Текст книги "Ведомости Бульквариуса 4 (СИ)"

Автор книги: Дем Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Глава девятая.

Очень раннее утро.

Рынок.

Таверна.

Утренние мелкие завихрения воды несут по мостовой песок и сор прямо под метлу ворчливой торговке, наводящий порядок вокруг своего прилавка с зеленью, к которому сзади приткнулся небольшой жилой фургончик, утыканный цветочными горшками с актиниями всех видов и расцветок. Крохотный на фоне торговки муж, успевший выбрать товар с крестьянских повозок, получил небольшую передышку и сидит за столиком неподалеку от меня, старательно работая над опустошением серебряного кофейника.

Аромат кофе и пряных обильных завтраков, должных до полудня насытить животы неутомимых торговцев, готовящихся к новому витку битвы за выгоду и за право обладать как можно большим количеством увесистых золотых и серебряных кругляшей. Впрочем, никто из нас не откажется и от льющегося прямо в наши перепончатые руки водопада медных скромных монеток…

У денег важен не цвет, а их количество…

И крохотную иголку, и целое королевство продавать следует с одинаковой по размеру благодарностью к пришедшему именно к тебе клиенту.

Голая математика – лишь забава до тех пор, пока ты не начинаешь подсчитывать дебет с кредитом – вот лишь тогда она превращается в науку.

В торговле удача важна, но полагаться на эту капризную госпожу никак нельзя и верить можно лишь ежедневному постоянству и медленному росту оборота и прибыли.

Товар ты клиенту продаешь, а улыбку ему даришь – и не стоит забывать, что порой именно бесплатный довесок искренней улыбки приводит его снова и снова в твою торговую лавку, а не одно лишь качества товара.

Таких вот мудростей я услышал и записал за это утро немало в свои неуклонно пополняющиеся заметки.

Записал, обдумал, обвел пером самые важные места, стараясь не просто запомнить, а как-то уложить и встроить это в старательно постукивающие шестерни финансовой науки у себя в голове и снова погрузился в медитативное наслаждение отменным кофе, равно как и во вслушивание в неспешные речи, облаченные в темные и безукоризненно чистые одежды торговцев.

На мне самом темные свободные штаны, заправленные в невысокие сапоги из крепкой рыбьей кожи, серая рубашка с высоким воротником, черная простая жилетка со внутренними карманами, не слишком широкий пояс со скромной серебряной пряжкой, а на плече висит на ремне зачарованная на вместительность сумка. Внутри сумки мой пустой заплечный мешок, но сегодня я в роли торговца и постараюсь не смешить его с ролью игрока, воина и авантюриста. Кто бы что не говорил, а внешний вид очень важен и следить за ним надо досконально. Вся одежда новая, купил я все вчера вечером после короткого посещения питомника и друзей в арендованном здании, потратив золотую монету ровно.

Наблюдая за многоопытными торговцами, особенное внимание я уделял тем, кто пользовался всеобщим уважением и чьи волосы уже тронула седина, а то и захватила их полностью. Эти ахилоты были одеты скромно, вели себя спокойно, говорили и отвечали очень тихо, но стоило им приоткрыть рот и сидящие вокруг тут же замолкали, чтобы не пропустить ни единого слова. Над самыми смешными шутками они искренне посмеивались, но не гоготали, стуча по столам, как поступили бы авантюристы.

Вот сейчас все под навесом неудержимо смеялись над рассказом недавно прибывшего торговца о том, как его приятеля, торговца и волшебника Ман-Дар-Дугга, обычно выглядящего полным простофилей, мореплаватель сухопутник решил обмануть с оплатой. Загрузил товар в трюмы, издевательски раскланялся и поднял паруса, магией добавив им резвости… вот только его трехмачтовик никуда не поплыл, оставшись на месте, да еще и начав погружаться к далекому дну… как там на палубе все забегали… как заверещали… а скорлупка знай себе погружается… а все почему? Да потому что в подводном царстве к югу от Акальроума мало кто сравнится с Ман-Дар-Дуггом в искусстве обращения с заклинаниями по призыву и управлению корабельными полипами… и вот палуба уже сравнялась с поверхностью воды, пенные волны побежали вперехлест, а вокруг корабля поднялись в волнах акульи плавники… и надо было слышать и видеть как заверещал обманщик сухопутник, заклиная простить его и умоляя принять двойную оплату за принятый товар…

Что ж… Ман-Дар-Дугг ахилот добрый и простил сухопутника… после того как тот поднял цену втрое…

Вся таверна одобрительно засмеялась, мирные улыбки тронули губы седовласых торговцев, а я изо всех сил старался не покатиться от хохота по полу – очень уже смешно и в красках была рассказана эта история о наказании бесчестного сухопутного торговца…

– Светлая жрица… почтила нас…

Тихий шепот пронесся меж столиков с кофейниками и хохот тут же прервался, торговцы спешно выпрямились, начали оправлять одежду и приглаживать головные гребни.

– Светлая жрица Таллуруана почтила нас…

Едва тень входящей упала на порог, все тут же поднялись со своих мест и почтительно склонили головы. Я поднялся одним из первых – это тоже искусство, которым я пока не овладел в достаточной мере. Вскочив первым и может показаться что твой пыл какой-то фальшивый. Промедлишь – и выкажешь неуважение к служащей светлому божеству могущественной и такой прекрасной жрице…

И да… она была невыразимо прекрасно.

Елки-подводные-моталки… вот как не пялиться на такую красотку?

Идеальная фигурка, огромные зеленые глаза, смотрящие так проникновенно…

Опустив голову пониже, я дождался своей очереди и с тяжелым звоном уронил в ведерко для жертвоприношений три золотые монеты, тихо пробормотав одну и ту же не меняющую просьбу:

– Не за себя прошу, о светлый бог Таллуруан! Молю величайшего и милостивейшего бога Таллуруана о защите и спасении души и тела благочестивого и истово верного ему торговца Вэл-Дура, что был злодейски похищен из собственной лавки. Мне бы хоть ниточку, ведущую к торговцу Вэл-Дуру – и брошусь на его спасение… а благодарность и щедрость моя храму Таллуруана не будут знать границ… один лишь знак – большего я просить не смею…

Взор подернутых поволокой царственных глаз жрицы скользнул по моему лицу, и она неслышно прошла мимо, оставив за собой цветочный аромат. Два храмовых воина прошли следом за ней, следя за тем, чтобы даже невинная рыбешка не смела проявить неуважение к жрице…

Через минуту они покинули таверну, и все опустились на свои места, вернувшись к прерванным беседам. Я же, допив кофе, сложил и бережно убрал заметки во внутренний карман, после чего вежливо поклонился полному коллег зала, заметив ответные кивки и полупоклоны, после чего вышел на улицу и зашагал по направлению к центру Приглубья.

Вчерашним вечером, перед тем как выйти в реал, в ЛК я перебирал купленную в книжной лавке за бесценок стопку рваной макулатуры и оттуда выпал, спланировав мне на стол, небольшой листок с рекламой – предлагали специфические услуги. И я, вспомнив о том, что на богов полагайся, а сам без дела не сиди, решил как-то форсировать поиски своего друга похищенного торговца Вэл-Дура…

* * *

Район Буга-Браггаки, улица Грань Бездны, дом семнадцать, четвертый этаж, потом налево, постучать в дверь за номером тридцать два…

– А адрес то ну прямо знакомый и даже душе моей родственно близкий – задумчиво пробормотал я, сверяясь с трепещущим в пальцах листком не самой качественной водорослевой бумаги.

Порыв подводного течения вырвал рекламку из руки, взметнул листок вверх и отправил за край потрескавшейся южной стены, идущей вдоль глубоченного обрыва, тем самым лишив меня этого имущества навсегда. Но я не особо переживал – к нужному адресу листок меня привел и я стоял прямо под явно перекошенной и уже не закрывающейся дверью, ведущей в темную утробу узкого пятиэтажного здания, чем-то напоминающего накрененный в сторону пропасти гроб из старого бурого камня. Задрав голову, я прошелся взглядом по большей части распахнутых или выбитых напрочь окнам и с еще большей задумчивостью почесал макушку.

– Район тут не самый благополучный и точно не элитны – вздохнул я, поворачиваясь налево и глядя на виднеющуюся вдалеке очень знакомую постройку – Но и тут ахилоты живут вполне себе неплохие…

Еще бы мне так не сказать – я глядел прямехонько на собственный крохотный склад, находящийся в том районе и на той же полузаброшенной улице. Буквально вчера перед закатом я был там, выпил кофе с нанятыми мной ахилотами и пауком, заверив каждого, что не забыл о них, продолжаю переживать, найм и все обещания в силе, а мое отсутствие оправдывается лишь огромным количеством свалившихся на мою голову срочных торговых дел. Впрочем, они уже знали – ведь с недавних пор я оставлял свою повозку с гордостью надписью «Перевозки Бульквариуса» прямо у ворот склада. И сейчас старая повозка стояла там же – сегодня для нее пока не было дел. Но с этим я собирался разобраться сразу же после запланированного визита в комнату за номером тридцать два…

Звучит то чуток зловеще: за номером тридцать два…

Хотя есть в этом и что-то особое, запоминающееся… быть может именно в таких вот местах и должны ждать своих нечастых клиентов по-настоящему опытные и умелые частные сыщики вроде того, чья рекламка по чистой случайности попала в мои руки… и что уж совсем точно, так это то, что сыщик снявший помещение для работы в столь непрезентабельном районе не станет ломить за свои услуги несусветную цену…

Стряхнув с плеч осевший донный ил и песок, я откашлялся и решительно ступил за порог опасно накрененного старого здания с облупленным щербатым фасадом. Из темноты холла выскользнула перепуганная каракатица и, оставив в воде тающее облачко чернил, умчалась вдоль южной стены…

– Надеюсь, она не пыталась меня предупредить о чем-то страшном там впереди – хмыкнул я, погружаясь во тьму неосвещенного холла…

* * *

Сидящий в кресле с очень высокой спинкой широкоплечий ахилот в несвежей рубашке с закатанными руками уже в третий раз внимательно оглядел меня с ног до головы, в третий раз сморщился как от укуса лимона, отчего его вислые щетинистые щеки затряслись как у бульдога и в третий раз повторил ту же фразу:

– Не нравишься ты мне, парень! Не нравишься!

И в третий раз передо мной появилась просто потрясающая надпись, ниспосланная наверняка посмеивающейся сейчас игровой системой:

Поздравляем!

-1 доброжелательности к отношениям с Джонки Джонксом!

Текущий уровень доброжелательности с торговым агентом Джонки Джонксом: −3.

Вот просто оббулькаться от восторга можно…

И что самое поразительное – я вообще ничего не сделал! Только зашел! И меня тут же оглоушили вот так вот отношением к потенциальному клиенту…

И в третий раз я лишь мирно улыбнулся и промолчал, продолжая терпелив стоять там же, где остановился после первой услышанной фразы, говорящей что я ему почему-то не нравлюсь – прямо на пороге распахнутой двери за номером тридцать два.

Лицо мое бесстрастно, на губах легкая улыбка, руки на виду, но внутри все кипит от усиливающегося негодования.

Вот какого черта морского, а⁈

Все две минуты прошло, а я в глубоко минусовых отношениях с ахилотом с которым и познакомиться не успел!

Происходи все скажем несколько недель назад, и я бы уже начал разговаривать на повышенных тонах, смело ведя к ссоре, а затем и к драке. Но время проведенное в Вальдире, время, потраченное на переосмысление своей жизни, на мысли о том куда я иду по жизни и зачем, помогли мне сейчас принять единственное верное решение.

Коротко кивнув, я улыбнулся:

– Позвольте откланяться – и повернулся к выходу в темный коридор, освещенный лишь парой милующихся светящихся улиток.

– Постой, Бульквариус! – владелец грязного офиса, не имеющего четвертой стены, остался сидеть, но его хриплый недовольный голос зазвучал чуть иначе – Да… ты мне не нравишься… но я сейчас на мели и без работы, так что буду рад любой подработке…

Медленно повернувшись обратно, я пораженно уставился на этого абсолютно непредсказуемого мужчину. Ему лет пятьдесят на вид, лицо отекшее и помятое, вислые щеки покрыты многодневной щетиной, а глаза настолько красные, словно он бухает без просыпа или же просто не спит сутками. Но раз у него нет дел, то и причин не спать ночами тоже маловато, ведь так?

В общем я уже начинаю жалеть, что пришел сюда, поддавшись дешевым чарам грошовой рекламки. И я бы ушел, не обращая внимания ни на какие слова невежливого частного детектива… но он только что назвал меня по имени, а ведь я еще не успел представиться. Это и заставило меня остаться и дать грубияну еще один шанс…

Поняв, что первым я молчания нарушать не собираюсь, Джонки Джонкс, ахилот с совсем не ахилотским именем, развел руками:

– Ничего личного, парень. Просто я не люблю всех чужеземцев без исключения… а особенно сильно не люблю чистеньких прилизанных тихонь с вежливыми лицами и слишком обаятельными улыбками… от них воняет фальшью и ложью… и я просто не могу сдержать и не выложить им в лицо все как есть…

– Вот как сейчас, да? – улыбнулся я.

– Вот как сейчас, да – согласился Джонк.

– Я бы представился, но ты уже знаешь мое имя…

– Чужеземец Бульквариус… да… я знаю твое имя. Но тут нет ничего удивительного, чужеземец – ведь с недавних мы как-никак соседи, верно? А с моей прекрасной террасы открывается отличный вид на твои владения там дальше по нашей ухоженной улице Грань Бездны… да ты подойди ближе и взгляни сам.

Сделав всего два шага, я уже пересек крохотную комнатушку, заставленную шкафами, и оказался рядом с креслом владельца помещения, стоящим аккурат на месте, где раньше была четвертая стена. Из здания выдавалась открытая всем течениям каменная плита, торчащая как озорно высунутый язык. По краям виднелись остатки витых каменных перилл с богатой резьбой, безмолвно кричащих о том, что раньше здание было вполне себе приличным. Стоило повернуть голову и да – я снова разглядел свой крохотный склад там дальше вниз по улице. Вот только оно не настолько близко чтобы разглядеть лица и уж точно слишком далеко, чтобы услышать имена. Перед тем как отступить от края, я взглянул вниз и обнаружил, что здание накренено гораздо сильнее, чем мне казалось ранее и нависает над глубоким черным провалом. Видна часть отвесного обрыва, покрытого бурыми водорослями, а глубоко во тьме там внизу изредка вспыхивают и гаснут редкие огни.

– Хороший обзорный пункт – заметил я, возвращаясь в середину комнаты, где на остатках дырявого ковра стоял достаточно крепкий с виду стул, на который я уселся.

Дряхлый образец доисторический мебели затрещал, но выдержал мой вес. А я, разглядывая песок и мусор на исцарапанной столешнице перед собой, добавил:

– Но лиц отсюда не разглядеть даже обладателям самых острых глаз… и уж точно не услышать имен.

– С моего кресла видно немало – хрипло произнес Джонкс и, порывшись в ящике стола, выудил оттуда винную бутылку, после чего попытался вытряхнуть из нее хотя бы несколько капель, но не преуспел – Проклятье… И да, ты прав, чужеземец – отсюда не видно лиц невооруженным взглядом. Но у меня есть неплохая подзорная труба – возможно последнее мое ценное имущество, что я еще не заложил в ломбард клятого Бху-Фрога… а насчет имен – швырнув бутылку в бездну, детектив поднял руку и тут я подпрыгнул на стуле, увидев как на грязном серо-буром потолке вдруг образовалась огромная капля, тяжело упавшая на поднятую ладонь ахилота.

Миг… и вниз свесились длинные щупальца с присосками, а следом с ладони свалился огромный осьминог, глядя на меня большими глазами с прямоугольными зрачками…

– Неожиданно – выдохнул я, уже не пытаясь скрыть изумление – Очень неожиданно…

Первый раз едва заметно улыбнувшись, детектив вытянул вторую руку. Мелькнула юркая тень и по его ладони заскользило вытянутое тело небольшой каракатицы, зажавшей меж щупалец знакомый мне лист водорослевой бумаги – это же та самая выдернутая у меня течением из пальцев и отброшенная за стену рекламка детективных услуг!

– Я немного впечатлен – откровенно признался я – Они могут запоминать имена?

– Они могут многое. Мои верные помощники… что готовы служить за тот жалкий улов, что я добываю с помощью рыболовной снасти не вставая с этого места… Итак… ты мне не нравишься, чужеземец Бульквариус… но я готов поработать, если ты заплатишь мою цену и если не попросишь того немногое, на что я не пойду ради остатков своих жалких моральных принципов…

– И какова твоя цена, детектив Джонкс?

– Я на мели… а Банглзу… это мой осьминог – простудился и ему требуются недешевые лекарства, так что не мне сейчас торговаться… но меньше пяти серебряных монет в день я не возьму. Плюс оплата дополнительных расходов. И это моя окончательная цена.

– В дополнительные расходы входит оплата лекарства для осьминога? – на правдивый ответ я не рассчитывал, но неожиданно получил его:

– Еще как входит! Три серебряные монеты! Банглз – мой младший помощник… Так что скажешь, чужеземец?

– Скажу – да – ответил я – Условия устраивают. Но должен предупредить – работенка непростая… и скорей всего опасная. К тебе лично детектив Джонкс я симпатий не питаю… но осьминога твоего будет жалко… если его вдруг убьют или он внезапно потеряет хозяина…

– Честные слова… я даже заколебался в своей неприязни… но только на миг. Так что нужно делать? Проследить за неверной подругой? Узнать не приворовывает ли твои деньжата один из обитателей того склада? Попытаться узнать существует ли у чужеземцев совесть? Хотя последняя цель недостижима…

– Нет. Мне нужно чтобы ты выяснил судьбу похищенного торговца Вэл-Дура. Он достойный и честный ахилот…

– Я слышал об этом деле… удивительно… не ожидал, что чужеземца заинтересует судьба обычного торговца. У тебя с ним были дела? Он должен тебе крупную сумму?

– У меня с ним были дела. Он мне ничего не должен. И он мой друг.

– Как же…

– Я не собираюсь с тобой спорить. Вот деньги – я достал и показал две золотые монеты – И я готов рассказать все что знаю об этом деле. А потом я готов уйти и терпеливо ждать несколько дней твоего доклада… и заранее ожидаю, что ты не отыщешь ни одной ниточки… но я все же готов потратить деньги на эту попытку… хотя бы ради здоровья осьминога Банглза… и даже готов буду заплатить за еще несколько дней твоих пьянок на мои деньги – вот насколько сильно я переживаю за своего друга Вэл-Дура…

Недолгое молчание и детектив хрипло засмеялся, а осьминог на его столе вытянул щупальце по направлению к моей ладони. Я уронил две золотые монеты, что тут же прилипли к присоскам. Щупальце убралось обратно, детектив же подался вперед и произнес:

– Внимательно слушаю тебя, чужеземец Бульквариус. Расскажи мне все, что ты знаешь о похищении торговца Вэл-Дура и не упускай не единой мелочи…

Тревожно покачивающееся над бездной полузаброшенное здание я покинул спустя полчаса, оставив позади подробный рассказ, в котором я постарался не упустить ни единой мелочи и несколько золотых монет в качестве предоплаты за еще не сделанную работу, за которую подозрительно неряшливый и неприветливый детектив возможно и не возьмется.

А зачем?

Никаких договоров мы не подписывали. Я просто рассказал, что знал, отдал деньги и ушел. Сидит сейчас господин Джонки Джонкс и посмеивается над явившимся к нему простофилей, подбрасывая на ладони просто так доставшиеся немалые деньги…

Покидая здание, я заметил кое-как приклеенное у главной двери объявление, уловил суть и содрал плотный лист, убрав к себе в сумку. Изучу подробней на досуге…

* * *

Вечером, уже не столь свежий, не пахнущий утренней зарей, но продолжающий широко улыбаться, я встретил последнего арендованного ящера у входа в питомник, крепко пожал руку усталому погонщику, не забыв вложить в эту самую его руку несколько серебряных бонусных монет и пошел себе неспешно к ближайшей гостинице, чтобы разгрузиться.

Даже вспомнить страшно сколько морских лиг я сегодня намотал, сколько ускоряющих зелий сжег и со сколькими «местными», новыми и уже знакомыми, переговорил и выпил по чашечке кофе.

День прошел максимально продуктивно, а что главное – я стал богаче не только в ментальном плане, но и в финансовом. Моя чистая прибыль, после вычета вообще всех расходов, составила сегодня девять золотых монет. Что радует еще сильнее – все прошло по накатанным рельсам. Да в паре мест мне пришлось вмешаться, чтобы отыскать заказчиков, но благодаря связям и знакомствам, я отыскал их так быстро, что сам удивился. А к вечеру заключил четыре долгосрочных договора, что обеспечили меня заказами на часть маршрутов на следующие шесть недель.

Шесть недель! Полтора месяца!

Это… это невероятно круто…

Вспомнив как я торговал на рынке пучками зелени, я невольно рассмеялся – да уж… те обороты и нынешние просто несравнимы. Но то была отличная школа, в те времена я пробивался сквозь собственную робость и только овладевал навыками общения. Случись вернуться во времени – повторил бы весь путь заново без колебаний. Я про свой путь в Вальдире, конечно…

Но расслабляться рано!

Мои сбережения по-прежнему понемногу тают, запас денег в реале вообще почти иссяк и требовал срочного пополнения. Каждый день я должен платить аренду не только за ящеров, но и за здание склада (один золотой) плюс еще сколько то серебряных уходит на обеспечение моих подопечных всем необходимым для жизни и работы.

Улыбнувшись миловидной девушке за гостиничной стойкой, я подарил не менее широкую улыбку девушке в наряде горничной, встретившейся на устланной ковром лестнице и, пройдя по длинному коридору, благополучно добрался до родной Личной Комнаты. Улыбнувшись дрыхнущему в углу крабу, я уселся за рабочий стол и принялся разгружать сумку и карманы.

Несколько полностью исписанных за сегодня листов с именами, прозвищами, названиями, краткими описаниями, перечнями товаров или услуг. Рядом легла стопка полученных разноцветных визитных карточек. На край стола в ряд встали несколько смешных безделушек, купленных мной за скромные медяки у бродячих торговцев, у чьих лотков я останавливался чтобы поболтать, узнать дорожные новости и просто познакомиться.

На угол я поместил миску, в которой росла алая высокая актиния, окутанная облачком почти невидимых стрекал. Завидев потенциальную добычу, мой краб приподнялся, но я погрозил ему пальцем, и питомец разочарованно опустился обратно на пол. Это мне два знакомых торговца подарили, потратив на этого хищника целый золотой – в благодарность за те сведения, что я предоставил им несколько дней назад. Актинию следовало кормить специальным кормом, который у меня имелся – достав из шкатулки щепотку имитирующих мальков кусочков, я высыпал их на коралловый полип и вернулся к изучению содержимого сумки.

Несколько дешевых книжек на разные темы и разных жанров, стопка бесплатных журналов за позапрошлый год, несколько рекламных постеров, найденных в углу безымянной книжной лавки, понравившихся мне исполнением – мне ведь тоже рано или поздно придется подумать о рекламе и самое время изучать удачные ходы. Ну вот в принципе и все, не считая горсти монет, кою я мгновенно рассортировал.

Подтянув к себе журнал, занялся переписыванием в него полученных сегодня сведений. И вскоре понял, что у меня уже собралась неплохая такая подборка не только имен, но и более личной и деловой информации о разных дельцах. Кто с кем дружит и с кем враждует, то думает о сухопутниках, где живет, какие маршруты предпочитает, кто и почему избегает пользоваться услугами плезиозавров, предпочитая доставку исполинскими рыбами, кому в какой город путь заказан и почему так случилось, кто в прошлом, по слухам, промышлял темными делишками, а сейчас остепенился, а кто и по сию пору вроде как не погнушается грязных денег…

Изучив одну страницу, полностью посвященную записям о некоем Дул-Фарсе, я понял, что сам того не замечая, набрал о нем столько компромата, что стоит мне лишь сообщить несколько подробностей и одним мелким конкурентом у меня станет меньше – Дул-Фарс тоже занимался перевозками на тех же маршрутах, но в отличие от меня не арендовал, а владел тремя уже дряхлыми плезиозаврами.

Надо же… с меня даже сонливость спала…

Но, само собой, ничего такого я страже сообщать не собирался. Дул-Фарс конкурировал со мной честно, вел себя вежливо и часто повторял, кивая седой головой: дороги прокормят каждого…

Закончив с упорядочиванием заметок, я проверил список остановок, загрузок и разгрузок своих ящеров, убедившись, что их график забит практически полностью. Моя помощь понадобится только вечером – а значит, завтра я снова смогу посвятить часть дня не менее важным делам.

Потянувшись, подумал о том, чтобы написать пропавшей Полундре… но отказался от этой затеи.

Не хочу напрашиваться.

Последнее время пишу ей только я, она явно занята до предела или увлечена чем-то… или кем-то поинтересней меня.

Поэтому отправлюсь ка я на выход, чтобы там в реале заняться домом, чтением, готовкой и кошаками…

Клубящаяся серая стена дыма медленно поплыла мне навстречу, скрывая очертания личной комнаты.

Вспышка.

Выход…

До свидания, Вальдира…

* * *

Что ждет дома начинающего усталого торговца?

Нет, не безудержное веселье. Не наблюдалось и роковых красоток.

Что имелось так это побулькивающая на плите старенькая кастрюля с пшенкой, банка шпротов на столе, сытые кошки во дворе и раскрытая книга. Я перенес на кухонный стол советскую настольную лампу, отчего на кухне стало в разы уютней. Смартфон молчал, не было вообще никаких сообщений от друзей и знакомых. Видимо молва о моем затворничестве разошлась так широко, что меня начали считать чуть ли не монахом… и это к лучшему.

Читал я уже почти час. До этого был во дворе, кормил кошек, убирался, пилил доски, приседал, пытался подтягиваться на старой толстой ветви, звонил сестренке, снова старательно шумел, доказывая «любимым» соседям, что я еще здесь и никуда деваться не собираюсь. Потом были готовка, мытье, стирка и мытье полов – последнее уже через очень сильное «не хочу», но я продолжал держать себя бесхребетного в ежовых рукавицах и хватку ослаблять не собирался.

Ни соседи, ни злодей с арбалетом о себе сегодня дать не знали, что меня только порадовало – прямо вот хватит с меня резких событий в реале. Если соседи перестанут со мной общаться, а тот, кто стреляет из арбалета в кошек просто помрет где-нибудь за углом, то я ничуть не расстроюсь и даже отпраздную.

Перелистнув страницу, я вернулся к чтению, внимательно следя за рассуждениями автора, пытающегося вывести своих героев из очень затруднительного положения и описывая все крайне занимательным слогом – сегодня я перечитывал приключенческую книгу, найденную в книжном шкафу.

Дочитаю, вымою посуду и спать да поскорее – на завтра у меня запланировано столько всего, что надо быть в максимально энергичной форме…