Текст книги "Академия Даркмунд. Мой кот - некромант (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23
Свобода

Я смотрела в дверь с таким недоверием, словно у неё вот-вот должна отрасти голова и голосом стервы Таунсенд сказать: «Я пошутила, ничего исправлять не буду. Пусть Аурика идёт под суд». Чувства причудливо переплетались в груди: осторожная радость от практически свершившейся справедливости, неверие в такую удачу и муторное ощущение от собственной лжи.

– Про истинность можно было не сочинять, – я обняла себя за плечи и перевела взгляд со всё ещё безголовой двери на лорда Иф.

– Я ничего не придумал, – он напустил на себя слегка оскорблённый вид. – Все признаки в наличие.

– Но у меня пятна нет, – вмешался в разговор всё ещё тихий и ошарашенный ректор. – Той самой метки. Разве она не должна появляться у обоих?

– Должна, – невозмутимо кивнул старый менталист. – Но не обязана. Это, во-первых. А во-вторых, ты уверен, что ничего нет?

– К лекарю сходить? – лорд Андерос недовольно сдвинул брови. – На полный осмотр? С единственным вопросом: «Не появились ли новые родимые пятна в труднодоступных местах?» В пупке, например. Чем боги не шутят.

– В пупке у вас точно ничего нет, – ляпнула я, а потом прикусила язык и вообще решила сменить тему. Вдруг все забудут, что я видела ректора голым? – У меня пятно есть. То самое в виде сердца. Оно давно со мной. Мама часто повторяла в детстве, что я поцелована богами. Примета такая, знаете? Если есть родимые пятна у человека, то судьба будет счастливая. Я про свою судьбу лет с трёх от родителей слушала. Да и вообще, что это за неизученный признак такой? Я всю библиотеку перерыла, когда писала работу по истинным парам! Там ни слова о метках не было.

– Деградирует магическая наука, – тяжело вздохнул лорд Иф. – Упрощается с каждым годом всё сильнее и сильнее. С трёх лет, говорите, пятно было? А ведь блок ровнёхонько стоит на возрасте от двух до четырёх лет.

– Можно подумать, вы знаете, что с вами в два года происходило, – я даже рассмеялась. – Блок или не блок, такое раннее детство никто не помнит. Разве нет?

– Да, – кивнул ректор. – Но есть огромная разница между туманными несформированными образами и конкретным ментальным блоком. Мне жаль, Аурика, вас действительно запечатали. Наверняка вместе с даром, поэтому он и проснулся так поздно. И прошу меня простить, лорд Иф, я знаю, что запечатывание необратимо. Случай уникален. Никогда ещё чары такого уровня не применяли на столь маленьких детей. Разум растёт по мере того, как ребёнок взрослеет. Возможно, дар вырвался из-под блока, и его уже ничем было не остановить.

– Возможно, – задумчиво потёр подбородок добрый дедушка и огладил бороду. – Но есть и другие варианты. Сильное душевное потрясение, например. Дети говорить перестают, на долгие годы замыкаются в себе. А здесь блок лёг только на память. Ты прав, Джеймс, случай госпожи Ботем уникален и требует всестороннего изучения. Завтра. Лучше послезавтра. А сейчас юную красавицу нужно отпустить из тюрьмы домой. Исстрадалась, хватит с неё. Снимай браслеты.

В голове не укладывалось, что в этой самой голове мог кто-то рыться, когда мне было два года. Кому я помешала, кому перешла дорогу? Отняла игрушку у чьего-то ребёнка в песочнице? Или так надоела своим лепетом, что некий маг решил проблему кардинально?

– В любом случае я вам очень благодарна за помощь, – я протянула ректору руку с браслетом. – Хотя и не верю в ваши теории, извините.

Возможно, аргументы лорда Иф звучали бы правдоподобнее, будь я действительно некромантом. Но я им не была, поэтому из четырёх признаков мы с Джеймсом Андеросом соответствовали двум. И то лишь наполовину. С его стороны взаимных чувств не наблюдалось. Он даже браслеты снимал с меня отстранённо и по-деловому. Щёлк-щёлк. Разве так проявляется истинность?

– Вы свободны, Аурика, – объявил он официальным тоном. – От имени академии я приношу вам извинения за причинённые неудобства. Вы можете вернуться к учёбе и в свою комнату. Завтра я выступлю перед курсом с коротким объявлением. Как смогу восстановлю вашу репутацию. Вас проводить?

– Сам спр-р-равлюсь, – Букмаро ужом выскользнул из-под кровати. – Фамильяр я или погулять вышел?

– Хорошо, – совсем сухо ответил ректор.

Необъяснимо, но факт – мне стало обидно из-за его холодности. Нет, я не верила в истинность, однако в глубине души хотела ошибаться. Хотела, чтобы лорд Андерос внезапно воспылал ко мне чувствами… Не случилось.

– Не куксись, – мой недофамильяр шёл рядом, держа хвост трубой. – Ещё пр-р-роникнется!

– Я не куксилась! Всего лишь устала. Блокирующий браслет – редкая дрянь. Всю душу вымотал.

– Ну-ну, я так и подумал.

Что ж, я не стала вступать в новую перепалку. Действительно устала. Может, от того и лезли в голову всякие глупости вроде фантазий о свадьбе с ректором. Где он и где я? Сильнейший менталист и некромант, родовитый лорд. Да он на аудиенцию к королю раз в месяц ездит! А я… Дочь сапожника. Нет, мне не стыдно за свою родословную, но нужно смотреть правде в глаза.

– Сельма, моя радость, – с порога замурлыкал Букмаро, когда мы дошли до комнаты. – Смотри, кого я привёл! Было сложно, но я вытащил нашу рецидивистку.

– Ты вытащил, ага, – я рассмеялась, заходя за ним следом. – Ректор постарался, не слушай пушистого врунишку.

Подруга и меня-то не особо слушала. Она завизжала, отложила книгу в сторону и бросилась ко мне с объятиями. Я обняла её в ответ и расхохоталась ещё громче.

– Где лорд Андерос? – продолжила визжать от радости Сельма. – Где он? Я хочу его расцеловать!

– Но-но, ведьма, – Букмаро погрозил ей когтистой лапой. – Ректор без пяти минут женатый человек. Знаешь, каков залог настоящей женской др-р-ружбы? Не лезь целоваться к мужчине твоей подруги – и будет тебе счастье!

Сельма отодвинулась от меня, чтобы взглянуть на фиолетового шутника. Тот невозмутимо умывал морду лапой.

– О чём он?

– Существует теория, что мы с ректором – истинная пара.

От новой волны визга Сельмы окно в раме задрожало, а из-за стены нам постучали соседки-ведьмы.

– Ты станешь женой Андероса⁈ Ты? А-а-а!

– Тише ты, – я закрыла ладонью рот подруги и теперь она что-то неразборчиво мычала. – Мало мне слухов, ты ещё хочешь добавить? Никто ни на ком не женится. Это всего лишь ошибочная теория. Чтобы стать парой ректору я должна быть некроманткой. А мы обе знаем, кто на самом деле стоит за моими некромантскими заклинаниями. Так что Букмаро с наибольшей вероятностью может пойти под венец с лордом Андеросом.

– Какая мерзость, – кот зашипел на меня. – В некоторых кругах за такие слова можно и нож под рёбра получить.

– Или коготь, – добавила вполголоса я и убрала руку с лица притихшей подруги. – Простите. Я действительно устала из-за артефакта. Да и от всей этой истории с ложью о некромантском даре. Завтра же расскажу ректору правду. Пора заканчивать.

– Ну и дур-р-ра, – Букмаро не стал церемониться. – Могла бы получить диплом престижного факультета, статус мага с двойным вектором силы и лорда в мужья. Не так уж мало в обмен на небольшую ложь.

Я покачала головой. Взгляды на жизнь и вывернутая мораль древнего некроманта иногда по-настоящему ставили в тупик.

Глава 24
Благословение богов, которого нет

Пока Джеймс хлопотал с комнатами для учителя, он умудрялся не думать о внезапно обнаруженной связи истинных. Некогда было. Лорд Иф привык к комфорту, но уступить ему собственную башню не представлялось возможным.

– Не суетись, мой мальчик, – рассеянно бормотал старый менталист, сидя в кабинете ректора, в кресле для посетителей. Размышлял о чём-то. – Меня устроит койка в любой комнате для преподавателя. Как-никак я в бегах. Устраивать балы неразумно и приглашать пару десятков гостей тоже. Обойдусь солдатским минимумом. Ты же помнишь походные условия?

В походах офицеры-маги из числа аристократов останавливались в замках лордов приграничных земель. Максимум в домах губернаторов. Лорд Иф уволился из армии генералом. Солдатских палаток не видел даже в молодости. Не по статусу было.

– Как насчёт бывшей квартиры лекаря академии? Сам он пять лет назад переехал в преподавательский корпус, а комнаты переделали в ещё одно крыло лазарета. Вечно пустое, нам столько не нужно. Вернуть мебель – дело пары часов и одного приказа.

– Хорошо, будь по-твоему, – также рассеянно согласился учитель. – С этим разобрались. А почему ты отпустил Аурику? Я думал, ты хотя бы проследишь, добралась ли она до спальни без приключений.

В животе что-то противно сжалось. Джеймс отложил план академии и нехотя поднял взгляд на старого менталиста.

– Специально так сделал. Будь связь истинных настоящей, я уже валялся бы у Аурики в ногах, умоляя выйти за меня замуж. Писал матери с просьбой выслать почтовой шкатулкой фамильное кольцо. Но я сижу с вами. Дышу пылью старых свитков и никуда не рвусь. К чему бы это?

– Не знаю, – пожал плечами лорд Иф. – К тому, что ты дурак, наверное.

У Джеймса дёрнулась щека. Под тихий хохот учителя он нарочито шумно свернул все свитки и убрал их в книжный шкаф.

– Не смешно. При всём уважении. Предельный возраст для активации связи давно пройден. По критериям мы подходим, но яркой страсти вообще нет.

– Неужели? – вскинул седые брови лорд Иф, и Джеймс приготовился ставить ментальный щит от несанкционированного проникновения. Не понадобилось. Учитель и так его насквозь видел. – Не ври, что не было снов. Не ври, что бросился спасать девчонку исключительно из заботы о репутации академии. Ты не видел себя, когда ворвался в мой дом. Я сразу понял, что Аурика Ботем тебе как минимум не безразлична.

– Да, – продолжал упорствовать он. – Я испытываю к своей студентке некоторое влечение. Постыдное, недостойное лорда-ректора, но благословения богов на наших чувствах нет. Желаете проверить?

Старый менталист кивнул. Проверки, исследования и доказательства он любил даже больше всех шоколадных пирогов, когда-либо испечённых в академии. Джеймс выдвинул ящик стола. Там, завёрнутая в тряпицу, лежала статуэтка красивой девушки с печальным взглядом.

– Великая Мать, – он снял материю и крепко сжал реликвию в ладони. – Прямиком из главного храма столицы. Связь истинных не просто так называют благословением богов. С момента активации моя сила должна была возрасти. А слепок ауры обзавестись отчётливым божественным свечением. Взгляните на реликвию. Она пуста. Холодна.

Лорд Иф забрал статуэтку. В его пальцах серый камень будто ожил. Засиял ровным голубым светом. Его было видно даже без специальных артефактов. Связь истинных пропадает после смерти второй половины. Но если союз был подтверждён положенным образом, консумирован, говоря казённым языком, то божественный след в живом партнёре остаётся.

– Мда, – старый менталист со вздохом разочарования поставил реликвию на стол. – Это странно. Я поеду в храм и поговорю с Верховным жрецом. Разумеется, не сейчас. В первую очередь с меня нужно снять обвинения в воровстве из казны.

– Я напишу в королевский сыск, – Джеймс достал чистый бланк из другого ящика стола. – Десять лет назад дело завести успели, но из-за пропажи главного подозреваемого и последующего возвращения ценностей, бумаги отправили в архив. Дело на вас всего лишь нужно закрыть. Формальность. За неделю управимся.

– Хорошо. А я пока поизучаю ментальный блок госпожи Ботем. Ты же не против?

Он был против. По телу прокатилась неприятная дрожь, хотя идентифицировать причину глухого раздражения никак не получалось. На ревность к Юстасу не похоже. Тревога за будущее Аурики уже утихла. Что теперь? Ему не нравилось, что другой менталист будет прикасаться к её воспоминаниям? Похоже на то.

О боги, избавьте от мучений! Связи истинных нет, а лезть на стену всё равно хочется! Не было ни одного утра, в которое он не проснулся бы, изнывая от желания. Аурика приходила во сне. Нежная, хрупкая, бесконечно прекрасная. А он творил с ней такое, от чего даже Катрина Таунсенд покраснела бы.

– Дурак, – тихо прошептал лорд Иф и покачал головой.

* * *

Лекция у некромантов стояла второй парой. Джеймс не выспался. Был растрёпан, зол и дважды порезался, когда брился. Скверный будет день. И необходимость объясняться перед студентами за инцидент с Аурикой делала его ещё гаже. Толковая речь не сочинялась. «Мы не знаем, кто сделал приворот, но точно не госпожа Ботем». Ага. Официальная версия курам на смех. Комиссия в полном составе фактически расписалась в своей некомпетентности. Но, как сказал старый лорд Иф, пусть голова болит у тех, кто этот балаган возглавляет. У Катрины Таунсенд и Лероя Вудрофа. А мы проведём собственное расследование.

Хорошо. Пока пусть будет так.

Джеймс размашистым шагом зашёл в аудиторию и жестом разрешил студентам садиться. Шепотки не замолкали. Наоборот. С появлением ректора жужжащий гул пересудов стал только громче. Юные некроманты косились на него и на Аурику. Хихикали, ёрзали на скамейках и разве что пальцем не тыкали в героиню дня.

Какие молодцы. Все до единого. А ещё утверждают, что главные сплетники – девушки. Чушь. Парням только дай языками почесать. О чём хоть судачат?

Отчаявшись разобраться в словесной каше, Джеймс пошёл по головам. Вчитался в мысли.

«А она ничего так. Тощая, плоскогрудая, но что-то есть. Я бы ей вдул».

«Правильно сделала, что сразу в ректора вцепилась. Зачем теряться? Уж если деревенская девка попала в академию к аристократам, то своего не упустит».

«Глупость совершил лорд Андерос. Отец учил, что любовниц нужно держать от себя как можно дальше».

«Интересно, она сама скандал раздула? На что рассчитывала? Неужели замуж мечтала выйти? Дура».

– Какая сегодня тема? – выкрикнул кто-то с задних рядов.

Джеймс с трудом вышел из ментального сканирования. Оказывается, весь поток давно сидел молча и с возрастающим интересом пялился на него. Аурика пряталась за раскрытой книгой. Её бледные щёки горели румянцем ярче спелых яблок на снегу. Жарким был стыд. Опаляющим кожу.

– Основные способы контроля призванных духов. Но начать я хочу с другого. На первом курсе вам преподают «Деловую этику мага». И в числе прочего касаются темы истинных пар.

Студенты замерли. Кое-кто даже дышать перестал. Не понимали, куда клонит ректор. А он уже знал, что не сможет остановиться. Ни один поганый выродок не смеет марать своим языком честное имя Аурики. Деревенская девка? Любовница? «Я бы ей вдул?» Проклятье! Зачем Его Величество пятнадцать лет назад запретил магические дуэли? Джеймс вызвал бы всех мерзавцев сразу и каждого с удовольствием размазал бы по стенке. Как они смеют? Щенки позорные. Все эти Юстасы, Астосы и прочие Дюпре.

– Так вот, – продолжил он. – Благословение богов стоит выше общественных норм и морали. Если предназначенные друг другу мужчина и женщина проявляют свои чувства публично, их не принято осуждать. Их не заставляют скрываться. И тайны из их любви никто не делает. Я хочу объявить факультету некромантии, что учащаяся с вами студентка Аурика Ботем признана моей истинной парой. В ближайшее время я сделаю ей предложение. А сейчас требую у всех присутствующих лордов воздержаться от комментариев. Даже в мыслях. Вспомните о чести рода. У меня всё. Приступаем к лекции.

Он резко обернулся к доске и взял мел. Шепотков за спиной на этот раз было не слышно.

Глава 25
Предложение, которого тоже не было

Катастрофа. Нет, целая серия катастроф. Засуха, наводнение, ураган, цунами и землетрясение одновременно! Я попала в такую глупую и невероятно обидную ловушку, что плакать хотелось.

Сначала потому, что все обсуждали моё моральное падение. Как же? Выскочка из простых прыгнула в постель к ректору, едва только появился шанс. Господа некроманты вслух делали ставки, какой у меня план. Хотела ли я получить ректора в мужья или ограничилась ролью любовницы?

Я понимала, почему лорд Андерос не выдержал. Его репутация тоже пострадала: теперь ректора считали либо дураком, которого охомутала доярка, либо негодяем, воспользовавшимся своим статусом, чтобы склонить девушку к близости. Впрочем, тех, кто винил его, было не в пример меньше. В основном помои лились на мою голову.

Примечательно, что речь о нашей истинности мало чем помогла. Нет, все поверили. Такими вещами не принято шутить. Примерно на половину лекции установилась гробовая тишина. А потом юные некроманты с ещё большим удовольствием принялись обсуждать, как повезло мне и не повезло лорду Андеросу. Шепотки неслись со всех сторон.

«Чудовищный мезальянс. Деревенщина и наследник герцога Сурруа».

«Зато представьте, какая хохма нас ждёт на балах во дворце».

«Отнюдь. За деньги можно отмыть любую замарашку».

«Вы смеётесь? Она никогда не сравнится с настоящими леди. Не та порода».

И так далее и тому подобное. От стыда я была готова сквозь землю провалиться. Чудом досидела до конца лекции. Пальцы дрожали, в груди от невыплаканных слёз стало тесно. «Давайте же, лорды и леди некроманты. Собирайте тетради со столов и прочь из аудитории. Прочь!»

Как только за последним одногруппником закрылась дверь, я бросилась к кафедре.

– Зачем вы рассказали про свадьбу, лорд Андерос? – от пережитого потрясения мой голос срывался на крик. – Разве она состоится? Никакой истинности нет, мы прикрылись ею, чтобы лорд Вудроф изъял мой сон из протокола. И ради чего? Все и так всё знают. Обсуждают вот, не заткнёшь. Как говорила моя мама: «На чужой роток не накинешь платок». Зря вы так. Отменяйте всё. Начните речь с «я пошутил». Хотя нет. Слово лорда – закон. Мы поступим по-другому. Я сбегу из академии. Фьюить – и след простыл. А задним числом можно будет и отчислить. Нет человека – нет слухов – нет проблем. Поверьте, так будет лучше.

– Вы ошибаетесь, Аурика, – он мягко остановил меня. И надо же. Его ласковая улыбка именно сейчас, именно в такой ситуации, лишь больнее била по нервам. – Эту историю будут помнить годами. Нет разницы простой народ или аристократия – скандалы любят все. Одинаково. Вас не возьмут ни в одну другую академию. Зачем им проблемная студентка, привораживающая юных аристократов и зрелых мужчин? И надавить на руководство будет некому. В итоге вы не получите положенного магу образования. Не сможете доказать, что владеете даром полностью. Знаете, что потом случится? Знаете, вижу. Вас запечатают. Так что не нужно жертв во имя правды. Я, в конце концов, не такая уж плохая партия. Я добр к вам, физически здоров. И я смогу обеспечить вам достойное будущее. Свадьба – единственный выход.

– Выход, который сломает вам жизнь, – от избытка чувств я топнула ногой. Как ректор сам не понимал очевидных вещей? – Вы замечательный и благородный мужчина, лорд Андерос, но брак из чувства долга изначально обречён на провал. Вы возненавидите меня со временем. Осознаете, какую ошибку допустили. Великая Мать! Что случится, когда вы встретите свою настоящую истинную пару? А если у нас уже будут дети? Да и без детей вы не сможете уйти, потому что тогда все поймут, что мы лгали об истинности. В конце концов, я для вас настолько же ужасная партия, насколько вы для меня – хорошая. Зачем вам проблемная жена, привораживающая студентов и преподавателей, м? Боги, да я не представляю, как вам вообще пришло в голову жениться на дочери сапожника! Я бы ещё поняла вас, будь мы истинной парой на самом деле. Но у нас совершенно иная ситуация! Я вам даже не нравлюсь!

Я ещё раз топнула и замолчала. Дышала громко, будто только что сдала норматив по физической подготовке. Чувства кипели в груди и рвались наружу. До магического выброса было далеко, но ругаться вслух уже хотелось. Любимые выражения отца крутились на кончике языка.

И да, я понимала, что меня запечатают. Знала и о том, что дома мне не дадут жизни те же слухи. Вряд ли я выйду замуж, потому как все будут уверены, что «яблочко уже надкушенное». Более того, меня отчислил бывший любовник. Люди ещё и причину сочинят для нашего расставания. Мол, Аурика загуляла от своего мужика, вот он её и турнул. Отомстил, значит, с размахом. По-лордовски.

Мне придётся уехать, спрятаться в самой далёкой деревне на окраине королевства. Возможно, сменить имя и фамилию. Начать жизнь с чистого листа. Без магии, без шансов на интересное будущее. Зато и без репутации падшей девки. Тоже неплохо.

– Нет, – спокойно ответил ректор. На первый взгляд спокойно. В его глазах плясали искры фиолетовой магии. – Вы не правы, Аурика. Это я виноват в том, что случилось. Это я по глупости вышел к вам в полотенце, мне и разбираться с последствиями. И вы мне далеко не безразличны. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Пусть не сразу после свадьбы. Я готов ждать, когда… Когда вы будете готовы. Даже несколько лет. Мы узнаем друг друга лучше, я буду за вами ухаживать…

Какие ухаживания? О чём он говорил? Пожениться, а потом узнавать друг друга? По законам логики всё должно быть наоборот! Нельзя жениться на человеке, которого не знаешь и не любишь.

– Я не желаю быть вашим наказанием за придуманную вами же ошибку. Это я влезла в вашу башню. Меня не должно было быть там, когда вы принимали ванну. И умоляю вас, не лгите о чувствах, чтобы убедить меня в своей правоте. Я обманусь и сделаю себе очень больно. Вы уже поняли, как я к вам отношусь. Не пугайтесь, лорд Андерос, это пройдёт. В вас влюблена добрая половина студенток и преподавательниц… Не жениться же вам на каждой из них, верно? Тогда до меня очередь даже не дойдёт и…

Я замолчала, когда поняла, что фактически призналась в любви ректору. Но больше всего меня потрясло, что я, кажется, действительно в него влюблена. Почему такая простая мысль не приходила мне в голову раньше? Неприличные сны, навязчивые образы, смущение в обществе лорда. Это не проявление истинности, а банальная влюблённость в преподавателя.

Он восхищал меня своими талантом, благородством и острым умом. А ещё Джеймс Андерос был невероятно красивым мужчиной. Притягательным. Завораживающим!

Особенно он хорош, когда в его глазах клубится магия. Совсем как сейчас…

Я даже вздрогнуть не успела. Он порывисто меня обнял и поцеловал. Прижался губами к губам. Со всем жаром и нежностью, но так быстро и мимолётно, что тут же отпустил.

Голова закружилась. Я боялась открыть глаза. Боялась, что дивное ощущение окончательно растает. Сердце стучало громко-громко, мысли путались.

– Это был… Наш первый поцелуй?

– Не совсем, – кажется, лорд-ректор смутился. – Каюсь, я поддался искушению, но смог вовремя остановиться.

– Зачем? – О боги, что я делала? – Зачем остановились?

Он обнял меня крепче. Наклонился и замер, прижавшись лбом к моему лбу. Похоже, буря творилась и в его душе. Я не слышала, бьётся ли его сердце, не слышала дыхания, но ощущала смятение мужчины всем телом.

– Надо же, – пробормотал он. – Я наивно верил, что когда придёт время, буду готов. Но то, что чувствую сейчас, не выразить словами. Аурика, я дурак. Сам должен был догадаться намного раньше. Цеплялся за критерии истинности, спорил с учителем. К демонам метки! Себя не обманешь. Я так истово старался вас защитить, что не заметил… Это и была влюблённость.

Второй наш поцелуй был не похож на первый. Всё, что я чувствовала к Джеймсу. Всё, что так долго носила в себе и боялась показать, словно вышло из берегов. Тело стало лёгким, разум отключился. Мой сон сбывался наяву. Аудитория, кафедра, и только мы вдвоём.

– О, Джеймс.

Но он снова остановился. Со стоном оторвался от моих губ и сказал:

– Всё, хватит. Аурика, не испытывай меня. Не здесь и не сейчас. Я всё ещё ваш ректор, студентка Ботем, вы опоздали на третью пару. Вечером поговорим. Я найду тебя. Придумаю, что делать дальше. А теперь иди.

Легко сказать. Я не была такой пьяной, даже когда украдкой выпила на празднике урожая вина. Много выпила. Ноги совсем не держали, на губах расцветала шалая улыбка. А ещё мои губы горели. От поцелуев, да.

Нужно собраться с мыслями. До обеда ещё две лекции, а потом нужно писать курсовую. И не думать о Джеймсе. Изо всех сил стараться не думать о самом лучшем и прекрасном мужчине.

– До вечера, лорд Андерос, – сказала я, забрала со стола тетради и сбежала из аудитории.