Текст книги "Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен (СИ)"
Автор книги: Даша Сенклер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16
Глава 16
До праздника оставалось двадцать четыре часа. Дед был в реанимации районной больницы, бабушка сидела в коридоре, не выпуская из рук чётки. Я знала: у меня нет права на ошибку. Если я просто пойду с Игорем и буду «улыбаться», он поглотит меня. Если я сбегу – он добьет стариков. Оставался только один путь: вырвать у него власть из рук.
Я нашла Артёма уже почти ночью. Мы встретились за лесопилкой, в месте, куда не заезжала патрульная машина. Он выглядел осунувшимся, глаза лихорадочно блестели. Весь день его донимали различные проверяющие. Докапывались до каждой мелочи и вконец совсем его извели, но вдруг, как по мановению волшебной палочки, все прекратилось.
Люди, только что только и думающие за что бы такое еще привлечь бедного фермера, начали отходить в сторону и перешептываться друг с другом. А потом, о чудо, даже не попрощавшись, они попрыгали по машинам и умчались по новым, срочно возникшим делам.
– Ты с ума сошла, Арина, – прошептал он, когда я изложила ему план. – Он тебя уничтожит. У него здесь всё схвачено: суды, администрация, полиция.
– В районе – да, – отрезала я. – Но на праздник приедет полковник из области и проверка из Следственного комитета. Игорь хочет выслужиться, показать, как у него тут всё «тихо и гладко». Если мы вывалим грязь прямо перед лицом большого начальства, под вспышки камер прессы, которую они пригласили… он не сможет это замять. Им будет проще скормить его системе, чем признать, что они покрывали монстра.
Артём долго молчал, глядя на свои натруженные руки.
– Люди боятся, Арина. Они запуганы годами. Вряд ли у нас что-то выйдет.
– Ты – их голос, Артём. Тебе они верят. Скажи им, что если мы сейчас промолчим, завтра он придет к каждому. Сегодня мой дед в реанимации, завтра – их дети.
– Ты права. Я сделаю так, как ты хочешь. Иного выхода просто нет. – Он помолчал, как будто прикидывая в голове дальнейший план действий. – Эх, будь у меня побольше времени… Но ладно, имеем то, что имеем. Я наизнанку вывернусь, но постараюсь все провернуть максимально быстро.
– Постарайся. Завтра весь день Игоря в селе не будет. Будет готовиться к встречи начальства в районе. Так что от его внимания мы будем избавлены. – Подвела итог нашей встречи заговорщиков я. – Ты только все равно будь осторожен. У него здесь хватает наушников. А я постараюсь перетянуть все их внимание на себя…
Остаток времени перед началом праздника превратился в безумный марафон. Пока я делала вид, что готовлюсь к «выходу в свет», примеряя то самое черное платье и накладывая маски на бледное лицо, «консультируясь» с соседями как мне будет лучше, Артём действовал.
Он обходил тех, кому Игорь перешел дорогу. Зинку из магазина, чью долговую тетрадь Игорь использовал как поводок. Фермеров, у которых он вымогал «долю» за спокойную работу. Митрича, чей сын сидит по сфабрикованному Игорем делу. Семьи Матвеевых и Ивановых, чьих дочерей он в свое время изнасиловал и прикрыл дело так, что не подкопаешься.
Недовольных людей в селе, на поверку, оказалось гораздо больше, чем мы предполагали вначале. Не всех из них удалось убедить. Но даже те, что согласились с нашими доводами, давали нам реальный шанс довести дело до победного конца.
Разозленные люди были готовы разорвать его в клочья, собравшись в обезумевшую толпу. Но Артём убедил их, что действовать нужно в рамках закона и никак иначе. И люди согласились помочь.
Я записывала их показания как на смартфон, так и на диктофон своего телефона – одну из немногих вещей, что остались от столичной жизни. Каждая запись была как патрон в обойме.
– Вот, – Артём передал мне флешку в три часа дня перед праздником. – Здесь сканы документов по земле. Он подделывал подписи стариков, чтобы переводить участки на своих подставных лиц. Твой дед был следующим в списке. Поэтому он так взбесился, когда ты вернулась. Ты – наследница, ты мешала выстроенной схеме.
Я сжала флешку в кулаке. Теперь у меня было не просто слово против слова. У меня были факты. А факты, как известно, вещь упрямая.
– Арина… – Артём поймал мою руку. – Если что-то пойдет не так… беги к моей машине. Она будет стоять за ДК, ключи под крылом. Обещай мне.
– Всё получится, Артём. Он слишком самоуверен. Он думает, что я сломлена.
Вечером праздничного дня за мной приехала машина. Не «Нива», а сверкающая черная «Тойота» – Игорь решил пустить пыль в глаза гостям.
Я вышла из дома в черном платье, которое облегало меня как вторая кожа. Высокие каблуки, идеальная укладка, холодный, непроницаемый макияж. Я снова выглядела как та самая «модель», которую он хотел.
Игорь ждал у входа в Дом Культуры. Увидев меня, он просиял. В его взгляде было столько самодовольства, что меня едва не стошнило. Он подошел, по-хозяйски обнял меня за талию и притянул к себе.
– Шикарно, – прошептал он мне на ухо, обдавая запахом дорогого коньяка. – Я же говорил – всё будет по-моему. Сегодня ты моя главная награда, Ариша. Веди себя правильно, и завтра твой дед получит лучшую палату в области. Поняла?
– Поняла, – я улыбнулась ему самой своей ослепительной и самой фальшивой улыбкой. – Я всё поняла, Игорь.
Внутри ДК уже гремела музыка, сновали официанты, а в президиуме сидели важные люди в погонах и дорогих костюмах. Игорь вел меня под руку, раскланиваясь направо и налево, принимая поздравления. Он чувствовал себя королем этого бала. А я, была его законной королевой.
Он не знал, что в моей маленькой сумочке-клатче лежит флешка, способная взорвать всё это фальшивое благополучие. И он не видел Артёма, который в этот момент стоял в тени за кулисами, сжимая в руке телефон, готовый отправить копии всех записей в областные СМИ по первому моему сигналу.
Игра началась. И в этой игре я была готова поставить на кон всё.
Глава 17
Глава 17
Зал районного Дома Культуры был набит до отказа. Душный запах дешевого парфюма смешивался с ароматом банкетных закусок. На первом ряду, в мягких креслах, восседало «высокое начальство» – полковник Кольцов из областного главка, тучный мужчина с тяжелым взглядом, и пара столичных проверяющих, которые выглядели здесь как инопланетяне. Местное начальство на их фоне откровенно выглядело пожиже.
А вот Игорь буквально светился. Он подвел меня к полковнику Кольцову, крепко сжимая мой локоть.
– Петр Степанович, позвольте представить – Арина. Моя… близкая подруга. Из Москвы вот вернулась, не выдержала разлуки с родными краями, – он подмигнул полковнику, и тот расплылся в масляной улыбке.
– Очаровательно, Игорь Петрович. Редкая красота, – Кольцов поцеловал мне руку. – Неужели правда променяли столицу на наш тихий район?
– Здесь тишина надежнее, Петр Степанович, – я улыбнулась ему своей самой ослепительной «светской» улыбкой, от которой у мужчин в Москве открывались любые двери. – Особенно когда за порядок отвечают такие люди, как Игорь.
Игорь довольно крякнул. Я чувствовала, как он расслабляется, купаясь в лучах моего «обожания» и одобрения начальства. Я ослепляла их, поддерживала беседу, смеялась над несмешными шутками полковника, пока внутри меня всё звенело от напряжения. Каждая минута была на счету.
– Простите, господа, – я кокетливо коснулась плеча Игоря. – Пойду припудрю носик. Мужчины, такие мужчины… заставили меня покраснеть от комплиментов.
– Иди, иди, королева, – Игорь отпустил мою руку, уже увлеченный разговором о показателях раскрываемости.
Я вышла в коридор. Мои каблуки гулко стучали по старому паркету. Вместо туалета я свернула на черную лестницу, ведущую к операторской будке за задними рядами зала. Сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.
В тесной каморке сидели двое парней-техников в наушниках. На мониторах светилась заставка: «Достижения района – 2026».
– Мальчики, выручайте! – Я впорхнула внутрь, напустив на себя вид испуганной и очень важной гостьи. – У меня в сумочке телефон сел, а там… там сюрприз для полковника Кольцова! Мы с Игорем Петровичем подготовили поздравление, а оно на флешке. Нужно срочно вставить в очередь перед основным фильмом!
Парни опешили. Красивая женщина в дорогом платье, пахнущая так, как не пахнет ни одна местная девчонка, подействовала на них магически.
– Но у нас программа уже забита… – начал один из них.
– Ну пожалуйста, – я подошла ближе, слегка коснувшись рукой его плеча. – Игорь Петрович будет очень недоволен, если сюрприз сорвется. Вы же знаете, какой он… строгий.
Упоминание «строгости» участкового сработало мгновенно. Пока один из техников суетливо искал свободный слот, я незаметно подала знак Артёму, который уже ждал в тени за дверью.
Он проскользнул внутрь молниеносно. Техники даже не успели понять, что происходит, когда он ловко перехватил управление консолью.
– Вы что делаете?! – Вскрикнул один.
– Спокойно, парень, – тихо, но твердо сказал Артём, вставляя флешку. – Это и есть «достижения района». Самые честные.
Я стояла у двери, прикрывая их своими плечами. На сцене внизу уже гас свет. Голос диктора торжественно объявил: «А теперь – фильм о тех, кто хранит наш покой и закон!».
Я выскользнула из операторской и вернулась в зал в тот момент, когда на огромном экране вместо кадров с ухоженными полями и чистыми улицами появилось изображение засаленной тетради из магазина Зинки.
В зале повисла мертвая тишина.
– Это что такое? – Раздался в темноте недоуменный голос Кольцова.
На экране сменялись слайды: сканы документов с поддельными подписями на передачу земли, фотографии разгромленного сарая моего деда. А потом по залу разнесся голос. Громкий, четкий, записанный на диктофон.
«Он сказал, если я не подпишу, он сына в тюрьму упрячет. Я подписал. А он сына все равно посадил. И ничего не докажешь. У него всё схвачено. Он здесь бог…» – это был голос Митрича.
«Я ему каждый месяц по десять тысяч заносила, чтобы магазин не закрыли…» – голос Зинки.
Я видела Игоря. Он медленно поднимался со своего места, его лицо в свете экрана стало багрово-черным. Он дергался, оглядывался, пытаясь понять, откуда идет сигнал, но изображение не исчезало.
На экране появилось видео. Игорь, наваливающийся на одну из сельских девушек в своей машине, и его слова, четко различимые в тишине зала: «Я здесь власть, Марина. И я не привык, чтобы мне отказывали». Меня кольнуло узнавание. Тот же человек. Та же машина. Те же слова. Только вот в отличие от моего дела, здесь кто-то успел заснять насилие на телефон. Только вот запись, до сего дня, обнародовать боялся. Это был самый весомый аргумент в нашем арсенале. Именно он должен был добить Игоря.
В зале вспыхнул свет.
Игорь стоял посреди прохода, тяжело дыша. Он потянулся к кобуре, его глаза безумно шарили по рядам, пока не остановились на мне. Я стояла у выхода, прямая и холодная, как статуя правосудия. Сама богиня Фемида, позавидовала бы моей выдержке.
Полковник Кольцов медленно поднялся. Его лицо было бледным. Он посмотрел на экран, где всё еще висел скан поддельного документа с печатью Игоря, потом на самого участкового.
– Капитан… – голос полковника дрожал от ярости и унижения. Его только что выставили дураком перед московской проверкой. – Сдать оружие. Немедленно.
Игорь дернулся, хотел что-то выкрикнуть, но к нему уже бежали оперативники из сопровождения Кольцова. Они скрутили его прямо там, между рядами, под гробовое молчание всего района.
Я видела, как его уводят. Проходя мимо меня, он попытался плюнуть в мою сторону, но его рывком потащили дальше. Его власть рассыпалась в пыль за несколько минут видеоряда.
Я вышла на крыльцо дома культуры. Ночной воздух был чистым и свежим. Ко мне подошел Артём. Его рука легла на мое плечо – легко, без претензии на владение.
– Мы сделали это, Арина, – тихо сказал он.
– Мы просто вернули им правду, Артём, – ответила я, глядя, как вдалеке мигают огни уезжающей патрульной машины.
В этот момент я поняла: я больше не кукла. И я больше не беженка. Я – Арина Сергеевна, внучка Сергея Кузьмича. И это мой район. И мой дом.
Глава 18
Глава 18
Гроза миновала, оставив после себя тяжелый, озоновый запах перемен и развороченную землю. Игоря увезли в область в ту же ночь – «для выяснения обстоятельств», которые множились с каждым часом, как грибы после дождя. Люди, годами хранившие молчание, вдруг заговорили, неся в прокуратуру заявления, расписки и старые обиды.
Даже его самые верные наушники, кто служил ему не за страх, а за совесть, и те почувствовали ветер перемен. Подумав, что у них сменился хозяин, ведь на место Игоря временно поставили нового парня, они пошли с докладами к новому начальнику. И так вышло, что они припомнили больше обид, чем все остальные. Более того, у них как будто специально было задокументировано каждое их дело с Игорем, как будто на него целенаправленно собирался компромат.
Но для меня это всё было где-то там, за невидимым барьером. Мой мир сейчас сузился до размеров больничной палаты №4 в районной больнице.
Дед лежал бледный, опутанный трубками, но его глаза – всё те же, цвета тертого кремня – смотрели на меня ясно и осознанно. Несмотря на тяжелое состояние, старик сдаваться не собирался. Не в его это было характере.
– Ну что, «революционерка»? – Хрипло прошептал он, когда я присела на край его кровати. – Добилась своего? Погнали капитана?
– Погнали, дедушка, – я осторожно накрыла его ладонь своей. – Теперь никто не придет забор мерить и берданку искать.
Он долго молчал, глядя в потолок, а потом едва заметно сжал мои пальцы.
– Ты… ты прости меня, Арина. Думал, ты пустоцвет. А ты – в нашу породу. В корень пошла. Упрямая.
Это было больше, чем любое признание в любви. Я вышла из палаты, чувствуя, как с плеч свалилась огромная бетонная плита. На выходе из больницы меня ждал Артём. Его старый «пикап», забрызганный грязью, стоял у ворот, и сам он выглядел так, словно не спал неделю.
– Как он? – Спросил Артём, отрываясь от борта машины.
– Жить будет. – Подойдя к нему, ответила я. – Характер показывает, значит, идет на поправку.
Мы поехали обратно в деревню. Дорога петляла между золотистыми полями, и я поймала себя на мысли, что больше не считаю минуты до конца пути. Я просто смотрела в окно. Наслаждалась каждым моментом.
– У меня скоро сев озимых начинается, – сказал Артём, не отрывая глаз от дороги. – И… я хотел спросить. Там клин, который за вашим огородом. Я его всё-таки взял в аренду. Законно.
– Я знаю. Дед подписал бумаги еще до… всего этого.
– Я хочу там ягодник заложить, как и планировал. Малину. И клубнику. Сортовую, итальянскую. Она капризная, за ней уход нужен постоянный. Руки нужны… – он на мгновение замолчал и быстро взглянул на меня. – В общем, если у тебя будет время между дедовыми делами…
– Ты предлагаешь мне работу, Артём? – Я невольно улыбнулась, представив себя полноценной работницей сельского хозяйства.
– Я предлагаю тебе дело, – серьезно ответил он. – Настоящее. Где ты сама себе хозяйка.
– Сложно отказаться. – Ответила я с улыбкой. – Такого предложения мне еще никто не делал.
– Извини, что не встал на колено. – Рассмеялся он в ответ. А затем загадочно посмотрел на меня и добавил. – Всему свое время.
Следующая неделя прошла в хлопотах. Я помогала бабушке отмывать дом после визитов «проверяющих», чинила сломанные грядки, наводила порядок и по вечерам уходила к Артёму.
Наши отношения завязывались не так, как я привыкла. Здесь не было ресторанов, цветов (слава богу!) и пафосных признаний. Была общая работа. Мы высаживали первые кусты рассады в подготовленную, пахнущую прелью землю.
– Смотри, – Артём присел на корточки, показывая, как правильно расправлять корни. – Земля – она как человек. Если её придавить слишком сильно – задохнется. Если оставить пустоту – корень засохнет. Нужно чувствовать меру.
Я опустилась рядом. Мои руки, уже привыкшие к грязи, осторожно погрузились в рыхлую почву. Я чувствовала тепло земли, которая готова была поделиться своей первозданной силой.
– Знаешь, – сказала я, не поднимая головы, – я семь лет жила в мире, где всё было либо слишком плотно, либо пусто. Никто не спрашивал про меру.
Артём перестал работать. Он посмотрел на меня – спокойно и внимательно. В его взгляде больше не было той дистанции «городская фифа – деревенский парень». Мы были на одном уровне. На земле.
– Здесь по-другому, Арина. Здесь фальшь не приживается. Если ты врешь земле – она тебе не даст плодов. Если врешь себе – она тебя вытолкнет.
Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лба. Его пальцы были испачканы в земле, и этот след на моей коже показался мне ценнее любого бриллиантового колье. Это было прикосновение настоящего к настоящему.
– Так ты теперь точно останешься? – Спросил он тихо.
Я посмотрела на свои руки, на горизонт, где садилось солнце, на его простое и честное лицо. Москва казалась теперь далеким, шумным и совершенно неважным сном.
– Я никуда не уеду, Артём. У меня здесь ягодник… и дед. И… кажется, я только сейчас начинаю дышать.
Мы работали до самой темноты. А потом сидели на борту его пикапа, пили чай из термоса и молчали. Это было то самое молчание, которое не хочется заполнять словами. Между нами начала протягиваться тонкая, едва видимая нить – не собственничества, не страсти, рожденной страхом, а глубокого, тихого узнавания.
Я знала, что впереди еще много проблем. Игорь еще не осужден, его друзья могут попытаться отомстить, деду предстоит долгая реабилитация. Но теперь, когда я чувствовала плечо Артёма рядом со своим, мне больше не было страшно.
Почва под моими ногами наконец-то стала твердой.
Глава 19
Глава 19
Работа с малиной оказалась куда сложнее, чем я думала. Колючие, дерзкие стебли так и норовили зацепиться за одежду или оцарапать кожу, словно проверяя меня на прочность. Но в этом была какая-то честная, понятная боль. Она отвлекала от мыслей о суде над Игорем и о том, что где-то там, в пятистах километрах отсюда, огромный город всё еще живет по своим безжалостным законам.
– Осторожнее, Арина. Она не любит спешки, – Артём подошел сзади, мягко перехватывая секатор из моих рук. – Малина – растение характерное. Если будешь с ней бороться, она изранит. А если договоришься…
Он показал, как правильно подрезать саженцы перед посадкой. Его пальцы двигались уверенно и точно. Он работал с малиной так, как будто делал это множество раз. Опыт давал о себе знать и я искренне стала завидовать тому, как ловко он обращается с саженцами.
Мы работали весь день, пока солнце не начало плавиться на горизонте, окрашивая поле в цвета спелой ягоды. Только сейчас, оторвавшись от так увлекшей меня работы, я вдруг почувствовала навалившуюся на мой организм усталость. Она жаркой волной разлилась по телу, но принесла не боль, а приятное ощущение проделанной работы.
– На сегодня хватит, – Артём выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Мы славно потрудились. А сейчас… Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
Мы не поехали в деревню. Он повел меня через перелесок к старому заброшенному пруду, о котором я совсем забыла с детства. Когда-то люди приходили сюда купаться. Но те времена давно минули. Место стало пустынным и почти забытым. Берега заросли ивняком, а вода была темной и неподвижной, как зеркало в старом доме.
Артём достал из кузова пикапа обычный старый плед и термос.
– Это и есть твое «свидание»? – Я не удержалась от подколки, усаживаясь на мягкую траву. – Без белых скатертей и официантов в ливреях?
– У меня ливрея в стирке, – парировал он, улыбаясь одними глазами. – А вместо официантов сегодня – сверчки. Послушай, какой у них оркестр.
Он налил в крышку термоса чай – на этот раз с чабрецом и мятой. Мы сидели плечом к плечу, и я чувствовала, как уходит напряжение последних недель. В Москве свидание было сделкой: ты надеваешь лучшее платье, он заказывает самое дорогое вино, и в конце вечера оба знают, какова цена этого ужина. С Артёмом всё было иначе. Мы не «платили» друг другу – мы просто делили этот вечер.
– О чем ты думаешь? – Спросил он, глядя на поплавок луны в темной воде.
– О том, что я семь лет не видела звезд, Артём. Настоящих. В Москве небо всегда засвечено неоном, там нет глубины. А здесь… кажется, что если протянуть руку, можно коснуться вечности.
– Знаешь, – он повернулся ко мне, и его лицо в сумерках стало серьезным. – Когда я приехал сюда, я тоже долго не мог привыкнуть к этой тишине. Она пугала. Казалось, что в ней слышны все твои ошибки. А потом я понял: тишина – это не отсутствие звуков. Это отсутствие лжи.
Он замолчал, и в этой тишине я услышала стук своего сердца. Громкий, рваный, живой.
Артём не торопился. Он просто смотрел на меня – не как на трофей, не как на «столичную штучку», а так, словно видел саму мою душу, со всеми её шрамами и трещинами.
– Арина… – его голос стал низким, почти шепотом. – Я знаю, что ты прошла через ад. И я не хочу быть еще одним человеком, который что-то от тебя требует. Я просто хочу, чтобы ты знала… ты здесь не одна. Больше нет.
Он медленно сократил расстояние между нами. Я могла бы отстраниться. Я могла бы превратить это в шутку. Но вместо этого я замерла, чувствуя, как внутри распускается что-то теплое и пугающе нежное.
Его губы коснулись моих – осторожно, почти невесомо, словно он спрашивал разрешения. Это не было похоже на захват Игоря или холодную техничность Виктора. Это был вкус свободы. Вкус мяты, вечерней прохлады и горьковатой верности.
Я ответила на поцелуй, прижимаясь к нему, и впервые за долгие годы почувствовала, что мои стены рушатся не от удара тарана, а от тепла солнечного света. Его руки на моей талии были надежными, они не сжимали, а поддерживали.
В этот момент я поняла, почему малина так долго укореняется. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к новой почве. Чтобы поверить, что её не вырвут с корнем при первом заморозке. Ей тоже, как и любому живому существу нужны поддержка, опора, забота и любовь.
– Ты пахнешь дождем и землей, – прошептала я, когда мы отстранились друг от друга.
– А ты – домом, – ответил он, прижимая меня к своему плечу.
Мы еще долго сидели у пруда, кутаясь в один плед на двоих. Сумерки все сгущались, а прохлада, идущая от воды все больше окутывала нас, заставляя только крепче прижиматься друг к другу.
Мне было так хорошо, как давно уже не было. Может быть это и есть счастье, за которым я гналась всю свою сознательную жизнь? Оно всегда было рядом, здесь, в том месте где я родилась, а не в блеске софитов и не в гламурной столичной жизни.
Дед шел на поправку, Игорь ждал приговора, а в саду Артёма пускала корни молодая малина, посаженная нашими заботливыми руками.
Я не знала, что будет завтра. Но впервые в жизни мне не хотелось знать. Мне было достаточно того, что сегодня я засну, чувствуя на губах не вкус пепла, а вкус надежды.
