Текст книги "X-COM: Первый контакт (СИ)"

Автор книги: Денис Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Не смея даже приближаться к этим странным облакам, Илья поднялся на ноги и, не пряча пистолет, пошел в сторону своего дома. Уже на пороге он заметил, что освещение ночного неба изменилось. Вместо бледного сияния белой луны и мириадов мерцающих в пустоте звезд, небо сейчас выглядело, будто его накрыло синеватой непроницаемой дымкой.

Глава 8. Дома

Двести метров, которые остались до его дома, он преодолел без каких-либо приключений. Только беспокоило то самое синее свечение на ночном небосводе. Будто всё небо над ним накрыли куполом. Свечение переливалось градациями от темно-синего и до ярко-голубого. К тому же по нему иногда проскальзывали бледные белесые молнии. Всё это происходило в полнейшей тишине. Даже ветер и тот утих!

Илья шмыгнул в парадную дома, в котором была его квартира. На лестничной клетке он замер. Свет не горел. Илья постоял пару минут, вслушиваясь в тишину. Нет никого. Тихо! Двери в квартиры на первом этаже были закрыты, и в этой практически непроглядной темноте, выглядели как провалы в черноту. Не став уделять им время, на выяснение есть ли там кто живой, Илья медленно поднялся выше.

Все время держа пистолет наготове, он минул площадку между первым и вторым этажами. Здесь ему в нос ударил резкий запах аммиака. Но никаких следов деятельности этих существ Илья не нашел. Видимо, источник запаха уже убрали, либо вонь шла откуда-то с другого места. Возможно, из одной из квартир, что были выше.

Следующий пролет, второй этаж и слева его дверь. Нет, Илья не жил в отдельной квартире. Скорее, это была отдельная комната в коммуналке, хотя достаточно большая и просторная. Ее вполне хватало, чтобы жить там семьей из нескольких человек. Еще у него был отдельный санузел и ванная с душем. Да, служба в комиссариате давала некоторые привилегии. Илья был вовсе не против, хотя немного и стыдился такого положения.

Еще две комнаты в этой коммуналке были заселены другими людьми. В одной жил пенсионер-академик, который уже лет так пять практически не выходил на улицу. Если не считать редкие посиделки на лавочке у парадной и походы в магазин за продуктами и папиросами. Старый. Ему было примерно за семьдесят. Гавриил Степанович. Илья точно не помнил, как его фамилия. То ли Кагаев, то ли Качаев. Но мужик был хороший. Спокойный и приветливый. Его жена умерла лет десять назад, и он остался один. Илья как сейчас помнил его сидящим на общей кухне и курящим папиросы. Еще он любил чай. Он мог пить его с самого утра и до самой ночи.

Его за это постоянно ругала соседка Маркова. За то, что он занимает якобы место и ей мешает. Хотя кухни хватало на всех. А соседка была жирная, неопрятная и склочная. Нигде не работала и сидела на шее мужа. Мужик у нее алкаш. Марков Андрей. Работал в речном порту. На пирсе. Там и напивался, потому что дома не давала жена. Но тихий. Не дебошир. Сына они растили. Лет десять пацану. Кажется его звали Паша. Бестолочь каких поискать! В школе сплошные двойки. Еще здоровьем слаб. Не было и месяца, чтобы не слег в больницу. Почки там у него вроде. А возможно, он был симулянт. Чтобы на субботники не привлекали. Такое тоже бывает! К сожалению…

Илья поглядел выше, стараясь при этом скудном освещении рассмотреть как можно больше деталей. Выше – чердак. Деревянный люк, ведущий на который, был плотно закрыт. На дужках люка висел добротный амбарный замок. Целый. Хорошо. Значит, хотя бы оттуда никакая гадость сюда не влезет! На площадке справа – еще одна квартира. Такая же коммуналка. Там всего две семьи. Квартиры справа были поменьше.

Жильцы: Петренко и Сысоевы. Рабочие. Мужья, кажется, работали на стройке. Город после войны начал потихоньку отстраиваться. Женщины – одна швея-надомница, вторая – дворник в коммунальной службе. У всех дети. Кажется, в первой семье двое: мальчишка шести лет и девочка три. Во второй семье девочка лет пяти. Еще дошкольники. По утрам матери их водили в детский сад. Семьи спокойные. Непьющие. Жили небогато, но и не бедствовали. Да и кто сейчас был богатый… Сыты, одеты, и то хорошо! Время такое.

Дверь в их коммуналку была приоткрыта. И не просто так! На том месте, где был замок, Илья увидел следы взлома. Будто кто-то хорошенько вмазал по дверям со всей силы и выломал несколько досок в районе замка. Даже при таком скудном освещении, что проникало сюда с улицы через узкое окошко на площадке, это было явно заметно. Он спохватился и сразу проверил дверь, ведущую в его коммуналку. Вдруг и его сломана? Так точно. Эта была тоже пробита в месте замка.

Дилемма! Обе двери вскрыты. В какую входить? Илья сначала приоткрыл дверь, ведущую к нему домой. Прислушался. Тихо и нет запаха аммиака. На полу валялась детская игрушка: деревянная лошадка, раскрашенная белой краской. Рядом лежало драповое пальто большого размера. Взрослое. Пара валенок и кирзовые сапоги стояли у стены. Если не брать в расчет игрушку и пальто, в общем-то ничего особенного!

Как бы Илье ни хотелось домой, он решил, что лучше будет еще проверить соседей. Входить в свою квартиру, не позаботившись о том, что может быть у него за спиной, верх глупости! Он осторожно толкнул сломанную дверь, ведущую в квартиру напротив, и она с тихим скрипом поддалась. Сразу в его нос ударил тот самый запах аммиака. «Вот тут и надо проверить!» – решил Илья и сделал шаг через порог.

В квартире было темно, но выключатель, который располагался сразу за дверью на стене, он трогать не стал. Илья видел, что электричество отключилось не везде и на некоторых улицах все еще горели фонари. Также электричество могло быть и здесь, однако демаскировать себя, включив свет, Илья не решился. Крадучись в полной темноте и стараясь не издавать ни единого звука, он прошелся вдоль коридора и позаглядывал в каждую дверь, ведущую в жилые комнаты.

Слева была комната одной из семей. Двери были нараспашку, и их не надо было вскрывать, чтобы посмотреть, что происходит внутри. Занавески на одиноком окне сорваны. От этого в комнату проникало достаточно света с улицы. Посреди комнаты стоял небольшой обеденный стол. Четыре стула лежали на полу. Двухстворчатый шкаф стоял справа у стены. Следом за ним комод. У стен три кровати. Внутри царил беспорядок: шкаф распахнут, вещи валялись на полу, а ящики комода были выдвинуты и опустошены.

Стараясь не приближаться к окну, чтобы оставаться незамеченным снаружи, Илья внимательно осмотрел помещение. Его взгляд искал людей – пусть не живых, но хотя бы их следы, или тела. Однако комната, погружённая в хаос, не выдавала ни малейшего намёка на присутствие кого-либо. И всё же едкий запах аммиака витал в воздухе, но источник его явно скрывался где-то за пределами этой комнаты. Не здесь!

В следующей комнате тоже было как и в предыдущей: дверь открыта, внутри всё перевернуто. Все шкафы и комоды раскрыты, а их содержимое валялось на полу. Стол и стулья лежали на боку, а с двух кроватей, что были вдоль противоположной стены, сбросили даже постельное. Складывалось впечатление, будто в этих комнатах происходило ограбление, или скорее производили обыск. Первую версию можно было отбросить. Воры так не работают! На своем хоть и небогатом опыте Илья уже знал, что будь здесь вор, он бы никогда не стал всё переворачивать. Обычно эти делают всё деликатно, и вещи остаются на своих местах. Пропадает только самое ценное! А здесь всё вверх дном…

«Тогда зачем всё переворачивать?» – задал Илья сам себе вопрос. «Не эти же твари здесь что-то искали?» – он почесал изрядно запотевшую спину. Всё-таки куртка летчика была очень теплой, и по его спине вовсю катились капли пота. «А что могло им понадобиться в квартире обычных людей? Оружие искали?» – пытался построить логическую цепочку Илья. «Так у них самих, похоже, с этим проблем никаких нет. Может, еду? Это было вполне вероятно! Вломились сюда, что найти жрать. Вот и рылись!» – решил Илья.

Так и не придумав ничего лучшего, что объясняло бы хаос в жилье людей, он еще раз осмотрел комнату. Здесь тоже не особо воняло. Источник был в другом месте. И тел хозяев он также не обнаружил. «Интересно, а где люди?»

Вдруг из одной из комнат, что были дальше по коридору, донесся слабый шорох. Илья замер, а затем медленно двинулся на звук. Пистолет был наготове. Шорох повторился. Слева! Впереди было Т-образное разветвление. Коридор заканчивался стеной, а слева и справа были еще комнаты. Насколько Илья помнил, планировка этой квартиры ничем не отличалась от его коммуналки. А это значило, что слева была кухня, а справа – санузел, объединенный с ванной. Здесь, в отличие от коммунальной квартиры, где он жил, комнат с отдельными санузлами не было.

Илья на цыпочках прокрался вдоль коридора и замер перед разветвлением, плотно прижавшись к стене. Что-то хрустело и шуршало там, за углом, где определенно была кухня. Через большое окно в этой комнате проникало достаточно света, и Илья отчетливо видел край газовой плиты и рукомойник, что стоял у стены.

Он затаил дыхание, стараясь не выдать своего присутствия. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже за углом. Шорохи становились все громче, и сейчас он отчетливо слышал вонь аммиака. Кто-то явно был на кухне, и это был не просто случайный скрип старого дома.

Илья не стал долго думать о том, кто там может быть и что он там делает. Явно, если воняло аммиаком, то живых людей там нет! Это он уже усвоил как «дважды-два». А то, что могло там находиться и кто мог шуршать, того не жалко. Он не сомневался, что это очередная гадина, которая влезла сюда, сломав дверь, и теперь вовсю хозяйничала чужим добром. Плевать на эту тварь. Пуля вмиг успокоит!

Илья двинулся вперед, сжимая оружие в руке. Запах аммиака становился все сильнее, разъедая ноздри и вызывая слезы. В полумраке что-то шевелилось, издавая странные скребущие звуки. Он не стал ждать, пока это «что-то» проявит себя. Только силуэт мелькнул на мушке, Илья плавно нажал спуск. Выстрел грянул оглушительно, эхом разнесясь по помещению. Вспышка осветила на мгновение серые стены и что-то, что упало на пол с глухим шлепком.

Он подошел ближе, держа пистолет наготове. Оказалось, что это была такая же мартышка, какую он вырубил на Плеханова! Только эта была гораздо меньше размером. Тварь лежала дохлая и не шевелилась. Видимо, она влезла сюда через сломанную дверь. Оружие мартышки, ее странный пистолет, мгновенно рассыпался на мелкие кусочки, как и у всех, которых Илья убивал до этого. Чем эта тварь тут занималась, он так и не понял.

И удивительно ведь, попал! Илья подошел и пнул уродливую тушку ногой, убедившись, что она мертва. «Вот же дрянь…» – пробормотал он, оглядываясь. В углу что-то снова зашевелилось. Он повернулся, готовый стрелять, но это была обыкновенная ворона. Птица, громко каркнув, выпорхнула через приоткрытую форточку и вмиг исчезла, растворившись в ночном пейзаже среди черных деревьев.

«И что ворона делает здесь ночью?» Проводив глупую птицу глазами, Илья подошел ближе к окну, благо частично прикрытые занавески позволяли не бояться, что его заметят, и внимательно посмотрел на небо. Ему показалось, что-то самое синее свечение стало еще сильнее. Теперь белесые молнии чаще проскальзывали по небу и стали гораздо длиннее и шире.

Не зная, что и думать по этому поводу, Илья вернулся к делам более насущным.

Он пошире открыл форточку, чтобы хоть немного проветрить помещение от гадкой вони аммиаком, и осмотрел кухню. Практически весь пол у окна был покрыт тонким слоем зеленых водорослей. Особенно толстые побеги шли от раскрытого холодильника и до темных бугорков, что были в углу стены под окном. Выпуклости под ковром из водорослей были слишком малы, чтобы сразу броситься в глаза, и уж очень сильно заросли этими самыми водорослями, поэтому Илья не сразу их заметил.

Илья осторожно поддел один из бугорков. Это были кости – несомненно, человеческие. Он разворошил еще один холмик, и увиденное повергло его в шок. Под толстым слоем водорослей лежал череп. Маленький, хрупкий, детский. Вокруг него, словно драгоценное обрамление, сохранились локоны светлых волос.

Илья замер, ощущая, как холодный пот стекает по его спине. Руки дрожали, но он не мог остановиться. Осторожно раздвинув водоросли, он обнаружил еще кости – ребра, фаланги пальцев, фрагменты позвоночника. Все они принадлежали ребенку. Сердце Ильи сжалось от ужаса.

Внезапно среди костей что-то блеснуло. Это был маленький самодельный браслет из узкой полосы медной пластины с немного топорно выполненной чеканкой на его лицевой стороне. Илья поднял его и протер пальцем от грязи. На поверхности проступили едва различимые буквы: «Анна». Это было имя. Имя ребенка.

Илья не выдержал. Ему захотелось здесь всё сжечь к чертовой матери! Его пальцы сжались в кулаки, ногти впивались в ладони, но боль лишь подстегивала ярость. Он оглядел комнату – эти стены, этот беспорядок, эту жизнь, которую больше не вернуть. Каждая деталь, каждый предмет казались теперь врагами, насмехающимися над его бессилием.

Он шагнул к столу, схватил первую попавшуюся бумагу, смял ее и швырнул в угол. Потом другую. И еще. Но этого было мало! Он сдёрнул занавеску с окна. Огонь. Только огонь мог очистить это место, стереть всё до основания!

Он рывком открыл ящик, вытащил оттуда спички, достал одну, чиркнул ею раз, другой. Пламя вспыхнуло, такое маленькое, такое послушное. Огонь лизал древко спички, медленно, почти нерешительно. В его глазах отражались языки огня, а в душе – странное облегчение. Пусть горит. Пусть всё здесь сгорит! Он уже поднёс спичку к занавеске…

Но потом Илья отступил. Он потушил спичку и, зашвырнув коробку и занавеску в угол, с глаз, медленно вышел из этой квартиры. Нельзя поддаваться эмоциям. Никак нельзя! Пусть выстрел и могли заглушить стены, но пожар, который он здесь мог устроить обязательно заметят. Кто знает, что за тварь может припереться сюда на огонёк. Патронов могло не хватить.

Илья зашел в свою коммуналку. Он не спешил. Но и не крался. Просто осторожно ступал, не забывая прислушиваться к посторонним звукам. В коридоре пахло старым деревом и пылью, а из-за запертых дверей соседей не раздавалось ни единого звука.

На стене, рядом с вешалкой для верхней одежды, висел телефонный аппарат. Телефон был общий и подразумевал использование всеми жильцами этого дома. Однако его провели именно сюда, чтобы обеспечить в первую очередь связью Илью, как сотрудника комиссариата.

Илья снял трубку в надежде, что линия все еще работает и можно позвонить в отдел, однако в трубке было молчание. Даже тех самых привычных гудков нет…

Аккуратно повесив трубку аппарата на место, Илья пошел дальше по коридору.

Он осмотрел кухню, где обычно всегда кто-то находился, и, чтобы удостовериться, заглянул в комнату с санузлом. Ни души! На кухонной плите стоял чайник. Еще теплый. Илья легонько коснулся его ладонями, и металл приятно согрел руки. Значит, люди здесь были совсем недавно!

Он вернулся в коридор и украдкой тихонько постучал в двери, где жил Гавриил Степанович, и даже в те, где жили та склочная тетка с мужем. Ему никто не ответил.

Илья толкнул дверь в комнату Степановича, и она распахнулась. Там был такой же бардак, как и в комнатах соседней квартиры. Самого хозяина, собственно, как и его тела, нигде не было. На полу валялись разбросанные бумаги, посуда и прочие пожитки. В углу комнаты стоял шкаф с приоткрытой дверцей, из которой торчал край какого-то одеяла. Он потянул за него, и на пол с грохотом упала стопка книг, которые, видимо, читал хозяин. Больше ничего…

Илья заглянул и в комнату «тетки». Та же картина! Вещи в беспорядке, мебель опрокинута, но ни души. Он медленно шагнул внутрь, осторожно обходя разбитую вазу. В углу валялся старый комод, его ящики выдвинуты, словно кто-то торопливо искал что-то ценное. Илья подошел ближе, его взгляд скользнул по разбросанным вещам: потертые фотографии, пожелтевшие письма, безделушки. Ничего особенного.

Еще раз осмотрев обе комнаты и убедившись, что ни мертвых, ни живых там нет, Илья вернулся к дверям своего жилища.

Он остановился у своей комнаты. В отличие от других, его дверь была целая. Ключ в замке повернулся с тихим щелчком. Внутри было темно, лишь слабый свет из окна падал на пол, рисуя бледные квадраты. Дома все было на своих местах. Почему его жилище никто не тронул, оставалось загадкой!

Илья не включил свет. Опасаясь себя демаскировать, он также плотно прикрыл шторы. Снял куртку, повесил на спинку стула. В комнате было прохладно, но он не стал закрывать окно. Лучше свежий воздух, чем затхлость и уже въевшаяся в его одежду вонь аммиака. Он сел на стул и закрыл глаза.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. На крохотном столе в черной рамочке стояла фотография его жены. Ее улыбка, застывшая в вечности, казалась такой живой, что он невольно протянул руку, словно пытаясь коснуться ее тепла. Но пальцы встретили лишь холодное стекло, напомнившее о непреодолимой границе между прошлым и настоящим.

Илья позволил воспоминаниям заполнить его мысли. Как будто вчера они сидели здесь вместе, смеялись, делились мечтами.

Он познакомился с ней еще до войны. Их встречи были тихими, наполненными светом уличных фонарей и ароматом жасмина, который щекотал нос. Она, с её длинными волосами и яркими глазами, словно искорка жизни, олицетворяла собой все мечты, которые Илья бережно хранил в своем сердце.

В те дни мир был легок и воздушен, как аромат воздуха первых весенних дней. Они гуляли по узким улочкам города, обменивались шутками и тайными взглядами, строили мечты о будущем, которого, как казалось, не могло разрушить ничто.

Но над горизонтом уже сгущались тучи, предвещая бурю.

Когда война пришла, она стала звуком сирен и гудением поездов, один из которых увозил Илью вдаль, в неизведанное. Не зная, что будет с ними дальше, он хранил в сердце её образ, как светлячка в темной ночи. Каждый день, каждая минута разрывали его изнутри, заставляя думать о том, когда они снова встретятся, и будет ли это вообще возможно. В этой бескрайней разлуке он тогда нашел силы в её образе, сохраняя надежду, что любовь может преодолеть даже самые страшные испытания.

А она ждала. Ждала его каждый день, каждую минуту вспоминая его образ и тайком молила Бога о его защите.

Даже когда война пришла в их город.

Река, рядом с которой они часто гуляли, превратилась в кровавую Лету, по которой несло тела убитых людей. Её глаза, полные слёз, искали в этом потоке знакомое лицо. Но так и не находили!

Она плакала и молилась, прячась в бомбоубежище, когда над городом раздавались взрывы и гул. Звуки войны были всюду, крики и боль, но она жила только надеждой, а в душе была лишь одна молитва: «Вернись».

И вот однажды, той самой весной, когда небо очистилось от черных сумерек и звуки сирен перестали разрывать тишину, она увидела его. Он стоял уставший и обожженный, с раненым плечом, но с огнем в глазах.

Илья вернулся домой.

В тот миг она поняла, что бережно хранимая в душе надежда и ее молитвы не были напрасными! Они поженились той весной и хотели, чтобы у них была большая и дружная семья.

Теперь же комната была пуста, а его сердце – тяжелым, как камень. Тиканье часов, словно метроном, отсчитывало секунды, минуты, годы. Илья вздохнул. Полгода назад ее унес сыпной тиф. Одно из самых страшных последствий войны, с которым людям довелось столкнуться практически сразу после ее завершения.

На память о жене ему достались те самые наручные часы, которые остались в больнице вместе с его вещами, и эта фотография. Жена была на втором месяце беременности…

Илья вздохнул и, найдя в ящичке стола пачку папирос со спичками, закурил. Пепельница была на столе. «Мало нам бед…» – прошептал он, глядя в темноту. В душе была и горечь, и ярость, которые одновременно терзали его сердце. Горечь – холодная, как зимний ветер, проникала в каждую клетку и холодила душу. Ярость – огненная, как извержение вулкана, рвалась наружу, требуя мести тем тварям, которые так нагло рвали его мир на куски. Они сплетались воедино, создавая бурю, которая не утихала ни на миг, а только разгоралась. Перед его глазами всё маячил тот самый череп ребенка. Девочки, которую звали Аня…

Эти твари, кто бы они ни были, плоды жутких экспериментов, пришельцы из глубин космоса, даже пусть сами демоны из преисподней, они все должны сдохнуть! Их мерзкое присутствие отравляет мир. Они не заслуживают ничего, кроме смерти. Они – ошибка, чума, кошмар, который нужно уничтожить. Никакой жалости, никакого милосердия. Только огонь, сталь и ярость, которые выжгут их след из мира людей!

Илья потушил окурок и решительно поднялся со стула. Он полностью разделся и, размотав свои ноги от тряпок, пошел в ванную. Тапочки, которые остались у него еще с больницы, он решил не снимать. Своих домашних тапочек у него не было. Старые давно износились, а новые он так и не купил. Просто не доходили руки.

Вода была, но только холодная. Наскоро помывшись в обжигающей ледяной воде, Илья чисто выбрился и, хорошенько растеревшись махровым полотенцем, вытащил из шкафа свежее белье.

Он с огромным наслаждением натянул чистую свежую белуху, про себя отметив, что раны на месте укуса уже полностью затянулись. Остался только розоватый шрам. Ожог на его ноге, который он получил буквально час назад, также не сильно беспокоил. Воспаление сошло на нет, и рана, казалось, начала затягиваться. Илья только положил на место поражения чистую марлевую повязку. О шраме, что был после ранения на его бедре, он уже и думать забыл!

Не став забивать себе голову, как такое могло произойти в столь короткий срок, Илья нашел комплект новенькой формы и теплую шапку-ушанку. Сразу всё надел. Форменную фуражку, которая лежала рядом с теплой шапкой, он отложил в сторону. Не сезон. Холодно.

Навесив свою новую награду себе на китель, Илья натянул на ноги хромовые сапоги и подпоясал себя ремнем. Подошли и его старые «капитанские» погоны, в которых он вернулся с войны. Последним указом президиума их всех приравняли к военным.

Рядом висела его парадная форма с наградами еще с войны. Наряду с медалью «За отвагу», медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и медалью «За взятие Берлина», на кителе еще были закреплены медаль «За оборону Кавказа» и нагрудный знак «Гвардия». На самом видном месте висел орден «Отечественной войны».

Илья гордился этими наградами. Однако ни одна из этих наград не шла ни в какое сравнение с орденом «Красной Звезды»! Эта награда была для него особенной, и он оставил только ее. За что он удостоился «Звезды», Илья начал догадываться. Таких чудовищ, которых он успел насмотреться за эти дни, никто и никогда не мог себе даже представить, не говоря уже о пленении одного из них! Илья понимал, что это вышло по большому счету случайно, но, видимо, его заслуга была так оценена высшим руководством.

Разобравшись с одеждой, Илья на всякий случай снял сапоги и, потуже перемотав портянки, их снова надел. Стало получше. Сапоги теперь сидели на ногах плотнее, и можно было не опасаться растереть ноги при беге. Тапочки он решил вернуть в больницу позже, когда вернется туда за своими часами.

Настало время самого главного! Порывшись в верхнем отделении шкафа, Илья выудил оттуда свёрток и, положив его на стол, развернул. В свёртке из промасленной ветоши лежал револьвер системы Нагана. Самовзводный семизарядный револьвер под унитарный металлический патрон бездымного пороха калибра 7,62 мм. Такой бойцы называли «офицерский» за вариант двойного действия спускового механизма.

Илья взял револьвер в руку и примерился к этому легендарному оружию. Рукоять с накладками из рифлёного дерева приятно ложилась в ладонь, словно продолжение руки. Механизм, скрытый внутри, работал с тихим, почти музыкальным щелчком, напоминая о точности инженерной мысли создателей этого произведения искусства. Это был не просто инструмент, это символ эпохи, где каждая деталь дышала историей!

Илья обожал этот револьвер. Он достался ему от отца – революционера, который стал офицером Красной Армии. Он участвовал в боях за свободу от гнёта империалистической гадины с этим револьвером ещё тогда, в 1917 году. И они победили, чтобы дать народу надежду на светлое будущее, и теперь этот револьвер послужит его сыну добрую службу в очищении города от нечисти. Как преемнику своего покойного отца в борьбе за жизнь человека!

Илья старательно зарядил оружие семью патронами из коробочки, которая лежала тут же, завёрнутая в газету. Он засунул револьвер себе в правый карман галифе. Так как слева висела на ремне кобура, в которую он сразу вложил ТТ, и ему было неудобно доставать пистолет. А другой кобуры у него не было.

Остаток патронов он ссыпал себе в правый нагрудный карман кителя. Прямо у его ордена Красной Звезды, который теперь буквально сиял на своём месте и тем самым радовал глаз своего хозяина. Удостоверение на его имя в новом звании, легло в другой карман.

Илья подтянул ремень и поправил китель. Убедившись, что на одежде не остаётся ни единой пылинки, он взглянул в зеркало. Лицо отражало решимость. Делать было нечего, и он знал это. Эти твари все должны исчезнуть, чтобы люди могли вздохнуть свободно, чтобы снова жить, не опасаясь тьмы!

Илья верил в свои убеждения. Искренне, твердо! И не когда дело касалось каких-то эфемерных и пафосных идей. Нет! Он верил в силу и правду! Верил в то, что советский человек должен без колебаний встать на защиту своей Родины и сделать всё возможное, чтобы люди жили в безопасности. Даже если враг явился к ним из неведомых глубин космоса или самой преисподней!

Взяв со стола ключи и новенький бушлат, Илья направился на выход из квартиры, твёрдо решив встретить все вызовы лицом к лицу. Прямо перед выходом Илья сделал несколько глубоких вдохов, и собравшись с мыслями, сосредоточился на деле. Главное теперь – добраться до комиссариата. Всё, пошёл!

Дверь захлопнулась за ним, оставив в опустевшей комнате лишь эхо его удаляющихся шагов. Илья быстро покинул дом и пошел через ночной город, взяв направление в сторону комиссариата. Он даже представить себе не мог, что ждало его впереди.