Текст книги "В активном поиске (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– А перенести отпуск можешь? – щекоча мочку уха языком, спросил мой лысый гоблин.
– Зачем?
– Не хочу так долго ждать. Давай пораньше улетим.
– Ну, Саш...
– Давай?
– Ну... ладно, я постараюсь.
– Вика! – ощутимо прикусил он мою шею.
– Давай..., – уступила я наконец-то, чувствуя, как член Вельцина прямо во мне начал твердеть, собираясь зайти на второй заход.
А я что? Я ничего. Я уже на все согласная была и на месть больше не способная.
Море же...
Глава 34 – Майские праздники…
Снежа
Духота.
Ни дуновения, ни ветерочка. Воздух прогрелся до рекордных для Туапсе в начале мая тридцати градусов. Настя дремала в тенечке, а я рискнула чуть искупаться в бассейне и погреть кости, игнорируя тот факт, что на душе бушевала настоящая январская вьюга.
И морозило как-то изнутри.
А еще странно скребло за ребрами, будто тело тосковало по чему-то. Или кому-то. Да так сильно, что невозможно было найти себе места. Две недели круговерти, с ученицей так много материала нагнали, шагнули далеко вперед в отношениях и все вроде бы ничего, но изнутри меня будто бы бетонной плитой придавило.
Дышать было тяжело. А ближе к ночи нападала хандра и так раскачивала меня, что я непременно засыпала со слезами на глазах. Ну что я за бестолковая такая? Подумаешь, в очередной раз не повезло в любви. Не убиваться же теперь, ну.
У меня, в конце концов, есть заслуженные выходные, в которые я могла поехать в город и познакомиться с каким-нибудь приятным мужчиной. Вон их, сколько уже на общественных пляжах бродит. И плевать, что ни одни из них не похож на порно-доктора. Подумаешь! Ведь не в идеальной фигуре с упругой задницей и в кубиках пресса настоящее женское счастье зарыто.
Да и с лица воды не пить.
Любит же не за что-то, а вопреки всему. Потому что человек хороший, добрый и заботливый. А не потому, что он трахается как сам бог и предлагает, хрен пойми зачем, поехать с ним в Москву.
И зачем я вообще до сих пор думаю об этом Гадике, спрашивается? Больше двух недель ведь прошло, как он умотал восвояси и оставил меня в покое, а я до сих пор по этому блистательному поводу не порадовалась. А между прочим, пора!
– Мне страшно, – со своего лежака сонно потянула Настя, выдирая меня из моих пропитанных горечью и злостью, мыслей.
– Что случилось? – встрепенулась я.
– У вас такое лицо, Снежана Денисовна, словно вы собираетесь кого-то убить с особой жестокостью.
– Я пацифист, – пожала я плечами и улыбнулась, считая, что девочка для своих малых лет уж больно проницательна.
– Да? А по вашему лицу и не скажешь.
– Хочешь искупаться? – сменила я тему на беспроигрышный вариант.
– Хочу, – улыбнулась девочка, и я осторожно переместила ее с лежака в воду. И сама туда запрыгнула, чтобы поддерживать ученицу, блаженно выдыхая и жмурясь от удовольствия.
– Кайф!
– Снежана Денисовна?
– М-м?
– Я подумала о том, что вы мне вчера сказали?
– И?
– И я сделала вывод, что в вашем предложении встретиться с моей лучшей подругой Кирой все же есть резон. Да и я не узнаю, как все будет и жива ли наша дружба, если не попробую.
– Ты очень смелая, – улыбнулась я.
– Но если она мне откажет, то виноваты в этом будете, конечно же, вы. И предложение ваше сразу станет самым ужасным в мире.
– Согласна, – потрепала я девочку по темноволосой макушке. – Когда позовем?
– Я пока думаю. И набираюсь смелости.
– Только долго с этим не тяни.
– Я постараюсь, – тяжело вздохнула Настя, а затем снова переключилась на другую тему. – Кстати, папа сказал, что на следующей неделе опять на пару дней приедет мой брат.
– Гордей – очень милый мальчик. И очень умный, – вспомнила я про старшего сына Воронцова, который учился в частной гимназии закрытого типа для одаренных детей и приезжал в отчий дом всего несколько раз за учебный год. Он был нескладный, долговязый, в смешных очках в роговой оправе, которые ему совсем не подходили. Носил брекеты и говорил очень мало, но по делу.
А еще постоянно зависал на фото какой-то девчонки в своем телефоне. И мило краснел, когда его ловили на этом деле.
– Папа очень им гордится.
– И тобой тоже, Настя.
– Пф-ф-ф, – закатила глаза девочка и снова перевела тему разговора на что-то отвлеченное, я же сама слушала ее в пол-уха и зачем-то снова вспомнила Гадика, чтоб ему провалиться.
Мы еще какое-то время плавали в прохладной воде, затем еще чуток позагорали и уже ближе к вечеру двинули в дом. К Насте должен был прийти физиотерапевт, а мне хотелось привести себя в порядок к ужину и может быть вырваться в поселок, дабы сходить в кино.
Или выйти на тропу войны в активных поисках любовной любви всей моей жизни. И к черту те гребаные бабулины труселя. И к черту того, кто их меня снял. Я выше всех этих глупых суеверий. Я сама кую свое счастье, а не какие-то там продырявившиеся на задницы линялые панталоны и обнаглевшие порно-вруны!
Так-то!
Вот, прическу сейчас наведу себе, как в последний раз. И макияж сделаю такой, что у самой глаз влажно дернется. Ай да я! И платье надену красное, прекрасное, из которого соблазнительно будет подмигивать каждому самцу моя уверенная троечка. Ну и вишенка на торте – любимый парфюм на запястье и улыбку на миллион долларов присобачить на суперклей к своему вечно хмурому лицу.
А теперь пошла! Пошла походкой от бедра: одна нога пишет, вторая зачеркивает.
Молодец, Снежка! А всякие Влады-Гады пусть в своих столицах сидят и чахнут, пока я тут вся такая на стиле иду против системы и гребаных волшебных труселей.
– Снежана Денисовна, добрый вечер! – воскликнул Воронцов, замечая, как я на высоченных шпильках уже крадусь к выходу.
– И вам добрый, Вадим, – улыбнулась я, накидывая на плечи легкий палантин.
– Далеко собрались в таком неотразимом виде?
– В поселок. В кино вышел какой-то новый американский блокбастер про инопланетян и супергероев в трико. Надо бы срочно посмотреть.
– Отличный план. Уже билеты взяли?
– Никак нет, сеансы идут каждые полчаса.
– Тогда, может, вы составите мне компанию за ужином, и чуть позже я вас сам подкину прямиком до кинотеатра, м-м? Кстати, кухарка сегодня приготовила вашу любимую печеную утку.
Не знала бы я, что Воронцов влюблен в другую и без пяти минут женат, так решила бы, что он со мной флиртует. Но уж слишком настойчиво мужчина склонял меня туда, куда склоняться мне не хотелось. Но пришлось. Не обижать же любимого работодателя в самом-то деле.
– Утке отказать не смогу, – улыбнулась я, а Вадим рассмеялся, но услужливо указал мне дорогу в столовую.
Насти сегодня за столом не было. На лечебном массаже она кричала и громко плакала, а потому, скорее всего, уже давно отрубилась и теперь спокойно спала. Вот только стол тем не менее был сервирован на троих.
– Вы кого-то еще ожидаете? – уточнила я, усаживаясь на свое привычное место.
– Не то, чтобы прям ожидаю, – пожал плечами Воронцов и тоже разместился за столом, крутя в руках бутылку красного сухого Мерло.
– Что ж...
– Может, бокал вина?
– Благодарю вас, – отрицательно качнула я головой.
– А я все-таки не откажусь, – и наполнил себе бокал янтарной жидкостью, тут же щедро пригубляя из него.
– А как же кинотеатр? – нахмурилась я.
– Игоря за руль посадим.
– Ладно, – кивнула я, принимаясь ковыряться в своем салате, а затем напряглась, слыша, как в доме открылась и закрылась входная дверь. – Вы ждете в гости Ангелину Васильевну?
– Если бы, – пожал плечами Воронцов, а уже через секунду заорал, да с таким энтузиазмом, что я подпрыгнула на своем стуле и чуть не выронила вилку из дрожащих пальцев. – Братец, ты ли это? Какими судьбами тебя снова занесло в такую непроглядную глушь?
– Кончай горлопанить, Вадим, – услышала я звучный голос Гадика и чуть сознание не потеряла от шока. И только подумала, а какого черта он тут, собственно, нарисовался, как товарищ порно-доктор сел за стол напротив меня и огорошил информацией. – Я не к тебе приехал. Я к Снежане Денисовне прикатил.
Чего?
Моя челюсть бахнулась об край стола, а глаза полезли из орбит, словно у экзальтированной ши-тцу.
А Гадику будто бы мало было произведенного на меня убийственного эффекта. Он еще плеснул от души в костерок скипидара, выдавая что-то из необузданного.
– Соскучился по ней. Очень.
У меня слуховые галлюцинации начались или я сплю? Под столом незаметно щипнула себя за руку. Больно! Нет, это явно не сон. Скорее очередной спектакль по заявкам с трагическим названием «Вася, я снеслася».
Ну, и как бы не смешно.
Поджала недоуменно губы и дальше приступила к ковырянию салата, хотя съесть ничего не могла по причине того, что на меня, словно обкуренный кузнечик, глазел Гадик. А у меня от этого взгляда дикого аж поджилки затряслись и, кажется, до предельного максимума подпрыгнуло давление.
Нездоровая реакция, однозначно, но что поделать?
И вот это клокотание в груди, при виде небритого лица и белозубой улыбки порно-доктора тоже не к добру. И я бы рада ничего не почувствовать в его присутствии, да не могу. Перед глазами сразу замелькали картинки последней нашей встречи, где меня совершенно беспардонно и разнузданно трахали у стены, а я только подмахивала ему задом и не могла сказать ни слова против.
Распутная женщина!
Вот он и приперся. Поди, знает, что только зыркнет своими зенками в мою сторону и я все – потекла ручьями. И самое ужасное, что это почти так и было, ибо вот уже низ моего живота свело раскаленной судорогой, а по вспыхнувшему в момент телу побежали мурашки.
– Здравствуй, Снежана, – наверное, все две недели яйца сырые пил, чтобы голос лился сладким медом. У-у-у, супостат!
– И тебе не хворать, товарищ Градов, – удостоила я его мимолетным взглядом и снова принялась потрошить салат, отчаянно упрашивая собственные реакции на этого мужика не выдать меня с головой.
– Братец, – потянул неожиданно миролюбиво Воронцов, – а ты же мне клялся и божился, что Снежане Денисовне нашей докучать своим вниманием не будешь.
– Даже так? – удивленно вскинула я брови.
– Да, – кивнул Вадим, – слово пацана дал.
– Солгал, – передернул плечом порно-доктор и какого-то лешего мне подмигнул, – но кто не грешен под луной, м-м?
Мало того что лжец, так еще и шут гороховый.
Закатила глаза, вздохнула горестно и отложила вилку в сторону, поднимая на своего работодателя взгляд, полный печали и безысходности.
– Не полезет в меня сегодня утка, Вадим. Прошу понять, простить и отпустить.
И поднялась из-за стола с четким намерением убраться из этой столовой как можно дальше, в идеале в соседнюю галактику. Но кто бы мне это просто так позволил, верно?
– Разреши составить тебе компанию, – тоже распрощался со своим стулом Градов и ломанулся ко мне, а я тут же протестующе подняла руки.
– Вот уже не стоит утруждаться.
– Тогда я чисто как водитель.
– У меня Игорь для этих целей имеется, – рубанула я.
– Ах, Игорь, – слишком плотоядно улыбнулся порно-доктор, а у меня шальная мысля в голову прокралась: уж не под кайфом ли Влад, часом?
– Он самый, – кивнула я, а затем развернулась и двинула прочь на подкашивающихся ногах из этой столовой, и этого дома.
А внутри все дрожит. И вопросы шквалом сыпятся: надолго ли опять приехал? Зачем? За что? Как мне теперь жить, когда он рядом ходит и на меня вот так странно смотрит, будто бы я ему была что-то должна, но так и не сподобилась дать?
Ужас!
Вот только убежать далеко у меня не получилось. Стоило лишь выйти за порог дома, как меня тут же нагнал Градов и давай кружить вокруг, словно коршун.
– И чем я хуже Игоря?
– Всем.
– Ауч! За что?
– Влад, – остановилась я на половине пути, – тебе чего надо?
– Там столько всего, Снеж, давай мы лучше до ресторана доедем или до парка, кино, домино, без разницы уже, а потом я тебе спокойно расскажу, что именно мне от тебя надо и в каком количестве.
– Потрахаться приехал, значит, да?
– Да почему сразу потрахаться?
– Ах, ну хотя бы с этим выяснили – потрахаться вычеркиваем. Ладно!
– О господи, женщина! – возвел этот человек руки к небесам, но я только хмыкнула и пошла себе дальше. Игоря искать.
И он нашелся. Уже ожидал меня у выезда и услужливо придерживал дверцу заднего сидения.
– Снеж? – потянул мне в спину Градов, но я лишь четко обозначила свою позицию, хотя голос мой дрожал, да и я сама вся ходила ходуном.
– Больше неинтересно, Влад. Не утруждайся, пожалуйста.
На этом наш разговор подошел к концу. А когда машина тронулась с места и помчалась вперед, то я не справилась с дрожащим подбородком и все же пустила слезу, а потом и еще парочку, всхлипывая и качая головой.
Вот и чего эта порно-звезда такой у мамы с папой красивый уродился, а? Все эти глаза, скулы, мускулы мускулистые. Член, в конце-то концов. Особенно член. Он вообще был выше всяких похвал. Я до сих пор его по ночам в жарких сновидениях видела. И покорно раздвигала для него ноги, и прыгала на нем, и сосала.
Стыдоба!
А автомобиль тем временем бесшумно шуршал по улицам поселка, пока не остановился возле небольшого кинотеатра. Я же быстро поправила свой макияж и покинула салон, договорившись с Игорем, что обратно в имение Воронцова вернусь уже на такси. Водитель покорно кивнул, сел за руль и уехал восвояси.
Я же лишь вздохнула и потопала внутрь здания, купила себе билет на последний ряд, взяла баночку сырного попкорна и бутылочку холодного зеленого чая. И уже спустя минут пятнадцать сидела в кресле и с предвкушением ждала отборного зрелища, чтобы выкинуть из головы и сердца лживого Гадика.
Так, стоп!
Оговорочка по Фрейду. Никакое сердце тут не замешано. Это категорическим образом исключено!
Но только по огромному экрану побежали начальные кадры кинокартины, как дверь в зал открылась и первый опоздавший принялся красться по рядам, пока не достиг последнего и не уселся рядом со мной. И зачем-то принялся улыбаться мне, как шальной.
– Градов!
– Я, – кивнул этот неугомонный, пока у меня едва ли не случился апоплексический удар от его появления. Да что за мужик такой, он что, меня хочет заикой на всю жизнь оставить от своих эпичных фортелей?
– Так, я пошла отсюда! – я было подорвалась с кресла, но меня тут же жестко осадили.
– Попробуй только дернуться и я тебя прямо здесь и сейчас завалю и поцелую. И не в щечку, Нежа, а по-взрослому.
– Пф-ф-ф, напугал, – закатила я глаза, но на место свое задницу все же опустила. Как минимум потому, что колени вдруг размякли, а сердце отчаянно заметалось в груди, ополоумевшее от перспектив безоглядно целоваться с этим Гадиком.
Тупая мышца!
Как бы то ни было, но до конца сеанса мы сидели рядом. Я бездумно таращилась на экран, а Градов на меня, периодически накидывая отборного дерьма на вентилятор:
– Пиздец, как же я по тебе соскучился, Снежана...
– Хочу тебя. Всю...
– Ты, когда злишься, становишься еще красивее. Прям не девушка, а ходячий инфаркт миокарда...
Ну, здорово! Куда пищать от счастья, а?
– Градов, заткнись, а?
На удивление порно-доктор послушался и остаток фильма сидел молча, изредка и будто бы нечаянно дотрагивался до моего колена, затянутого в тонкий капрон. Или наклонялся почти вплотную к лицу, нюхая меня, как спятившая ищейка.
Я же брыкалась и протестовала. Но себе врать не могла – его методы работали, а мне отчаянно хотелось верить, что он приехал не просто так, а потому что...
Ну...
Я вся такая внезапная и необузданная в своих трусах дырявых свела-таки его с ума. Да!
И так от этих желаний шкалящих стало горько и противно. И от самой себя тоже. Вот он меня поматросил, бросил, непонятное что-то предложил, а я все равно слюни на него распустила. Дура набитая!
Пребывая в этом гневном настроении, даже не заметила, как по экрану побежали титры. И уж тем более не обратила внимания на то, как Градов потащил меня на выход, предлагая еще рестораны посетить вместе и прочую ересь. А я только огрызнулась и уведомила, что он может шляться где угодно, а мне спать пора.
Я приличная девушка, между прочим.
Ну и вышло, что меня под вопли и угрозы кастрации, Гадик все же затолкал в свой автомобиль, на котором он меня здесь и выследил. А потом повез в дом Воронцова, где выгрузил и на прощание буркнул:
– Утро вечера мудренее, Снежана. До завтра.
Я же только повыше задрала свой нецарский нос и потопала в свою комнату, где приготовилась ко сну, затем привычно всплакнула в подушку, обругала себя за то, что я, кажется, влюбилась в самовлюбленного и озабоченного мудака. А затем прикрыла глаза и почти отъехала в мир грез.
Но тут неожиданно вновь случилась ХОБА.
Дверь в мою комнату скрипнула. Внутрь скользнул темный силуэт. А потом и ко мне под одеяло.
Я с перепугу даже пискнуть не успела, а через секунду мне уже забили рот горячим и настырным языком, целуя так, что кровь в моих венах в моменте вскипела до состояния тягучей лавы. И не шелохнуться: порно-доктор навалился сверху, скрутил своими грабарками и требовательно приговорил:
– Не могу до утра ждать, Нежа...
Глава 35 – Стадия пятая: смирение
Влад
Сижу, дебил. Медитирую на экран компьютера, где были выданы результаты поиска билетов на завтрашний рейс по запросу Москва – Сочи. А кнопку «купить» нажать я так и не решаюсь. По позвоночнику крадется вот это гаденькое до тошноты предчувствие, что в этот раз будет так же, как и в прошлый.
Начнем за здравие, закончим за упокой.
Воспоминания не накрывают лавиной, а скорее пришпиливают острыми, отравленными стрелами горечи и давно забытых, неправильных чувств. Когда должен любить, но кроме усталости и пустоты, нет ничего.
Мне было всего лишь восемнадцать, когда я познакомился с Верой Куприяновой. Младшая дочь друзей моего отца – у нас не было шансов не пересечься в этой жизни. Скажу честно, при первой нашей встречи она меня не зацепила, не случилось никакой химии или притяжения. Мы просто посмотрели друг на друга и разошлись как в море корабли.
Чтобы встретиться вновь, но чуть позже. На студенческом сабантуе первокурсников, где Вера предстала передо мной не правильной и примерной дочкой академика Куприянова, а оторвой, на заразительный и звонкий смех которой было невозможно не ответить.
Спустя всего лишь час мы, молодые, пьяные и свободные, уже отвязно трахались на жесткой студенческой койке в комнате какой-то ее подружки. Было круто. Мне понравилось. Ей тоже. И закрутилось.
Полгода пролетело незаметно, а мы с Верой все так и не могли оторваться друг от друга. Нет, я не клялся ей в вечной любви и не был верен. В то время мой член бежал впереди паровоза и меня в том числе, жаждая трахать все, что движется и имеет юбку, а я как-то не возражал ему перечить. Да и зачем?
Я в то время планов не строил и не гнался за постоянством. Из обязательств держал в уме только одно: получить диплом и встать на ноги. Но Вера была легкая и этим, наверное, меня и брала, что я не списывал ее со счетов и продолжал эти, так сказать, отношения. Она не копошилась в моих мозгах, перебирая микросхемы и выкидывая то, что ей было не по нраву, как это пытались делать остальные девушки. Не пилила, где я был и почему ей не писал. Не спрашивала сто раз на дню, скучаю ли я по ней, люблю ли я ее и точно ли мы умрем с ней в один день, держась за руки. Она была удобная и всегда готовая задрать юбки. И не ханжа из разряда: «фу, я твой член в рот брать не буду».
И вот это меня и вынесло, скорее всего. Я забылся и где-то потерял бдительность, пренебрегая защитой. А потом не знал, как быть, когда Вера, рыдающая и растерянная, крутила в руках тест на беременность с двумя полосками и спрашивала у меня закономерное в этой ситуации:
– Что же нам делать, Влад?
В моей же голове в то время крутилось только одно: «Это пиздец!».
Но вопреки всему, я влепил себе метафорическую оплеуху, вспомнил, что я мужик, мысленно распрощался с беззаботной жизнью и сказал то, что должен был сказать:
– Жениться будем, Вер.
Нет, вечной любовью тут и не пахло. И вообще, даю руку на отсечение, что любой другой парень, даже спятивший от чувств к своей избраннице, в восемнадцать лет не позволил бы просто так и на ровном месте окольцевать себя. Ну с оговорочкой, что у него все дома.
Со мной точно было все в порядке, но за последствия сования собственного члена без гандона я должен был держать ответ. А потому, на радость только нашим родителям, мы с Верой сыграли свадьбу, пока ее живот еще не был так очевиден окружающим.
Спустя пару месяцев мы узнали, что ждем девочку. Еще нерожденной дочке Вера придумала имя – Алиса. Я не возражал, лишь бы жена улыбалась.
И все было в принципе хорошо, мы жили дружно, вообще не ссорились, даже по бытовым вопросам. И я пришел к выводу, что брак – это не так уж и плохо, как о нем говорят. Родители подарили нам на свадьбу квартиру: двухкомнатную, светлую и просторную, которую Вера обставляла с огромным рвением. Ее глаза горели, и она порхала вокруг меня с постоянной мантрой:
– У нас все получится, Владя. Все будет хорошо, вот увидишь.
И оно так и было, вплоть до двадцатой недели беременности. Вот с этого момента все пошло наперекосяк. На втором скрининге врачи обнаружили, что у Веры началось раскрытие шейки матки. Все говорили про какую-то внутриутробную инфекцию, но точнее сказать ничего не могли. Жене назначили курс антибиотиков и поставили специальное кольцо на шейку матки, чтобы предотвратить дальнейшее раскрытие. Но вылечить инфекцию не удалось, а дальше давать препараты было опасно. И медики приняли решение положить Веру на сохранение, где она и провела последующие два месяца.
А затем ее на пару дней отпустили домой, так как жена принялась форменно истерить и уверять, что просто лежать на кровати она способна и дома, а не в больничных стенах.
Про то, что она начала меня изводить своей ревностью уже в это сложное для нас обоих время, я рассказывать не стану.
В первый же вечер дома у Веры начались схватки. К утру ей сделали кесарево, и на свет на двадцать пятой недели беременности появилась наша дочь, которая весила всего лишь восемьсот грамм.
Алиса родилась с кровоизлиянием в головной мозг второй и третьей степени в разных желудочках, что стало причиной развития гидроцефалии. Также у малышки были недоразвитые легкие, что повлекло за собой легочные кризы.
Нашу дочь спасали дважды. На третий раз уже не спасли. Алиса умерла. А вместе с ней, наверное, и мы с Верой стали лишь номинально живыми. Зомби – двигаемся, дышим, едим. Но по факту – дохлые.
Так продолжалось пару месяцев. Затем родители подарили нам путевку на море, где мы пытались привести наши отношения в норму, но безуспешно. Вера начала винить лишь меня во всем, что произошло. Она со слезами на глазах кричала мне, что это я виноват в том, что Алисы не стало. Видите ли, я так сильно не хотел, чтобы она родилась, что просто уговорил эту вселенную забрать ее назад.
А я же, понимая, через что прошла жена и что она пережила, лишь покорно слушал все это дерьмо в свой адрес и по-прежнему старался ее, если уж не любить, то хотя бы уважать. И понять, чтобы окончательно не скатиться в концентрированную ненависть.
Но ничто не помогало: ни профессиональные психологи, ни разговоры, ни увещевания, ни угрозы, что однажды мое терпение просто подойдет к концу. Вере было плевать, она продолжала планомерно выносить мне мозг до такой степени, что аж свистело, и слезно жаловаться на мое плохое поведение родителям, которые перманентно были на ее стороне.
Словно бы я не скорбел.
Словно бы ежедневно не переживал потерю ребенка.
Словно бы был монстром, которому совершенно чужды эмоции.
Встал, отряхнулся и дальше пошел фестивалить.
Но в мыслях Веры все так и было: я блядь, я ебу всех и вся, кроме нее, я – мудак, который ее не любит.
Результат? Я устал доказывать, что я не верблюд. И стал им. Снова пустился во все тяжкие, теперь уже за дело получая головомойку. Я трахался направо и налево, вообще не обращая внимания, кто там мне попал в руки.
Просто жег себя и эти отношения, которые мне стали не нужны. И я бы рад от них избавиться, но дома, на каждом чертовом семейном собрании мои родители все жужжали мне в уши:
– Градовы не разводятся. Сделал выбор – будь добр быть верным ему.
Мать вообще заходила с гребаных козырей:
– Я не вынесу, если вы расстанетесь с Верочкой! Ведь я столько сил в вас вложила, столько чаяний. Вам просто нужно родить еще одного ребеночка и все наладится.
Вот и вся панацея от всех бед, да?
Будто бы родителям было плевать, что их сын несчастен в этом браке. Главное – их надежды и мечты. Но это я бы сейчас встал и сделал по-своему, а тогда почему-то не мог. Жалел мать, отца тоже и Веру, вечно рыдающую и клюющую мой мозг.
Так пролетело пять лет. Я пропадал на учебе, находил тридцать три дела, чтобы не идти домой. Чтобы не слушать очередной пьяный концерт о том, что я неблагодарная скотина и тварь. О том, что я не вижу в жене женщину. О том, что я испортил ей жизнь – вот это последнее меня и триггернуло окончательно и бесповоротно.
Я сам себе сказал: «хватит», что достаточно разрушать друг друга. Я, как и сегодня, помню этот последний наш с Верой разговор. Она орала, срываясь на кашель, а я смотрел на нее, помнил, что когда-то она мне очень нравилась, но сейчас не в силах был осознать за что.
– Вера, хватит, – вставил я между тем, как она чуть затихла, копя силы на следующий залп оскорблений. Но ее это только еще сильнее завело. И я понял, почему она такая смелая и храбрая – орать на мужика, которого же сама выбрала.
Потому что она свято верила, что я никогда не посмею сказать ей «стоп». Из-за своих родителей. И из-за ее тоже.
А я сказал.
– Хватит. Достаточно, Вера. Я больше не хочу всего этого. Мне это не надо.
– Ах, тебе не надо, – все еще клокотала она, не понимая, что мы уже приехали на конечную станцию, – ах, вот как ты заговорил! Да, я...
– Все, Вера.
– Что значит, все? – истерично рассмеялась она, уперев руки в бока и смотря на меня, как на слизня, которым я себя, честно сказать, и чувствовал последние пять лет рядом с ней.
– Все – это значит, что мы разводимся, Вера.
– Что? – захлопала она глазами, сделав шаг назад и непонимающе качая головой. – Ты с ума сошел, Градов? Ты что о себе возомнил? Да ты... да я тебя... да ты в курсе, что мой отец с тобой сделает, если ты только заикнешься о том, что хочешь меня бросить? О чем ты, черт возьми, говоришь?
Она хохотала, как безумная. А я встал, наскоро собрал все самое необходимое в пару рюкзаков, а затем двинул на выход под ее осознание неизбежного.
– Ну вали-вали, потом не бегай за мной, чтобы вернуться сюда, Градов. Я тебя никогда не прощу, если ты только переступишь этот порог, понял? Да кому ты, блядун, нужен? Да ты такой, как я, никогда не встретишь!
– В этом весь смысл, – кивнул я и навсегда покинул эту девушку и эту квартиру.
Спустя два месяца маминых слез, папиных уговоров и обещаний Веры, что она все осознала и изменится, я все-таки получил долгожданный штамп в паспорте о разводе.
Получил. И как заново родился, клятвенно обещая себе, что больше ни за что и никогда не свяжу себя ни то, что узами брака, а вообще какими бы то ни было близкими отношениями с женщиной. Потому что волшебная сказка всегда длится недолго, а потом начинается история ужасов, где ты мудак, лжец и изменник, недооценивший их жертвы ради моей жалкой персоны.
В пизду!
А теперь вот. Я сидел и смотрел на билеты, ведущие к той, без которой я, кажется, больше не вывозил. И добровольно собирался снова полезть в петлю.
Все-таки кликнул на кнопку «купить».
Ну все, Снежана Денисовна. Жди!
Сразу же решил, не отходя от кассы, сделать короткий звонок брату, чтобы у него при моем появлении глаз не задергался, а затем и вовсе не выпал. Не скажу, что достиг задуманного, ибо Вадим был настроен враждебно и в ответ на оглашение цели моего предстоящего визита, чистосердечно выдал:
– Иди ты в жопу, дорогой братец.
– Я тоже тебя люблю, – рассмеялся я.
– Обманщик! А я ведь верил тебе!
– Да я сам себе верил, Вадим, – прорвало меня не на шутку, – но оказывается, что не могу я. Тянет меня к ней. Я тут за две недели чуть на стенку не полез.
– Не на стенку лазить надо было, Владик, а на бабу. Горячую. Знойную. На все согласную. Глядишь, тебя бы и попустило.
– Думаешь, я не пытался? – буркнул я, потирая устало глаза.
– И как прогресс?
– Никак. Не хочу я других баб трахать. И член мой не хочет. Все – занавес.
Рассказывать о том, что я от дрочки уже ладони до мяса почти стер, не стал. Да и смысл? Я ведь и вправду старался Романову из головы выкинуть. Пару раз даже серьезно на свидания сходил, чтобы ни с места и в карьер, а с чувством и расстановкой. Чтобы ожидание процесса подогрело кровь и оживило орган, который лишь не заинтересованно приподнимал голову, когда я его пытался реанимировать для пошлых целей.
Вот только результат был нулевой. Когда вообще со мной такой было? Да никогда! Я ведь от секса в принципе ни в жизнь не отказывался. Давали – брал. Не давали – разгонялся и делал так, чтобы передумали.
А тут, как проклятье какое-то. В башке занозой засела училка эта чертова, являясь мне в эротических снах и на рассвете, как по заказу на утренний стояк.
Сучка!
– Короче, Вадим, надо мне к ней, понимаешь?
– Да чего уж тут непонятного, – крякнул брат и наконец-то дал свое благословение, – но помогать тебе не стану. И при каждом удобном случае буду говорить Снежане Денисовне, что ты мудак.
– Напугал ежа голой жопой, – фыркнул я. – Думаешь, она не знает об этом?
– Накосячил где-то уже, да?
– Причем феерично. Но это не беда, главное в правильном положении прощения попросить.
– Оно и видно, что ты уже парочку раз попросил, но облажался.
– Но это ведь не значит, что пора опустить руки и член, верно? Мужик я или где? – брат рассмеялся в трубку и даже хрюкнул от веселья.
– Ладно, Казанова ты хренов, так уж и быть, приезжай.
– Жди завтра к ужину.
– Заметано.
Ну а дальше мне осталось только собраться как на парад, покидать в чемодан побольше чистых трусов и квадратить задницу в ожидании рейса в рай. А там уж три часа в небе, еще полтора часа на машине, и вот я уже сижу счастливый до усрачки напротив самой красивой женщины, которую я когда-либо видел. И вот это ощущение, скребущее меня изнутри, что я хочу ее не просто завалить и отыметь во все дыры, а нечто большее, бесило меня неимоверно.
Так, что хотелось самому себе откусить голову! Потому что оно меня так сильно прижало впервые в моей грешной жизни.
А Снежана тем временем даже не обрадовалась моему триумфальному появлению. Нет, реально, даже глазами своими колдовскими не сверкнула, ведьма строптивая. Покрутила носом, встала и пошла от меня в противоположном направлении, очевидно, свято уверенная в том, что я при первой же неудаче стану сушить весла.
Наивная чукотская девочка.
Естественно, я за ней припустил. И естественно, сидел на хвосте до самого поселка, пока она не вышла возле местного кинотеатра и не вошла внутрь. А дальше ловкость рук и никакого мошенничества: наскоро и как попало припарковался, и за ней, чтобы потом два часа сидеть рядом с желанной женщиной и пускать на нее слюну, мысленно раздевая и трахая.
