Текст книги "Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен (СИ)"

Автор книги: Даша Сенклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 44

Глава 44

Время в Старом логу превратилось в густую, липкую субстанцию, которая, казалось, застревала в легких. Каждый вдох давался с трудом. До рассвета было еще далеко, но тьма вокруг сторожки стала почти осязаемой.

Артём стоял, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и не сводил взгляда с двери. Я чувствовала, как его дрожь передается мне. Мы были в ловушке ожидания.

– Что мы будем делать? – Прошептала я, поворачиваясь к Виктору. – Ты действительно собираешься дать им вертолет?

Виктор стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу вековой сосны. Он выглядел так, будто решал рядовую бизнес-задачу, а не участвовал в спасении человеческой жизни. Он даже не потрудился сменить позу, когда рядом зашуршали кусты – это двое полицейских подошли ближе, пытаясь расслышать наш разговор.

– Пять миллионов и вертолет, – спокойно повторил Виктор. – Для Игоря это сумма, за которую можно купить весь мир. Для меня – это стоимость обслуживания моего самолета за месяц. Конечно, они получат то, что просят. Деньги уже переведены на офшорный счет, который я им укажу, а вертолет взлетит с частной площадки через десять минут.

– Ты с ума сошел? – Артём шагнул к нему. – Ты дашь им уйти? С моим сыном на борту?!

Виктор медленно перевел взгляд на Артёма. В его глазах отразились красные огни фонарей, и на секунду он сам показался мне выходцем из преисподней.

– Я сказал, что они получат то, что хотят, – его голос был тихим и зловещим. – Но я не сказал, что они этим воспользуются. Как только ребенок окажется на безопасном расстоянии от этих отбросов… их ликвидируют.

Последнее слово упало в тишину леса, как пуля в воду. Полицейские, стоявшие в паре шагов, вздрогнули и отвели глаза. Они всё слышали. Но никто из них не посмел возразить. Влияние Виктора было настолько абсолютным, что он мог позволить себе отдавать приказы о казни прямо в присутствии закона.

– Ликвидируют? – Переспросил Артём.

– Именно, – кивнул Виктор. – Я не оставляю в живых тех, кто переходит мне дорогу. Это вопрос гигиены.

Прошло еще двадцать минут. До истечения срока оставалось полчаса, когда из сторожки донесся странный шум. Это не было криком или плачем. Это был какой-то беспорядочный топот, грохот падающей мебели и резкий, надрывный смех Игоря.

– Что там происходит? – Я рванулась вперед, но командир группы захвата мягко, но твердо удержал меня за плечо.

– Смотрите, – шепнул он, указывая на щель в окне.

Благодаря мощной оптике тепловизора, бойцы видели всё. Игорь, издерганный ожиданием и страхом, окончательно потерял связь с реальностью. Мы видели через щель, как он достал из кармана какой-то пакетик, высыпал содержимое на грязный стол и, жадно втянув порошок, начал метаться по комнате.

Наркотики, смешанные с адреналином и бессонницей, превратили его в бомбу с часовым механизмом. Он то начинал петь, то вдруг затихал, подозрительно озираясь на тени. Серёжа снова заплакал – громко, испуганно.

– Заткнись! – Взвизгнул Игорь. – Ты слышишь? Они уже летят за мной! Я буду королем! Пять миллионов! Слышишь, малый? Ты – мой золотой билет!

Он подхватил ребенка, и я увидела, как нож в его руке дрожит, описывая в воздухе безумные круги.

– Гена, чего ты стоишь?! – Игорь обернулся к Геннадию, который забился в угол, прижимая руки к лицу. – Собирай манатки! Мы улетаем!

Геннадий медленно поднял голову. В тусклом свете лампы его лицо казалось серой маской. Он смотрел на Игоря не с жадностью, а с нарастающим ужасом. Он, старый зек, видавший всякое, понимал: его «напарник» больше не контролирует себя. Игорь был в шаге от того, чтобы перерезать горло ребенку просто потому, что ему показалось, будто в углу шевельнулась тень.

– Игорь… – голос Гены дрогнул. – Брось нож. Слышь, бабки же скоро будут… Положи пацана, он же орет, уши закладывает…

– Не указывай мне! – Игорь развернулся к нему, всё еще сжимая Серёжу одной рукой. – Ты никто! Ты старое мясо! Я здесь главный!

Шум внутри нарастал. Мы на улице стояли, затаив дыхание. Я чувствовала, как секунды превращаются в вечность. Артём сжал мою руку так сильно, что захрустели кости, но я не чувствовала боли.

Внутри сторожки назревал взрыв. И я понимала: если мы не вмешаемся в ближайшие минуты, спасать будет некого. Игорь превратился в зверя, а звери, когда их загоняют в угол, убивают первыми.

– Командир, – тихо произнес Виктор, не сводя глаз с тепловизора. – Приготовьтесь. Кажется, наш план «ликвидации» придется начать чуть раньше.

Глава 45

Глава 45

Рокот вертолета, сначала едва различимый, стал нарастать, заполняя ночной лес тяжелой, вибрирующей пульсацией. Воздух над Старым логом задрожал.

– Он близко, Игорь! – Крикнул Виктор, приложив руку к уху, словно прислушиваясь к небесам. – Слышишь? Твои пять миллионов уже в пути. Выходи!

Но Игорь, казалось, перестал воспринимать человеческую речь. Его зрачки, расширенные до самых краев радужки, бешено вращались. Он больше не смотрел в окно – он смотрел куда-то сквозь стены, борясь с невидимыми демонами. Серёжа зашелся в очередном приступе плача. Малыш продрог в сырой сторожке, он был напуган и голоден, и этот тонкий, надрывный звук окончательно добивал остатки разума похитителя.

– Заткнись… заткнись, мразь! – Прошипел Игорь. Его голос сорвался на визг. – Ты мне мешаешь! Из-за тебя я их не слышу!

Он тряс ребенка, и нож в его руке плясал у самого горла Серёжи.

– Игорь, послушай меня! – Я вырвалась вперед, не обращая внимания на наведенные стволы. – Возьми меня! Слышишь? Я пойду с тобой в вертолет. Я – гораздо более ценная заложница. Отпусти ребенка, он тебе не нужен! Забери меня!

Игорь на секунду замер. Он медленно повернул голову в мою сторону, и на его лице проступила жуткая, лишенная смысла улыбка.

– Тебя? – Его голос вдруг стал четким и пугающе спокойным. – Твое время скоро настанет, Арина. Ты следующая. Но сначала… сначала я избавлюсь от этого балласта.

Всё произошло за доли секунды. Времени на прицельный выстрел у спецназа не было – Игорь стоял в тени, прикрываясь Серёжей так, что любая пуля прошла бы сквозь ребенка. Он не стал замахиваться. Просто решил полоснуть лезвием по нежной детской коже, коротким, расчетливым движением.

– Нет! – Закричала я, закрывая глаза.

Но удара не последовало. Из темноты угла, словно из ниоткуда, выросла фигура Геннадия.

Я видела это как в замедленной съемке. Гена выбросил руку вперед и мертвой хваткой вцепился прямо в лезвие ножа. Его пальцы мгновенно окрасились алым, кровь брызнула на пол, но он даже не поморщился. С диким, звериным рыком он отвел руку Игоря в сторону.

В другой руке Гены, которую он прятал за спиной, блеснула старая тюремная финка. Один короткий, точный удар снизу вверх – прямо в сердце Игоря. Без колебаний. Без слов.

Игорь охнул. Его глаза округлились, он выронил нож, и его тело начало оседать. Серёжа выскользнул из его ослабевших рук, но Гена, перехватив его окровавленной, изрезанной рукой, прижал к себе, не давая упасть на грязный пол.

– Цель вижу! Огонь! – Рявкнул кто-то из спецназа Виктора. Красные точки лазеров замелькали на груди Геннадия.

– НЕ СТРЕЛЯТЬ! – Мой крик перекрыл даже шум вертолета. – Не стреляйте, это мой отец! Сын у него!

Я бросилась к хижине, не чувствуя ног. Артём был впереди меня, он буквально вынес дверь плечом.

Внутри пахло порохом, кровью и чем-то химическим. Игорь лежал на спине, уставившись в потолок мертвыми глазами. А в углу, опустившись на колени, сидел Геннадий. Он тяжело дышал. Его левая рука, которой он перехватил лезвие, была страшно изуродована, кровь текла по предплечью, капая на одеяльце ребенка.

Но он не замечал боли. Он смотрел на Серёжу, который, почувствовав тепло, внезапно затих. На сером, изборожденном морщинами лице Геннадия впервые за всё время появилась улыбка. Настоящая, беззащитная и какая-то детская.

– Внучок… – Прохрипел он. – Живой.

Артём подскочил, бережно забирая у него ребенка. Я припала к ним, ощупывая Серёжу, целуя его крошечные ручки, плача навзрыд от невыносимого, ослепляющего облегчения. Он был цел. Только испуган.

В сторожку ворвались полицейские. Геннадия тут же грубо повалили на пол, заломив раненую руку за спину. Он не сопротивлялся. Только глухо застонал, когда металл наручников сомкнулся на его окровавленных запястьях.

– Уводите его, – скомандовал офицер.

Геннадия подняли. Когда его вели мимо нас, он на секунду остановился. Его взгляд встретился с моим. В нем не было больше того волчьего оскала, не было жадности. Только бесконечная усталость.

– Прости, Ариша… – тихо сказал он. – Не так я всё хотел… Не так. Прости меня, если сможешь.

Его увели в темноту леса.

Я прижалась к Артёму, который крепко держал сына. Мы стояли посреди этого кошмара, под рев вертолета, который теперь казался бессмысленным шумом. Мы победили. Серёжа был с нами.

Но за спиной я услышала неспешные шаги. Виктор вошел в сторожку, брезгливо перешагнув через тело Игоря. Он посмотрел на свои часы, затем на нас.

– Драма окончена, – произнес он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. – Ребенок спасен. Мои люди выполнили свою часть сделки. Теперь, Арина, пора выполнять твою.

Я замерла. Счастье от спасения сына мгновенно сменилось ледяным холодом. Сделка. Я обещала ему всё. И теперь он пришел за оплатой.

Глава 46

Глава 46

Рев вертолета над головой стал невыносимым. Лопасти кромсали ночной воздух, прижимая траву к болоту и раздувая предрассветный туман, который теперь казался саваном. Артём стоял, крепко прижимая к себе Серёжу. Он всё еще тяжело дышал, его лицо было испачкано в саже и чьей-то крови, но в глазах светилось облегчение. Он думал, что кошмар закончился.

– Арина, что он такое говорит? – Артём перевел непонимающий, растерянный взгляд с Виктора на меня. – О каком долге он твердит? Ребёнок спасён, мы снова вместе… Поехали домой, Ариш. Поехали отсюда.

Я посмотрела на него, и моё сердце разорвалось на тысячи осколков. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я глотала битое стекло.

– Прости, любимый… – я сделала шаг назад, подальше от тепла его тела, чувствуя, как ледяной ветер Виктора обдает мне спину. – Я дала слово. Чтобы спасти Серёжу, чтобы привезти сюда этих людей… я заключила сделку. Моя свобода в обмен на жизнь нашего сына.

Артём замер. Его лицо медленно каменело, превращаясь в маску ужаса и ярости.

Первые рассветные лучи коснулись небольшого пространства у лесной сторожки. Но вместо того, чтобы принести долгожданное облегчение и рассеять ночной кошмар, они показали суровую реальность, из которой просто не было выхода.

– Нет… нет-нет, ты не можешь! – Взревел он, делая шаг ко мне, но двое бойцов Виктора мгновенно преградили ему путь, вскинув карабины. Прижимая ребенка к себе, Артем перевел гневный взгляд на Виктора, который в единый миг стал источником зла всего этого мира. – Слышишь ты, подонок! Я её не отдам! Убирайся из нашего леса! Убирайся в свою Москву один! Клянусь тебе, ты здесь ничего не получишь!

Виктор лишь негромко усмехнулся. Он медленно поправил манжеты, которые даже в этой глуши оставались безупречно белыми.

– Договор дороже золота, Артём, – произнес он с издевательской мягкостью. – Твоя жена добровольно подписала себе приговор, когда умоляла меня о помощи. И я не привык к отказам.

Виктор сделал паузу, обводя взглядом всех присутствующих: застывших в оцепенении полицейских, раненого Геннадия, которого вели к машине, и нас. Его лицо внезапно утратило всякое подобие человечности. Осталась только холодная, абсолютная пустота.

– Если вы решите поиграть в героев и нарушить наш уговор, – продолжал он, и его голос стал подобен удару бича, – то дело примет совершенно крайний оборот. Прямо здесь и сейчас я отдам приказ расстрелять всю вашу «счастливую» семью. Тебя, Артём. Твоего щенка. Эту старую уголовную развалину, которую вы называете отцом. И даже этих доблестных блюстителей порядка.

Полицейские вскинули было оружие, но тут же опустили – на каждом из них уже горели красные точки лазерных прицелов спецназа. Напряжение звенящей струной повисло в воздухе.

– Я похороню вас всех здесь, – чеканил Виктор. – В этом болоте. И никто, никогда не найдет ваши кости. Я сотру память о вас, а завтра продолжу свою сытую жизнь, будто этого вечера никогда не было. Выбирай, Арина. Ты едешь со мной, или вы все умираете прямо сейчас под этими лучами восходящего солнца.

– Артём, умоляю… – я бросилась к мужу, хватая его за руки. Мои слезы смешивались с грязью на его щеках. – Не мешай мне. Пожалуйста! Живи ради Серёжи. Вырасти его. Расскажи ему… расскажи, что я любила его больше жизни. Это единственный путь. Он не блефует, Тём. Он убьет вас!

Я в последний раз прикоснулась губами к теплому лобику спящего сына, задыхаясь от рыданий. Кажется, он тоже почувствовал что-то такое и заворочался во сне, тихонько похныкивая. Еще чуть-чуть и самое близкое для него на свете существо покинет его навсегда. И не будет больше любви, ласки и заботы, которые может подарить только мама.

Ветер от вертолета, севшего на соседней поляне, уже швырял нам в лица сухие листья и пыль. Рокот его двигателя и шум винтов роковым набатом оглашали окрестности лесной сторожки, нагнетая и без того напряженную обстановку.

– Нет, – Артём внезапно выпрямился. Он не отстранился. Напротив, он обнял меня одной рукой, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждое его ребро. – Без тебя это уже не жизнь, Арина. Это существование в аду. Если ты думаешь, что я буду растить сына, зная, какой ценой куплена его жизнь… ты плохо меня знаешь. А если вы уедете вместе, то без вас появится пустота, которую уже ничем нельзя будет заполнить. Я не согласен с тем, что предлагает этот ублюдок.

Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Виктору. В этом взгляде была такая титаническая сила и презрение, что даже Воронцов на секунду прищурился.

– Хочешь стрелять? Стреляй! – Выкрикнул Артём. – Мы не отдадим тебе её. Мы умрем здесь. Но умрем вместе. Одной семьей. Твои пули не разлучат нас, они только сделают нас вечными. Давай, нажимай на курок, ты, пустой мешок с деньгами! Покажи, на что ты способен, когда у тебя нет власти над любовью!

Тишина, последовавшая за его словами, была страшнее рева вертолета. Виктор медленно, почти лениво, поднял правую руку. Это был жест дирижера, готовящегося начать симфонию смерти.

– Как скажешь, фермер, – прошептал он. – Ваша сентиментальность всегда меня раздражала.

Я бросилась к самым любимым людям на свете и обняла их в прощальном порыве. Спецназ синхронно взял нас на прицелы. Десятки красных точек сошлись на моей груди, на голове Артёма, на крошечном свертке с ребенком. Артём прижал нас к себе еще крепче, закрывая своими плечами. Я зажмурилась, чувствуя его дыхание на своем виске.

Рука Виктора начала медленно опускаться вниз…

Глава 47

Глава 47

Рука Виктора начала своё движение вниз. Я зажмурилась, прижимаясь к груди Артёма, и в этот кратчайший миг, когда жизнь должна была оборваться, я почувствовала только одно: его сердце, бьющееся в унисон с моим. Я ждала грохота выстрелов, вспышек боли, пустоты.

– Отбой, – сухой, лишенный эмоций голос Виктора прорезал шум лопастей. – Поехали отсюда.

Мир не взорвался. Я медленно открыла глаза. Красные точки прицелов, дрожавшие на наших телах, погасли одна за другой. Бойцы спецназа с механической четкостью опустили оружие и, не говоря ни слова, начали отходить в сторону вертолета.

Виктор стоял в паре шагов. Его лицо было непроницаемым, как у сфинкса. Он долго смотрел на нас – на измученную меня, на окровавленного Артёма, на Серёжу, спящего на руках у отца. В его взгляде не было ни гнева, ни поражения. Только странная, пугающая задумчивость, которую я за ним никогда в жизни не замечала.

Он не сказал больше ни слова. Просто развернулся и пошёл к вертолету, чеканя шаг по болотной кочке. Дверца захлопнулась, машина взревела, поднимая тучи сухой травы, и через минуту только удаляющийся гул в небе напоминал о том, что здесь был сам дьявол.

Мы стояли в оцепенении. Полицейские, Артём, я – никто не понимал, что произошло. Почему он отступил? Почему не довел свою угрозу до конца? Почему не свершил задуманное и обещанное? На все это, у нас не было ответов. Да что ответов – даже предположений.

Я знала Виктора не один год, видела его в разных состояниях, но я никогда не видела, чтобы он отступал от задуманного. Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы он поступил именно так, как вышло.

Один из бойцов Виктора, широкоплечий мужчина в маске, не улетел со всеми. Он молча подошел к нашему внедорожнику, жестом показывая, чтобы мы садились.

– Что это значит? Куда он улетел? – Выдохнул Артём, едва обретя голос. Он все еще не мог отойти от случившегося, но поведение Виктора его еще больше поразило.

Мужчина лишь пожал плечами под бронежилетом. Немного подумав, он ответил:

– Приказ. Я отвезу вас домой и заберу машину. Больше я ничего не знаю.

Полноценное утро встретило нас пронзительной тишиной. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая поля в нежно-розовый цвет. На ферме начиналась привычная жизнь: мычали коровы, пахло парным молоком и свежим сеном. Фермеры спешили на работу.

Но для нас мир изменился навсегда.

Игоря увезли в районный морг. Его безумная гонка за деньгами и местью закончилась в сырой сторожке. Геннадий… Гена отправился в СИЗО прямо из больницы, где ему зашивали руку. Суд будет скорым. За убийство и похищение, даже при условии спасения ребенка, ему грозил огромный срок. Наверное, он понимал, что эти стены станут для него последним пристанищем. Бабушка Надя плакала весь день, но в её слезах была не только горечь, но и гордость за то, что в последний момент в её «непутевом Гене» всё же проснулся человек.

Через неделю, когда мы только начали привыкать к тому, что нам больше не нужно вздрагивать от каждого шороха, на почту пришел заказной пакет. Без обратного адреса, но с курьерской доставкой из Москвы. На моё имя.

Это было предвестием чего-то нового, возможно пугающего. А мы ведь столько натерпелись за последние пару лет, что стали опасаться каждого шороха, любого непонятного известия.

Артём вскрыл пакет на кухне. Внутри была папка с документами и короткое письмо на плотной, дорогой бумаге с оттиском печати самого Виктора Воронцова.

Я взяла документы. Это были выписки из швейцарского банка. Права собственности на мои офшорные счета были полностью восстановлены, все блокировки сняты. Сумма, которая там значилась, была ошеломляющей – её хватило бы не только на развитие нашей фермы, но и на покупку половины района.

– Артем, деньги! – Я показала бумаги мужу. – Он вернул мне все до копейки, представляешь?

– Думаешь, он отступился от тебя? – Любимый неверяще взял бумаги в руки и бегло ознакомился с ними. – Это действительно твои счета. И сумма впечатляющая.

А затем я прочитала письмо.

«Арина.

Я всю жизнь считал, что у каждого человека есть цена. Что любого можно сломать, купить или подчинить страхом. Я строил империи на этой уверенности.

Но в ту ночь в Старом логу я увидел то, что не вписывается в мои расчеты. Я видел двух людей, которые были готовы превратиться в пепел, но не предать друг друга. Я видел отца, который закрыл собой семью, зная, что против него – армия.

Это вызывает уважение. А уважение в моем мире стоит дороже, чем пять миллионов или одна строптивая женщина.

Живите своей жизнью. Я больше не появлюсь. Считайте эти деньги моим взносом в вашу «пасторальную идиллию». Вы – единственные, кто смог победить меня, не сделав ни одного выстрела.

В.В.»

Я опустила письмо. Артём подошел сзади и обнял меня, прижимаясь щекой к моим волосам. Из детской донеслось кряхтение проснувшегося Серёжи.

– Ну что? – Тихо спросил Артём. – Что там?

– Там наше будущее, – ответила я, глядя в окно на бескрайние золотистые поля. – И правда, которая оказалась сильнее золота.

Я повернулась и крепко поцеловала любимого мужа. Он ответил мне тем же.

Мы выстояли. Тень прошлого наконец растаяла в лучах утреннего солнца, и впереди была только жизнь – трудная, честная и бесконечно прекрасная.

КОНЕЦ.