Текст книги "Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен (СИ)"

Автор книги: Даша Сенклер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41

Глава 41

Я вошла в дом на негнущихся ногах. В гостиной было тихо, но эта тишина казалась натянутой струной, готовой лопнуть в любую секунду. Артём стоял у окна, сложив руки на груди. Едва за мной закрылась дверь, он обернулся. Его взгляд был тяжелым, проницательным – он видел меня насквозь.

– Арина, – начал он негромко. – Что он хотел? Кто такой этот Самойлов? О чем был этот разговор?

– Ни о чем, Тём, – я попыталась пройти мимо него к лестнице, пряча дрожащие руки. – Просто старые счеты. Он злится, что я ушла. Пытается запугать. Не бери в голову.

Артём в два шага перерезал мне путь. Он мягко, но властно взял меня за плечи, заставляя остановиться.

– Посмотри на меня. Мы клялись друг другу, помнишь? Там, на пепелище, когда всё только начиналось. Мы решили, что наше счастье будет стоять на правде. На фундаменте, который не подмоет никакая ложь. Ради нашей любви, Арина… Не закрывайся от меня.

– Я боюсь, Артём! – Мой голос сорвался, и слезы, которые я сдерживала перед Виктором, хлынули потоком. – Я уже несколько раз чуть не потеряла тебя и этот дом из-за своего прошлого. Оно как тень, оно всегда за спиной! Стоит мне поверить, что я спаслась, оно настигает меня в самый неподходящий момент и бьет под дых. Я не хочу, чтобы ты платил за мои ошибки.

Артём притянул меня к себе, крепко прижимая к груди. Я чувствовала его ровное сердцебиение и запах сена, который теперь стал для меня запахом безопасности.

– Послушай меня, – он отстранил меня ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. – Мою веру в тебя уже ничем не сломать. Слышишь? Ничем. Какое бы темное прошлое у тебя ни было, я люблю ту женщину, которая стоит сейчас передо мной. Я вижу, какая ты на самом деле. Ты мать моего сына, ты душа этого дома. Такой, какой ты была пять лет назад, ты уже никогда не станешь – это главное. Остальное – пыль.

Его слова стали тем самым лекарством, которое выжгло остатки моих сомнений. Я глубоко вздохнула и рассказала всё. О Самойлове. О том вечере в отеле, о снотворном, которое я подсыпала, чтобы просто уйти пораньше, и о том, что Самойлов не смог проснуться, когда начался инфаркт. О том, что у Виктора есть папка с моими отпечатками на флаконе и ложными показаниями, которые превратят несчастный случай в предумышленное убийство.

Артём слушал молча. Его челюсти были плотно сжаты, на виске запульсировала жилка, но он не перебивал. Когда я закончила, в комнате надолго воцарилась тишина.

– Вот и всё, – выдохнула я, чувствуя странную легкость от того, что между нами больше нет тайн. – Теперь ты знаешь, почему я готова была бежать. Он угрожает тюрьмой. И если я сяду, он разрушит и тебя, и Серёжу.

Артём медленно прошелся по комнате, о чем-то напряженно размышляя.

– Значит, папка. Доказательства, которые он хранит пять лет… Знаешь, Арина, мы можем провернуть тот же трюк, что и с Игорем. Подставить его. Записать шантаж на диктофон, выманить его…

Я горько покачала головой.

– Тём, Виктор – это не Игорь. Это не мелкий мент-взяточник из захолустья. Это глыба. Его не свалить прямыми доказательствами, он их просто пережует и выплюнет. Он не работает на государство, он работает только на себя. У него связи на таком уровне, что любой твой диктофон исчезнет из сейфа полиции через час.

– Но у каждого есть слабое место, – возразил Артём.

– Если запахнет жареным, он просто уедет за границу, – продолжала я. – У него счета в Швейцарии, виллы в Италии и на Кипре. Он будет там в полной безопасности, попивая вино на террасе, пока его юристы будут здесь методично уничтожать нас. Мы для него – насекомые, которых он хочет придавить просто ради забавы.

Артём подошел к окну и долго смотрел на темные поля, где в свете прожекторов работала ночная смена. Его ферма. Его жизнь.

– Значит, он считает себя неуязвимым, – тихо произнес он. – Хорошо. Если его нельзя свалить в лоб, будем искать другой путь. Мы не отдадим ему ни тебя, ни Серёжу. Никогда.

– Что мы будем делать? – Спросила я, подходя к нему и кладя голову на плечо.

– Будем думать, Арина. Глыбы тоже рассыпаются, если найти в них правильную трещину. Главное, что теперь мы вместе. А против двоих, которым нечего терять, не выстоит ни один «Майбах».

Он обнял меня, и в этой темноте, посреди зыбкого и опасного мира, я впервые за сутки почувствовала: мы не сдадимся. Битва только начиналась, но теперь у нас была общая правда. И это было сильнее любых папок в сейфах Виктора.

* * *

На следующее утро Артём решил зайти с козырей. Нужно было обратиться к тому, что хоть отдаленно сравним по влиянию и могуществу с Виктором.

Артём стоял у окна, прижав телефон к уху. Я видела, как побелели его костяшки, как напряглась спина. Он звонил отцу – человеку, который всю жизнь учил его быть сильным и иметь правильные связи. Я надеялась, что если не закон, то хотя бы влияние семьи Артёма сможет стать тем щитом, который прикроет нас от Виктора.

– Папа, послушай меня, – голос Артёма был глухим и надтреснутым. – Это не просто наезд. Он угрожает Арине. Он угрожает моему сыну… Да, это Виктор Воронцов.

В комнате было так тихо, что я слышала дребезжание голоса в трубке. А потом наступила тишина. Долгая, тяжелая тишина, от которой у меня внутри всё сжалось.

– Что? – Артём вдруг выпрямился, и его лицо стало пепельным. – Ты понимаешь, что ты говоришь? Он бандит, папа! Он шантажист! … Нет. Нет, я не отступлюсь.

Он резко нажал на отбой и отшвырнул телефон на диван. Смартфон жалобно звякнул, отскочив от подушки. Артём начал метаться по гостиной, как раненый зверь в тесной клетке. Он сшибал углы, дышал тяжело и рвано, его кулаки то сжимались, то разжимались.

– Они боятся, – выдохнул он, остановившись и глядя на меня безумными глазами. – Мой отец, который всегда считал себя «не последним человеком», просто задрожал в трубку. Он сказал, что если Виктор возьмется за нас всерьез, то раздавит и их бизнес в Москве за неделю. Он сказал, что Виктор птица такого полета, что даже голову задирать опасно, чтобы его разглядеть. А еще он… Просил… просил меня отдать тебя ему. Сказал: «Сынок, сохрани то, что осталось, не лезь на рожон, этот человек стирает семьи из реестров».

Я подошла к нему и обхватила его за пояс, пытаясь остановить этот разрушительный бег. Его тело было твердым и горячим, как раскаленное железо.

– Тём, успокойся. Слышишь? Успокойся. Твой отец прав в одном – силой и связями здесь не победить. Виктор – это стихия. С ним нельзя воевать, как с Игорем.

– А что делать?! – Он схватил меня за плечи, почти встряхивая. – Сдаться? Смотреть, как он увозит тебя в этом черном гробу на колесах? Я не отдам тебя, Арина! Я скорее всё здесь сожгу собственными руками!

– Нужно искать компромисс, – я заставила его посмотреть мне в глаза. – Виктор – чудовище, но он человек дела. У него нет чувств, у него есть только интересы. Если ему предложить сделку, которая будет ему выгодна, он может пойти на уступки. Он ценит активы больше, чем месть.

Артём горько усмехнулся, его хватка ослабла.

– Сделку? Что мы можем ему предложить, Арина? У него миллиарды. Твои заблокированные счета? Он и так их контролирует. Мою ферму? Для него это масштаб песочницы. Что у нас есть такого, чего нет у него?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Дверь в гостиную распахнулась с таким грохотом, что мы оба вздрогнули. На пороге стояла Люба – одна из наших доярок, которая сегодня подменяла няню, пока мы разрывались между фермой и переговорами. Её лицо было белее мела, глаза расширены от ужаса, а дыхание вырывалось из груди хриплыми всхлипами.

– Артём Алексеевич… Арина Сергеевна… – она схватилась за дверной косяк, едва не падая.

– Люба, что случилось? – Я сделала шаг к ней, чувствуя, как внутри всё начинает неметь. – Где Серёжа?

– Я… я в саду была… – запричитала она, заливаясь слезами. – Он спал в коляске, под яблоней, в тени… Мне телефон зазвонил, мама из города… Я буквально на минуту отвернулась, отошла к забору, чтобы связь лучше была… Клянусь, на одну минуту!

Она захлебнулась рыданиями, закрывая лицо руками.

– Где он?! – Артём в один прыжок оказался рядом с ней, схватив за предплечья.

– Его нет… – провыла Люба. – Коляска пустая… Только одеяльце на траве… Серёжи нет!

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что я услышала, как в саду поет какая-то дурная птица. Весь мой мир, который я так старательно строила из правды, любви и честного труда, рухнул за одну секунду. Стеклянный купол разбился, и осколки впились прямо в сердце.

Я не кричала. У меня просто пропал голос. Я смотрела на пустые руки Любы и видела в них оскал Виктора. Это была его сделка. Это был его окончательный аргумент.

Виктор не стал ждать до утра. Он зашел с козырей.

Глава 42

Глава 42

Мир перестал существовать. Осталась только звенящая, багровая пустота в голове и одна-единственная мысль, пульсирующая в висках: «Найти. Найти любой ценой».

Мы с Артёмом долетели до окраины села, к флигелю Игоря, за считанные секунды. Пыль еще не успела осесть после нашего резкого торможения, а Артём уже вышиб хлипкую дверь ударом ноги.

– Гена! Игорь! Выходите, мрази! – Его голос больше не был человеческим. Это был рык раненого льва.

Внутри было пусто. На столе – объедки, пустые бутылки, окурки. Воздух застоялся, пахло перегаром и старым тряпьем. Я бросилась к шкафу, к кроватям – ничего.

– Соседку зови! – Крикнул Артём, продолжая обыскивать закоулки этого притона.

Баба Маня, живущая через забор, испуганно выглянула из-за калитки.

– Да не ищите их, Артёмка… Со вчерашнего вечера их не видать. Как укатили на своей развалюхе затемно, так и след простыл. А чего случилось-то?

Артём не ответил. Он уже набирал номер начальника полиции. Через десять минут село превратилось в растревоженный улей. Приехала полиция, но еще раньше собрались наши мужики с фермы – Николай, Степан, Михаил. Десятки людей с фонарями, собаками, на машинах и пешком.

– Осматриваем каждый дом! Каждый чердак, каждый подвал! – Командовал Артём. – Николай, бери северную сторону. Степан, вычесывайте овраги у реки. Бегом!

Я бежала рядом с ними, заглядывая под каждый куст, в каждую канаву. Мы звали его: «Серёжа! Серёженька!». Но в ответ была только издевательская тишина июньского вечера. К полуночи осмотрели всё село. Результат – ноль.

– Лес, – Артём поправил на плече ружье, которое он одолжи у одного из охотников. Его лицо в свете фонарей казалось застывшей маской. – Если они в селе не спрятались, значит, ушли в чащу. Там старые охотничьи домики есть. Мужики, в цепь! Идем в сторону чертова лога.

– Тём, – я схватила его за руку. Мои пальцы были ледяными, несмотря на жару. – Иди. Ищи там. Но я знаю, что это не просто Игорь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то же самое понимание.

– Виктор?

– Он не в лесу, Артём. Он не станет пачкать туфли в мокром овраге. Иди, ищи сына. Я разберусь с ним.

Артём на секунду прижал меня к себе – коротко, до боли – и скрылся в лесной тени вместе с толпой добровольцев.

Я прыгнула в машину. Я знала, где он. Виктор не остановился бы в местной гостинице с клопами. Я вспомнила, как в районе шептались о роскошном особняке, который принадлежал главе администрации, – «маленьком Версале» за высоким забором, где принимали только самых высоких гостей из Москвы.

Я гнала по ночному шоссе, не видя дороги из-за слез. Охрана на въезде в поселок попыталась преградить мне путь, но я просто не сбавила скорость, и они едва успели отскочить от летящего внедорожника. У самого особняка я ударила по тормозам так, что машину занесло.

– Стоять! – Двое охранников в костюмах преградили мне путь у входа. – Сюда нельзя, частная территория!

– Уйдите с дороги, – я вышла из машины, и, видимо, в моем лице было что-то такое, от чего один из них невольно потянулся к кобуре. – Если вы меня не пропустите к Воронцову, я протараню эти двери вашей же машиной. Зовите его! Сейчас же!

– Пусть пройдет, – раздался из глубины холла спокойный голос.

Охранники расступились. Я влетела в дом, пропахший дорогим деревом и стерильной чистотой. Виктор сидел в глубоком кожаном кресле в гостиной, потягивая что-то янтарное из тонкого бокала. На нем был шелковый халат поверх рубашки. Он выглядел воплощением покоя.

Я подлетела к нему, опрокидывая журнальный столик. Бокал звякнул, обливая ковер, но Виктор даже не вздрогнул.

– Где он?! – Я схватила его за лацканы халата, тряся изо всех сил. – Верни мне моего ребенка, ты, тварь! Слышишь?! Верни Серёжу! Если с его головы хоть волос упадет, я тебя голыми руками разорву! Мне плевать на тюрьму, на твой шантаж, я тебя прямо здесь похороню!

Мои ногти впились в его кожу, я кричала так, что сорвала голос. Я была готова убивать. Настоящая, первобытная мать, у которой отняли детеныша.

Виктор медленно поднял руки и осторожно, почти брезгливо, отцепил мои пальцы от своей одежды. Он не выглядел напуганным. Он выглядел озадаченным.

– Арина, успокойся, – произнес он своим ровным, ледяным тоном. – Ты ведешь себя как истеричка. О каком ребенке ты говоришь?

– Не смей… не смей со мной играть! – Я замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил мою руку. – Игорь и Геннадий похитили моего сына! Они работают на тебя! Ты приехал и устроил это! Отдай мне его!

Виктор медленно встал, возвышаясь надо мной. В его глазах не было вины. Только холодное, расчетливое любопытство.

– Твоего сына похитили? – Он приподнял бровь. – Это… неприятная новость. Но при чем здесь я? Арина, если бы я хотел забрать тебя, я бы забрал тебя. Мне не нужны младенцы, чтобы ими торговать. Я бизнесмен, а не киднеппер.

– Ты лжешь! – Прохрипела я. – Ты угрожал мне! Ты сказал, что приедешь за мной!

– И я приехал, – отрезал он. – Но я планировал увезти тебя завтра утром после нашего разговора. Зачем мне этот цирк с похищением в лесу? Чтобы настроить против себя всю местную полицию и твоего бешеного мужа раньше времени? Это не мой стиль, Арина. Мой стиль – это закон и тонкое давление. А то, что ты описываешь – это дешевая уголовщина.

Он посмотрел мне в глаза, и на секунду мне показалось, что он говорит правду. И от этого стало еще страшнее. Если это не Виктор… то кто?

– Ты хочешь сказать, что твои «шестерки» Игорь и Гена решили проявить инициативу? – Я начала отступать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– У меня нет шестерок в этой дыре, – Виктор подошел к окну. – Я вчера видел твоего отца и этого бывшего мента. Они пытались навязаться мне в проводники. Я велел охране вышвырнуть их за ворота. Видимо, они решили, что если украдут ребенка, то я заплачу им выкуп или возьму в долю. Идиоты.

Я замерла. В голове вспыхнули слова Артёма: «Они затаились… они о чем-то трут».

Если это не заказ Виктора. Если это личная месть Игоря и жадность Гены… То они никем не контролируются. Они безумны. И они в лесу.

– Помоги мне, – я посмотрела на Виктора. Впервые за годы я просила его о помощи. – У тебя есть связи. У тебя есть люди. Найди их!

Виктор долго смотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то странное – не то жалость, не то азарт охотника.

– И что я получу взамен, Арина? Ты же знаешь, я ничего не делаю просто так.

Глава 43

Глава 43

В тишине роскошного холла мой телефон закричал так внезапно, что я вздрогнула всем телом. Экран мигал именем Артёма. Я нажала на «принять» онемевшими пальцами.

– Арина! – Голос мужа был сорванным, он почти хрипел. На заднем плане слышался лай собак и тяжелое дыхание идущих через чащу людей. – Мы напали на след! Нашли обертку от печенья и след от их колымаги в километре от трассы. Они свернули в Старый лог.

– Старый лог? – Я похолодела. Это было самое гиблое место в округе. Болота, густой, почти непролазный лес и тучи гнуса.

– Да. Там есть заброшенная лесная сторожка, – продолжал Артём. – Мы идем туда. Это еще километра три по грязи. Арина, сиди в селе, жди!

– Еду! – Коротко бросила я и сбросила вызов.

Я знала, где находится Старый лог. От этого особняка – всего пятнадцать минут по проселочной дороге, гораздо ближе, чем от нашего села. Но я также знала, что Артём и его мужики вооружены лишь охотничьими ружьями и старыми фонарями. А Игорь – бывший мент, он вооружен и опасен, и ему больше нечего терять.

Я медленно повернулась к Виктору. Он всё это время стоял рядом, внимательно вслушиваясь в разговор. На его лице не отражалось ни тени сочувствия, только холодный расчет игрока, который дождался своего звездного часа.

– Мне нужны твои люди, Виктор, – сказала я, и мой голос звучал как сталь, бьющая по камню. – У них есть тепловизоры, нормальное оружие, подготовка. Артём там один против двух безумцев в темноте. Они могут убить моего сына просто из страха, если их прижмут.

Виктор медленно поставил пустой бокал на каминную полку.

– Мои люди – профессионалы высокого класса. Их услуги стоят дорого, Арина. Очень дорого. И я сейчас не о деньгах.

– Мне плевать! – Я сделала шаг к нему. – Всё, что хочешь! Слышишь? Я подпишу любые бумаги, я уеду с тобой, я признаю всё, что ты скажешь. Только спаси моего мальчика. Сейчас! Каждая минута – это его жизнь!

Виктор пристально посмотрел мне в глаза. Он искал в них хоть каплю сомнения, но нашел только абсолютную готовность к самопожертвованию.

– Хорошо, – он кивнул. – За услугу придется платить. Ты вернешься в Москву. Публично. Как моя невеста. Ты забудешь об этом месте, об этом фермере и об этой жизни навсегда. Ты будешь принадлежать мне – юридически и фактически – до конца своих дней. Согласна?

– Да! – Выкрикнула я, не задумываясь ни на секунду. – Только поехали!

Виктор нажал кнопку на рации, пристегнутой к поясу одного из охранников.

– Первый, второй – полная экипировка. Выезд через две минуты. Объект – лесная сторожка в Старом логу. Работаем на захват. Ребенка взять живым и невредимым. Остальное – по ситуации.

Через мгновение дом наполнился четким, механическим движением. Люди в черной тактической форме, с бесшумными карабинами и приборами ночного видения на шлемах, грузились в бронированный внедорожник.

Я сидела на заднем сиденье между двумя вооруженными бойцами. Рядом со мной, в безупречном костюме, сидел Виктор. Мы мчались по разбитой дороге, и свет фар выхватывал из темноты искривленные стволы деревьев.

– Ты понимаешь, что дороги назад не будет? – Негромко спросил Виктор, глядя в окно на проносящийся мимо лес. – Когда всё закончится, я заберу тебя прямо оттуда. Ты даже не зайдешь в свой дом попрощаться.

– Я понимаю, – ответила я, глядя перед собой.

В моей голове была только одна картинка: Серёжа. Его маленькие пальчики, его запах, его смех. Если ценой его жизни была моя свобода – я платила не глядя. Пусть он растет, пусть Артём будет счастлив, пусть они живут на этой земле. А я… я справлюсь. Я уже была мертвой внутри, я смогу стать ею снова.

Внедорожник резко затормозил. Дорога закончилась. Впереди чернела стена леса и тянулся густой, зловонный туман болота.

– Дальше пешком, – скомандовал командир группы. – Приборы ночного видения – включить. Идем цепью.

Мы вышли в липкую ночную мглу. Где-то вдали, в глубине леса, я услышала крик – то ли птицы, то ли человека. Сердце сжалось в ледяной кулак.

«Я иду, малыш», – шептала я, проваливаясь по колено в холодную жижу. – «Мама идет».

Лесная сторожка возникла из тумана внезапно, словно гнилой зуб, торчащий из черной земли. Перекошенная крыша, заколоченные окна и тусклый, дрожащий свет керосиновой лампы, пробивающийся сквозь щели в двери. Вокруг стояла мертвая тишина, прерываемая лишь чавканьем болота под нашими ногами.

Люди Виктора двигались как тени. Профессионалы. Бесшумные, быстрые, они уже рассредоточились, беря хижину в кольцо. Я шла сразу за командиром, сердце колотилось в горле так сильно, что мешало дышать. Виктор шел позади, сохраняя ледяное спокойствие, словно он был на прогулке в парке.

– Приготовиться к штурму, – прошипела рация.

Но стоило бойцам первой группы приблизиться к двери, как внутри что-то грохнуло.

– Назад! Всем назад, суки! – Взвыл сорванный голос Игоря. – Я всё вижу! У меня «глаза» на затылке! Сделаете еще шаг – и я сверну щенку шею!

Захват отменился в ту же секунду. Командир группы вскинул руку, приказывая всем замереть.

Дверь сторожки со скрипом приоткрылась. На пороге показался Игорь. Он выглядел безумным: волосы всклокочены, глаза горят лихорадочным блеском, одежда в грязи. Но самое страшное было у него в руках. Он прижимал к себе Серёжу. Малыш не плакал – он тихо всхлипывал, уткнувшись личиком в грязную куртку похитителя, и от этого звука у меня потемнело в глазах. Игорь держал у горла ребенка острый охотничий нож.

– Назад, я сказал! – Игорь пятился вглубь хижины, прикрываясь ребенком как щитом.

В этот момент из леса, с другой стороны, с треском прорвались люди. Артём. С ним были Николай, Степан и двое полицейских с табельным оружием. Они замерли в десяти метрах от крыльца, застигнутые врасплох присутствием вооруженных людей в черном.

– Арина? – Выдохнул Артём, переводя взгляд с меня на бойцов Виктора, а затем на Игоря. Его лицо исказилось от боли и ярости. – Отпусти его, Игорь! Ты же человек, а не зверь! Отпусти сына!

– Человек? – Игорь расхохотался, и этот смех был страшнее любого крика. – Ты сделал меня зверем, Артём! Ты отнял у меня всё: работу, власть, уважение! Теперь я отниму у тебя самое дорогое.

Ситуация стала патовой. Группа захвата Виктора держала на прицеле Игоря, полиция держала на прицеле всех подряд, а Артём готов был броситься на нож голыми руками.

Виктор вышел вперед, отодвинув меня плечом. Его голос прозвучал удивительно буднично и холодно:

– Послушай, Игорь. Ты ведь хочешь денег, верно? Тебе не нужен этот младенец, он только обуза.

– Пять миллионов! – Выкрикнул Игорь, водя ножом в опасной близости от личика Серёжи. – Долларов! И вертолет на ту поляну за логом! Чтобы через час был здесь! Иначе я… я его не пожалею!

Геннадий показался из-за спины Игоря. Он стоял в тени, ссутулившись, его руки дрожали. Он молчал, испуганно переводя взгляд с наставленных на них стволов на плачущего внука. На его лице боролись трусость и какое-то новое, еще не до конца осознанное чувство.

– Гена! – Крикнула я, делая шаг вперед. – Посмотри на меня! Это же твой внук! Твоя кровь! Помоги нам! Останови его!

Геннадий вздрогнул. Он посмотрел на Серёжу, потом на Игоря, который уже начал терять контроль над собой, дергаясь от каждого шороха.

– Игорь, слышь… – тихо начал Геннадий. – Может, не надо ножом-то? Мы же договаривались… просто припугнуть, бабки стрясти… Ребенок-то мал еще…

– Заткнись, старик! – Игорь грубо толкнул Геннадия плечом. – Договоры кончились! Теперь либо вертолет, либо кровь!

Я видела, как Артём медленно опускает руку к поясу, ловя мой взгляд. Он готовился к прыжку, зная, что шансов почти нет. Я видела Виктора, который с интересом наблюдал за развязкой, как за захватывающим фильмом. Для него это была лишь сцена, закрепляющая нашу сделку.

– Пять миллионов и вертолет, – повторил Виктор, слегка улыбнувшись. – Хорошо. Я согласен. Дайте мне телефон, я распоряжусь.

Игорь на секунду замер, ошарашенный такой легкостью. Этой секунды было достаточно, чтобы атмосфера в Старом логу наэлектризовалась до предела. Никто не верил Виктору. Все знали: это лишь способ подобраться ближе.

И только Геннадий продолжал смотреть на Серёжу. В его мутных глазах вдруг отразился свет лампы, и я увидела, как его пальцы с наколкой-волком судорожно сжались в кулаки.