Текст книги "Академия Даркмунд. Мой кот - некромант (СИ)"

Автор книги: Дэлия Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37
Юстас и Аурика

Сумка с толстенными фолиантами оттягивала плечо. Лямка так глубоко врезалась в кожу, что я всерьёз боялась, не останется ли синяк. Почему старая бумага весила больше новой? Дело в особо ценных знаниях, ныне утраченных? Ох, не всё ли равно?

– Соберись, Аурика, ты ведь просто тянешь время.

Да, я не хотела прощаться. Джеймс Андерос был лучшим, что случилось в моей жизни. Дальше только боль, тоска и невыносимо пустые дни, похожие друг на друга. Меня как будто тоже прокляли. Заточили ещё живую в камень.

– Прости, – шепнула я статуе. – За все дурацкие шутки, что тебе пришлось вытерпеть от студентов. За кубок распределения, за потерянное навсегда имя. Теперь я догадываюсь, как ты себя чувствовала целый год. Бесконечно долгий год, пока душа ещё держалась за тело.

Каменная Констанция не ответила. Лишь в её волосах блеснули едва заметные фиолетовые искорки. Отголоски магии смерти, применённой Букмаро. Нет, его зовут Родерик. Несчастный проклятый влюблённый…

Я дёрнулась смахнуть слезу из уголка глаз и заметила ещё одну искорку. Зелёную, ведьминскую. Грета забыла снять заклинание с ещё одного камня.

– Растяпа, хоть и третьекурсница, – сквозь слёзы улыбнулась я.

Оставлю его себе. Маленький сувенир на память об академии. Шершавый, слегка щербатый с одной стороны. И заклинание снимать не буду. Всё рано дольше суток не продержится.

Я решительно поправила сумку у бедра, сунула камень в карман и зашагала к башне ректора.

Ночь дышала прохладой. Близился рассвет. Оставлю книги, записку с коротким «люблю» и исчезну. Охранный контур не поднимался выше макушек деревьев. Я ещё вчера приглядела крепкий дуб. Когда взрослеешь вместе с деревенскими мальчишками, разучиться лазить по деревьям невозможно…

– Аурика!

Сдавленное шипение прозвучало тихо, но так неожиданно, что я чуть не вскрикнула.

– Кто там?

Из темноты, оттуда, где заканчивалась «дорожка поцелуев», вынырнули две фигуры. Женщина в нелепой шляпе с белым пером и долговязый парень. Юстас?

– Любимая! – он бросился ко мне раньше, чем я успела отшатнуться. Схватил за руки, принялся осыпать пальцы горячими поцелуями. – О, как я счастлив! Знал-знал, что мы будем вместе.

Я попыталась вырваться, но хватка у боевика была железная. А в глазах по-прежнему светилась одержимость.

– Леди Дюпре, – обратилась я к бледной женщине, стоявшей чуть поодаль. Не сразу её узнала. Платье она надела странное. Тёмно-синее, всё будто перебинтованное кожаными ремнями на груди. – Зачем вы здесь?

– Бросай сумку, – скомандовала она. – Твой жалкий скарб тебе больше не понадобится. После свадьбы отведу к нормальным портнихе и модистке. Нечего позорить род Дюпре неподобающим видом.

Вот и собиралась удрать, называется… Перехватили раньше!

Я ещё раз дёрнула руку, но Юстас крепко меня обнял.

– Не слушай мать! Она зла, что приходится торопиться с церемонией. Не все важные гости успеют получить приглашение. Ха-ха. Какое нам дело до всяких напыщенных глупцов? Правда, любимая? Дадим клятвы богам завтра. Отец уже договорился с верховным жрецом. Едва солнце войдёт в зенит, ты станешь моей.

Юстас дрожал всем телом. Жаркое дыхание пахло травами. Сколько же в него влили целебных отваров? Ничего не помогло.

– Он не знает всей правды, – глухо предупредила Вероника Дюпре. – Учти, госпожа Ботем, проболтаешься – уничтожу. Не посмотрю, что невестка. Поняла? Лекарь настаивает на церемонии. Говорит, это единственный способ снизить вредоносное воздействие. Когда приворот получит то, на что его ставили, его мощь значительно ослабнет. Мой мальчик сможет жить нормальной жизнью. Конечно, если таковой можно назвать жизнь с тобой.

– Да не слушай её! – простонал Юстас и схватил моё лицо ладонями. – Нет никакого приворота. Наша с тобой любовь слишком чиста и возвышенна. Унылые стариканы-лекаришки в неё просто не верят. «Будь со мной. Будь со мной летом и зимой…»

О боги, он снова запел.

Ещё одна несчастная проклятая душа. Да, вообще-то, приворожённая, но суть не менялась. Юстас ни в чём не виноват. На беду себе он подвернулся под руку единственной ведьме, обнаглевшей настолько, чтобы щелчком пальцев сломать сразу несколько судеб.

Я могла бы кричать и топать ногами. Ударить навязанного жениха, броситься наутёк. Но какой в этом смысл? Я уже приняла решение пожертвовать собой, чтобы дорогие мне люди были живы.

– Карета ждёт, – голос Вероники прозвучал устало. В глазах застыло что-то среднее между бессилием и обреченностью. Что-то очень знакомое. – Переночуете в городском доме. А завтра, после свадьбы, поедете в родовое поместье на юге.

– Условие герцогини…

Она оборвала меня, приложив палец к губам. Потом медленно кивнула. Ах, вот что скрыли от Юстаса. Вот какой секрет я обязана хранить до конца жизни, разыгрывая верную и любящую жену.

«Я не смогу, – мелькнуло в мыслях. – Никогда и ни за что не смогу».

– Через месяц вернётесь в академию, – продолжала зачитывать мой приговор леди Дюпре. – Почти сразу после свадьбы лорда Андероса и леди Георгины Пуссе. Занятия никто не отменял. Моему мальчику нужно хорошо учиться. А тебе достаточно поддерживать видимость, пока…

– Пока беременный живот не станет мешать сидеть за партой.

– Да, – тихо выдохнула она, – ты угадала верно.

Юстас снова целовал мне руки и смотрел в глаза с такой искренней, такой беззаветной любовью, что я не выдержала. Слёзы потекли ручьём. Горячие. Злые.

– Это от счастья, любимая? – прошептал Юстас. – Ты плачешь от счастья?

Я кивнула. Потому что если бы открыла рот, то закричала. Меня вышвырнули из академии, отняли самое дорогое и собирались мучить до конца моих дней.

– Тогда идём, – поторопила Вероника Дюпре. – Лентяй-кучер может уснуть прямо с вожжами в руках. Расталкивай его потом.

Я больше не сопротивлялась. Юстас взял меня под руку – нежно, почти благоговейно. Карета ждала у ворот. Чёрная, с гербом Дюпре. Я села на бархатное сидение и закрыла глаза.

Где-то в столице, в доме герцогов Сурруа спал Джеймс. Или не спал. Может быть, думал обо мне.

'Я люблю тебя, слышишь? И буду любить даже когда твоим именем назовут детей от леди Георгины Пуссе. Ты навсегда останешься со мной.

Слышишь, Джеймс?'

Глава 38
Корона демонов

Джеймс скакал верхом всю ночь. На груди в бумажном конверте покоились два очень важных документа. Два пропуска на свободу. Причём постановление о закрытии уголовного дела против бывшего королевского мага удалось получить даже раньше, чем виконт Валме поставил печать на королевский указ.

Солнце поднялось над горизонтом, разливая золото по крышам академии. До первой лекции оставалось три часа. Разбудить Аурику? Нет, пусть любимая студентка спокойно выспится. Наверняка корпела над книгами до поздней ночи. Сначала он пойдёт с хорошими новостями к старому учителю.

Лорд Фредерик вставал на рассвете с тех пор, как поселился в закрытом крыле лазарета. Вот и сейчас, пробурчав «войдите», с трудом оторвался от чтения фолиантов при тусклом свете магической лампы.

– О, Джеймс. Победил всё-таки демона канцелярии?

– Победил и добыл трофеи, – он размашистым жестом выложил на стол постановление. – Виконт Валме как всегда стоек, а его подручные дотошны. Не скажу, что остался горд ходом битвы. Один раз пришлось пойти на крайние меры.

– Пригрозить отречением? – наставник понимающе усмехнулся, но едва взяв бумагу в руки, вернул себе прежнюю сосредоточенность. – Представляю недовольно поджатые губы виконта. Надо же. Десять лет в бегах, а помилование – в один лист.

– Формальность, – Джеймс сел в соседнее кресло. – Я же обещал.

Лорд Иф рассеянно кивнул, его взгляд по-прежнему скользил по строчкам. Он прочитал документ до конца, потом перевернул, словно ища что-то на обороте.

– Напомни, пожалуйста, что пропало из казны?

– Кроме золота? – Джеймс сморщился, постукивая пальцем по виску. – Да вроде ничего особенного. Пара ювелирных безделушек, россыпь крупных бриллиантов и Корона демонов.

Старый менталист поднял голову. Его брови сошлись к переносице.

– Творение Безумного Генри, – пояснил Джеймс. – Артефакт, собирающий демонов. По легенде уже перед смертью король приказал раздобыть несколько особо опасных тварей, чтобы выпустить их в столице. Хотел проверить, как быстро среагируют боевые маги из личной гвардии. Разумеется, его приказ саботировали. До пустынных странников дело не дошло. Но штук пятьдесят средних по размеру тварей в корону запечатали. Не знаю, кому она понадобилась. Через два года после обвинений в ваш адрес, корона тихо вернулась на место.

– Теперь вспомнил, – постановление вздрогнуло в руках наставника. – Она хранилась в третьем зале, под сигнальным куполом. Чтобы снять его, нужен был доступ уровня королевского мага.

– Или королевской ведьмы, – добавил Джеймс.

Старик промолчал. Снова опустил взгляд в документ, но было ясно, что мысли его далеко. Джеймсу же как мальчишке хотелось скорее похвастаться второй новостью. Он даже выложил на стол королевский указ, но реакции не дождался. Стало немного обидно.

– Учитель, я скоро сложу с себя полномочия ректора и уеду обратно на границу. Молодую жену, леди Аурику Андерос, увезу с собой. И раз уж Его Величество был так ко мне благосклонен, то думаю, и к другой просьбе прислушается. Поставит вас во главе Академии Даркмунд.

И снова он даже седой бровью не повёл.

– Да-да, указ, свадьба, академия. Замечательно.

– И не будет возражений? – Джеймс ушам не верил. – Я думал, вы нацелились вернуть должность королевского мага.

– Мальчик мой. – Старый менталист поднял ладонь, останавливая его. – Дело не в должности. Прочти ещё раз постановление. Вслух.

– «Дело о хищении из королевской казны, – Джеймс с тяжким вздохом взял из рук учителя документ, – заведённое на лорда Фредерика Дюпона де Иф…» Я же сам его получал. Знаю, что там написано.

– Ничего не всплывает в памяти?

– Нет, – рассеянно протянул он. Перечитал ещё раз. Покачал головой. – Точно нет. А что должно всплыть?

– Совсем пусто?

– Совсем. – Холодок пробежал по позвоночнику. – К чему вы клоните?

Лорд Иф помолчал ещё немного. Потом спросил – очень тихо, почти без выражения:

– У тебя нет провалов в памяти?

– Разумеется есть, – фыркнул Джеймс. – Каждый раз, как напивался до полусмерти в придорожном трактире, потом утром не мог вспомнить, какой сейчас год. Заметьте – год! Я уже не говорю об именах девиц, спящих со мной в одной постели. А теперь серьёзно. Человеческая память избирательна. Монотонно серые, ничем не примечательные дни стираются из неё начисто. Фактически менталисты работают только с тем, что окрашено эмоционально. «Зудит в сердце». Потому что вместо единого полотна память становится похожей на дырявую паутину…

Слова лились нескончаемым потоком. Кажется, шутка о том, что лектор академии, открыв рот, уже не может остановиться, не была шуткой. Спасал только звонок на перерыв. Но лорд Иф слушал внимательно. Потом встал и бесшумно скользнул за спину Джеймса.

– Что вы делаете?

Старый менталист молча положил ладони на голову ученика. Сухие, тёплые. И перстни на них угадывались как прежде. Будто не было долгих лет разлуки.

Джеймс расслабился. Время потекло медленно, воздух стал густым. Словно солнце в лесу пробивалось сквозь туман. Высвечивало лучами то одно воспоминание, то другое. Лорд Иф скользил по слоям памяти. Листал их неторопливо и бережно, как хрупкий пергамент ценного фолианта.

– Хорошо, – шептал он. – Хорошо, мой мальчик. Ты помнишь Лауру?

Что-то кольнуло под сердцем. Внезапная горечь омрачила разум и тут же исчезла. Джеймс открыл глаза.

– Нет, а кто это?

– Моя дочь.

Тишина. Шок.

Джеймс смотрел на того, кто был ему ближе, чем родной отец. Он знал Фредерика двадцать лет – с первого курса академии. Помнил привычки, любимые сорта чая, манеру щуриться во время чтения особо заковыристых заклинаний. Но дочь? У лорда Иф не было детей. Или…

– У меня ментальный блок стоит, да? Кто посмел? Кто забрался мне в память…

– Ты мог поставить его сам, – старый менталист вернулся в кресло. Двигался он теперь ещё медленнее, чем обычно. – Пятнадцать лет назад, когда погибла Лаура. Помнишь то время?

– Смутно. Я был молод. Недавно закончил академию, и как лучший боевой некромант курса получил распределение на границу. Стычки с демонами. Трактиры, женщины. Я знаю, что менталисты иногда сами себя запечатывают. Когда боль слишком велика. Когда надо забыть, а не можешь. Одно неосторожное движение, слишком широкий блок – и нет дара. Но те года были относительно спокойные. Прорыв в приграничье и моё тяжёлое ранение случились намного позже. Под блоком просто не должно быть ничего катастрофического. Я бы знал, я бы чувствовал. И дар на месте.

Джеймса в жар бросило. От страха тело становилось липким. Если там действительно ничего нет, откуда паника? Сердце сейчас захлебнётся кровью.

– Тогда забудь об этом, – нарочито спокойно ответил лорд Иф. – Может, действительно напился. А с Лаурой вы почти не общались…

– Нет, – отрезал Джеймс. Зубы стучали, пальцы ломала дрожь, но говорить он старался твёрдо. – Я хочу быть хозяином в собственном разуме. Никаких тайн. Никаких тщательно скрываемых поступков. Какими бы постыдными они не казались. Снимайте блок.

– Хорошо, – тихо ответил лорд Иф.

Глава 39
Прошлое Джеймса

Пятнадцать лет назад…

Джеймс нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. Лорд Иф просил завезти ему «Историю некромантии» в трёх томах, а сам битый час торчал в музыкальной гостиной. Дочь приехала с мужем и маленькой внучкой. Лаура вышла замуж четыре года назад. Поступила в Даркмунд вместе с Джеймсом, но уже на втором курсе нашла истинную любовь. Его звали Жак Жермен, граф Шанталь. Некромант средней руки. Почти выпускник, а ничего выдающегося по учёбе не показал. Зато окольцевал одну из самых красивых ведьм и уволок, как хитрый паук, в самый дальний уголок империи.

– Пекло! – выругался Джеймс. – Парни, наверное, уже всё вино выпили и всех девиц испортили, а я тут застрял. Почему нельзя передать фолианты через слуг? Зачем лично в руки?

Узорчатая дверь распахнулась, и вместе с ароматом выпечки в библиотеку зашёл учитель.

– А вот и он. Заждался, мой мальчик? Ты ведь помнишь Лауру?

Бывшая леди Иф похорошела от замужества. Худоба исчезла напрочь, а некогда бледные щёки украшал здоровый румянец. Платья она всегда носила скромные. Вот и сейчас мятный муслин тщательно закрывал руки, грудь по горло и ноги до пят. И не скажешь, что ведьма.

– Конечно, учитель. Кто же забудет магическое дерево, так ловко выросшее на стенах лектория, что толпе некроперваков пришлось до утра иссушать его магией смерти?

Лаура мило хихикнула и не менее мило опустила глаза в пол, пока Джеймс целовал ей руку. Жак Жермен зашёл в комнату чуть позже. Такой же угловатый, нескладный и не причёсанный… А кто у него на руках?

Солнце в окно стало светить ярче раз в десять. Дыхание плотным комом застряло в горле.

– Кто это? – сдавленно спросил Джеймс. – Кто подарил миру такую красоту?

Её звали Мариса. Наверное, из-за голубых глаз, бездонных как море. Маленький носик, высокий лоб, пухлые губы… Дар речи терялся от восхищения. Ни капли отцовской несуразности, ни грана материнской томной бледности. Златовласое дитя солнца. Единственное на всём свете.

– Познакомься, моя звёздочка, – ворковала Лаура. – Это дядя Джеймс. Лучший ученик дедушки Фредерика. Тоже менталист. Если хорошо его попросить, он подарит тебе интересный сон. Ты же любишь волшебные сказки?

Мариса смущенно прятала личико, отвернувшись к отцовскому плечу.

Джеймс нёс в ответ околесицу. На ходу сочинял сказки, где белые пони с розовой гривой скачут по облакам.

– Пойдёшь ко мне на руки? Я пошепчу тебе на ушко, а ночью ты увидишь пони.

В глазах девочки заплясали золотые искорки. В тот миг, когда Джеймс прижал её к груди, ему казалось, что пол ушёл из-под ног. Весь мир исчез. Это было чистое, накрывающее с головой, высококонцентрированное счастье.

– Надо же, – улыбалась Лаура. – Она ни к кому так раньше не тянулась. Взрослеешь, лорд Андерос. Пора жениться и заводить собственных детей.

Но дело было в другом…

* * *

И правда всплыла наружу во вторую их встречу. Лаура примчалась в городской дом герцогов Сурруа. Слуги вежливо проводили её в малахитовую гостиную. Джеймс стоял у портрета отца, вытянув спину. Так было чуть-чуть легче выдерживать поток оскорблений.

– Да, Мариса моя истинная пара. Я поехал в храм сразу же после знакомства – статуэтка Великой Матери практически вспыхнула в руках. Настолько сильным вышло божественное благословение.

– Ты сумасшедший, Джеймс! – вены вздулись на лбу ведьмы. – Нет, я, конечно, знала, что все менталисты не от мира сего, а некроманты стыд ещё на первом курсе приносят в жертву. Но это даже демону в пасть не засунуть! Три года! Твоей якобы истинной паре всего три года!

– Согласен, немного рано…

– Нет, вы слышите его? – Лаура развела руками, обращаясь к невидимым собеседникам. – «Немного рано». Он издевается!

– Ты не можешь препятствовать нашим встречам. Закон на моей стороне, – пришлось достать козырь из рукава. Было немного стыдно, но от одной мысли, что его разлучат с истинной, Джеймс действительно начинал сходить с ума. – Не съем же я её в самом деле. И пальцем не трону, пока она не созреет до брака.

Зелёные глаза Лауры стали чернее ночного неба. Если бы он не держал щит наготове, надолго бы потерял сознание от яростной оплеухи потоком сырой магии. Ведьма не сдерживалась. Выплёскивала ненависть от души.

– Кому-то другому я, может быть, ещё и поверила. Но ты мерзавец самой высокой пробы. Пять девчонок от тебя аборт сделали. И это на первом курсе!

– Проклятая репутация, – Джеймс вздохнул, одновременно укрепляя щит. – От меня был только один ребёнок. И того Марта скинула уже мёртвым. Остальное – выдумки. Ведьмам нужно было списать на кого-то своё распутство.

– Не ври, подонок! – взвилась Лаура. – Я костьми лягу, а не допущу твоей свадьбы с Марисой. Можешь сколько угодно размахивать законами, правилами, традициями… Родителей приплети. «Древний род не позволит надсмехаться над волей богов». Ты её не увидишь, понял? Мариса вырастет вдали от тебя и найдёт нормального мужа. Клянусь Великой Матерью!

Молния шарахнула за окном, пошёл дождь. Лаура кричала что-то ещё, но Джеймс уже медленно опускал щит. Разговор зашёл в тупик. И пусть для истерики у ведьмы не было повода, ничего сейчас не сделать. Надо ждать. Марисе действительно всего лишь три года. Время есть.

* * *

– Сколько лошадей они запрягли в карету? – Джеймс закидывал Катрину вопросами. – Насколько рьяно кучер стегает их плетью?

– Успокойся, милый, – ведьма, одетая неуместно ярко для шпионской операции, игриво закинула ногу на ногу. – Торговый тракт длинный. На ночь они в любом случае будут вынуждены остановиться в трактире. Там всего пять третьесортных забегаловок. Я уже послала ищеек в каждую.

Джеймс слушал её краем уха. Взволнованно метался в кабинете королевского сыска от стены до стены. Леди Таунсенд сбросила одну туфлю на высоком каблуке, а второй покачивала в воздухе, держа на пальцах. Короткое платье оголяло ноги почти до бёдер. А прятать полную грудь ведьма считала преступлением.

– Ну же, сладкий мой Джеймс, давай вина выпьем. Никуда беглецы Шанталь не денутся. Шутка ли – украсть истинную? Я изрядно намучаюсь, подбирая статью под их проступок, но думаю, прокурор поддержит обвинение. Забудь о деле хотя бы на минуту. Я же здесь.

Она развела ноги в стороны и призывно изогнулась в спине.

– Хватит! – рявкнул Джеймс. – Слезь со стола и прикройся. Хотя бы юбку одёрни! Я устал повторять, что между нам всё кончено. Благословение богов не допускает измен.

– С каких пор тебя волнуют боги? – Катрина резко сменила тон на холодный. – Не ты ли насмехался над брачной церемонией ещё месяц назад? «Какой глупец привяжет себя навсегда к единственной женщине?»

– Насмехался – и что? Со старой жизнью покончено. Почему ты смеёшься? Перестань!

Хохот ведьмы звучал колокольчиками. Под их звон Джеймс схватил дорожный плащ и вышел из кабинета.

* * *

Дождь лил третий день без передышки. Дороги размокли. Кареты вязли в грязи всеми колёсами, а лошади норовили сломать ноги, споткнувшись о незамеченный камень в глубокой луже. Молнии вскрывали небо острым ножом. Джеймс торопился. Джеймс скакал во весь дух и всё равно опоздал.

Прорывы демонов далеко от границы были редки. Считались катастрофой. Но никогда ещё полчища тварей не появлялись посреди торгового тракта.

Земля была перепахана глубокими бороздами. Кровь текла ручьём. Обломки дерева, обрывки одежды, куски тел валялись так далеко друг от друга, будто их специально раскидывали. Рвали клыками, трепали когтями и бросались к новой жертве.

Жак Жермен лежал в канаве. То, что от него осталось. Успел призвал духов, чтобы защитить семью, но демонов было слишком много. Лаура бежала к трактиру. У ворот её и настигли. Оставшись без ног, она продолжала прижимать к груди белёсый свёрток. Неправдоподобно маленький для тела трёхлетней девочки.

– Не смотри, – шепнул кто-то из отряда, сжав его плечо. – И не ходи туда, Джеймс. Они все мертвы.

Она мертва. Его луч солнца, его сокровище. Самая прекрасная девочка на свете.

В груди что-то лопнуло. Боль жидким пламенем разлилась по телу.

Он кричал, пока не охрип.

Кричал и плакал.

В первый и в последний раз.