Текст книги "В активном поиске (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Честно?
Я думал, что меня хватит на романтику и серьезный разговор, но дело как-то сразу не заладилось, а у меня рядом со Снежаной всегда мозг усыхал до состояния изюма, отказывая командовать, и отдавал бразды правления моим причиндалам.
Именно поэтому уже по приезду назад в дом Воронцова вместо ванили и прочей лабуды, я, уже раскочегаренный до предела и со стояком до пупа, двинул к своей училке с намерением хотя бы чуток ее потискать и рассказать волшебную сказку на ночь. Да, вот вам мое честное пионерское – я не собирался ничего и никуда ей совать!
Оно само как-то вышло...
Меня просто в моменте перемкнуло и все. Стоило мне только к телу Снежаны, сладкому и соблазнительному, прикоснуться и мои внутренние предохранители выбило с треском. Пуф – и я накинулся на Романову, как голодающий с Поволжья.
Сожрал, не жуя!
Нет, возможно, бы и пожевал чуток, но она же совсем не сопротивлялась. Накинулся на ее рот, толкнулся в нее языком, а в ответ – стон, полный наслаждения и чистого, незамутненного кайфа. Будто бы она все эти две недели вдали от меня страдала от сильнейших мигреней, а теперь вот – я, добрый доктор Айболит, пришел и спас ее от недуга.
Медаль мне и памятник нерукотворный за это!
А там уж руки сами делали свое дело. За секунду стащили со Снежаны коротенькие шелковые шортики ее пижамки и развели в сторону стройные ноги. Ну а дальше я залетел в нее так стремительно и на всю длину, жмурясь от эйфории, что мое протяжное «как же ахуенно, Неж!» слилось с ее «не надо».
Запоздала конкретно.
Осталось только заткнуть ей рот самым пошлым поцелуем на свете и вдалбливаться в ее горячую влажную и такую желанную плоть на максимум жестко и жадно, каждым толчком вышибая из ее глаз искры, стоны и просьбы не останавливаться.
Будто бы я мог...
Да я две недели с ума сходил только бы вот тут очутиться. С ней. В ней. Мне проще сдохнуть, чем перестать ее насаживать на себя. Осталось лишь форменно терять рассудок от того кайфа, что накрывал меня ударной волной цунами.
И как бы я ни старался продлить удовольствие, но Снежана кончила всего лишь за пару минут нашего забега к звёздам. А я, видя, как ее колбасит подо мной, не смог спокойно это пережить. Потому что я так долго об этом грезил и видел во сне: чтобы вот так для меня кричала, закатывала глаза и сходила с ума от наслаждения.
Я улетел сразу же следом за ней. И чуть инфаркт не схлопотал, так меня скрутило. Только и успел, что за Романову, как клещ, вцепиться, чтобы окончательно не размотало, и содрогался, ловя все новые и новые молнии экстаза, которые без конца рвали меня на части.
– Градов, ну как ты мог? – спустя вечность завозилась подо мной Снежана, а я только стянул через голову ее топ от пижамы и куснул за сосок, урча довольно, но ни хрена не сыто.
Этот первый раунд был только началом.
– Прости за скорость, Нежа. Я просто по тебе так сильно соскучился. Сейчас минуту дух переведу и снова тебя на радугу закину, но на этот раз уже с чувством и с расстановкой.
– Себя закинь, дурак ты великовозрастный, желательно на Луну, чтобы глаза мои тебя бьольше не видели, – бурчала она, пытаясь высвободиться из моих тисков, но я только смеялся и бесконечно целовал ее везде, куда мог дотянуться.
– Согласен, но ты составишь мне компанию, – заводясь по новой, хрипло прошептал я ей на ухо, а затем прикусил мочку и накинулся опять целовать ее в губы, нагло толкаться языком внутрь и вообще собираясь делать с этой женщиной все, что мне заблагорассудится.
Ведь утро, на мое счастье, наступит еще не скоро...
Глава 36 – Стадия шестая: хер пойми, что…
Влад
Утром в кровати, к своему удивлению, я проснулся один. Ну, хотя, как утром – часы показывали без десяти двенадцать, а я так безбожно долго не спал, кажется, еще со школьной скамьи. И теперь лежал в постели, где так сладко пахло Снежаной, и чувствовал себя немного дезориентированным, до усрачки счастливым и наконец-то сытым, хотя и не до конца.
А ведь я жарил свою учительницу почти до середины ночи, не покладая рук и члена. Если звезда пленительного счастья сегодня не будет ходить в раскоряку, то я не Влад Градов.
Вот так вот.
Еще минут двадцать от души повалялся мордой в подушку, блаженно вдыхая в себя аромат Романовой и только тогда, хоть мне и не очень этого хотелось, я оторвал свою задницу от кровати и потопал в душ. Конечно, не в свой. Сунул нос в ванную комнату Нежки, минуты на три завис, вдыхая запах ее геля для душа, и только после приступил к мыльно-рыльным процедурам.
И лишь наплескавшись вдоволь, вернулся в свою комнату, обмотав бедра полотенцем. Благо, что по пути никого не встретил. Дом словно замер, а я понял, что на календаре было пятое мая – воскресенье, а посему, возможно, Снежана Денисовна вообще от меня позорно сбежала и до вечера не объявится.
Что, собственно, и произошло.
Трубку она не брала, когда я ей звонил. Снизошла лишь написать сухое и бесявое:
«Занята».
Сучка! Ведьма строптивая! Ну, ничего, я все равно тебя, Романова, дожму. Тут тебе ни я, ни трусы твои дырявые, выбора не оставили.
Вот только, кажется, у очаровательной, но непрошибаемой Снежаны Денисовны были какие-то свои соображения на этот счет. Последующие три дня она планомерно от меня гасилась, ловко уходила от ответов за ужином и вообще не изъявляла желания, как бы то ни было, контактировать со мной, кроме как в горизонтальной плоскости.
О, вот тут Романову было не в чем упрекнуть.
Нет, она еще в то же памятное воскресенье попыталась мне не открыть дверь, но быстро сдулась.
– Пошел вон отсюда, Градов, – натуральной змеей шипела она.
– Не откроешь по-хорошему, Снежана, и я, клянусь тебе, что выставлю эту жалкую преграду между мной и тобой к чертовой бабушке, – рычал я, совершенно не понимая, какого лешего она ерепенится.
– Опять со стояком своим этим приперся, да?
– Да! – не стал я врубать режим стыдливой девственницы, ибо мои причиндалы, так уж вышло, питали особенное расположение к этой несносной девице. Стоило лишь ей появиться в радиусе нашей видимости и все: по стойке смирно член, а яйца честь отдают.
Предатели!
– У-у, засранец похотливый, – проворачивала она замок, а затем, кусаясь и рыча, словно дикая кошка, сама на меня набрасывалась и насиловала до тех пор, пока не выкачивала из меня все соки.
Я клянусь, что хотел хоть где-то между этим ярым непотребством втиснуть разговоры о важном, но куда там! Мне забивали рот поцелуем, и понеслась пизда по кочкам, извините за мой французский.
Так и жили, бегая по мертвой петле: она от меня, виляя хвостом, а я за ней, истекая слюной. И лишь на ночь короткая передышка на потрахаться. А с утра все по новой.
На четвертый день ситуация немного разрядилась, так как в дом приехал мой любимый двоюродный племянник, свет всей нашей большой и дружной семьи, мегамозг и дальше по списку – Гордей Воронцов.
В этом учебном году он порвал все, что можно порвать: съездил на целых четыре конкурса по информатике, где взял призовые места в командном и личном зачете, но пятый раз, который случился буквально неделю назад, превзошел их все. Гордей стал золотым призером всероссийской олимпиады по информатике, чем невероятно гордился его отец.
– Ему прямо там, не отходя от кассы, несколько вузов сделали предложение по учебе без вступительных экзаменов, да еще вдогонку повышенной стипендией кинули.
– Ну, надо полагать, – хмыкнул я.
– Парня взяли в оборот. Теперь уже перед ними стоит задача, чтобы его мозги не утекли из страны.
– А сам Гордей что по этому поводу думает?
– Ничего он не думает, – закатил глаза Воронцов. – Благо, что у него в черепной коробке микропроцессор стоит, а так бы, полагаю, и экзамены не сдал.
– Любовная любовь, что ли? – скривился я, а сам выхватил странную до боли и раскаленную добела вспышку в районе груди. Ауч!
И Снежана Денисовна, как прибитая, перед мысленным взором всплыла. Как стонала сегодня ночью подо мной, разметав густые, темные волосы на подушке, как шептала мне брать ее жестче, глубже, быстрее. Как кончала, выгибаясь всем телом и шепча мое имя. А мне от этого неосознанного шепота мозги вышибло на раз.
Бам – и кровавый фейерверк через затылок, а на лице лишь блаженная улыбка. Заебись!
– Да какая может быть любовь в семнадцать лет, Влад? Так, помешательство временное на фоне гормональной бури. Мной в этом возрасте вдобавок ко всему еще и стадный инстинкт руководил. Выбираем самую умную, самую активную девочку в классе и давай ее коллективно любить, причем на всю катушку.
– Точняк, – заржал я, – повальная эпидемия. Один за всех и все за одного.
– Вирус, ага. Вот и мой балбес выбрал себе на роль богини первую красавицу школы. И ладно бы девочка была приличной, так нет же!
– Дива?
– И стерва.
– А ты откуда знаешь? – улыбнулся я.
– А я с ее матерью в одном классе учился. А от осинки не родятся апельсинки. Там такая фифа ходила, что деревья гнулись. Держу пари, что дочка недалеко ушла. Я уже молюсь, чтобы скорее отгремел последний звонок, и мой парень укатил подальше от этого соблазна и наконец-то уже взялся за ум. А то, как не приедет, так сидит, в телефоне на фотографии этой Дианы таращится и слюну пускает. Тьфу...
– Я в его возрасте на плакат Памелы Андерсон заглядывался. Вот там были буфера, не то что у одноклассниц. Никто ей конкуренцию составить не мог, – рассмеялся я, припоминая себя в возрасте юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, но член уже рвался в бой как заводной.
– Ирка Салтыкова тоже ничего такая была, – почмокал губами Вадим, скабрезно улыбаясь, как дурачок.
– А Клава Шифер!
– Клава, да...
– А Шерон Стоун!
– Вообще огнище!
– Не говори!
– А Моника Белуччи!
– У-у-у, пушка, – закусил я кулак, но затем расплылся в улыбке, – но моя Снежана все равно круче будет.
– Ко-ко-ко, моя Снежана, – фыркнул Воронцов, закатывая глаза. – Закатай губу, Градов.
– Не кривляйся, все равно я ее с собой в Москву заберу. Без шансов.
– Вангую, братец: а бы куда и зачем она не поедет.
– Это мы еще посмотрим, – насупился я, о чем-то глобальном даже не помышляя. Я пока только на «попробовать нечто большее, чем тупо секс» созрел. Какие с меня широкие жесты еще можно ждать? Нет, безусловно, я был способен для Нежки на многое сейчас: романтика, ухаживания и все такое. Но, вот вам крест, у нас это пока просто не получалось. Видим друг друга и все – тушите свет.
И искры летят...
Я ее, как честный человек, каждый день, между прочим, на свидания звал. А она, как просроченная редиска, меня бортовала. Впору начинать обижаться, ну или ее наказывать.
– Вадим Сергеевич, – коротко постучала и заглянула в дверь помощница Алевтина, – вы просили сообщить, когда Игорь Гордея привезет. Можно накрывать на стол?
– Да, Аля, будь добра. И позовите на ужин Настеньку и Снежану Денисовну, пожалуйста.
– Будет сделано.
Через полчаса мы уже полным составом сидели в просторной столовой. Племянница ковырялась в своем салате, выуживая из того ненавистный ей лук и авокадо. Романова тратила все душевные силы, чтобы доказать мне свое тотальное равнодушие. Я же в ответ максимально прожаривал ее взглядом. Вадим натянуто улыбался. А Гордей с пеной у рта делился «сногсшибательными» новостями из своей личной жизни.
– Пап, дядь Влад, ну вы представляете! Сама Диана Ольшанская ко мне подошла сразу же после олимпиады и сказала, что я ей нравлюсь. Я! Ей! Причем очень! И она хочет со мной встречаться. Я отвечаю, чуть прямо там разрыв аорты не схлопотала, так меня прижало дикой радостью! Потому что она же лучшая, понимаете! Круче нее только горы! Самая красивая, самая эффектная! И она теперь со мной! Это просто вау... Это просто навынос!
Короче, если кратко подвести итог этой словесной диареи, то парень форменно сходил с ума от восторга. А между тем, я готов был поставить на кон одну из своих почек, что Гордею мастерски задурили голову. Ибо просто так не бывает, чтобы звезда школы обратила внимание на очкастого увальня, в придачу худого как глиста и высоченного, как каланча. Ну, мать-перемать, он бы хоть пушок с лица сбрил, а то эти усики...
Даже у меня от них не хило так передергивало.
– Не верите? Блин, я сам себе до сих пор не верю, но это правда. Пап, дядь Влад, вот смотрите, Диана же даже нашу совместную фотку в инстаграм выложила.
И сунул мне свой телефон под нос, где и правда была изображена сладкая парочка. А я при взгляде на снимок еще раз убедился в том, что племянника, скорее всего, тупо разводят забавы ради. Потому что такие шикарные девочки просто так с ботанами в брекетах не встречаются.
И это факт.
Вот и Снежана зыркнула на меня «ну-скажи-ты-ему-уже» взглядом, а я только пожал плечами. В первый раз всегда так – пока сам в дерьмо не вляпаешься, не поймешь, насколько дурно оно пахнет.
Глава 37 – И хочется, и колется…
Снежа
– Слушай, Крынская, давай я тебе попозже перезвоню, а то как-то неудобно мне с твоей пятой точкой разговоры вести, – пробурчала я, наблюдая за тем, как лучшая подруга пытается что-то выудить из недр своего шифоньера.
– Нет! Никаких попозже! Я сейчас вернусь. Ага, вот они миленькие. Нашла!
– Чего ты там нашла? – нахмурилась я.
– Бикини свои. Тут есть парочка, которые я даже и не надевала.
– В аквапарк собралась?
– На море, Неж.
– На море? Ко мне в гости, в Туапсе? – раскатала я по лицу счастливую улыбку, но тут же стухла, погружаясь в тихую радость за подругу.
– Нет, Романова, очень жаль, но к тебе придется в следующий раз. А пока чахнуть мне в Таиланде.
– Чего это? Твой гоблин лысый пригласил, а ты и снизошла? – расхохоталась я, пока Вика кусала губы, краснела и смотрела на меня злыднем.
– Ты же сама советовала декорации к просто сексу менять почаще, чтобы быстро не приелось.
– Оу, а я смотрю, ты вошла во вкус.
– Романова, не беси меня, – прищурившись, зашипела Крынская, а я еще больше ею умилилась.
Влюбилась моя Вика, как кошка, только вот сама пока этого не понимает. А в глазах – океан. И за своим бородатым австралопитеком, как она сама его величает, пойдет теперь хоть на край света, хоть в Таиланд, хоть на Северный полюс, хоть в Тимбукту, прикрываясь мнимыми отговорками.
А у самой, небось, сердце в груди заходится раненой птицей, когда за Вельциным закрывается дверь. Я слишком хорошо знала это чувство, черт возьми. Потому и понимала ее как никто другой. И не осуждала за то, что она еще пыталась убежать от правды.
С таким багажом чувств или серьезно, или вообще не надо.
– Острова или материк? – сменила я тему разговора, и Крынская тут же просияла.
– Самуи.
– Когда вылет?
– Завтра. Меня начальница отпустила, прикинь. Сказала, что я заслужила отдых, так как последние полтора года пахала без продыху. А когда вернусь, сразу на ее место выйду.
– Вау, поздравляю, Викусь! Ты это заслужила!
– Спасибо, – закивала подруга, но тут же как-то отрешенно покачала головой. – Знаешь, Романова, все так хорошо в последнее время складывается, что меня не перестает терзать предчувствие какого-то скорого и масштабного ахтунга.
– Не бери в голову, все у тебя хорошо будет. Я узнавала, – попыталась я подбодрить девушку.
– Ну а у тебя там как?
– Как на войне, – передернула я плечом.
– Ты втрескалась в него, да? – без слов поняла истинное положение дел подруга, а я не стала ломать комедию на пустом месте.
– Сама не понимаю, как оно так вышло. Но знаю только одно: когда этот порно-доктор появляется рядом, мои мозги вышибает на прочь. Вот хожу я днем, вся такая решительная и категоричная, думаю, что больше к себе его не подпущу и вообще буду холодна как лед. А потом он появляется и все – тушите свет, снимайте трусы.
– Ну так ты же сама говоришь, что он тебя в рестораны зовет и все такое.
– Он приехал на неделю, Вик. Я у Воронцова узнавала.
– И что?
– И то! Вспомни нашу последнюю поездку в Турцию с Катькой Потаповой три года назад. Как звали того гарсона, с которым она закрутила шашни? Мустафа? Мухаммед?
– Мехмет.
– Вот! Он тоже ее на свидания каждый вечер звал. А толку-то?
– Так твой порно-доктор тебя же с собой в Москву зовет. Что ты теряешься? – недоумевала Крынская.
– А ты бы на моем месте не потерялась? – вспылила я, подскочила со стула и принялась расхаживать взад и вперед, потрясая кулаками. – Навалил мне говна на голову, а теперь ждет, что я по первому зову все тут брошу и укачу с ним, чтобы он меня весело потрахивал, пока ему не надоест?
– А ты предложения руки и сердца от него ждала, что ли, спустя такое короткое время?
– Крынская, вот теперь ты меня не беси! Словосочетание «серьезные отношения» тебе о чем-то говорит?
– Ну-да, так-то да...
– Так отож, – кивнула я.
– Значит, ты решила с ним просто трахаться?
– А кто мне может это запретить? Не все же мужикам нами пользоваться в свое удовольствие. Иногда и о себе любимой думать надо.
– Эх, а я, знаешь, прониклась, Нежа. В волшебную семейную реликвию вашу даже поверила.
– Бракованные трусы. Что с них взять? – фыркнула я и закатила глаза, расстроенно вздыхая.
Мы с подругой еще какое-то время поболтала обо всем на свете, и распрощались, а после я решила не тянуть кота за хвост и на все предстоящие долгие майские праздники уехать в город, дабы лишний раз не пересекаться с Градовым и его перманентно стоящим членом. Тем более, что с Воронцовым мы сильно заранее обсуждали, что в свои законные выходные я вольна делать, что мне заблагорассудится.
Уж больно тяжело мне давалась каждая наша стычка с Гадиком. Горела в его руках, а после распадалась на части от стыда, что меня опять тупо поимели на все лады. А как иначе? Утро вечера ведь всегда мудренее. Так и Влад не сильно настойчиво рвался расставлять хоть какие бы то ни было точки над злосчастной буквой «и». Как иметь меня во все щели, так энтузиазм этого мужика просто зашкаливал, а как обозначить хотя бы что-то в понятные для всех рамки, так сдувался, словно шарик.
Нет, надо финалить эту трагикомедию. А как это сделать, если рядом с Владом Градовым я из гордой и независимой женщины за секунду превращалась в слабую на передок самку? Только сбегать куда подальше и отсиживаться в засаде, пока он не уедет.
Сказано – сделано.
И вот я уже поцеловала Настю в щечку, уведомила потрясенного Воронцова, что на выходные уезжаю в город и буду временно вне зоны действия сети, а затем села в подъехавшее такси и усвистела с ветерком.
Телефон сразу же вырубила.
Откинулась на спинку кожаного сидения и устало прикрыла веки, позволяя соленым слезам разочарования катиться по щекам. А за ребрами – буря. Бушует, не собираясь стихать, и, кажется, только еще сильнее расходится, сметая все на своем пути – надежды, мечты, планы. Оставляет лишь одно – безответную любовь, которая словно черная плесень расползается по моей душе, заползая в каждый уголок и отравляя все на своем пути.
Четыре дня пролетели незаметно. Я сходила на парад, посмотрела праздничный салют, посетила концерт, несколько выставок, забрела на стендап-шоу, где пару раз даже от души рассмеялась, встряхивая пепел, которым покрылась душа.
А в понедельник снова включила телефон, чтобы вызвать такси и вернуться обратно. Но не успела этого сделать, так как тут же поступил вызов с неизвестного номера. Тело прошила почти невыносимая судорога боли, легкие застопорились, горло забил ком, но я приняла входящий.
Хотя точно знала, что этого делать не стоит.
Глупая Снежана. Влюбленная и наивная до омерзения. Скучающая по тому, кто этого совсем не заслуживает.
– Привет, – услышала я в трубке голос Градова и рухнула на кровать, сворачиваясь в позу эмбриона.
– Привет, Влад.
– Не буду спрашивать, почему ты уехала и обрубила связь, все равно ведь ответа не получу.
– Ну почему же? – выдохнула я чистую боль и зажмурилась. – Честности мне для тебя не жалко, Влад.
– Хорошо. И в чем причина?
– Ты сегодня в Москву укатишь, а мне дальше жить.
– Снежана, я ведь приезжал не для того, чтобы весело с тобой покувыркаться.
– Нет? Ты меня удивил, – натужно рассмеялась я, хотя сама же слышала фальшь в своем голосе.
– Я приехал, чтобы забрать тебя с собой.
– Даже так?
– Да.
– И что я буду делать там, Влад? – усмехнулась я.
И только сейчас поняла, что отдала бы все на свете, если бы он просто сказал, что любит меня, относится серьезно и хочет будущего для нас двоих. Вот только порно-доктор никогда себе не изменял. Не сделал этого и сейчас.
– Что ты от меня хочешь, Снежана?
– Мне показалось, что это именно ты от меня что-то хочешь, раз позвонил, – горько прошептала я.
– Я хочу попробовать хоть что-то, но как по минному полю бреду.
– Хоть что-то... Признаться, это просто вау-предложение, Градов, – змеей зашипела я в трубку.
– Блядь, Нежа, не еби мне мозг, как...
– Как кто?
– А-а-а...
– Хотя неважно, забей. Позволь спросить, а что мне прикажешь делать, когда твое «хоть что-то» не получится или ты наиграешься в своих розовых пони, Владик, м-м?
Ишь, молодец. Ни слова, ни полслова сказать не удосужился, что я ему хотя бы нравлюсь, а я все бросить должна и за ним поехать, чтобы там, в Москве, Гадику было трахаться со мной удобнее. Нормально устроился! А я еще и нос воротить от его шикарных предложений удумала.
И вообще, я женщина, а не тупая дырка для утех. Я ушами люблю! Что трудно было мне ванили хоть разочек навалить? Неужели непосильная задача? Просто сказать: «Снежана, ты мне нужна. Я без тебя ни петь, ни свистеть».
А у нас тут лишь горькое «хоть что-то»…
Ну круто! Куда орать от счастья?
– Кажется, что я уже наигрался, – процедил Градов, а у меня сердце упало и разлетелось вдребезги.
– Вали в свою Москву, понял! И удали к чертовой бабушке мой номер!
– Какая же ты!
– Какая есть!
– Весь мозг мне вытрахала!
– Ненавижу тебя!
– Да или нет, Снежана?
– Уезжай и больше не возвращайся!
– Клянусь, я так и сделаю, если нет – это твой окончательный ответ.
– Сделай одолжение...
А что я еще должна была сказать? Я и так со своими трусами волшебными в его глазах рухнула до уровня «ебанутая». Если я и сейчас по первому и не очень настойчивому зову за ним побегу, то грош мне цена, как женщине. И уважения к себе от Градова я уже никогда не добьюсь, потому как нет вот этого самого важного элемента в отношениях, где мужчина добивается своей избранницы.
Я, клуша влюбленная, и так все форпосты сдала и позволила разведать свои территории. Теперь осталось только топить за то, что так и было задумано, а в остальном я неприступная скала.
Ну и, собственно, итог нашего разговора меня не удивил.
Спустя секунду я услышала в трубку лишь короткие, но жалящие, как смертоносные осы, гудки. Разрыдалась белугой, сама не понимая, чего хочу. Поверить ему, бросить все и дурочкой идти за ним на край света или остаться у своего разбитого корыта, но с непоколебимыми принципами.
Через два часа Градов улетел в Москву. А я осталась.
Гордая, но несчастная до тошноты. А еще свято верящая в то, что он обязательно вернется.
Вот только время шло, а Гадик был верен своему слову. А потом сделал то, что окончательно свело меня с ума...
