Текст книги "Академия Даркмунд. Мой кот - некромант (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Второе мнение

Джеймс всю ночь просидел в кабинете, вспоминая знакомых менталистов и сочиняя им письма. К рассвету его всё-таки сморило в сон. Тревожный, неглубокий и не подаривший облегчения. Кошмары снились. Кажется, он пытался вытащить Аурику из ледяного озера, но узкая ладонь выскальзывала из пальцев. Нет, он не позволит. Должен быть выход.

У ментального допроса есть изъяны. Люди часто сами не отличают выдумку от реальности. Особенно, если к видениям добавляются соответствующие реакции тела. Сильно испугался во сне – сердце остановилось. Привиделось, будто горит огонь – отдёрнешь руку. А уж как реагирует тело на любовные фантазии и говорить не приходится. Редкий юноша не просыпался утром с мокрыми пятнами излившегося семени. Поэтому доказать, что Лерой ошибся, принял сон Аурики за правду – можно. Нужно второе мнение. Допрос от другого менталиста с результатами, отличными от выводов лорда Вудрофа. Что это даст?

Во-первых, бросит тень на Лероя. Ошибка «сон-явь» небольшой проступок. Но если он посмеет написать, что Аурика делала приворот, а на самом деле нет, то это уже арест самого крысоподобного. За ложь менталистов запечатывают. Наглухо. Без права хоть когда-нибудь восстановить дар.

Во-вторых, другой менталист сможет добыть правду. Сначала докажет, что Аурика не причастна к влюблённости Юстаса, а затем поможет найти настоящего виновника. В компании с Джеймсом, потому что тогда его уже будут обязаны допустить обратно к расследованию. Но кто рискнёт помочь?

Менталисты в большинстве своём не дураки. Им просто незачем лгать в протоколах допроса. Поэтому каждую попытку оспорить чьё-то мнение коллеги по дару воспринимают в штыки. Клеймят внутренними интригами и личными разборками. «Фу-фу-фу наговаривать друг на друга. Стыдитесь, лорды».

Так что первому «нет» от Августа Рокслея, вытащенному из почтовой шкатулки, Джеймс не удивился. Август осторожен с рождения. Но он ещё и силён, так что попытаться стоило.

Через четверть часа пришёл второй ответ. На крышке почтового артефакта вспыхнул зелёный камень. Эрнани ди Браска заверял лорда-ректора в своей искренней дружбе и переживал, что не сможет помочь из-за болезни. «Подхватил южную лихорадку, представляешь? В глазах темно, мышцы ломит, и голова от боли раскалывается так, словно меня жуёт демон». А почерк ровный. Буква к букве, завиток к завитку. Ладно, кто следующий?

Секретарь Герхарда Штайна уведомил, что лорд в отъезде. Кантор «Бродяга» Жермайн занят в суде. «Своих забот по горло, уж прости. Допрос за допросом, допрос за допросом. Напиши Августу, он хорош». Спасибо, уже написал.

Итого к обеду отказались шестеро. Джеймс бросил на стол последний распечатанный конверт и со стоном выдохнул. Проклятые трусы, чтоб их демоны в бездне драли! Хотя нет. Это не трусость. Обычное равнодушие вкупе с ленью и нежеланием влезать в чужой конфликт. Как он и думал. Оставался седьмой менталист. Лорд Фредерик Дюпон де Иф. Первый учитель Джеймса и всех, кому он писал ночью. Маг, чьё мастерство так никто и не смог превзойти. Одно плохо. Старик уже десять лет отшельничал. Найти его сложнее, чем попросить о помощи. Так что увы. Не сбылась надежда на второе мнение.

– Пока не сбылась, – пробормотал лорд-ректор и встал из-за стола.

Гвардейцы опаздывали. Если ничто не задержало их в пути, значит, кто-то отменил просьбу сопровождать арестованную. Лерой? Нет, быстрее небо упадёт на землю. Неужели сама Катрина? О боги, это уже интересно.

* * *

По расписанию занятий леди Таунсенд должна была преподавать «Ритуалы и заклинания защиты» третьему курсу. Джеймс пришёл к дверям аудитории за мгновение до звонка. Едва успел вжаться спиной в стену и наколдовать иллюзию. Штук тридцать «Добрый день, лорд Андерос» от молоденьких ведьм ему сейчас ни к чему. Хватит надменного взгляда одной единственной. Королевской. Хотелось бы добавить «кобры», но нет. Любая змея приятнее Катрины. Добрее, честнее, надёжнее.

– Леди Таунсенд, – он отделился от стены и возник прямо перед её носом. – Можно вас на пару слов?

Бывшая любовница, нужно отдать ей должное, даже не вздрогнула. Наоборот. Улыбнулась так, словно ждала его.

– Лорд Андерос! Какой приятный сюрприз. И зачем вам понадобилась иллюзия в собственной академии? О, Великая Мать! Только не говорите, что наша встреча не официальна. Свидание?

– Едва ли, – Джеймс владел собой, но губы всё равно чуть-чуть скривились. – Почему ты хочешь уничтожить Аурику Ботем? Чем тебе навредила дочь сапожника?

Зелёные глаза Катрины зловеще вспыхнули. Она молча пригласила его в аудиторию и закрыла дверь.

Платье надела тёмно-синее. Но от ученической формы его отличало чёрное кружево по подолу юбки и глубокое декольте. Слишком глубокое. Леди Дюпре увидев такое позеленела бы и пошла красными пятнами. А королевской ведьме плевать. Она любила показывать обществу, что считает себя выше моральных норм.

– Мерзавка Ботем посмела нахамить мне на лекции, – Катрина присела на краешек парты и вытянула длинные ноги. – Потом переделала бутыль с заклинанием сна. Вывернулась из-под наказания, сбежала к тебе под крыло, хотя ни капли силы смерти в ней на распределении не наблюдалось. Достаточно или продолжить?

– Достаточно, – попытался ответить Джеймс, но его не слушали.

– Не люблю таких. С виду сама Великая Мать, чистая и непорочная, а копни поглубже – испачкаешься в грязи. Кто из неё вырастет? Очередная интриганка при дворе? Любительница насылать кошмары или отравительница. Зачем ждать? Сорняки выпалывают, пока они маленькие. Иначе цветам и лекарственным травам не хватит воды и солнца. А у тебя действительно с ней интрижка? Неужели? О, Джеймс. Я была лучшего мнения о твоём вкусе.

Катрина широко улыбалась, но стоять рядом с ней было неприятно. Как с компостной ямой в саду. Вроде всё красиво, благостно, птички поют, а запашок в воздухе витает.

«Уймись, Джеймс, – сказал он сам себе. – Ты зол на весь мир, потому что Аурика в беде. Невинной девушке, не заслуживающей наказания, вот-вот сломают жизнь».

– Значит, никаких тайных заговоров? Обычная женская обида и внезапно вспыхнувшая неприязнь?

– Конечно, дорогой, – ведьма шагнула к нему и положила ладонь на грудь. – Маленькая склока, не стоящая твоего внимания. Я сама разберусь, просто не мешай.

– Меня уже отстранили.

– Ну извини, – Катрина сложила губы бантиком. – Мне пришлось. Кто же знал, что Лерой найдёт настолько компрометирующие обстоятельства? Расчёт был на подозрения в тайном родстве и неуместное покровительство. Однако ты сам себя утопил. Сочувствую. Такой скандал уже не скрыть…

– Но ты подумаешь, что можно сделать, – продолжил за неё Джеймс. – В обмен на исключение Аурики. Или нет. Исключение ты хотела за историю с бутылью сна. Время прошло, и ставки повысились. Что теперь? Тюрьма?

– Вот видишь, как хорошо мы понимаем друг друга, ментальных допросов не требуется, – промурлыкала Катрина, коснувшись его роскошным бюстом. – Да, если Аурика отправится в тюрьму, я вычеркну вашу постыдную интрижку из протоколов. Подумай, Джеймс. Зачем тебе клеймо на репутации? Согласна, должность лорда-ректора не предел мечтаний, но одно дело сложить полномочия по собственному желанию, а другое быть выгнанным взашей. Не торопись. Время у тебя до вечера. Потом Лерой отправит протокол королю.

– До завтрашнего утра, – ровным тоном ответил он. – Меня вызвали во дворец. Не могу отказать Его Величеству. И загонять лошадей, чтобы успеть к тебе с ответом, не собираюсь. Придётся ждать.

Катрина сверкнула на него глазами и плотно сжала губы. Пусть думает, что хочет. Дёргает своих шпионов, требует от них отчёта, он действительно поедет во дворец. Остальное её не касается.

Глава 21
Фредерик Дюпон де Иф

Никогда не думала, что буду скучать по учёбе. К закату я уже мысленно умоляла пустить меня на пару к стерве Таунсенд. Дополнительное задание? Дайте два, пожалуйста!

– Может, попробовать сбежать? – Я уселась на подоконник и выглянула вниз. – Высоковато…

Будь у меня доступ к магии, я спокойно вышла бы в окно. Но блокирующие браслеты никуда не делись. Хорошо хоть чувствовала я себя уже нормально. Хвала Великой Матери и чудо-тостам бабушки Сельмы.

– Тук-тук-тук, кто в темнице живёт? А это наша опасная-зубастая-агрессивная ведьма, – Букмаро прошел сквозь дверь, важно помахивая хвостом. – Не вглядывайся, рецидивистка. Сельма так пр-р-роникнуть не может. Это я маг, который гуляет сам по себе. Если поймают, всегда могу отговориться тем, что я фамильяр. А твою соседку и отчислить могут. Мы же этого не хотим?

– Не хотим, – легко согласилась я. – Боюсь показаться зависимой, но зелья заканчиваются.

– Пр-р-ридедтся потерпеть, – Букмаро запрыгнул на мою кровать. – К тебе скоро придут. Принимать зелье нельзя.

Сердце рухнуло в пятки. Всё? Закончилась борьба за мою свободу? Таунсенд всё же добьётся своего – отчислит меня и ещё под суд отправит в качестве бонуса.

Я обняла колени и уложила на них подбородок.

– Конвой?

– Может, и конвой, – проклятый некромант не сдержал тяжкого вздоха. – Андерос носится по всей столице. Говорят, ездил к королю. Вызвали его на ковёр-р-р или сам напросился? Не знаю. Но наша врагиня тоже активизировалась. Приворожила бедного Юстаса, ты ведь помнишь?

– Не тяни же, – я зажмурилась. – В моей комнате нашли флакон с красной жидкостью и надписью на этикетке: «Кровь Юстаса Дюпре»? Или сразу чей-то труп под кроватью?

– Что ни говори, а чувство юмора у тебя поистине некромантское, – хмыкнул кот. – Ручной крыс нашей стервы, он же лорд Вудроф, нашёл свидетеля, что ты тёрлась у мусорных баков лазарета.

– Что? Я даже не знаю, где они стоят!

– Нам было бы несложно опровергнуть это утверждение, – продолжил Букмаро, не обращая внимания на моё возмущение. – Ведь с тобой в одной комнате живёт очар-р-ровательная ведьма, согласная на ментальный допрос. Но вот беда. Видели тебя у баков в ту единственную ночь, когда Сельма торчала на шабаше однокурсниц.

– Но я была у ректора! Он может подтвердить!

– Его показания не возьмут во внимание. Все знают, что у вас с ним роман.

– У нас нет романа, – я вскочила с кровати и заходила по комнате. – А ты? Ты ведь тоже был со мной!

– А я фамилиар-р-р, – он развёл лапы в стороны. – Все твои свидетели заинтересованные лица.

– А у них кто? – я остановилась и посмотрела на грустную морду кота. – Ну кто? Сама Таунсенд? Весь факультет ведьм? Король?

– А у них… Фелиция, умер-р-ртвие ей в любовники, Картум.

– Но она тоже заинтересованное лицо!

– Её допросил крыс! – Букмаро полностью разделял моё негодование. Я поняла это по удлиняющимся когтям и кровожадному оскалу. – Знаю я несколько очень действенных ядов. Ни один маг не обнаружит…

– Никаких ядов, – ужаснулась я. – Хочешь, чтобы меня вообще казнили? Учти, я найду способ задержаться в нашем мире в виде призрака и буду преследовать тебя с таким упорством, что ты свою девятую жизнь на самоубийство потратишь. Понял⁈

– Да не психуй, – кот поднял лапы вверх. – Я просто так пр-р-редложил. У тебя есть идеи получше?

– Буквально что угодно лучше твоего предложения! – я отвернулась к окну и стала перебирать варианты. – Я могла бы написать Его Величеству. О нём ходит слава как о справедливом правителе. Может, он заинтересуется моим делом? Впрочем, вряд ли мне так повезёт. Мне никогда не везёт! Один единственный раз приснился неприличный сон – и на тебе, допрос с менталистом, который думает, что всё это было на самом деле. Пекло, да я королева невезения! Где моя корона?

Сзади послышалось деликатное покашливание. В мою комнату зашла целая делегация магов. Лорду Андеросу я обрадовалась как родному. На Катрину старалась не смотреть, чтобы не испепелить ненароком, а третьего человека не знала.

Его седые волосы покрывал колпак старомодной мантии. Тёмно-фиолетовой, шёлковой, с золотой вышивкой. Пальцы были унизаны перстнями. Окладистая борода спускалась до середины груди. Великая Мать! Именно такими в старых сказках рисовали добрых волшебников. Древних, как само наше королевство.

– Добрый день, юная леди, – улыбнулся дедушка-волшебник. – Меня зовут Фредерик Дюпон де Иф. Когда-то я был учителем вашего ректора.

* * *

Джеймс заметил, как у Катрины дёрнулась щека на обращение «леди». Ведьма хотела поправить старого менталиста, но не посмела. О боги, до чего же он был прав с выбором «второго мнения». Да хранят высшие силы лорда Иф. Крепкого ему здоровья и долгих лет жизни.

– Добрый день, – Аурика вежливо поклонилась. – Мне жаль, что я не застала те времена.

– Вы были младенцем, – учитель, не тратя даром ни мгновения, протянул руку, чтобы получить физический контакт. – Милым розовощёким младенцем, агукающим в колыбели. А сейчас случилась такая неприятность. Тюрьма, обвинения. Не бойтесь, дитя. Я здесь по просьбе Джеймса. Он считает, что ваша память скрывает немало тайн. И где-то среди них притаилась нужная нам правда. Вы позволите?

Катрина скрипнула зубами от злости. Ещё бы. Нелепые выводы Лероя о романе ректора с его студенткой вот-вот будут разбиты. Да и версия с приворотом не выдержит проверку. Эх, доказать бы причастность к нему Катрины, но столь дерзким мечтам не суждено сбыться. Королевская ведьма никогда не была дурой. Все следы подчистила.

– Конечно, – Аурика с готовностью вложила тонкие пальчики в суховатую старческую ладонь. – Я готова к допросу.

Учитель сжал её руку и закрыл глаза. Катрина тихо фыркнула.

– Что-то хотите сказать, леди Таунсенд? – Джеймс приподнял бровь.

– Только то, что тебе следовало учиться на ищейку, а ты пошёл в боевики. Сгубил талант.

– И не говори. Скольких пропавших без вести удалось бы найти.

– Их родственники были бы тебе благодарны.

– Жаль. Очень жаль.

От избытка сарказма улыбка не сходила с лица. Позлить Катрину и раньше доставляло ему удовольствие, но сегодня, спасая Аурику, он был практически счастлив.

– Не поделишься, где случилась судьбоносная встреча? – цедила ведьма сквозь зубы. – Лорда Иф со дня похорон его супруги никто не видел.

Да, учитель неплохо спрятался. Десяток толковых ищеек оставил с носом. И благодарить за это стоило, как ни странно, саму Катрину. Дело в том, что, став королевской ведьмой, она упразднила должность королевского мага. Последним её занимал лорд Фредерик Дюпон де Иф. И он прекрасно знал все тайные выходы из дворца. Даже тот, который называли «ходом королевы». Древний, покрытый паутиной тоннель начинался от люка под троном и выводил к роще с южной стороны холма. Им пользовались во время восстаний. Если королева становилась вдовой, она забирала наследника и убегала. Спасала династию. Что ж, последнее восстание случилось шестьсот лет назад. О тайном ходе забыли.

Причём тут леди Таунсенд? При том, что она подала иск на старика. Привела неопровержимые доказательства воровства из казны. Одновременно с увольнением лорда Иф должны были арестовать. Однако ночью он проник в тронный зал, спустился в люк и обрушил тоннель. Как Джеймс догадался, где потом жил? Вспомнил о доме в роще. Однажды, выпив вина, учитель рассказал: «Я ведь ставил на него защиту. Я, понимаешь? И если когда-нибудь мне придётся спасаться бегством, я могу остаться в нём вместо королевы».

Провианта хватало. В обязанности королевского мага как раз и входило следить за домом, поддерживать заклинания и обновлять запасы. Катрина об этом не знала. Зато Джеймс хорошо знал учителя. И как снимать его защиту – тоже.

А что до воровства из казны… Через два года пропавшие ценности нашли. Возможно, их вернул на место сам лорд Иф. Отобрал у настоящего преступника и вернул. А потом остался в укрытии, в стороне от интриг высшего света и в трауре по погибшей супруге. Чего Джеймсу стоило уговорить его приехать в академию – отдельная история.

Глава 22
Свидетель, которого не было

Прикосновения дедушки-волшебника к моему разуму были намного приятнее грубых вторжений крысоподобного менталиста. Меня ни к чему не принуждали, не выворачивали память наизнанку. Просто старый друг пришёл послушать мой рассказ. Не хватало только чая с печеньем. И я рассказывала. С удовольствием открывала каждый закоулок, без стеснения вытаскивая самые незначительные подробности. И сон про Джеймса тоже. Пусть лорд менталист знает, как всё было на самом деле.

– Прекрасно, – ласково сказал он. – Теперь картина случившегося стала полной.

– При всём уважении, лорд Иф, – гневно каркнула леди Таунсенд, – полной она не станет никогда. Это невозможно даже для богов. Любой ментальный допрос – всего лишь приближение к истине. Показания обвиняемой не заменяют показаний свидетелей.

– Я помню, – говорил старый маг тихо, но смотрел строго, и леди Тайнсенд захлопнула рот. Резко. По-моему, даже зубами стукнула. – Однако, если воспоминаний о том, как делался приворот, нет, значит, их нет.

Лорд-ректор торжествующе улыбнулся. Мне тоже стало заметно легче. Жаль, что слишком рано. Королевская ведьма не из тех, кто быстро сдаётся.

– Их нет, потому что стоит ментальный блок. Неужели вы его не заметили? Не верю. Эдакое огромное пятно как раз в те дни, когда Юстас Дюпре впервые почувствовал непреодолимое влечение к первокурснице с некромантского факультета. Такое бывает, если выпить зелье забвения. Рецепт у него простой. Редкий ингредиент всего один. Ворвань. Китовый жир. Гадость редкостная, и в обычной жизни благородной леди его никак не достать. Однако госпожа Ботем – дочь сапожника. Ворвань её отец использует, чтобы превратить шкуру оленя в замшу.

У меня аж челюсть отвисла. Великая Мать! До чего же изощрённо меня подставляли. Даже Букмаро оценил. Высунулся из своего укрытия под кроватью и с восхищением таращился на леди Таунсенд. Всё учла! Везде подстраховалась. И сейчас я была уверена, что разозлившуюся на меня Фелицию Картум именно она подговорила соврать про мусорные баки. А некромантка и рада. «Ты же знаешь, насколько опасно ссориться с той, кого избрала сама Смерть, верно?» Значит, вот как однокурсница решила отомстить? Мерзко и подло.

– Блок действительно есть, – кивнул лорд Иф. – Я вам больше скажу, их два. Один небольшой, буквально на вечер. И второй огромный, на три года. Однако сейчас нас интересует первый, весьма удачно закрывший поход к мусорным бакам за кровью лорда Дюпре. Я тут сопоставил кое-что. В воспоминаниях леди Картум злоумышленник на заднем дворе лазарета был в плаще с капюшоном.

– Верно. – Леди Таунсенд вцепилась в него таким взглядом, с каким бульдог душит жертву. – Просторный ученический плащ, выдаваемый всем студентам на холодную погоду.

– Со второго курса, – улыбнулся старый менталист. – И некромантам и ведьмам тёплая одежда выдаётся со второго курса, потому что на первом у них практики в полях нет. Я ведь прав, Джеймс?

– Абсолютно точно, – встрепенулся лорд-ректор. – К тому же, взять у соседки по комнате госпожа Ботем его никак не могла. Всё крыло, где она живёт, заселено первокурсницами.

– И воспоминаний о заимствовании плаща нет. У мусорных баков был кто-то другой. А разум леди Картум, поскольку она имеет личную неприязнь к госпоже Ботем, охотно достроил размытый образ до силуэта конкретного человека. Выдал желаемое за действительное. У людей так бывает. Это не преступление. Есть даже поговорка «врёт, как очевидец». Так что ваш свидетель невольно, я подчёркиваю, невольно оговорил невиновного человека. А зелье забвения и подлить можно. Например, в клюквенный морс. Первый стакан Аурика нечаянно разлила, а второй ей любезно подала удачно оказавшаяся рядом повариха. Кстати, я хотел бы провести ещё один ментальный допрос. Вы не против, леди председатель комиссии?

– Вот это менталист, мать моя кошка! – восхитился Букмаро.

Да так громко, что все заметили.

– Благодарю, – церемонно поклонился лорд Иф.

– Допрос, так допрос, – дёрнулась стерва Таунсенд. – Вызывайте повариху. Всё на сегодня?

– Нет, – с лучезарной улыбкой ответил дедушка-волшебник. – Я настаиваю, чтобы госпожу Ботем выпустили из тюрьмы. Её вина ничем не подтверждается.

– Хорошо, выпустим.

– Подождите, – лорд Иф шагнул от меня в сторону Катрины. – Я также требую изъять из протоколов комиссии упоминания о порочной любовной связи между лордом Андеросом и его студенткой.

– С ней-то что не так? – вскинула подбородок ведьма. – Связь определённо есть.

– Внезапно вспыхнувшее чувство, – лорд Иф начал загибать пальцы, – навязчивые сладострастные видения. Помогайте, Аурика, вы же писали доклад об истинных парах. Какие ещё признаки есть?

– Одинаковый вектор силы, – едва слышно пробормотала я. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Не может быть! Чувства, сны… Да, я ни о ком, кроме Джеймса, давно думать не могу. Но он ведь лорд, а я дочь сапожника. Такого просто не может быть!

– Мы оба некроманты, – с таким же, как у меня, потрясением в голосе, добавил ректор. – У обоих двойной вектор силы. Само по себе редчайшее событие.

– А четвёртый признак кто-нибудь назовёт? – лорд Иф будто снова вёл лекцию. – Леди Таунсенд, насколько я помню, вы были успешной студенткой. Неужели не знаете?

– Консумация до официального брака? – брезгливо поморщилась она. – Уже успели?

– Нет, – покачал головой старый менталист. – Особая метка. Знаю, учёные исключили её из критериев, потому что появлялась она примерно в двух случаях из десяти. Давно исключили, из учебников изъяли. Но в паре Джеймс-Аурика она есть. Выглядит как родимое пятно в форме сердца. Появиться может где угодно. У госпожи Ботем она под левой грудью.

От третьей сногсшибательной новости за ночь у меня задрожали колени. Через мгновение всё тело бил озноб. Родимое пятно! Моё родимое пятно – метка истинности?

Катрина Таунсенд стала белее снега. Мне самой было нехорошо, поэтому я её чувства понимала. В голове не укладывалось. Совпали три признака. Четыре. Но не было главного. Лорд Андерос ничего ко мне не чувствовал. Не любил. Меня опять изощрённо подставили. На этот раз, чтобы спасти, но всё равно. Ложь умножалась. О боги, кругом была одна ложь!

– Я исправлю протокол, – с трудом вытолкнула из себя королевская ведьма и ушла, хлопнув дверью.