Текст книги "В активном поиске (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7 – Не фонтан

Снежа

Это была спальня. Такая роскошная, как в фильмах: с картинами, висящими на стенах, с камином и двумя креслами напротив него, с огромным зеркалом в пол, смотрящим в сторону главного предмета интерьера – на кровать. Она роскошная стояла в центре с резными стойками из красного дерева и полупрозрачной белоснежной тюлью, красиво свисающей каскадами и прихваченной по углам атласными бантами.

Я про себя мысленно перекрестилась: ну хоть не красная комната Кристиана Грея и то хлеб.

И вот прямо на эту кровать меня, без лишних разговоров и закинули. А затем Влад довольно улыбнулся, с жаром и жадностью глядя мне в глаза и в предвкушении облизываясь.

– Красивая ты, Нежка. И мне не терпится уже тебя попробовать.

А я сглотнула громко от такого смелого заявления и почти трусливо отползла по этой помпезной койке, не в силах переступить через свои принципы ради призрачного женского и необузданного счастья. А может, ну его, а? Ну что мне эти дети сдались, что ли? Возьму из приюта, в конце концов – вон их сколько, маленьких и несчастных маму ждут.

А тут этот Влад, господи его прости. И вроде бы красивый, блондин нордический, с фигурой зачётной и натуральными зубами во рту, да и я прилично датая – а всё равно не горит. Ничего. Нигде!

Ну как там в этих романах описывали, что запойно читала моя лучшая подруга Вика? Ведь должно же у меня меж бёдер всё раскалиться добела, набухать, полыхать и течь так, что потом там в процессе смачно хлюпало бы? Должно! А у меня что? Тишь, да гладь, божья благодать и пустыня Сахара в одном флаконе.

Обидно.

Я тут, между прочим, судьбу свою встретила и отца моих будущих детей, а долбанутый организм вдруг удумал бунтовать! Ну неужели так сложно расслабиться и получить чёртовое удовольствие?

Эх, Нежа, Нежа, одни расстройства с тобой!

– Э-м, слушай, Влад, может, не стоит вот так сразу из огня, да в полымя? Может, для начала узнаем друг друга получше.

– Позже сделаем это, а сейчас я так хочу тебя, Снежана. Иди сюда, – и схватился за мою лодыжку так, словно бы у него вместо руки была клешня как у склизкого краба-переростка.

– Но..., – у меня за рёбрами сердце беснуется. Оно в шоке! Оно хочет домой, под одеялко, а не вот это вот всё!

– Какая у тебя нежная кожа, девочка, – Влад и второй рукой овивает мою ногу и тянет на себя.

– Уф, – его ладони медленно заскользили вверх по моим икрам, чуть пощекотали кожу под коленями, а затем настойчиво повели их в разные стороны.

Я же только и была в состоянии, что зажмурится и до победного конца одёргивать на себе халат, чтобы мой будущий муж не увидел, в какой срамоте расхаживает его будущая жена.

– В... Влад, – прокашлялась я, – давай чуть приглушим свет.

– Но я хочу видеть тебя всю, детка, – наклонился мужчина и коснулся губами кожи над коленкой. Чуть прикусил. Облизал. Подул.

А я захлебнулась мурашками.

– Я стесняюсь, Влад.

– Поверь, тебе нечего стесняться. Ты прекрасна, Снежана.

Всё – это конец!

Я отчаянно скрестила пальцы на руках, обречённо прикрыла веки и откинула голову назад, в ожидании того, как мой избранник всё-таки распахнёт на мне халат и увидит тот испанский стыд, от которого даже сама Испания отреклась. Вот только Влад не торопился, крался по моим обнажённым, покрытым мурашками, бёдрам неспешно, дразня меня языком и губами.

А я не чувствовала ничего, кроме страха и стыда.

А дальше мужчина подался вперёд и впился в меня поцелуем: страстным, развратным, по-взрослому разнузданным. Таким, где языки путаются в жаре похоти и каждый нерв бьётся внутри меня на износ в бесконечном желании получить больше. Глубже. Жарче!

Но моё сердце лишь испуганно билось о рёбра, вопя мне протестующие призывы, по типу: «Постой, паровоз, не стучите колёса! Кондуктор, нажми на тормоза!».

Но я через внутреннюю ломку приказала своим тормозам отказать.

Хватит! Благоразумной я была почти тридцать лет, и что хорошего из этого получилось?

Ну давайте, трусики, делайте вещи! Наколдуйте мне чего заоблачного, светлого и чистого!

Я усилием воли расслабилась, закинула пальчики Владу за голову и зарылась ими в его волосы, чуть потянула мужчину на себя и изогнулась волной, отвечая на его поцелуй. А уж когда тот зарычал и впечатался мне между ног своим железобетонным стояком, то я окончательно смирилась с неизбежным. Ловила его поцелуи, гладила в ответ, стонала тихонько и упорно планировала довести дело до логического завершения.

Пусть и с имитацией бурной деятельности.

И вот Влад всё-таки ухватился рукой за пояс моего халата. Затем привстал надо мной, взирая на меня жадно и наконец-то сделал то, чего я боялась весь вечер.

Всё! Вася, я снеслася.

Развязал узел – и я в последний момент мысленно ударила себя по рукам, чтобы не перекреститься.

Развёл полы халата в стороны – я тут же прикрыла обнажённую грудь и медленно, через рот выпустила из себя отчаяние, а затем одними губами вознесла быструю молитву Всевышнему.

Не помогло.

– Эм-м..., – отчётливая брезгливость перекосила правильные черты лица Влада, – это какой-то глупый розыгрыш?

Он коротко рассмеялся, а затем снова скривился и посмотрел на меня так, что внутри всё в моменте истлело. И изошло прахом.

– Нет, – выдохнула я, едва дыша от стыда, и зачем-то подтянула до самого пупа растянувшиеся и видавшие виды безобразные труханы.

– Тогда какого черта здесь происходит, Снежана? – Влад нахмурился и даже встал с кровати, раздражённо поправляя свою очевидную эрекцию в купальных плавках.

– Послушай, – поднялась я и снова стыдливо запахнула халат на груди, – нет никаких причин, чтобы останавливаться.

– Да неужели, блин?

– Я же на всё согласна. Хорошо? Просто сними с меня их и поехали.

– Поехали? – снова принялся хохотать мужчина и меня передёрнуло от этого жестокого и жёсткого смеха. – Да у меня всё упало от твоего своеобразного эротического белья, Снежана!

– Ничего, мы все починим. Вместе. Иди сюда, – протянула я ему руку и с последней умирающей надеждой, затаив дыхание, посмотрела на Влада, ожидая его вердикта.

– Чини, – усмехнулся мужчина.

– Что?

– Снимай это убожество с себя.

– Но...

– Вперёд и с песней, – припечатал Влад и я вконец сникла.

Я не могла их снять сама. Их должен был снять с меня именно он, чёрт возьми!

– Это талисман, – промямлила я, ни жива, ни мертва.

– Прости?

– Ну, наш семейный талисман, который должен снять с меня только тот, который станет моим...

– Кем?

– Ну...

– Ну же, смелее, Снежана!

А я не смогла вымолвить ту дичь, что поведала мне бабуля. Просто не смогла. Лишь замерла испуганно на кровати и смотрела Владу в глаза, умоляя того всё понять без лишних слов. И он понял. О да! Причём предельно ясно и чётко.

А затем заржал! Заржал, как конь, хватаясь за живот и стуча ладонью по колену, так сильно я смогла его развеселить. А спустя пару секунд резко замолчал и посмотрел на меня как на последнее ничтожество.

И приговорил.

– Снежана, наивная ты моя чукотская девочка, вот не хотел я тебя расстраивать, но всё-таки придётся. Тебя сюда не семью привезли строить.

– Нет? – почти лишившись чувств зачем-то переспросила я.

– Нет. Тебя сюда привезли, чтобы выебать. Но на этом всё. Точка.

Я смотрю на Влада чисто как баран на новые ворота. Рот открыт, глаза по пять копеек, лицо не обременено интеллектом и плавно стекает вниз. Ну, потому что какого чёрта я только что услышала? Он что реально сейчас всё это сказал? Вот так – даже не покраснев?

Он что идиот?

– Ладно, – запахнула я халат потуже и завязала пояс на крепкий узел, сдерживая внутренний мандраж и приказывая подбородку не дрожать. – Ладно, допустим, что ты не солгал. Но на что ты теперь рассчитываешь, Владик?

Нет, ну серьёзно? То ли я дура, то ли лыжи не едут, но как обычно бывает в таких случаях? Мужик, не моргнув и глазом, говорит, что принял тебя за даму с чёсом между ног и привёз тебя в бани, дабы помыть и культурно надругаться. А я такая в ответ на весь этот укуренный бред должна, наверное, мгновенно упасть без чувств от столь невероятного фарта. А затем, широко раздвинув ляжки, кивнуть и прокричать «ебите»!

Но персонаж мне попался умственно незамутнённый, а потому он лишь противно так, словно гиена, оскалился и выдал:

– На что надеюсь? На то же, что и раньше, – и снова подался в мою сторону.

– А если я не хочу? – опасливо отползла я от него по постели и внутренне напряглась, ожидая ответа. И не нужно было быть ясновидящей, чтобы уже сейчас догадываться о том, что именно он мне ответит.

И таки да!

– Зато хочу я, Снежана. Согласись, что это сейчас в приоритете?

– Да?

– Да.

– А мне казалось, что послать тебя в жопу будет куда как поважнее.

Короткие аплодисменты и весёлый смех сменяются жёстким выражением лица и совершенно упоротым взглядом исподлобья. И вот, знаете, где-то я это безумную морду уже видела – ну точно – у Джека Торренса из фильма «Сияние». Ну просто найди десять отличий, блин!

– В жопу, говоришь? – и угрожающе ставит одно колено на кровать.

– Не приближайся...

– В жопу мне нравится, Снежана. С неё и начнём тебя портить, пожалуй.

– Ты больной? – закричала я, совершенно уже не понимая, что происходит. Он что... совсем е-бо-бо? Русского языка не понимаем?

– Да нет, милая моя, это не я больной. Это ты слабо соображаешь. Но я не поленюсь и разжую тебе философию этой грешной жизни, где богатые и голодные дядьки ищут чистеньких давалок, которые охотно ведутся и за бутылку другую шампанского, позволяют везти себя в бани, отели или ещё какую-нибудь дыру, где есть горизонтальная поверхность, чтобы их славно отодрали. Другой сценарий богатым и голодным дядькам неинтересен. Смекаешь?

– Если тронешь меня хоть пальцем, то я...

– То ты что? На ресепшене камеры записали, как ты приехала сюда добровольно, хихикая на пару со своей подружкой, а затем как миленькая побежала переодеваться. Если вздумаешь хоть кому-то пороть чушь, что тебя принудили, то просто повеселишь публику.

– Я буду сопротивляться! – выложила на стол я свой последний жалкий козырь, но и его быстро побили.

– Конечно, будешь. И мне это понравится. Ну же, начинай прямо сейчас!

И в следующее мгновение Влад резко подался в мою сторону и ухватился за лодыжку. С силой дёрнул её на себя так, что меня до самого бедра прострелило болью. Я закричала во всю глотку, а меня наотмашь ударили по лицу. С оттяжкой. Так, что дыхание перехватило и крик застрял в горле.

Но именно эта хлёсткая пощёчина и переключила во мне какой-то сдерживающий тумблер. И врубила ту Снежану, которая не позволит глумиться за свой счёт.

Я зарычала, и сама дикой кошкой бросилась на этого недомужика, пытаясь вцепиться ногтями в его лицо и глаза – да! Но куда мне было тягаться со взрослым и сильным бугаём, который весил как минимум в два раза больше, чем я? Такое себе...

Но я продолжала отчаянно царапаться, а затем и брыкаться, когда Влад навалился на меня. Он дёрнул на мне халат, а я извернулась и со всей дури вцепилась зубами в его ухо.

Да! Получи фашист гранату.

– Сука! – взревел он и отшатнулся от меня, прижимая рукой свою погрызенную часть тела.

– Сука тут только одна – и это ты! – выплюнула я, извернулась, чуть сгруппировалась, подбирая под себя ноги, а затем резко их выпрямила, ударяя этого гада прицельно в его распрекрасный пах.

– Тварь! – заорал он как не в себя, а я же, не обращая внимания на его дикие вопли, словно горная коза соскочила с кровати и ломанулась прочь из комнаты.

Да только далеко не убежала, потому что меня поймали точнёхонько у двери, а затем за волосы потянули обратно. Но и я была не намерена останавливаться на достигнутом. Я успела ухватить с резного комода увесистый канделябр и замахнуться им на Влада.

Тот отшатнулся, но всё же получил удар по касательной. А я, испугавшись, что прибила человека, бросила своё оружие на пол, которое метко угодило мужчине на голую ступню.

И вот тут он уже заорал как резаное порося. А я радостно пискнула и снова бросилась наутёк.

Провернула металлический ключ с завитушками в замочной скважине. А уже спустя секунду крутила его с другой стороны. А с противоположной вовсю рвал глотку Влад и требовал выпустить его.

– Я сказала: в жопу иди! – закричала я, а затем крутанулась на месте и, срывая голос, проорала. – Вика! Вика, уходим! Вика!

Но Вика мне не отвечала. И пока Влад бился плечом в закрытую дверь, намереваясь снять её с петель, я всё металась по банным закоулкам и пыталась докричаться до подруги, чтобы вместе с ней бежать из этого ада, сверкая пятками.

И ничего...

Вики нигде не было, а я от отчаяния и страха просто опустила руки посреди богато украшенного помещения и расплакалась.

– Вика!

Но в ответ мне был только треск выламываемой двери и оры Влада, который обещал скрутить меня в бараний рог...

– Боже, что же делать? – обескровленными губами прошептала я и прикусила кулак, чувствуя, как по коже ползут мурашки надвигающейся катастрофы...

Последний раз отчаянно прокричав «Вика!» и не получив ответа, я в панике заметалась на одном месте, а затем кинулась в раздевалку, где у меня всегда на случай ядерной войны в сумочке лежал перцовый баллончик. Уж с ним-то я точно могла успокоить эту буйную крысу по имени Влад, нападающую на беззащитных маленьких девочек.

Я влетела в помещение и принялась суматошно водить магнитным ключом по замку, но тот категорически не поддавался мне. И зачем я его заперла? Во имя чего, господи?

Руки тряслись, как у запойной алкоголички, а во рту пересохло до такой степени, что из горла вырывались лишь хриплые стоны вместо дыхания. Запас прочности и самоконтроля был критически на нуле.

Наконец-то, когда где-то позади меня трещала и поддавалась натиску Влада запертая дверь, шкафчик мне открылся, и я наконец-то сунула руку в сумку, в поисках заветной перцовки, но найти баллон с первого раза не получилось, точно так же, как и дожить до второго. Так как, по всей видимости, разъярённый мужчина всё-таки проломил себе дорогу на свободу.

А я же только взвизгнула от панической атаки, похватала все свои вещи и припустила бежать куда глаза глядят. Ну, потому что, что ещё мне оставалось?

В голове билась только одна вразумительная идея: бежать и звать на помощь!

Я заплутала по бесконечным лабиринтам банного комплекса, слыша, как за спиной ревёт в бешенстве и чертыхался мой персональный кошмар. Он рвал и метал, мечтая добраться до меня и закончить начатое. Конечно, Вика рассказывала мне, что в её долбанутых любовных романах и такое бывало: мол героиню принуждал к близости главный герой, а затем они влюблялись в друг друга и жили долго и счастливо в одной на двоих палате для душевнобольных.

Но я-то была нормальная! Мне в психушку рановато.

Грёбанные трусы! Бабуля, твою мать, какого хрена?

Наконец-то коридоры остались позади, а я сама выбежала в просторный, уставленный мягкими диванчиками холл, где на ресепшене сидела миловидная рыжеволосая девушка и что-то печатала на компьютере с умным видом. Именно к ней я и кинулась, в надежде получить хоть какую-то поддержку.

– Кристина, – прочитала я на её бейджике, – милая моя, срочно вызывайте полицию!

Но сидящая передо мной особа лишь растянула губы в улыбке и миролюбивым голосом выдала мне полнейшую нелепицу:

– Пожалуйста, девушка, успокойтесь.

– Я спокойна, мать твою! – зарычала я, не очень контролируя себя и ситуацию. Да и куда уж, тут любой бы на моём месте тронулся головой!

– Что у вас случилось?

– Меня только что чуть не изнасиловали!

– Ой, какая жалость, – пожала плечами девушка и, подняв трубку телефона, заговорила с невидимым мне собеседником. – Юра, тут у посетительницы из «Президентского» истерика. Кричит, плачет, полицию просит вызвать, говорит, что её принуждают.

– Что? – выдохнула я и отступила на шаг назад.

– Не знаю, может, перебрала. Полчаса назад улыбалась, когда сюда приехала, а теперь вот такое. Надо бы успокоить.

– Вы в своём уме, Кристина? – в состоянии не стояния прошептала я, но меня никто уже не слышал. Меня приняли за проститутку, которая вдруг вздумала на ровном месте ерепениться и изводить именитых гостей этой дорогущей богадельни.

– Секундочку подождите, – сажала она трубку и посмотрела на меня как на припадочную, – мы со всем разберёмся и обязательно вам поможем!

– Мне не нужно помогать! Мне нужна полиция! Прямо сейчас!

– Юра! – рявкнула та в трубку, а моя вера в людей и их бескорыстную помощь рухнула навсегда.

Да к чёрту всё!

Я сорвалась с места и побежала. Со всех ног! Именно в тот момент, когда в холле с одной стороны появился здоровенный лысый бугай в медицинском халате, по всей видимости, тот самый Юра, а с другой – Влад, с покрасневшими от ярости белками глаз в одних лишь купальных плавках. Он сжимал кулаки и смотрел на меня так, будто бы мечтал вытрясти всю душу.

Выбора мне не оставили.

Я метнулась к выходу, всё ещё удерживая в руках свои немногочисленные вещи: пальто, платье, колготки и ботильоны с сумочкой, слыша, как позади меня голосит та самая безучастная к моему горю Кристина:

– Девушка, куда же вы? Девушка!

Подальше от вас!

Ноги сами несли меня к выходу. Я перебирала ступнями, обутыми в одни лишь резиновые тапки, по промёрзшему асфальту и буквально летела вперёд, боясь снова угодить в руки этого спятившего насильника Влада. Я обогнула пару клуб, припорошённых изморозью. Оглянулась и взвизгнула, ведь за мной на полном ходу мчался тот самый Юра и что-то отчаянно кричал мне. Но я уже не могла разобрать ни слова, так сильно шумела кровь в моих ушах.

Грёбаный же неудавшийся герой моего романа остался стоять в тепле и теперь лишь сжимал и разжимал кулаки, смотря мне вслед.

Скотина!

А дальше всё случилось так быстро. Так чертовски молниеносно.

Я выскочила на проезжую часть и вздрогнула, словно олень в свете фар, а затем закричала, так как на меня неслась, кажется, на запредельной скорости огромная машина. Здоровенная! Не меньше, чем космический корабль.

Звук клаксона разорвал мои барабанные перепонки и почти свёл меня с ума.

Асфальт запах жжёной резиной.

А я лишь зажмурилась и прикрыла лицо руками, всё ещё удерживая в них свои вещи.

Но меня это, конечно же, не спасло, и через мгновение я почувствовала удар.

А затем всё закончилось.

Наступила блаженная темнота и тишина. Ну и слава богу…

Глава 8 – Мы вас вылечим

Снежа

– Сколько пальцев вы видите?

– Много, – бормочу я и зачем-то улыбаюсь. Не уверена, что у меня получается именно улыбка, но я очень стараюсь.

– И всё же, девушка. Сколько пальцев вы видите?

– Два.

– Отлично!

– Ну, допустим. Где я?

– Вы в Скорой помощи.

– О, а вы оперативно, – хохотнула я и тут же скривилась, так как где-то под рёбрами у меня резко и неприятно прихватило.

– Вы помните, что с вами случилось?

– Смутно.

– Хорошо, вы помните, как вас зовут?

– Ну конечно, я помню, – где-то вне поля моего зрения кто-то хохотнул, а я снова прикрыла глаза и медленно выдохнула.

– Ваше имя, девушка?

– Снежана.

– Фамилия?

– Романова.

– Дата рождения?

– Двадцать девятое февраля. Ничего не говорите, я знаю, что молодо выгляжу, – и снова глупо захихикала, хватаясь за бок и шипя, словно змея.

Хорошо меня приложило.

– Обезболивающее поставить? – наконец-то мне удалось рассмотреть того, кто со мной говорил. Это была девушка, точнее, уже женщина, лет сорока. С аккуратной косой и в медицинском костюме. Ну таком, как в кино: красиво скроенном с претензией на высокую моду.

– А я думала вы уже. Но если нет, то буду благодарна, бок очень болит.

– Рукой шевелить можете?

– И рукой. И ногой.

– Что-то кроме бока вас беспокоит?

– Спать хочется, – немного поразмыслив, ответила я, а затем добавила, – а переночевать негде. И не с кем.

– Переночуете у нас в отделении.

– А у вас – это где?

– Частная клиника «Евромед». Слышали о такой?

Я хотела бы залихватски присвистнуть, но у меня не получилось. Только что-то прошепелявила позорно губами и всё. Расстроилась. Чуть не пустила слезу. Вот что я за неудачница, а? Ни жениха найти не могу, ни посвистеть от души.

Кулёма!

– Ну как там она? – крикнул кто-то позади меня, да так громко, что мне чуть уши не заложило.

– В целом нормально. Ты молодец, что увернулся, Иваныч. Иначе бы костей не собрали. Но я бы рекомендовала полное обследование и немного отлежаться. Чисто, чтобы пьяной более по улицам не бегать.

– Никакая я не пьяная, – буркнула я с максимальной уверенностью в себе, – у меня на стрессе всё выветрилось давно.

– И всё же, Снежана, лучше перестраховаться.

– Не бойтесь, заявление писать не буду. Вы мне, вообще-то, жизнь спасли.

– Ну, насчёт жизни не знаю, но вещи ваши мы подобрали.

– С меня шоколадка.

– Сочтёмся.

И на этом месте меня снова обуяла дрема. Где-то на периферии сознания я чувствовала, как меня немного повернули, а затем в ягодицу вонзилась игла. Спустя ещё минуты три, боль в боку полностью сошла на нет.

Да мои же вы спасители!

Ещё спустя неопределённое время машина, в которой я так удобно ехала в горизонтальном положении, неожиданно притормозила, а затем и вовсе остановилась. Меня в полудрёме выкатили под невыносимый свет люминесцентных ламп, и я тихо чертыхнулась.

– Куда оформляем? – услышала я едва различимое бормотание и напрягла локаторы.

– Слушай, тут такое дело, давай пока воздержимся от оформления.

– То есть?

– Да мы же в Черёмушках были.

– Кончаловская опять сердечный приступ симулировала?

– Ну так выходной день же, да ещё и праздничный. Конечно!

– Ну и чего?

– Да мы уже ей выписали «какую-нибудь таблетку» и поехали обратно, а тут рядом с банями, ну теми самыми, на дорогу девушка бросилась. В халате вон одном и с кипой вещей.

– Проститутка?

– Да не похоже.

– Пьяная?

– Благоухает, конечно, но не критично. На адреналине больше.

– И вы её просто подобрали? Без ментов, без протокола?

– Да.

– Вам Градов всем головы пооткручивает и поувольняет к чертям собачьим.

– Так девушка без претензий. А мы торопились смену сдать, праздник же...

– Это она пока под мухой без претензий, а завтра притащит свой протрезвевший зад к нам и накатает заявление, где скажет, что Скорая помощь самого «Евромеда» совершила на неё наезд и открестилась от содеянного. А там возле тех бань поди ещё и камер понатыкано.

– Блин... записей не будет.

– У вас по трекеру остановка, дурни.

– Так скажем, что Валера отлить отходил.

– Так и скажи, что вам на лапу дали. Бесстыжие!

– Ну... лишних денег не бывает. Ты только нас Градову не сдавай, Львовна.

И голоса, постепенно удаляясь, затихли вовсе.

А я что? Я ничего. Я вообще согласна была ещё раз дать на лапу этим милым людям только чтобы они меня ещё раз сбили и увезли из тех ужасных бань.

А спустя минут несколько я уже и думать не могла, потому что меня принялись таскать по рентгенам и процедурным, чтобы убедиться в том, что я жива и жить буду. Одна, с кошками, по ходу дела, но уж как на роду написано.

Ничего не поделаешь.

И потом я только было хотела сказать кому-то про Вику, которая всё ещё оставалась, по всей видимости, в заложниках в той самой бане, и её надо бы срочно спасать, но передумала. Лучше сама. Сейчас поскорее уберусь из этой дорогой клиники и сразу к ментам. А там уж за Викой.

Тем более, что переломов у меня, как оказалось, нет. И сотрясения тоже – видимо, сотрясаться было нечему, ибо какая ещё пришибленная идиотка поверит в чудо-трусы, которым сто лет в обед, и попрётся в них в баню как последняя шаболда с первым встречным, поперечным? Только ушиб и заработала, но то не в счёт – заживёт как на собаке. Да и я заслужила, впредь буду знать, как верить во всякую ерунду.

– Можно я уже пойду? – взмолилась я и посмотрела на какую-то медсестру жалобно и вопрошающе.

– Можно. Только отказ от госпитализации подпишите. И ещё один бланк, где вы подтверждаете, что претензий к скорой за случайный наезд не имеете.

– Да все, что угодно. Только скорее.

И вот где-то здесь, когда я за ширмой пыталась выпутаться из многострадального халата, дабы вновь облачиться в своё тряпьё, в приёмную плату, где я была, ворвался некто и громким голосом спросил.

– Герасимова, вы где?

– Романова я. За ширмой.

– А чего вы там за ширмой делаете Герасимова, которая Романова?

– Раздеваюсь.

– Зачем, ради бога?

В этот момент мне до жути стало интересно, кто же это со мной говорил таким чётко поставленным и ужасно (ну вот прям ужасно, да!) сексуальным голосом. Выглянула из-за ширмы и замерла.

Вау!

Без шуток, конечно, но я таких Айболитов только в порно видела...

Нет, ну серьёзно. Я буквально на прошлой неделе смотрела одну забористую польскую короткометражку, где точно такой же приятной наружности медбрат пришёл на вызов к одинокой женщине с головной болью и свербёжкой между ног. Обследование завершилось тем, что деву красную разложили на диване с раздвинутыми бёдрами и голую, а вызванный медработник одним шальным движением, словно Брюс Всемогущий, сорвал со своего выразительного тела одежду и предстал перед шокированной «больной» в чём мать родила.

И там было на что посмотреть, уж поверьте: загорелая кожа, лёгкая поросль волос на груди, что блядской дорожкой уходила прямо в пах и сильные руки, кожа на которых буквально трещала от силы бицепсов и трицепсов. И это я молчу про стальной пресс и пресловутые кубики, которые так и манили прикоснуться к ним и чуть оцарапать ноготками, проверяя их на прочность.

А довершали образ крепкие ягодицы и сильные, жилистые ноги, между которыми гордо возвышался он – великолепный член.

Я даже сглотнула и облизнулась, вспоминая ту самую картинку и совмещая с той, что сейчас видела. Всё хорошо, только экранный Айболит был всё как я люблю – блондин. А этот подкачал и сверкал густой тёмной, почти чёрной шевелюрой. Да ещё и щетину недельную отрастил.

Не моё, конечно, но на безрыбье и рак – рыба.

– Здрасьте, – одёрнула я на себе халат и приосанилась, а Айболит резко ко мне повернулся, кинув на стол какой-то журнал. А затем принялся пристально меня рассматривать, одевая на свои, безусловно красивые руки, с длинными музыкальными пальцами латексные перчатки.

Ну, и глазищи! Аж мороз по коже. Чернючие, словно ночь.

– И вам не хворать, – уверенным бархатным баритоном проговорил доктор и вопросительно приподнял выразительные брови. – Ну, на что жалуетесь?

– Так, – взмахнула я руками, – с чего бы начать?

– С зубов начните.

– С чего, простите? – на секунду опешила я.

– С зубов, которые вам муж выставил.

– Какой ещё муж? – поперхнулась я, а затем и вовсе закашлялась.

– Какой? Ну, по всей видимости, любимый и родной, вот до такой степени, что вы на него за рукоприкладство даже заявление писать не будете, ибо масик просто перебрал и совершенно не со зла вам с кулака двинул по лицу. Я прав?

– Да нет у меня мужа! – я даже ногой топнула, а затем мысленно перекрестилась, думая, а может, ну его, этого супруга недоделанного. И трусы эти лжеволшебные тоже ну! Лучше одной быть, чем рядом с таким спутником по жизни мучиться.

– Герасимова, вы мне зубы не заговаривайте.

– Да куда уж мне? А с зубами у меня точно всё в порядке. Целы! Но с мужиками и правда не задалось. Сегодня вот, к примеру, чуть не изнасиловали.

– Кто? Всё тот же муж, который не муж?

– Да не муж он мне, Господи!

– Герасимова!

– Романова я.

– Так, Наталья Петровна?

– Снежана Денисовна.

– Учительница?

– А вы откуда знаете?

Айболит рассмеялся в голос, а затем потёр виски и переносицу, выражая тем самым неприкрытую усталость. И, боже мой, как он смеялся. Заразительно и так тепло, что аж сердце забилось сильнее. А я смотрела на него и понимала, что либо сейчас, либо уже никогда.

– Шучу, – пробормотала я, а сама всмотрелась в его чеканные черты лица. На турка похож, ну прям точь-в-точь актёр из того самого сериала, что взахлёб смотрела Вика про любовную любовь. Но красив, не спорю. Не в моём вкусе от слова «совсем», но значит такова судьба.

– Пусть будет Наталья. Григорьева, Герасимова или как там, плевать.

– Да что вы говорите?

– Да, – сглотнула и выпалила, – и мне нужна помощь. Незамедлительная и безотлагательная.

– Слушаю вас, – тяжело вздохнул Айболит и посмотрел на меня так, что моя решимость идти до конца почти сошла на нет. Почти...

Но на что готова женщина, преисполненная идеей заполучить долгожданного мужа и семеро по лавкам? На всё!

Краснеть буду потом, когда стану внукам рассказывать, как бабуля с их дедулей познакомилась.

– Вот, – в одно стремительное движение развязала я на себе халат и повела плечами, скидывая его с тела.

– Миленько, – произнёс Айболит, но я видела, как дёрнулось его адамово яблоко, ибо да, я знала, что сиськи у меня зачётные. Такая двоечка, уверенно стремящаяся к троечке. Торчком и налитые.

– Нравится? – но он, собака сутулая, зачем-то взгляд на мои глаза опустил.

– Простите, но я не поклонник ретротемы, – дёрнул уголком губ мужик, будто бы планировал рассмеяться, но передумал. А затем и вовсе провёл пальцами по щекам, призывая себя быть серьёзным.

Но я-то видела – глаза его ржали!

– Уверяю вас, без этого ретро я буду ещё лучше. Вы же доктор – помогите!

– Девушка...

– Пожалуйста, ну я вас очень прошу!

– Девушка, оденьтесь, ради бога, а то простудитесь. В этом отделении уже отопление отключили.

– Да какое, к чёрту отопление? У меня тут, вообще-то, судьба решается, а вы мнётесь, как девственница! Мне надо! Прямо сейчас. В конце концов, март на дворе! Ну что вам, жалко, что ли? Сунул, вынул и пошёл.

– Я понимаю, но...

– Никаких, но! Я красивая?

– Очень.

– Хотите меня?

– Вот за что мне это всё, а?

– Хотите! Я же по глазам вижу!

– Девушка...

– Я, может быть, в вас с первого взгляда влюбилась и теперь на всё согласная. А вы что, откажетесь?

Но мужик ничего не ответил, только стоял передо мной как громом поражённый, но на этом всё. Блин, а может он из этих? Заднеприводных? Да вроде непохож...

Я оглядела его с ног до головы, но не найдя бейджа с именем, спросила:

– Как вас зовут?

– Влад.

– Как? – застопорилась я, думая, что ослышалась, но нет.

– Влад.

Вселенная! Да ты издеваешься надо мной? Ладно, знак понят, чёрт тебя дери. Ещё одного мудака с яйцами моя психика не выдержит.

– А, ну тогда всё понятно, Влад, – с психом натянула я халат обратно и поджала губы, на полном серьёзе планируя разреветься. – Неудивительно, что вы оказались стопроцентным и махровым козлом.

– Может быть, вернёмся к скорой помощи? – примирительно произнёс Айболит, но я только отмахнулась.

– Засуньте себе свою помощь, знаете куда?

– Догадываюсь.

– Влад, – фыркнула я, – не имя, а ругательство.

А затем отвернулась от него и принялась вновь стаскивать с себя халат, с чётким позывом одеться и навсегда покинуть эти неприветливые стены.

Ну надо же. Один чуть не изнасиловал. Второй на хер послал. Не женское счастье, а какое-то морковкино заговенье.