Текст книги "X-COM: Первый контакт (СИ)"

Автор книги: Денис Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13. Штаб

Керосиновая лампа, словно маленькое солнце в плену стекла и металла, изливала свой медовый свет. Неяркий, трепетный огонь танцевал на фитиле, рождая причудливые тени на серых стенах. Они то сжимались, то расплывались, будто показывая всем собравшимся в этом месте свой таинственный спектакль. Свет этот был теплым, проникающим сквозь сумрак. Он создавал уютную атмосферу и дарил людям ощущение безопасности.

Пусть даже это была и иллюзия…

Они все были здесь. Все, кто все еще жив и все еще готов бороться в этом мертвом городе: капитан НКВД Илья Поздняков, дежурный лейтенант НКВД Игорь Фетисов, лейтенант НКВД Артем Зияттулин, лейтенант НКВД Сергей Самарский, лейтенант НКВД Александр Найденов, старший лейтенант НКВД Петр Ефимович Кондратов и их новый член команды – капитан НКВД подразделения ОКР «СМЕРШ» Кэскил Чычахов.

Они разместились в подвальном помещении комиссариата. Подвал занимал всю площадь под зданием и имел три полноценных помещения: архив с тоннами макулатуры, где хранились доносы и прочие материалы расследований; камеру предварительного заключения, которая сейчас пустовала; и самый настоящий арсенал, заполненный трофейным оружием, которое до сих пор не вывезли после войны, а также всевозможным конфискатом у граждан, которого, к слову, было не меньше, чем самих трофеев.

На импровизированном столе из сложенных в стопку ящиков из-под боеприпасов была разложена карта города. Это была самая подробная карта, которую можно было найти в этом городе. На ней были отмечены абсолютно все объекты и строения этого города, включая даже проложенные линии коммуникаций, связи, электро– и теплоснабжения.

Кэскил Чычахов, которого все здесь сразу прозвали «Якут», а он был только «за», показывал на разложенной карте всё, что успел узнать за эту проклятую ночь. Парни внимательно следили за указаниями Якута и слушали его рассказ. Из подробного повествования капитана СМЕРШ выходило, что беда случилась только у них и весь внешний мир остался цел и невредим, в отличие от их города. К тому же город оказался отрезан этим самым странным куполом, и пробиться через который – огромная проблема даже для малой группы, не говоря уже о целой армии.

Якут Чычахов подробно рассказал всем присутствующим о том, как они со своей группой прорвались в этот город, и что это, скорее всего, была лишь удача, или просто противник недооценил их возможности в силу малой группы СМЕРШ. Их план, придуманный погибшим во время задания офицером НКВД Сергеем Сергеевичем Цукало, сработал. Чего, скорее всего, враг больше не допустит и либо усилит отряды сопротивления, либо увеличит прочность купола и танкам тогда не прорваться. Уж слишком мощное вооружение у противника, а сам купол не смогли пробить даже авиационной бомбой предельной мощности.

Илья, как и все присутствующие, внимательно слушал капитана. Выходило, что товарищи из высшего командования уже знают об этой ситуации и сюда по приказу главнокомандующего выдвинулись бронетанковые войска. Однако подразделения вооруженных сил следовало ожидать не ранее, чем через пару суток. Сказывалось слишком большое удаление города от ближайшей воинской части.

Илья уже догадался, почему враг напал именно на этот город, да и в принципе не надо было иметь особого ума, чтобы сложить картинку: город компактный. Имеет собственный независимый источник энергообеспечения в виде электростанции и, как уже упомянул Якут, находится на максимальном удалении от любого ближайшего объекта военного назначения. Идеальное место для организации плацдарма!

Илья, конечно, не сомневался, что советские солдаты способны смести любую преграду на своем пути, особенно если дело касалось танков, и, собственно, оставалось лишь выждать время, но, как оказалось, им нужна помощь! Чтобы войска смогли зачистить город от сил вторжения, нужно было отключить источники, питающие купол, а именно четыре трансформаторных подстанции, что были разбросаны по сторонам города.

Но это было еще не все: финальной целью, которая являлась основным источником энергии для поддержания купола, оставалась электростанция. Якут со своим командиром по пути сюда в комиссариат видели, что этот объект защищен отдельным сверхплотным куполом и его работа обособленно поддерживается непосредственно из сбитого летчиками аппарата, на котором совершено вторжение в город. Лишь после того, как они выведут из строя трансформаторные подстанции, тогда в теории будет снят купол либо с электростанции, либо с аппарата противника. Это уже выяснится в процессе, когда они начнут. Таков был план их помощи красной армии.

Закончив свой рассказ, Якут нарисовал на карте карандашом шесть целей и пронумеровал каждую из них:

1. Трансформаторная подстанция на востоке.

2. Трансформаторная подстанция на западе.

3. Трансформаторная подстанция в центре.

4. Трансформаторная подстанция на юге.

Дальше, следовало исходить из результатов уничтожения трансформаторов, если конечно это поспособствует ослаблению отдельных куполов над основными объектами:

5. Штурм аппарата пришельцев, в результате которого они смогут отключить купол.

6. Либо штурм электростанции.

Задание получалось немного запутанное, но в то же время простое. Но выполнимое ли?..

Илья посмотрел на щенка. Тот удобно расположился в углу помещения на выделенной ему старенькой шинели. Его накормили, дали воды. Ребята поделились с ним своими припасами. Нашлись и сладости. У дежурного в кармане завалялась пара карамелей.

Щенок немецкой овчарки – этот комок энергии, заключенный в мягкую, словно плюшевую шубку. Его глаза, глубокие и умные, цвета расплавленного янтаря, уже сейчас выдавали в нем задатки верного друга и преданного защитника. Чувствуя взгляд Ильи, щенок поднял голову и поглядел на него. Его уши, еще не стоящие прямо, забавно свисали, добавляя щенку трогательности. Щенок повилял хвостом, выражая всю гамму его эмоций – от безудержной радости до робкой неуверенности. Неуклюжие движения выдавали его юный возраст, но в них уже сейчас чувствовалась сила и грация будущего волка.

«Надо бы дать ему кличку какую?» – мелькнула мысль Ильи на фоне размышлений о предстоящем опасном деле.

Их было всего семеро. Причем четверо из всех, кто присутствовал здесь, были практически сопляки без боевого опыта. Илья был уверен, парни не отступят и будут сражаться до конца, его спасение было тому подтверждением, но этот конец может наступить очень быстро, будь ребята хоть трижды смелые. Проблема в том, что никто не знал ни о численности, ни о оснащении противника. То, что каждый из них увидел сегодня ночью, могло быть лишь только частью вооружения, притом не самой мощной. Не стоило недооценивать врага. Всегда есть тот самый пресловутый «туз в рукаве», и он может стать решающим.

Еще оставался вопрос морального духа ребят. Илья на собственном опыте знал, что в бою могут сложиться ситуации, при которых вот такие необстрелянные бойцы поддавались панике и благодаря своим необдуманным действиям запросто могли погибнуть сами и к тому же подставить под удар всех боевых товарищей без исключения. Илья и сам совсем недавно боролся с приступом паники, когда тварь едва не прикончила его буквально на пороге комиссариата. Если бы он не имел подобного опыта и позволил эмоциям захватить его разум, то он наверняка был бы уже мертв.

Что касаемо опытных бойцов: их всего трое, и это вместе с самим Ильей. Он, Кондратов и Чычахов.

Петр Ефимович – человек с боевым опытом и не подведет. Однако Илья по прибытию в комиссариат заметил, что он ранен. Это случилось, когда на них с ныне покойным полковником Семрягиным напали в тот момент, когда они возвращались из больницы. Антон Павлович погиб, а Петр Ефимович застрелил тварь, напавшую на начальника городского комиссариата, однако при этом сам получил заряд в плечо. Хоть ранение и было легким, удар пришелся по касательной, все равно рана беспокоила и сковывала его движения. А медицинскую помощь получить было уже неоткуда.

Илья вздохнул. Жаль, конечно, Семрягина. Он почему-то до сих пор в своих мыслях называл его «майор». Хороший был мужик. Он ко всем относился не иначе как по-отечески. Хоть и был всегда с подчиненными тверд и принципиален, он при этом оставался справедливым и в какой-то степени добрым. Илья ни разу не заметил в этом человеке ни властности, ни жестокости по отношению к ним. Эта смерть нанесла подразделению НКВД непоправимый ущерб. Такая потеря в лице умного и волевого командира сильно подкосила дух бойцов и эффективность подразделения в целом.

Так кто же будет командовать ими сейчас? Командир нужен. Это даже не обсуждалось.

Петр Ефимович мог принять командование, однако он ниже званием и не имеет права брать на себя ответственность за бойцов, когда в группе есть офицеры выше него.

Новый боец: Якут, он же капитан Кэскил Чычахов. Боец и офицер со званием, достаточным для того, чтобы принять руководство. И явно с опытом. Насколько знал Илья, звания в СМЕРШ давали далеко не за красивые глаза! Перед ним был волк. Опытный, умелый и опасный. К тому же снайпер. Это было очень кстати, уничтожать врага на расстоянии.

Однако это же становилось и проблемой: командир должен быть непосредственно со своими бойцами и оперативно осуществлять руководство. Не имея никаких доступных средств связи между бойцами во время выполнения задания, снайпер никак не мог командовать. Кричать ему что ли, находясь на приличном удалении? Снайпер не подходил.

Оставался он сам, Илья. Опыт у него был, да и, собственно, звание позволяло. Однако такое распоряжение «принять командование», когда в группе есть два равных по званию офицера, должно было прийти из ГЛАВКа или любого другого комитета высшего командования. Но связи нет, и назначения, естественно, не будет! Оставалось только единогласное решение группы. Таков протокол.

Не желая больше ломать голову, Илья дождался завершения разговора о задании и поднялся со своего места.

– Товарищи, – он обратился ко всем присутствующим, – это важно! Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы мы все сейчас проголосовали. Повестка: выборы командира нашей группы. Так того требуют правила. Дело обстоит так, что за все действия нашей группы и за жизни каждого из нас кто-то должен нести ответственность. Я хочу, чтобы сейчас каждый хорошо подумал и по очереди высказал свое мнение. Решение должно быть единогласным.

Среди бойцов повисла тишина. Но длилась она недолго. Первым высказывался Чычахов:

– Командир, – он сразу поставил приоритет в пользу Ильи, – я человек здесь новый. И специфика моей работы подразумевает дистанцию в разрыве от группы. – Он указал на свою винтовку, тем самым подтвердив выводы Ильи. – К тому же мне ни разу не доводилось командовать подразделением. Вижу, бойцы тебя знают и уважают. Принимай группу!

Илья кивнул. Затем он по очереди посмотрел в глаза оставшимся бойцам. Кого они выберут, кто теперь поведет их в бой?

Поднялся Кондратов:

– Командир, – Петр Ефимович потер уставшие глаза. Свет керосиновой лампы был все-таки тусклым, а над картой они просидели около часа. – Я голосую за тебя. Потому, что еще в тот раз, первый, когда мы были на Плеханова, там я увидел как ты в первую очередь беспокоишься за бойцов. Для меня это главное.

Сказав свои слова, Петр Ефимович сел на стул. Ранение его тяготило. От взгляда Ильи не ускользнули легкая улыбка и одобрительный кивок Чычахова. Также Илья увидел, как закивали остальные бойцы. В принципе, Илья знал, что выберут именно его, но ему хотелось, чтобы каждый из собравшихся здесь людей сам принял решение и высказался. Это было справедливо.

– Ну что же, – Илья кивнул каждому, – выбор сделан. Товарищи бойцы! – Илья стал смирно перед его товарищами. – Согласно единогласному решению, я принимаю командование группой. Нам предстоит очень опасное и, я бы даже сказал, авантюрное мероприятие. Нам неизвестно, что это за враг, нам неизвестно, какая численность этого врага, нам неизвестно, помогут ли наши действия Красной армии и людям, выжившим в этом городе…

Илья вздохнул, вспоминая тела людей на улицах этого города. Мертвые, истерзанные, брошенные, как скот, как мусор. Ему стало гадко. Гадко от злости на этих тварей, которые посмели сделать такое с людьми. Илья усилием подавил злость и продолжил:

– Мне даже неизвестно, доживем ли мы до утра… Но я знаю одно! Мы сделаем всё, что возможно, и всё, что НЕвозможно, чтобы приблизить этот день – день победы над этим ужасным врагом. Умрем, но сделаем! Мы будем драться до последнего! Потому что мы здесь для этого. Потому что кроме нас здесь никого нет. И нам некому помочь. Нам остается полагаться только на себя и своих боевых товарищей. И поэтому, я спрошу с каждого из вас! За трусость в бою. За нерешительность. За предательство и малодушие. Я лично расстреляю любого из вас за то, что он пренебрег возложенным на него долгом перед Родиной и перед гражданами Союза Советских Социалистических Республик! Как врага. Вам все ясно?

Илья посмотрел в глаза каждому из бойцов. В их глазах читалась решимость. Самарский будто сам светился изнутри, а Найденов стоял ровно, и в его взгляде читалась не иначе как смерть всем его врагам. Зияттулин прикрыл глаза и сжал кулаки. Петр Ефимович вытянулся во фрунт. Чычахов стоял рядом с Кондратовым по стойке смирно. Он улыбался.

– Слушай мою команду бойцы! – Илья улыбнулся в ответ на реакцию подчиненных. Они никак не отреагировали на его обещание расстрелять за трусость. Значит, в их мыслях не было сомнений, а сердца были полны решимости. Это был отличный настрой!

– Слушай мою команду! – повторил он обращение к бойцам. – Приказываю: вскрыть оружейную и вооружиться каждому по максимуму. Брать всё, что вы посчитаете необходимым. Мы идем на войну!

Оружейную открыли. За ключами сходил Петр Ефимович в кабинет к Семрягину. Оказалось, что начальник настолько доверял Кондратову, что выдал ему запасную пару. «И ведь ждал момент, когда обозначится конкретное командование. Мог бы и сразу открыть оружейку для бойцов, но нет! Этот Кондратов не так то и прост!» – сейчас Илья с новой стороны увидел этого человека.

Петр Ефимович на всякий случай взял с собой Фетисова, и они вместе поднялись из подвала на второй этаж. Кто знает, что за гадость могла заползти в отделение, пока они сидели в подвале? Поэтому перестраховались поддержкой. Фетисов приготовил ППШ и тенью шмыгнул по ступенькам в холл. Следом, вооружившись пистолетом ТТ, поднялся Кондратов.

Вернулись они скоро. Петр Ефимович с сияющим лицом торжественно открыл большой замок и плавно распахнул бронированную, обитую железом дверь в святая святых оружейной отделения.

Илья зашел в помещение оружейной первым. Следом зашли все остальные бойцы. Света, естественно, не было. Фетисов притащил керосинку. Тусклый луч огонька пробежался по мрачным стенам и осветил ряды деревянных полок. Помещение было небольшим, однако оно было доверху набито оружием. Илья ни разу не был в оружейной. Нет, не то чтобы ему не доверяли, просто по долгу службы ему никогда не было необходимости сюда соваться.

Как оказалось, зря!

Столько стволов и ящиков со всевозможными боеприпасами он не видел еще с войны. Чего тут только не было! Пистолеты, пулеметы, ППШ, ППС, винтовки, всевозможные охотничьи ружья, обрезы, ящики с ножами как заводского, так и кустарного «зэковского» изготовления. Рядом стояли ящики с боеприпасами практически ко всему, что было здесь на хранении. Даже пара ящиков с гранатами и те нашлись в дальнем углу стеллажа.

Видя все это богатство, бойцы буквально застыли на месте. Якут присвистнул: – Нихрена себе…

Зияттулин стащил с полки фрицевский MG-42. Он отряхнул с пулемета пыль и, покопавшись в ящике, что стоял рядом, выудил оттуда целую ленту с патронами к пулемету.

– А можно? – будто испытывая некоторое стеснение, он робко обратился к Илье.

– Умеешь? – Илья посмотрел на бойца. Выглядел Зияттулин с этим пулеметом достаточно внушительно.

– Пробовал. Когда на стрельбище ездили. – Зияттулин заискивающе смотрел на командира.

Илья переглянулся с Кондратовым. Тот лишь пожал плечами, давая понять, что он вовсе не против.

– Бери. Только попробуй не совладать! – Илья пригрозил бойцу кулаком.

– Справлюсь! – Зияттулин козырнул и ловко заправил ленту в приемник пулемета. Его глаза буквально светились радостью, едва не заглушая свет керосиновой лампы.

Просияв глазами и ухватив еще пару заряженных лент, Зияттулин полез в ящик с гранатами и достал две РГД-33. Нашлись и специальные рубашки к ним с насечками. Снарядив гранаты модулями с дополнительными поражающими элементами, боец торжественно пошагал на выход. На лице у него было выражение истинного счастья с примесью какой-то демонической улыбки. Илья, видя такое лицо Зияттулина, едва не поперхнулся, а Петр Ефимович задумчиво почесал затылок.

Тут же к Зияттулину присоединился Самарский. Он ухватил еще пару таких же гранат, снарядил их рубашками и выудил из другого ящика две ленты к пулемету, который принес Якут. Сам же пулемет, как собственный, висел у него на ремне на шее. Самарский уже хотел было молча выйти из оружейной, однако, видимо, в нем заиграла совесть. Осекшись, он все-таки потрудился спросить разрешения у Чычахова. На что тот не возражал, лишь улыбнувшись Самарскому.

Следующий был Фетисов. Парень, не раздумывая, взял старый добрый ППШ и целых три полных диска к нему. Еще к своему арсеналу он добавил три гранаты Ф-1 и еще пистолет союзных войск Colt M1911. Снаряженных магазинов к нему не нашлось, поэтому боец ухватил с полки целую упаковку «.45 ACP» – 11,43×23 мм. Ловко натолкав выщелкнутый магазин из пистолета патронами, он защелкнул назад полный магазин и сунул пистолет в карман шинели. Довольно улыбаясь, боец поспешил на выход.

Четвертым в оружейную пробрался Найденов. Выбор этого бойца для Ильи показался самым необычным. Покопавшись среди ящиков, Саша вытащил на свет невесть откуда здесь взявшийся Winchester Model 1897. Боевой дробовик, который среди войск союзников назывался не иначе как «окопная метла».

Оружие было страшным. Из-за своей просто чудовищной убойной силы и буквально ошеломительной скорострельности его до коликов боялись все фрицы. Все дело в том, что Winchester Model 1897 был оснащен специфическим для своего времени ударно-спусковым механизмом. Он не имел в своей конструкции разобщителя. Это позволяло выпускать весь боекомплект одним единственным нажатием курка, после чего скорострельность регулировалась только скоростью продёргивания цевья. Кажущаяся мелочь на практике радикально повышала темп стрельбы из дробовика. Собственно, это и делало его таким грозным оружием, вкупе с общей удачностью конструкции, простотой и надежностью.

Вот только у него было два существенных недостатка: малая дальность поражения и сравнительно небольшой боезапас. В короткий подствольный магазин помещалось всего пять патронов.

Илья хотел было возразить Найденову по поводу такого спорного выбора, однако тот сам развеял все сомнения Ильи, взяв дополнительно к дробовику еще пару пистолетов ТТ.

Наконец дошла очередь до Кондратова с Чычаховым. Петр Ефимович обошелся более привычным ему ППШ и пистолетом ТТ. Более ничего он брать не стал, лишь вдобавок вдоволь набрал патронов ко всему своему оружию.

Чычахов выбрал новенькую винтовку Мосина. Его винтовка, с которой он добрался до комиссариата, оказалась повреждена. Последнее столкновение с тварями вышло нелегким, и ему пришлось использовать драгоценное оружие в качестве дубины, когда выстрелял магазин. Сменить на новый ему не дали.

Патроны к новой мосинке Якут выбирал ну очень долго. Он специально искал конкретного завода и определенного года выпуска. Хотя и после того, как он нашел всего несколько пачек из множества, он все-таки отбраковал около десятка, по его мнению, негодных. Он катал каждый патрон в ладонях, сравнивал их, ставил донцем на затворный механизм винтовки и делал холостой щелчок спуска. Смотрел, как патрон раскачивался от вибрации.

Для Ильи это выглядело сродни какому-то шаманству, но комментировать происходящее он не стал.

Выбрав несколько десятков самых подходящих патронов, Якут удовлетворенно хмыкнул и, зарядив винтовку, вышел из оружейной, походя прихватив в довесок к винтовке новенький ТТ.

Вооружаться Илье выпало последним. Однако вместо оружия он сразу нашел семь армейских касок СШ-40 и еще, порывшись на полках этой «пещеры Алладина», обнаружил десять комплектов панциря СН-42. Броня хоть и была отличным дополнением к защите солдат, однако эта модель имела существенные недостатки: панцирь был неудобен и не позволял отрядам скрытно подбираться к укреплениям противника. Также он не защищал спину бойцов от осколков и пуль. Еще одна проблема – СН-42 создавал серьезные неудобства, если нужно было ползти по-пластунски. За это солдаты дали ему шутливое прозвище «рак».

Конечно, в идеале было бы снарядить бойцов новейшей моделью СН-46. Эта версия бронированного панциря была более гибкой благодаря разделению нагрудной пластины на три части. Но подобного снаряжения на складе не было, и приходилось довольствоваться тем, что есть.

Илья сразу выдал всё это снаряжение своим бойцам. Дополнительная защита никогда не бывает лишней, и, возможно, это спасет им жизнь.

Выдав всё, что нашлось на складе, своим бойцам, Илья вооружился по-простому: в качестве основного оружия он взял себе новенький ППС, а в дополнение оставил свой ТТ и тот самый револьвер Нагана. Кстати, сейчас появилась возможность всё-таки разобраться, почему же у него происходили осечки.

Илья откинул боковую пластину и по очереди вытолкал гильзы из барабана. Оказалось, что все семь зарядов отстреляны. Гильзы были пусты. Когда он отстрелял все, Илья не мог вспомнить. Видимо, он в суматохе нажимал на спуск гораздо больше раз, чем успел сосчитать. Такое вполне могло произойти. Особенно когда на тебя прет чудовище из самых жутких кошмаров.

Дозарядив всё оружие, Илья добрался до трофейного ножа. НР-40 – тот самый, который помог ему отбиться от твари. По-хорошему, его надо было вернуть Чычахову. Ведь, насколько понял Илья, этот замечательный нож принадлежал одному из бойцов его группы. Ныне покойному. Причем дважды. Сначала боец умер, а затем восстал и снова был убит Ильей. И это тоже вызывало вопросы. Может, Якут что-то знает и сможет объяснить? С этими вопросами Илья обратился к Чычахову.

Однако Якут по поводу таких метаморфоз ничего не ответил. Да, они остались вдвоем со своим командиром. Да, на них напала та самая тварь, и они выстреляли по ней практически весь боезапас. Но попасть по этому существу было крайне сложно. Мало того, что оно было слишком быстрым, так эта тварь каким-то невообразимым способом сбивала прицел.

В процессе схватки гадина перед самой своей смертью укусила командира, и он погиб. Чычахов добил существо прикладом винтовки. Затем, собрав всё, что могло помочь ему выжить у павшего товарища, Якут ушел в сторону комиссариата. Больше он ничего не знал.

На предложенный Ильей вернуть ему нож некогда принадлежащий его боевому товарищу, Кэскил отказался. У него был свой, а этот пусть останется у Ильи. Как трофей. Так он решил. Поблагодарив капитана, Илья сразу пристегнул нож к своему ремню. Он ему очень нравился.

Пока говорили, Петр Ефимович отчитался, что все бойцы готовы. Илья осмотрел ребят и, удовлетворившись их подготовкой, дал команду выдвигаться. Сейчас в его группе, помимо него самого, было: два пулеметчика, снайпер, два штурмовика и один «слонобой» с М-97 для близких контактов. Лучшего не стоило и желать!

Получив команду, бойцы, осторожно прикрывая друг друга, пошли на выход. Настало их время. Пора было начинать бить этих тварей. И бить хорошо! Потому что сейчас только от их успеха зависела дальнейшая судьба этого города. А возможно, и Родины, если враг успеет развернуть плацдарм.