Текст книги "В активном поиске (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 46 – Моя. Твой
Саша
Не знаю, что я больше всего хотел сделать в этот самый момент: обнять эту дурочку, наорать или выпороть ее как следует. Боялся сорваться. Боялся наговорить лишнего, потому что за последние несколько минут едва ли не схлопотал инсульт, инфаркт и кровоизлияние в мозг в одном флаконе.
И все только потому, что просто увидел эту женщину впервые спустя гребаный месяц, за который чуть не сдох. Без нее!
Первая мысль: «убью на хуй!»
Но потом попустило, когда увидел, с кем именно Крынская сидела за столом. Я хорошо был знаком с Калмановичем и знал, что он скорее сожрет собственные обосранные трусы, чем трахнет кого-то, кроме своей жены. Только это и спасло его зубы оттого, чтобы я их хорошенечко пересчитал кулаками.
Вот только суть дело не меняло. Вика корчила вид, что я не существую. Или противен ей, не знаю. Отвернулась и шлифовала внимательным взглядом свое отражение в панорамном остеклении ресторана. Будто бы и не было между нами ничего. Будто бы я даже кивка головы от нее недостоин. Взгляда, за который был готов отдать почку. Или сердце. Да насрать уже что, если честно.
Но вот это незримое доказательство того, что я и так знал – я ей не нужен, будто бы пуля, выпущенная в упор прямо в лоб, но не та, которая убивает, а так, которая словно гнойная заноза навечно застряла внутри. Вика улыбается, ходит на работу и живет своей жизнью дальше, даже не догадываясь, каким ебучим катком она прошлась по мне.
А я, еблан редкостный, думал, что наши отношения вышли уже на какой-то новый уровень. Что «просто секс» давно позади. Верил, что ей было со мной так же по кайфу, как и мне с ней: встречать закаты и рассветы, путешествовать, проводить вместе досуг. А оказалось, что Крынская просто искала удобный повод, чтобы дать мне отставку.
И я, клянусь, что продолжал бы держаться в стороне, как того и хотела Вика, если бы не вот это ее позорное бегство, и судорожно дрогнувшая спина, когда она влетела в уборную. Сначала глазам своим не поверил. А дальше сами ноги к ней понесли. Лишь успел наскоро извиниться перед своей спутницей и, проходя мимо Калмановича, попрощаться от лица Крынской.
– Натаныч, здорово, – хлопнул я того по плечу.
– Александр Григорьевич, здравствуйте, дорогой. Не признал вас так сразу. Прошу простить – прогрессирующая миопия мучает, а очки мне не к лицу, – постучал мужик себя по виску, пока я даже не вникал в суть его слов.
– Викторию Викторовну ждать не нужно. Я ее провожу.
– Благодарю вас! И позвольте отметить, что у вас отличный вкус! – откланялся еврей и припустил в сторону выхода, оставив на столике щедрые чаевые.
Пока я уже спешил дальше.
Перед входом в уборную тормознул и тяжело вздохнул, пытаясь хоть немного притушить вдруг сорвавшееся с цепи сердцебиение и суматошный пульс. Но тщетно.
Толкнул перед собой дверь и вошел внутрь, а через секунду рассыпался на части, не в силах смотреть, как любимая женщина плачет. И хуй ее знает почему! Я ведь сделал все, как она хотела.
Ушел.
Не задавал вопросов и не оспаривал ее решение.
И больше не вернулся!
А теперь как это все постичь? Протянул руку и развернул Вику на себя, не в силах терпеть ее боль. Переживая ее, как свою собственную. И потонул в бездонных глазах, в которых было столько отчаяния, что у меня весь матерный запал тут же пропал.
Дернул на себя. Укутал в свои объятия и ждал, пока она наревется вдоволь, с какой-то шкалящей безысходностью тиская пальчиками на груди мою рубашку. Пусть, делает, что хочет.
Это ведь МОЯ женщина!
Да, глупая. И да, не знает, чего хочет. Не умеет требовать. Не пробует поговорить. Только рубит сплеча бездумно, свято веря в то, что так будет легче. А теперь заходится плачем оттого, что сама же и накуролесила.
А ведь надо было всего лишь дать мне хоть какую-то жалкую, крошечную причину, по которой я бы мог нарушить данное ей слово. Придумать какую-то хрень. Блядь, да ведь у баб существует целый арсенал вот этих всяких примочек: позвонить, будто нечаянно набрала или написать какую-то хуйню по пьяни, будто бы ошиблась адресатом.
А я бы уже раскрутил все это так, как нам обоим было нужно. Ведь я ее любил. И скучал до ужаса.
Дурочка моя гордая.
– Пошли, – чуть сильнее сжал я ее в объятиях, а затем перехватил за ладошку, упорно потащив на выход.
– К-куда?
– Поговорить надо, Вик.
– Но меня Лев Натанович ждет, – хрипит она и едва ли ворочает языком.
– Не ждет, – рублю я, протягивая руку и отрывая из диспенсера парочку бумажных полотенец, подавая их Вике. И на душе при этом почему-то, помимо невыносимой боли, еще и до усрачки тепло стало. Потому что плачет эта женщина из-за меня.
А мне теперь от нее и слов не надо. С ума бы только не сойти, так распирает от неимоверного облегчения и счастья. Я голову сломал за этот месяц, гадая, нужен ли я еще Вике или уже все потеряно навсегда.
– А твоя, ну...?
– А мой юрист прекрасно поужинает и без меня.
– Ладно, – тушуется она, вытирая с глаз остатки слез, хотя подбородок все еще дрожит. Судорожно выдыхает, но от меня не вырывается, а послушно топает на выход, затем садится в салон моего автомобиля и, словно первоклашка, складывает руки на коленях, в ожидании того, что же будет дальше.
Я же завожу двигатель и трогаюсь с места, но уже на первом светофоре меня прорывает. А если бы я сегодня по чудесному стечению обстоятельств не приперся в этот сраный ресторан? Дальше бы подыхали, как два упертых идиота? Одна до хрена гордая, второй – слово мужика дал.
Ну, заебись!
– Усруся, но не покорюся, да Вика? – она вздрагивает и виновато опускает голову, но почти тут же идет в наступление.
– Не ори на меня!
– Я тебе еще и по сраке надаю за все эти пердимонокли!
– Так я еще и виновата?
– Нет, блядь, Вика – я виноват! – гаркнул я, и мы оба заткнулись. Я же уговаривал себя не тормозить в ближайшей подворотне и не задирать ее юбку до пупа, чтобы хорошенько оттрахать, выбивая все дерьмо из ее симпатичной головки.
Нам было необходимо просто доехать до моей квартиры. Спокойно. Без нервов, разборок и взаимных упреков. Ни хрена это не выход сраться и упорно перекладывать с больной головы на здоровую, потому что в создавшейся ситуации это путь в никуда. И вот наконец-то я зарулил на подземный паркинг собственного дома, встал на свое место и заглушил тачку.
Посмотрел выжидательно на Вику, надеясь, что она не начнет сейчас ни к месту истерить. Хотя и не верил, что эта женщина будет вести себя настолько дешево. И она меня не разочаровала. С высоко поднятой головой вышла из автомобиля и царственно поплыла на своих головокружительных шпильках по направлению к лифтам.
Зашла внутрь и вызывающе уставилась на меня заплаканными глазами. А я видел, как она нервничала. Как дрожали ее пальцы, тискающие ремешок на сумочке. Как рвано она дышала, не понимая, чего от меня ожидать.
Очередного секса без обязательств?
Но это же невыносимо. Да и я был не в силах и дальше трепать ее нервы. Шагнул ближе и, глядя ей прямо в глаза, произнес то, что думал не скажу никогда и ни одной женщине на этой планете.
Оценит ли? Сейчас узнаем...
Глава 47
Саша
– Я скучал по тебе, Вика.
– М-м..., – дергается она как от удара.
– Чуть не сдох, веришь?
– Угу, – кивнула и отвернулась, поджав губы и смахивая с ресниц очередную слезинку.
– Знаешь почему?
– Нет...
– Потому что я люблю тебя.
Всхлип. Жалобный стон. И моя Клубника рухнула мне в руки, обнимая так крепко, что, казалось, моя рубашка треснет по швам под ее пальчиками. Да и хрен с ней!
– Ну и козел ты, Саша!
– Это еще почему? – грустно усмехнулся я, целуя ее макушку и лохматя золотистые локоны.
– Что так трудно было раньше мне об этом сказать?
– Трудно, Вик, – кивнул я. – Ты даже не представляешь себе как.
А дальше мы покинули лифт и вошли в мою квартиру. Вика разулась и пошлепала по голому полу в гостиную, где уселась на диван, сложив руки в замок, и испытующе уставилась на меня. Пока я сам, заложив руки в карманы брюк, стоял напротив нее и просто любовался этой женщиной.
Она. Снова на моей территории. Еще утром я мечтал об этом, а теперь Вика здесь. А я в одном шаге от своего будущего. Вот только каким сложным он кажется? Просто не описать.
– А ты? – сипло спросил я.
– Что?
– Любишь меня?
Бах! Бах! Бах!
Нет, я точно схлопочу инфаркт с этой женщиной! А у нее снова подбородок дрожит и глаза на мокром месте. Но одно-единственное слово все же срывается с губ:
– Да.
– Что? – приложил я ладонь к правому уху и скривился, давая понять, что ни черта не расслышал.
– Люблю, блин! – зарычала она неубедительно.
– Вик...
– Да ты посмотри на меня, – всплеснула она руками и подскочила на ноги, принимаясь метаться из стороны в сторону, – я похудела из-за тебя на целых пять килограмм, лысая ты башка! Я ни спать, ни есть! Что уж тут непонятного? Люблю, конечно! Люблю так, что хочется кинуть в тебя чем-нибудь тяжелым! Блин, Вельцин, можно я расколошмачу вот эту вазу, а? – и кивнула на какой-то горшок, стоящий на журнальном столике.
Я улыбнулся и согласно кивнул.
– Тебе можно все, Вика.
– Ладно, сделаю это попозже, – снова уселась она на диван, потирая виски, но тут же опять вскинула на меня несчастные глаза. – И что дальше, Саш?
– Ну, раз мы прояснили, что любим друг друга, то осталось только одно.
– Что?
– Погоди минуту, – развернулся я и направился в свой кабинет, где взял со стола бархатную коробочку, вызвал премиум-такси и вернулся к Вике, которая нервно грызла нижнюю губу и тискала подол своей блузки.
А я подошел ближе, подхватил ее под задницу и уселся на диван сам, усаживая свою женщину на себя, а затем под жалящим взглядом ее глаз протянул ей коробочку.
– Чего это? – охнула Вика, прижимая пальчики к губам.
– Это кольцо. Помолвочное. Но, прежде чем подарить его тебе и сделать предложение руки и сердца, позволь кое-что прояснить про себя, чтобы у тебя не было иллюзий на мой счет. А между нами секретов.
– Саш, – заскоблила ноготком ямочку между моими ключицами Вика и склонила голову набок, добавляя, – мне все равно, даже если ты реинкарнация Джека Потрошителя.
– И все же.
– Ладно, – кивнула она, но не перестала ко мне прикасаться, то здесь, то там гладила, пока я сам изо всех сил старался не набрасываться и не целовать ее, потому что в противном случае дело закончилось бы дикой оргией длиною в неделю, а не важными разговорами.
Что ж...
– Я детдомовский, Вика.
– Пф-ф-ф, ну и что? – закатила она глаза.
– Не перебивай, пожалуйста.
– Ладно.
– Моя мать была шлюхой и наркоманкой, с которой я какое-то время мотался по притонам и видел, как живут отбросы этого мира. Когда родительница скопытилась от передоза, я загремел в приют. Проблемного ребенка брать особо никто не хотел даже за щедрое пособие от государства. Так, без особого присмотра в детдоме, я и угодил на свой первый срок в возрасте всего четырнадцати лет.
– За что?
– Кража и тяжкие телесные, совершенные группой лиц по предварительному сговору. Позднее в девятнадцать – второй за сопротивление правосудию. Отмудохал мента. А дальше из мест не столь отдаленных потянулись нужные знакомства и вот я уже типа при делах. Дальше – больше: от обычного крышевания я поднялся до спекуляций и рейдерских захватов. Под нами было много всякого дерьма, в том числе подпольные казино, бордели, элитный эскорт и наркота. Да и что говорить? У меня единственный приличный друг появился лишь тогда, когда его брат латал мне под полой огнестрел.
– И что? – упорно хмурилась Крынская.
– То, что я не ванильный принц из глупых женских романов, Вика.
– Ну, на то они и глупые, чтобы всякую волшебную дичь описывать. При чём тут ты, Саш?
– Мной не похвастаешься перед подружками и родителями.
– Ну и ничего. Меньше знают – крепче спят.
– И тебе все равно, что я бывший зэк и бандит?
– Все равно, конечно. Я ведь тебя люблю.
Но я лишь отвел взгляд и выдохнул, понимая, что сейчас Вика на эмоциях может сказать все, что угодно, а потом, когда очарование момента спадет, пожалеть о своем решении тысячу раз. Именно поэтому я ссадил ее с себя, вложил в ее маленькую ладошку кольцо, которое купил специально для нее, мечтая о призрачном «однажды» в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения еще две недели назад.
Я вообще много чего ей накупил: тачку, участок на берегу живописного озера в ближайшем Подмосковье, яхту, квартиру еще тоже. Сорил баблом и надеялся на долбанное чудо. Так было легче дышать, а не все время задыхаться.
Но теперь, я должен был дать ей возможность уйти, потому что потом уже никогда не отпущу, даже если она будет просить. Без шансов.
– Вика, обещай мне, что ты подумаешь о том, стоит ли тебе выбирать свой путь рядом со мной или нет. Потому что я не романтичный персонаж. Я не умею делать комплименты. Я жуткий собственник и...
– И тиран, я знаю, Саша.
– Да. Именно поэтому я хочу, чтобы ты взвесила все за и против. И только потом пришла ко мне или же поставила между нами точку навсегда.
– Но...
– Потому что назад пути уже не будет.
– И не надо!
– Вика! – рявкнул я.
– Блин, ладно! – хмуро уставилась на меня Крынская, а мне пришлось отдирать себя от нее с мясом прежде, чем встать и уйти в свой кабинет, на прощание кинув лишь то, что она вольна уйти, а внизу ее ждет водитель, чтобы отвезти домой.
Это было пиздец как больно. И пиздец как страшно. Но я был должен ей это, потому что любить меня няшного было легко, а принять настоящего со всеми моими мадагаскарскими тараканами смогла бы не каждая. Точнее, только одна – МОЯ женщина. Которая, если понадобится, будет подавать мне патроны, когда мы станем отстреливаться от всех демонов ада, а не позорно убежит в кусты, когда мои банковские счета опустеют.
Мне нужна была сильная и самодостаточная личность рядом, а не сопливая размазня, думающая только о новой сумочке и ресничках. Ну их на хуй!
Но не прошло и двадцати минут, как мое сердце заходилось от оголтелого бега в никуда, потому что дверь за моей спиной скрипнула. А через пару мгновений маленькие ладошки обняли мой торс. И нежный поцелуй между лопаток подарил столько тепла, сколько я не получал и за всю мою жизнь.
– У меня был целый месяц на раздумья, Саш. И я говорю тебе – да.
– Уверена? – прошептал я, прикрывая глаза, не в силах справится с сокрушительным облегчением, накрывшим меня прибойной волной.
– Абсолютно!
– Тогда иди сюда, – прорычал я и сграбастал свою Вику в охапку, набрасываясь на ее губы в голодном, жарком и жалящем поцелуе.
Ну, наконец-то!
Глава 48 – Стоящий вариант
Нежа
– Вик, что-то срочное? – запыхавшись, отвечаю я все-таки на звонок лучшей подруги, таща на себе чемодан, рюкзак и еще четыре пакета из магазинов, в которых только что затарилась. Чурчхелу, пахлаву, чачу и специи ведь никто не отменял, а мы с Крынской еще к ее предкам в деревню собирались заехать. Негоже как-то с пустыми руками с курортов Краснодарского края приезжать.
– Да не то, чтобы очень, Неж.
– Тогда, может, давай потом поболтаем, а?
– Потом ты меня придушишь, что сразу не сказала.
– Да?
– Сто пудов!
– Ну, погоди, хоть присяду, а то я тут с тридцатью авоськами тащусь, аки груженый верблюд.
– Жду.
Найдя себе место в шумном аэропорту, я на короткий миг перевела дух и отрапортовала.
– Все, я готова к труду и обороне, Виктория Викторовна. Пли!
– Слушай...
– Ась?
– Ты не против, если мы на празднование моего дня рождения пойдем не в клуб, а в хороший ресторан?
– Не против, – качнула я головой, хотя была, вообще-то, против.
Мне бы нажраться с горя, а потом подыхать полдня от похмелья. Хоть какое-то разнообразие на фоне моей сердечной боли и разбитого в дребезги сердца. Но, ежели именинница изъявила желание идти в ресторан, то, как я могу ей это запретить? Посидим чинно, благородно, устриц поедим и дефлопе. Лучший в Москве!
– Ну, вообще-то, там будет место, где подвигаться под живую музыку. А еще планируется выступление известных стендап-комиков.
– У меня уже был один – неизвестный. Сжалься, Крынская, – промямлила я и глянула на часы, прикидывая мысленно, сколько времени у меня осталось до конца регистрации. Ничего, вроде не должна опоздать.
– Ты не сравнивай божий дар с яичницей, Романова.
– Я согласна на все, кроме голодовки, Вика. Это все?
– Нет.
– Так, выкладывай, я внемлю, – потянула я тоскливо, оглядывая бесконечный поток пассажиров, спешащих по своим делам, и гадала, встретиться ли мне здесь сегодня хотя бы мельком Градов. Вот бы да – а вдруг опять по делам прилетел. Увидеть бы его и передохнуть от тоски.
Дура! Боже мой, какая же я жалкая, безвольная, влюбленная до безобразия дура!
– Ты же не против, если нам компанию сегодня вечером составит Вельцин?
– Не против, конечно, – скороговоркой выдала я, не особо вникая в то, что говорит подруга, но тут же подскочила со своего места и форменно заорала в трубку, – ЧТО???
И плевать мне было, что на меня все смотрят, как на городскую сумасшедшую.
– Мы помирились, Неж.
– Когда?
– Ну, еще в понедельник.
– И ты рассказываешь мне об этом только сейчас? Да ты...! Да я тебя...!
– Ты сама не брала трубку и писала, что занята на неделе.
– Я страдала! – нашлась я с самым удобоваримым аргументом, хотя понимала, что он так себе.
– Да или нет, Неж?
– Блин, конечно, я не против, но тебя при встрече покусаю, так и знай, – по истерзанным и щедро посыпанным солью душевным ранам полилось блаженное тепло, действуя, как временный, но сильнодействующий анестетик. Я радовалась за подругу, как за саму себя и желала ей бесконечного счастья с ее лысым гоблином.
– Кусай, сколько хочешь, – рассмеялась Вика легко и заразительно, – но у меня к тебе есть еще один вопрос.
– Что, ты уже беременная от Санька двойней, вы женитесь в следующем месяце, и тебе нужна свидетельница на свадьбе? Я согласна, так и знай! – с энтузиазмом и скороговоркой произнесла я, а Крынская снова захихикала.
– Нет, но об этом мы поговорим чуть позже.
– Капец, я уже люблю твоего гоблина, так ему и передай. Не мужик, а мечта!
– Сама не могу нарадоваться.
– Дай погонять.
– Романова!
– Да шутю я, шутю! – улыбнулась я и прикрыла глаза, от всего сердца преисполненная довольством за подругу.
– Ладно, горемычная. Но я вот о чем хотела спросить: ты не возражаешь, если Саша будет не один, а со своим лучшим другом?
– Возражаю! – решительно выпалила я, понимая, куда именно клонит Крынская.
– Да, погоди ты!
– Вика, замолчи!
– Там вариант стоящий, подруга! Красивый, богатый, без вредных привычек. Мухи не обидит! И, что самое главное, Саша сказал, что волосы на голове у него растут и во рту все зубы свои, унитазов нет. Видишь, все как ты любишь, Нежа!
– Плевать! Не надо меня ни с кем сватать, Вика!
– Да чего ты так завелась-то? Так и будешь по своему порнодоктору сохнуть до китайской пасхи, да?
– А вот и буду!
– Нежа...
– Я не готова, Вика. Я люблю его до сих пор, понимаешь? А другому мужчине я просто потреплю нервы, потрачу его время и все. У меня внутри все сломано. Ничего не получится, я это точно знаю...
– Но...
– Ты бы сама смогла еще в воскресенье пойти на свидание с другим? – зашла я с козырей.
– Нет, – обреченно выдохнула Вика после непродолжительного молчания.
– Вот и я – нет.
– Ладно. Я просто хотела помочь.
– Спасибо тебе, подруга! И я правда тебе благодарна за внимание, но больше не стоит, – сменила я гнев на милость и выдохнула. – Но если ты сама хочешь познакомиться с лучшим другом своего любимого мужчины, то кто я такая, чтобы быть против? Пусть приходит. Пообщаемся, потравим байки из склепа. Почему нет? Но только без сватовства, я тебя умоляю.
– Не будет, – заверила меня Крынская. – Вот те крест!
– От души! И да, встречать меня не надо. Я с самолета сразу домой, немного подремлю, если позволят нервишки, а потом приведу себя в порядок и к тебе рвану. Идет?
– Может, мы с Сашей подхватим тебя по пути?
– Ой, лучше не надо, – скривилась я, – вы всю дорогу будете сюсюкаться, переплетать ручки и смотреть друг на друга влюбленным взглядом, а я на заднем сидении буду вам по-черному завидовать. Не дай бог сглаз еще какой прицепиться. Кто его знает, что там у нас в семье за родословная. Одни трусы дебильные чего стоят!
– Романова, тормози, – хихикала в трубку подруга, но меня уже было не остановить.
– Шли явки и пароли, обещаю быть без опоздания.
– Договорились.
– До встречи, Викусь!
– До встречи, Нежка.
Друга она мне сватать собралась, пф-ф-ф...
Нет уж, хватит с меня мужиков. Все, решено, завожу кошек, да побольше. Они, если и насерут, то хотя бы не в душу...
По прилету в Москву на меня накатила какая-то щемящая ностальгия. Будто бы я все время вдалеке от дома дышала не воздухом, а углекислым газом. И отравилась. А теперь накачала легкие под завязку и улыбалась только оттого, что видела вечно недовольные всем подряд физиономии москвичей, бесконечные пробки и перекопанные тротуары, где в очередной раз меняли бордюры.
И где-то здесь, в этой бескрайней толчее был ОН – мужчина, которому я была не нужна. Живет себе припеваючи, наверное, и даже не догадывается, что где-то по нему сохнет глупая Снежана Денисовна, мечтая хотя бы мельком увидеть его высокую фигуру в толпе. Вполне возможно, что у Градова уже давно появилась новая пассия. Или две. Или сразу три. А чего нет? С сексуальными аппетитами порно-доктора немудрено. С него станется и целый гарем завести.
От этой отравляющей мысли настроение мгновенно опустилось ниже плинтуса, а все во мне в моменте скисло и истлело. Вот только мусолить в своей голове я все это дерьмо не перестала, представляя, какую именно женщину Влад мог найти себе в постоянные и покладистые любовницы. Ну, ясень-хрясень, потрясающую. Красивую, стройную, знойную и готовую на любые подвиги. А еще тупую! Да, да, при всей своей шокирующей красоте, пусть его будущая зазноба будет хотя бы непроходима глупа. И чтобы капала на его мозг, словно соляной кислотой, каждый день всякими идиотскими речами.
Так мне хотя бы не будет настолько тошно осознавать, что я осталась в пролете.
Хотя и сама дура, чего уж там скрывать. Ну какая муха укусила меня в мой зад, что я не могла даже шанса Владу оставить? Ведь можно же было просто выслушать его. Попробовать хотя бы что-то. Москва, в конце концов, тоже не сразу строилась.
Но нет, я надула губу, как чванливая гусыня! Подавай мне в кратчайшие сроки звезду с неба и кольцо с брильянтом, как гарантию того, что никто меня не поматросит и не бросит.
А сама чего?
Разве я хоть слово ртом ему нормально сказала, о том, что меня что-то не устраивает или я что-то хочу изменить между нами? Нет, я орала как резаное порося, а потом снова пускала этого похотливого мужика в свои трусы. Разве можно теперь обвинять Градова в том, что он не захотел ничего менять?
Зачем, когда баба в принципе на все согласна?
Даже я со своим женским мозгом и притянутой за уши правдой, сейчас понимала, что феерично косячила на каждом шагу. Не то, чтобы Влад был святым мучеником. Пф-ф-ф, ну разумеется, это не так. Но и винить его во всех грехах – это уже явный перебор.
А может, позвонить ему? Сказать честно, мол, так и так, Градов, я тут открыла для себя Америку и то, что непроходимая идиотка и истеричка. Бросай свою тупую вертихвостку и возвращайся ко мне. Я тебе все прощу!
Скорее всего, он пошлет меня понятным маршрутом на звучные три буквы, но за спрос же не бьют. Да и как там говорят? Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всю жизнь корить себя за трусость. Что ж, я даже зависла над номером Влада в телефоне, который давным-давно вытащила из бана и какое-то время помедитировала над ним под бешеный стук собственного сердца, которое срывалось с цепи и орало мне: «давай, черт тебя дери!».
Вот только сделать последний шаг я так и не смогла. Решила, что я подумаю об этом завтра. Возможно, хряпну стопочку для храбрости и запишу речь на листке, а затем и отрепетирую ее перед зеркалом, чтобы в ответственный момент не сталось так, что я буду блеять нечто нечленораздельное и глупо хихикать.
Да уж, если и решаться на подвиги, то прилично подготовленной.
А пока, стоит бы задуматься о грядущем вечере и о том, что хорошо бы было оставить телефон дома. А тоже, не приведи господь, я еще нажрусь в дугу и примусь строчить Градову пьяные и слезливые сообщения, за которые мне потом будет мучительно стыдно.
Моя квартира встретила меня гнетущей тишиной и толстым слоем пыли на полках. Но я предпочла не замечать ее. Лишь заправила чистое постельное белье на кровати и завалилась спать, мучимая какими-то мутными образами, где Градов в ответ на мои горестные признания в любви, только громко смеялся, тыча в меня пальцем на пару со своей новой, тупой подружкой.
Перестав себя мучить, поднялась и решила действовать.
Любовь любовью, а день рождения лучшей подруги никто не отменял. А посему пора бы взять руки в ноги и бежать по салонам красоты, наводя просто эпический марафет. Если уж и дойдет до нетрезвых сообщений в адрес Градова, то пусть хотя бы я буду на отосланных ему селфи бесподобной богиней, а не осунувшейся от неразделенных чувств размазней.
Как итог спустя четыре часа я получила желаемое: прическа волосок к волоску, идеальный вечерний макияж со стрелками и алой помадой самой настоящей хищницы, головокружительные шпильки и, конечно же, потрясающее платье, которое я купила специально для этого случая еще месяц назад в бесплодных попытках привести себя в чувство за отвязным шопингом.
Не вышло, разумеется, но время я потратила определенно не напрасно. Мой гардероб пополнило белоснежное мини-платье футляр из матового атласа, без бретелей, которое украшало лишь длинные перчатки в тон, которые заканчивались фонариками выше локтя.
И теперь я смотрела на себя в зеркало, не в силах поверить, что я – это я. Конечно, я изрядно похудела и немного осунулась, но до Бабы Яги мне, определенно, было далеко. К тому же я старалась. И понятное дело, почему: ведь каждая девушка на моем месте мечтала бы о том, что именно сегодня и именно в этом конкретном заведении она встретит своего прекрасного принца.
В моем случае, порно-доктора по имени Влад Гладов.
Эх, глупо, конечно, знаю. Но Надя – живучая барышня и всегда умирает последней.
И вот, в положенное время, я зашла в указанный ресторан, неся в руках букет белоснежных лилий и перевязанную бантом коробку, набитую чурчхелой. Вика вместе со своим бородатым гоблином уже сидели за столиком, который буквально ломился от различных закусок и был накрыт на четверых.
Увидев друг друга, мы чуть не заверезжали от радости, сдержав свои порывы лишь чудом, а в следующее мгновение бросились обниматься и целоваться.
– Романова!
– Крынская!
– Люблю тебя!
– И я тебя!
– Скучала просто капец как!
– Я больше!
А дальше я от всей души поздравила подругу с днем рождения и пожелала ей всего, что только можно: традиционно счастья и здоровья, а еще любви, денег побольше, карьерного роста и, конечно же, исполнения всех мечт. После последнего пожелания Вика перевела томный взгляд на своего спутника и с улыбкой на сияющем лице сообщила, что у нее теперь есть личный Дедушка Мороз, который спешит притворить каждый ее каприз в реальность.
– Видимо, трусы сработали не в ту сторону и свели тебя с Вельциным, а не меня с моим принцем на белом коне, – грустно вздохнула я и пожала плечами, – что поделать, дырявые же, стреляют с осечкой.
– Неж, а ну-ка голову выше!
– Я буду стараться весь вечер делать это, обещаю, – утвердительно кивнула я и наконец-то шагнула ближе к столику, из-за которого поднялся бородатый гоблин. А я дыхание пропустила.
Блин, я и забыла какой он здоровенный. Раскачанный, высокий, шрам еще этот над бровью тоже – ни дать ни взять бандюган из девяностых. Но свое мнение я решила оставить при себе. Вика рядом с этим мужчиной до балды счастливая. Так кто я такая, чтобы портить эти волшебные моменты?
Про пустующий четвертый стул за столиком я тоже намеренно умолчала. Какая мне вообще разница придет или нет какой-то там друг Вельцина. Мне на это совершенно фиолетово.
– Снежана, очень рад нашей новой встрече, – тепло и по-братски затискал меня Саша так, что я обалдело округлила на Вику глаза, но та лишь с улыбкой покачала головой. А потом случилось кое-что странное. Вельцин оглядел меня от макушки до пят, хмыкнул и выдал нечто из необузданного. – Ему пиздец!
– Кому?
– Ась? – добродушно рассмеялся Саша, но тут же резко сменил тему, – А давайте накатим за встречу, девочки?
– С удовольствием, – в унисон пропели мы с Крынской и наконец-то все расселись по своим местам.
Под звон хрустальных бокалов началось и стендап-выступление, которое на поверку оказалось очень даже достойным. Саша и Вика хохотали до упаду, а я чуть хмыкала, признавая, что шутки действительно добротные. И уж было полностью расслабилась за первым бокалом игристого, как неожиданно все мои рецепторы заорали тревожной сиреной.
По позвоночнику пробежала электрическая волна.
Волоски на теле встали дыбом.
Грудная клетка заходила ходуном, не в силах справиться с мощнейшим выбросом адреналина в кровь. И все это только потому, что нос потянул до боли знакомый аромат настоящего и до невозможности любимого мужчины. А через мгновение меня настигла маленькая смерть, потому что я услышал и его голос. С едва заметной хрипотцой. Насмешливый. И родной.
– Прошу простить за опоздание. Я думал, что вечерние московские пробки никогда меня к вам не отпустят.
Боже, за что?
Только подобного стечения обстоятельств и не хватало мне для полного счастья. Градов и есть лучший друг Вельцина? А кто бы мог допустить подобное? Ведь они совершенные противоположности, будто бы с разных полюсов. И тут вдруг притянулись? Да это же просто какой-то сюр!
А теперь Влад здесь? Надеюсь, что Вика не додумалась все же сосватать меня этому мужчине, потому что, если так, то лучше сразу пристрелите меня.
«Истеричная идиотка с волшебными труселями мечтает найти подопытного кролика для своих матримониальных опытов», – лучшей характеристики мне дать просто невозможно.
Я было дернулась и хотела подскочить на месте, чтобы, сверкая пятками, драпануть отсюда как можно дальше, но Крынская стиснула под столом мою руку с невероятной силой, при этом улыбаясь во все тридцать два зуба, будто бы ничего особенного сейчас не произошло.
Она знала...
Резко перевела глаза на Вельцина, и сердце ухнуло в пятки. Он тоже в курсе. Смотрит въедливо и чуть прищурившись, а в глазах вызов: «ну давай, Мисс Драма, снова поведи себя, как истеричная дура и убеги, разочаруй нас окончательно».
От такого вызова все внутри задрожало, но я все-таки подняла голову выше и принялась ждать неизбежного. А там уж будь что будет.
Вот Саша представляет свою женщину Владу. Вот он мило целует ее пальцы, вручая той огромный букет нежно-розовых роз. Вот крепко обнимает Вельцина. Вот переводит на меня глаза...
