать с первых слов. Таможенный конфискат. Туши, помады, пудры фирмы «Ланком». В три раза дешевле, чем в магазине. Да, нормально.

Наташа встала перед зеркалом, покрутилась, причесала темно-каштановые волосы, разделила пробором. А ведь хороша! Она улыбнулась своему отражению и распаковала коробочку с терракотовыми помадами, накрасила губы. Эту она возьмет себе.

Красиво переливается и будто бы многослойная. Правда, губы кажутся липкими, ну ничего. Неправильно предлагать косметику, когда сама не красишься.

– Ну что, Натка, поработаешь шариком для пинг-понга? – сказала она себе, думая, что ее будут пинать туда-сюда.

Мама верила, что, как себя запрограммируешь, так день и пройдет; как-то она вырезала из журналов картинки: особняк, машину, доллары – приклеила на альбомный лист, прицепила его на стену и ждала, когда же бумажка приманит достаток.

Наташа сомневалась, что мамино колдунство работало, но точно знала: если готовиться к худшему, худшее и получится. Не факт, конечно, но лучше не рисковать и не приманивать неудачу.

– Иди и заработай миллион! – велела она себе. – Все у тебя получится. Вложенное вернешь уже сегодня. Натаха, ты эмпат, тебе достаточно знать, что ты продаешь крутую фирму почти даром, и все поверят.

А если не поверят, окажутся стерильными, как Сергей, так за спрос не дают в нос! Давай, наряжайся – и в поле.

Куда податься? Наташа расстелила на кухонном столе карту метро. Можно и по этому району побегать, но правильнее – ближе к центру, но где местность более-менее знакомая, чтобы не бояться заблудиться. Например, метро «Площадь Ильича». Там Рогожский рынок и дед, не так страшно будет.

Косметика малогабаритная, и дорожная сумка, где вчера лежали кассеты, была полупустой. Пока Наташа пересекала двор, присыпанную пылью сирень, ободранные скамейки, накручивала себя, что у нее в сумке не помады, а бесценные разноцветные бриллианты.

– Что тебе для счастья надо? Пудру и «Ланком» помаду, – придумывала она слоганы на ходу. – Все вверх дном, все кувырком, мир стабильности – «Ланком».

Дворами, дворами – к метро. Есть в Москве станции метро, как произведения искусства, здесь же, в современном спальном районе, станция серенькая, стена перехода выложена страшной белой плиткой, как в больнице. Вокруг куча народа – кто-то продает с пола старье, книги, посуду, кто-то покупает. Вон тетка с домашней колбасой гоняет от товара мух. Вон бабки с пирожками, семечками, сигаретами поштучно. Чуть в сторонке, разложив что-то на газете, алкаши соображают на троих.

Зато недалеко, прямо в серой высотке – всякие магазины, вокруг нее ларьки. Попытать счастье там? Почему бы и нет?

Гордо сдув с лица прядь волос, Наташа зашагала к домам вместо того, чтобы спуститься в метро. Остановилась, прицеливаясь, куда бы пойти. Вон обменник, с прошлого раза его помнила, там должна быть мощная ярко накрашенная тетка, от такой кусок штукатурки отвалится – убьет котенка.

Наташка устремилась туда, представляя, какое счастье она несет в сумке. Заглянула в окошко, но в ларьке оказался смуглый усатый мужик, похожий на Квазипупа.

Мужик? Ну и ладно! Она уже поймала кураж и приготовилась продавать!

– Здравствуйте, – бодро проговорила Наташа, улыбнулась. – А супруга ваша где?

– Дома супруга, – сказал он, подался к окошку.

– Сделайте ей подарок. У меня уникальное предложение! – Она положила пудру, которую сама у мамы помнила. – Фирменная французская косметика «Ланком». Вот эта пудра – узнаете? Весь Союз ее знал! В очередях стояли, караулили. А сейчас она в ГУМе знаете, сколько стоит?

– Сколько? – вступил в диалог мужчина, пусть и раздраженно.

– Сто тысяч! Не верите – сходите посмотрите!

– О, нет, откуда у меня столько…

– А у меня – таможенный конфискат! На таможне нелегальный товар забирают, потом распродают вполцены. Так вот, легендарная пудра «Ланком» – всего за двадцать шесть тысяч!

За спиной закряхтели. Наташа обернулась и увидела женщину в обносках, зажавшую в руках пять долларов.

– Нигде дешевле нет, – улыбнулась Наташа. – Интересно?

– Не уходи, стой, – сказал мужчина.

Наташа пропустила женщину к окошку, подождала, когда она обменяет деньги, и снова заглянула.

– Пудра «троечка», самый ходовой тон. Отличный подарок супруге или дочери, они оценят. Еще есть помады и тушь… Понюхайте, как пахнет! Парфюмированная!

Наташа протянула потенциальному клиенту пудру, не выпуская ее из трясущейся руки, он понюхал, кивнул. Молча отсчитал двадцать шесть тысяч, расплатился, говоря:

– Помады пусть дочки сами покупают, я не разбираюсь.

Наташа упаковала ему пудру в бежевую коробку с золотистой розой и сбежала – а вдруг он передумает?

И что, вот так просто – продала пудру усатому мужику? Скажи кому – обхохочется. Получается, мужчинам тоже можно продавать косметику?

Взгляд-прицел остановился на мужчине, продающем очки с раскладного столика. Нет, этот точно не купит, к тому же он точно бывал на рынке и видел, сколько на самом деле стоят эти помады.

Так что перекупщиков вычеркиваем. Взгляд остановился на красном кресте. Аптека! Вот она подходит, фармацевты обычно девушки, а девушки красятся.

Вдох, выдох! Подбородок выше! Если мужик купил, то женщин точно получится уговорить.

На кассе грустила полная невыразительная сотрудница в медицинском халате. Если взять Джоконду или другой эталон женской красоты тех времен и прибавить двадцать лет и килограммов, то получится эта кассирша.

Темноволосая женщина, повернувшись спиной, перебирала товар на полках.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась Наташа, распространяя радость.

Стоящая спиной сотрудница обернулась, ей было лет тридцать пять, и косметикой она пользовалась. Кассирша даже не шелохнулась, просто сфокусировала взгляд на Наташе, и она ощутила себя лягушкой, которую хотят препарировать этим взглядом-скальпелем. Пока не растеряла задор, она затараторила:

– У меня уникальное предложение!.. – и тот же текст про таможенный конфискат, что в прошлый раз.

Кассирша шевельнула губами:

– Уходи отсюда, нам ничего не надо. Не мешай покупателям.

Обдало… если перевести эмоции в обоняние – затхлым духом стоячей воды. Наташа захлебнулась дыханием, ей казалось, что она тонет, но обернулась симпатичная шатенка и с интересом прислушалась.

– Самые модные цвета! – Наташа принялась их перечислять, косясь на кассиршу, так и казалось, что сейчас раздвинутся ее губы, выстрелит язык…

Шатенка вскинула руку.

– Подожди-ка.

Ну все, начался пинг-понг…

– Мы тут не одни, надо девочек позвать.

О, это прекрасно! Просто замечательно, что не одни!

Но масштабы своего счастья Наташа оценила, только когда ее повели в подсобку… которая оказалась не подсобкой, а целым коридором. Слева три двери, справа тоже три, за одной из них комнатушка, где Наташу и посадили за стол… скорее даже за комод, выполняющий, судя по крошкам, функцию обеденного стола.

Вот так потяни за одну кассиршу – а вытаскивается задверный айсберг клиенток!

Не веря в свое счастье, Наташа трясущимися руками принялась выставлять свой скудный ассортимент: шесть помад, пудра, тушь.

К ней началось паломничество: сотрудницы в белых халатах и чепцах – фармацевты, женщины в блузках и юбках – наверное, бухгалтерия. Шесть человек плюс шатенка.

Наташа улыбалась, гнала неуверенность и источала радость. Шатенка оказалась самой восприимчивой. Раздувая ноздри, она взяла пудру так бережно, словно это была святыня. Открыла, посмотрела тон и мечтательно закрыла глаза.

– Она! Это она! Помню, я так радовалась, когда купила ее в переходе у спекулянта! Берегла, как я ее берегла! Дочь ее носила, как зеркало, когда она уже закончилась.

– «Тройка» – самый ходовой тон, подходит всем, – уверенно сказала Наташа то, что слышала на рынке.

От природы яркая, с бархатной кожей и черными ресницами, она пудрой не пользовалась и не знала, что о ней рассказывать.

Разновозрастные женщины растащили помады, и оказалось, что, если осторожно мазнуть по подушечке мизинца, то получается цвет, как на губах.

Все семь женщин купили себе по помаде, плюс три пудры и одну тушь. Восемьдесят одна тысяча с учетом проданного мужику с усами! День удался, можно возвращаться домой и повторять правила русского языка!

Но Наташу охватил азарт. Она вынесла из этой аптеки не только деньги и приглашение прийти к зарплате, которая пятого и двадцать пятого, а «бархатистую текстуру», «бриллиантовый» блеск и кучу красивых выражений, применимых к пудрам и помадам. Тушь, оказывается, у нее – удлиняющая, а есть еще та, что делает ресницы пушистыми – объемная.

Воодушевленная Наташа вошла в продуктовый магазин, предложила товар. Сотрудницы налетели стаей голодных павианш, помады перелапали, пудры перенюхали, тушью порывались накраситься, но Наташа не дала. Полчаса жужжали, торговались, сбили цену, но все равно ничего не купили, только настроение испортили.

Попадись такие Наташа сначала – всю охоту торговать отбили бы. Ходила бы с кислым лицом, людей пугала.

С этого момента началась черная полоса: к кому Наташа ни подходила, ни у кого не было денег. Люди ворчали, ругались, одна так спекулянткой обозвала и милицией пригрозила.

Обойдя окрестности, Наташа решила-таки поехать поближе к центру и деду, на площадь Ильича. Вспомнила о Наталье с ее странной привязанностью и повела плечами. Она сегодня не звонила. Может, у нее получилось вырабатывать собственные положительные эмоции, и голод утих?

Наташе очень этого хотелось бы, ведь у нее не осталось друзей, а Наталья ей нравилась. Надо к ней заскочить после того, как по точкам побегает.

С одной стороны интересно, с другой – страшно…

А что будет, если не давать ей эмоцию, а создавать ситуации, когда Наталье будет хорошо само по себе? Вылечится она тогда? А может, уже вылечилась? Или, наоборот, злится? Алкоголик, которому не дают выпить, может и с ножом кинуться.

В голову пришла интересная мысль, и Наташа почувствовала себя Пашкой.

Да, надо попробовать!

Глава 9
Ни капельки не жалко!

На «Площади Ильича» Наташа заглянула в магазин, аптеку и парикмахерскую. В магазине все перещупали, испортили помаду (Наташа сделала заметку, что нужно следить за людьми), и, как и в предыдущем продуктовом, ничего не купили.

Аптека оказалась бедной, ничего не стали смотреть, еще и нагрубили.

В парикмахерскую Наташа заглянула расстроенной, но тут ее порадовали: купили тушь и две помады. Плюс пятнадцать тысяч чистыми.

Было два часа дня, заработала она сто тысяч и посчитала, что этого более чем достаточно. Нашла скамейку в отдалении и решила провести ревизию. Осталось всего две пудры, одна тушь и…

Вот же курицы!

Двух помад она не досчиталась. Украли. Надо полагать, в одном из магазинов.

Из выручки вычитаем девять тысяч, учитывая испорченный товар. Еще и цвет вишневый бестолковый, себе не забрать. Обидно было до слез, хоть заработок и перекрывал потери.

Наташа зевнула, начала клевать носом. Да, потери неизбежны, потому что, если все время быть открытой и считывать намерения, можно повредиться умом, да и сил это отнимает много.

Домой идти или еще поработать? Кружилась голова, силы покидали ее, будто Наташа была шариком, откуда через прокол выходил воздух. Взгляд остановился на ларьке с пирожками, окруженном шестью круглыми столиками на высоких ножках, четыре были заняты.

В ларьке должно быть кофе… Должен. Кофе – это он, хотя в Наташином окружении все говорили о нем в среднем роде.

Пока плелась к ларьку, додумалась до того, что, когда кофе противный, это оно, когда вкусный – он. А если сладкий, вероятно, она.

Улыбаясь своей мысли, Наташа заглянула в окошко. В ларьке работали две женщины. Одна продавала пирожки, вторая лепила их прямо здесь.

– Один кофе, пожалуйста. Со сгущенкой, – сделала заказ Наташа.

К ларьку был проведен свет. Зашипел электрочайник, продавщица сыпанула кофе в пластиковый стаканчик. Чтобы не терять времени, Наташа, подключая не эмпатию, а личное обаяние, рассказала о косметике. Женщины заинтересовались, но подошли покупатели – пирожочницам стало некогда.

Та, что лепила пирожки, похожая на продавщицу, такая же блондинистая, круглолицая и кудрявая, но поломоже, сказала:

– Мне минут… пять надо, чтобы закончить. Постой за столиком, я скоро подойду.

Продавщица протянула Наташе кофе в пластиковом стаканчике, и она отметила, что тут это норма, в то время как в родном городе одноразовая посуда всех удивляла, ее забирали домой, мыли и использовали неоднократно. И пакеты носили до тех пор, пока на них рисунок не стирался.

Взгляд остановился на таком пакете, стоящем возле пожилого мужчины, который ел огромный сочный, сочащийся жиром беляш. Рот наполнился слюной, и Наташа отвернулась. Ей нельзя мучное – задница будет расти. Чтобы пользоваться успехом, нужно соответствовать и иметь фигуру, как у Синтии Кроуфорд. И если с лицом у Наташи все было нормально, то ростом она не удалась, всего метр шестьдесят два – в фотомодели точно не возьмут. Как бы с театром проблем не вышло.

Пока Наташа думала о своих недостатках: толстоватой заднице и не слишком тонкой талии, к ней подошла женщина, которая лепила пирожки, улыбнулась.

– Есть у тебя помады? Какая мне подойдет? Можешь посоветовать?

Наташа посмотрела на ее простоватое круглое лицо, тонкие губы, широко распахнутые синие глаза… надо сказать, красивые глаза, яркие.

И что сказать? Она понятия не имела, что ей подойдет. Представила на ней свой любимый терракот… Нет. Вишня – нет. Коричневые тоже мимо. Цикламен сильно броско. Остается та, которую оптовичка назвала натуральной с розовым, достала ее.

– Вот эта.

Женщина повертела ее в руках, собралась красить губы, но Наташка ее остановила:

– Нет-нет, нельзя. Если она вам не понравится, то ее только выкидывать.

– Мне она уже не нравится. Есть что-то поярче? Что сейчас модно?

– Модно вот это, – Наташа открыла вишневую, ярко-розовую и терракот, – но пойдет вам разве что эта, цикламеновая…

– О-о-о, эта красивая, эта мне нравится!

Осторожно попробовав тон на подушечке мизинца, женщина купила помаду и тут же накрасилась, чмокнув губами, заглянула в зеркальце распакованной пудры. Помада оказалась не такой яркой, как Наташа думала, и смотрелась вполне гармонично. Значит, можно со спокойной душой советовать блондинкам.

– Спасибо! Просто супер! – искренне обрадовалась покупательница. – Сейчас Оля придет.

Оля купила вишневую. Наташа добавила к хаработанному шесть тысяч и поскакала к деду с чувством выполненного долга.

Пока шла к Рогожскому рынку, заглянула в три ларька, но продала только одну помаду торговке цветами. Половина Биг Мака в кармане.

Чем ближе она подходила к рынку, тем тревожнее становилось. Так не хотелось встречаться с Натальей, что подмывало развернуться и уйти. Но и жалко ее было, Наташа чувствовала за нее ответственность.

Вспомнилось, как Наташа давным-давно каталась на велосипеде, и ей под колеса выбежала двухлетняя соседская девочка, младшая сестра подруги Лены. Затормозить Наташа не успела, сбила девочку, сама упала, содрала коленки и скрылась с места преступления под вой малышки. Ей было семь лет, она жутко испугалась, спряталась в ДОТ, что чуть выше дома, и просидела там до темноты, рисуя жуткие картины, как девочка умерла, а преступницу ищет милиция во главе с отцом, чтобы посадить в тюрьму.

Потом долго ей было совестно, и она избегала Лену. Даже когда стало известно, что с ее младшей сестрой ничего не случилось – никто не понял, что произошло, а двухлетка плохо говорила и не смогла пожаловаться – Наташа все равно не могла относиться к Лене, как прежде.

Единственное, Наташа маме все рассказала. Мама на нее наорала, побила по щекам и донесла отцу. Отец долго втолковывал ремнем, что раз она сбежала, значит, тварь. Наташа и сама понимала, что так нельзя, и ей было стыдно за свой поступок. А после того, как отец забрал велосипед навсегда, и они с Пашкой долго плакали, стыдно быть перестало.

Вот и сейчас Наташа испытывала к Наталье такое же чувство, как к сбитой девочке. Она не хотела навредить, наоборот, помочь хотела, но получилось хуже, чем было до ее помощи.

Но теперь Наташе не семь лет, и она твердо решила, что с места преступления не уйдет, поможет Наталье выкарабкаться.

Однако подсознание не пускало, и вместо того, чтобы пойти к деду или к Наталье, Наташа отправилась предлагать косметику туда, где продают мясо. Продала две помады, потратила час. Увидела дверь с табличкой «Администрация», рядом была бухгалтерия.

Самые лучшие клиенты там!

Туда Наташа заглянула, уверенная, что в бухгалтерии полно богатых женщин. Не ошиблась: там восседала объемная матрона, ярко накрашенная, с черными стрелками, в облегающем фиолетовом платье с желтыми подмышками.

Наташино предложение ее заинтересовало с первых слов, она позвала еще трех женщин и с важным видом открыла вишневую помаду, скривилась. Посмотрела пудру, понюхала.

– И это ты называешь «Ланкомом»? И не стыдно тебе продавать такую гадость? – прищурившись, говорила толстуха.

Наташа собралась возмущаться и доказывать, что все у нее настоящее, но решила проверить, а вдруг и правда она продает гадость, от которой у женщин лица облезут?

– У меня была помада «Ланком», – наседала главбух, – она так не воняла. Лепят где-то в подвале не пойми из чего. – Она посмотрела на сотрудниц: – Никогда ничего не покупайте с рук! Знакомая купила крем, так у нее лицо волдырями покрылось.

Наташа мысленно потянулась к тетке – аккуратно, потому что соприкоснуться с таким человеком – что в помоях искупаться. Узнала то, что было нужно: тетка получала удовольствие, устраивая публичную порку. Качество косметики тут ни при чем.

Но почему? За что? Что Наташа ей сделала плохого?

Вскипела злость, Наташа подавила ее, потому что, если ударить по площади, эти тетки озвереют и могут накинуться.

Так и подмывало нахамить, поставить главбуха на место – она ведь и с остальными так обращается, но пришлось себя остановить, потому что на этом рынке работал дед. А вдруг они прознают, что Наташа – его внучка, и сгноят деда?

Стараясь держать дыхание, Наташа заморозила чувства. Причем в прямом смысле: заключила их в ледяной куб, почему-то покрытый изморозью, и проговорила с улыбкой:

– Извините, что побеспокоила. До свидания.

Тетку взбесило ее спокойствие, и она крикнула в спину:

– Ходят, за место не платят, налоги не платят. Я милицию вызову!

Это уже серьезно, ментам только дай кого-то обобрать, а у Наташи больше сотки в кармане! Потому она спокойно вышла из кабинета и рванула прочь, на улице осмотрелась, нет ли погони. Никто ее не преследовал, и она успокоилась.

Выждав пятнадцать минут, подошла к деду, в кои то веки возле его прилавка никого не было.

– Наташенька, – улыбнулся он. – Ну, как торговля?

– А у тебя какая касса? – задала встречный вопрос Наташа.

Дед задумался.

– Чистой прибыли тысяч шестьдесят. К вечеру должно быть около сотни.

Наташа победно улыбнулась, перегнулась через прилавок и, сверкая глазами, поделилась:

– У меня сто! Сто чистыми. Уже. Прикинь!

– Ай, молодец! – улыбнулся дед и посоветовал шепотом: – Только осторожнее с деньгами, никому не говори.

– Не скажу, – улыбнулась Наташка. – У меня с головой нормально. Как моя подруга?

– Продает лучше всех, зазывает покупателей. Товара не хватает из-за нее.

– Довольная? – осторожно уточнила Наташа.

– Ну еще бы, под двадцать тысяч сегодня унесет. Где она еще столько заработает?

«Еще как заработает», – подумала Наташа, направляясь к Наталье, вокруг которой роились покупатели.

Пришлось подождать, пока они разойдутся. Девушка пока ее не замечала, выпила воды из банки, купила эскимо у проходящей мимо женщины тележкой – видимо, сама сделала из нее сумку-холодильник. Наташа откусила кусок мороженого, блаженно зажмурившись.

Ну слава богу, все с ней отлично!

– По чем абрикоски? – Наташа потянулась к фруктам.

Наталья остановила на ней взгляд – обычной человеческий взгляд, совершенно не голодный. Захотелось ее обнять, но Наташа не выпустила радость из морозного куба, спросила:

– Как дела?

– Да вообще! – просияла она, протянула мороженое. – Будешь?

Вспомнилось, как в школе, стоило достать яблоко или бутерброд, налетали одноклассники с просьбой «Дай кусить», и она качнула головой.

– Нет, спасибо.

– Ты сейчас домой? – засуетилась Наталья. – Мне немного осталось, и я тоже могу идти.

– Остаешься в Москве? – лукаво прищурилась Наташа.

Подруга радостно закивала. Наташа подалась к ней и предложила:

– Я знаю, как зарабатывать сто, двести тысяч в день. Хочешь, научу?

Наталья насторожилась, пришлось ее успокаивать.

– Ничего противозаконного или постыдного. Продавать косметику. Разбогатеешь, квартиру вместе будем снимать.

– Конечно хочу, – осторожно согласилась Наталья.

– Когда у тебя выходной?

– В среду.

– Встретимся в центре, я тебя научу.

Подошли покупатели, и Наташа посторонилась. Ну а почему бы и нет? Наивно раскрывать свои тайны? Может быть. Но Москва большая, есть где развернуться, и ей места хватит, и Наталье.

В конце концов, осенью начнется учеба, станет не до торговли, вот и пусть хороший человек зарабатывает. Жалко, что ли?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю