Текст книги "Я и есть дракон (СИ)"

Автор книги: Дарья Вивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

5

5

Добравшись до своей коморки, я с головой накрылась одеялом. Может быть, если я усну, то, наконец, проснусь в палате, где все так знакомо и предсказуемо? Мне до чертиков надоел этот волшебный мир, в котором то меня засовывают в страшного дракона, то дракона – в меня.

Резкий стук в дверь заставил меня сесть в кровати и тут же зажмуриться от яркого утреннего солнца. Я думала, что ночь только началась, а она уже закончилась.

– Доброе утро! – в комнату вошла Матильда. – Его Величество попросил осмотреть ваши раны.

– Очень мило с его стороны, – буркнула я, опуская ноги на пол.

Чуда не случилось. Я все еще здесь, пленница злобного хозяина замка и носитель огромного огнедышащего дракона. Обреченно вздохнув, я перевела взгляд на руки. Кожа на запястьях покрылась волдырями, некоторые лопнули, покрывшись засохшей коркой, все нестерпимо болело. Не очень-то это похоже на сон. Скорее, на жуткую реальность.

Мадам Эберлейн, поджав губы, оценивала повреждения, а потом тихо вздохнула и сочувственно сжала мое плечо. От неожиданности я вздрогнула и недоверчиво посмотрела на женщину.

– Спускайтесь. Позавтракаете, и я обработаю ожоги, – Матильда неловко улыбнулась.

– Ваш король запретил попадаться ему на глаза, – я помахала перед мадам обожженными руками, словно это все объясняло. – Что же мне делать?

– Полагаю, вам лучше спуститься к завтраку, – похоже, к мадам Эберлейн вернулась ее невозмутимость.

Она ушла, а я вновь осталась наедине с мыслями. Этот странный сон и не думал заканчиваться. Надеясь, что свежий воздух немного разгонит мои мрачные мысли, я шагнула на балкон. Прохладный осенний ветер тут же подхватил и растрепал мои волосы. Возможно, где-то там, в моем мире, я стою на краю крыши и вот-вот рухну вниз, но здесь, куда бы я ни посмотрела, мое сердце взволнованно трепетало от невероятной красоты видов.

Внизу резко захлопнулись оконные створки, и я вздрогнула. Перегнувшись через перила, я поискала глазами источник звука и на втором этаже увидела, как кто-то одернул занавеску. Кажется, именно там находилась лаборатория Эдриана.

От мысли о нем, я зажмурилась и присела на корточки. Вчера он видел меня голой, а потом я сама пришла к нему ночью. К мужчине, у которого уже есть невеста. О чем я только думала?! Я взъерошила волосы. Ничего, однажды все прояснится, а пока главное – держаться подальше от короля, а заодно и от всех остальных. Мало ли, на что способен дракон во мне. Вдруг он захочет кого-нибудь сожрать, удержат ли его браслеты? Я с сомнением осмотрела свои руки и в этот момент по позвоночнику пробежала легкая дрожь. Дракон подслушивает мои мысли?

– Ладно, чудовище, давай дружить, – произнесла я вслух. – Мы можем славно провести время. Если ты не будешь нападать на людей, я обещаю найти способ выпустить тебя на свободу. Идет?

Прижав ладонь к груди, я прислушалась. По телу разлилось приятное тепло. Решив, что это знак согласия, я распахнула шкаф, чтобы одеться к завтраку.

Льняные бриджи, нижняя юбка, сорочка и, наконец, темно-синее платье в пол с квадратным вырезом и узкими рукавами. Женщины в этом мире знали толк в пытках. Зачем им, интересно, столько слоев одежды? Справившись со всеми подвязками, я взглянула в зеркало и застыла. Оттуда на меня внимательно смотрела незнакомка с благородными чертами лица. Строгое платье подчеркивало высокую грудь и узкую талию. И только взлохмаченные волосы напомнили мне, что это я. Заплетая косу, я ступила в мягкие кожаные туфли и осторожно приоткрыла дверь. Похоже, Эдриан был уверен в силе браслетов и поэтому не приставил ко мне ни одного стражника. Это вызывало смешанные чувства.

С одной стороны, я была рада такой свободе, с другой – боялась ее, ведь в клинике, за пределами палаты меня всегда кто-то сопровождал. Отгоняя тревожные мысли, я добралась до столовой, где уже приятно пахло выпечкой, и нерешительно замерла на пороге.

Матильда сидела за столом напротив седовласого мужчины, похожего на обнищавшего дворянина в своей безрукавке поверх холщовой туники и темных брюках, заправленных в высокие кожаные сапоги. Матильда заботливо промокнула его губы салфеткой, когда я предупредительно откашлялась.

Оба повернулись в мою сторону. Мадам Эберлейн смерила меня придирчивым взглядом и одобрительно кивнула. Я облегченно выдохнула и перевела взгляд на мужчину, гадая, как правильно его поприветствовать. К моему изумлению, он внезапно вскочил на ноги, опрокинув стул, и уставился на меня ясными глазами, полными слез.

Он пытался что-то сказать, но слова не шли, и он жестами просил Матильду помочь ему. Я смущенно улыбнулась, желая успокоить мужчину. В клинике я встречала людей с расстройствами речевого поведения. Иногда, во время сильных эмоций, они начинали задыхаться, пытаясь что-то сказать, и тогда я мягко улыбалась и тихонько брала их за руку. Наверное, это им помогало чувствовать опору, и они успокаивались. Не ожидала, что и здесь я встречу кого-то похожего.

– Нет, Альберт, нет, – терпеливо произнесла Матильда, – это не она.

Я застыла в недоумении, а Альберт продолжал потрясенно мотать головой, не обращая внимания на текущие по щекам слезы.

– Прошу прощения, мисс Анастасия, – Матильда обошла стол, подняла стул и усадила на него мужчину. – Это мой муж и он… немного удивлен, увидев вас. Он всегда так реагирует на юных леди.

Матильда обхватила ладонями лицо мужа, заставив его посмотреть на себя.

– Это не она, дорогой, – тихо произнесла она, нежно целуя его в лоб. – Мне очень жаль.

Голос мадам Эберлейн надломился, она на несколько мгновений застыла, прижавшись лбом к мужу, а я виновато улыбалась Альберту, чувствуя себя неловко.

Наконец он успокоился, и, не переставая оглядываться на меня, вышел из столовой.

Матильда проводила его взглядом и, прижав ладони к щекам, выдохнула.

– Присаживайтесь, – проговорила она, отодвигая стул.

Я попыталась возразить, но она остановила меня коротким жестом. А потом взяла ткань, пропитанную целебным раствором, и приложила к моим ранам. Боль сразу стихла. Перестав сопротивляться, я наблюдала, как бережно она смазывала мои ожоги. Вчера мадам Эберлейн казалась мне сухой и неприступной, а сегодня я усомнилась в своих выводах.

– Это ремедиум, – тихо произнесла Матильда, – все заживет очень быстро. И еще раз простите за случившееся. У нас с Альбертом была дочь. Она… погибла на его глазах. Но он все еще не может смириться с потерей. С тех пор его рассудок помутился, и он перестал говорить.

Я понимающе кивнула. Мне знакомо это состояние бесконечной тоски, когда хотелось молчать и прятаться от реальности в фантазиях.

– Давно это произошло? – спросила я, с сочувствием глядя на мадам.

– Больше трехсот лет назад, – ответила она.

– Триста лет?! – воскликнула я. – Но как это возможно?

6

6

Я во все глаза смотрела на Матильду. Сколько же ей лет? А хозяину замка? Он выглядит ненамного старше меня. Мадам Эберлейн удивленно приподняла бровь.

– Что вас так удивляет? Разве в вашей стране люди живут иначе?

– Я не слышала ни о ком, кто дожил хотя бы до ста пятидесяти, – растерянно ответила я.

Матильда, проверив надежность компрессов на моих руках, убрала со стола все бинты и мази и поставила передо мной тарелку молочной каши.

– Ешьте, – сказала она, нарезая хрустящие ломтики хлеба, – иначе и вы не доживете. Долгая жизнь – не всегда благословение, но она того стоит.

Я благодарно улыбнулась и набросилась на еду. Когда рядом не было Эдриана, а я не превращалась в дракона, этот мир казался просто чудесным. Сегодня за окном светило яркое солнце, столовая была наполнена аппетитными ароматами, мне было тепло и уютно. Если это сон, то я не хочу просыпаться. Только бы он снова не превратился в кошмар.

Нахмурившись, я посмотрела на Матильду, которая убирала посуду со стола.

– Мадам, – тихо позвала я, – могу я узнать еще кое-что?

На мгновение руки Матильды замерли, а потом она составила посуду на поднос и отвернулась. Отвечать на мои вопросы явно не входило в ее планы.

Набрав в грудь побольше воздуха, я продолжила:

– А этот дракон… Он правда так опасен?

Я вспомнила, как он пытался вырваться вчера, изнутри сжигая мои вены, и с надеждой посмотрела на мадам.

– Почему он был заперт?

Пальцы мадам Эберлейн с силой сжали край подноса, однако на ее лице не отразилось ни одной эмоции.

– Полагаю, вам известен ответ на этот вопрос.

Она красноречиво перевела взгляд на мои запястья.

– Ведь не сами же вы обожгли руки.

Я обреченно вздохнула, вяло помешивая кашу в тарелке. Худшие подозрения подтвердились – во мне действительно сидит чудовище. Посчитав разговор оконченным, Матильда налила воды в небольшой чан и принялась мыть посуду. Это заставило меня вспомнить еще одну странность.

– Кроме вас с мужем, я видела только двух стражников, – я старалась, чтобы мой голос звучал беспечно. – Разве в замке нет других слуг?

Мадам Эберлейн внимательно посмотрела на меня, словно решая, о чем можно рассказывать.

– Это из-за дракона.

Я в ужасе уставилась на нее.

– Хотите сказать, что он всех… Ну… сжег? Съел? – я с трудом произнесла последнее слово и с отвращением сглотнула.

Матильда покачала головой. По лицу невозможно было понять, о чем она думает. Только прямая спина и побелевшие костяшки пальцев выдавали ее волнение.

– Нет, – ответила мадам Эберлейн и, прежде чем я успела облегченно выдохнуть, добавила: – К счастью.

Опустошив свою тарелку, я встала и нерешительно подошла к Матильде. Задумчиво посмотрев на меня, она протянула сухое полотенце и чистую тарелку. Я тут же ее аккуратно вытерла, радуясь, что могу быть полезной.

– Никто не знает о драконе, – прервала молчание Матильда. – Это тайна. И чем меньше людей живет в замке, тем легче ее хранить.

– Но неужели у вас совсем нет помощников? – изумилась я, доставая вымытую тарелку из чана с холодной водой. – Как же вы справляетесь одна?

– Мы с Альбертом в состоянии позаботиться о нуждах Его Величества, – резко ответила Матильда, и я с досадой подумала, что задела ее.

И все же уныло оглядываясь по сторонам, я убеждалась, что стараний экономки и ее мужа не было достаточно. Даже на этой идеально прибранной кухне виднелись следы запустения: мутные стёкла высоких окон, давно не чищенные от воска светильники, сажа на стенах и потолке от чадящего очага.

– Есть же волшебство! – воскликнула я, воодушевленная внезапной догадкой. – Вы способны жить сотни лет, в вашем мире существуют драконы, а король владеет магией! Почему бы этим не воспользоваться?

Я радостно уставилась на Матильду, уже представляя, как бы я очистила окна и пол, будь у меня хоть какие-нибудь сверхспособности. Но мадам Эберлейн скептично улыбнулась уголком рта и покачала головой.

– Его Величество – единственный маг в нашем королевстве. Запасы его магии ограничены. Все силы уходят на защиту границ, и мы не можем себе позволить бездумно растрачивать их на мытье посуды.

Матильда вдруг поджала губы, словно выдала государственную тайну, и с удвоенной силой принялась скрести сковороду.

Я разочарованно вздохнула, вытаскивая вымытую тарелку из чана с холодной водой. И тут же новая мысль вселила в меня надежду. Дракон! Он согревает меня каждый раз, стоит мне зябко поежиться. А если использовать его тепло, чтобы согреть воду?

Закусив губу, я набрала в кружку воды и, обхватив ее ладонями, закрыла глаза. «Давай, чудовище, не подведи», – подумала я и сосредоточилась на ощущениях в своих руках.

Сначала ничего не происходило, но затем глиняные стенки чаши стали теплыми, а потом и обжигающе горячими. С легким вскриком я быстро поставила кружку на столешницу до того, как вода успела закипеть.

– Работает! – победоносно завопила я, глядя на Матильду. Невероятно! В этом чудесном мире у меня тоже есть суперспособности. Я могу превращаться в дракона, могу летать, могу согреть воду! Я все могу!

Но Матильда, кажется, была иного мнения. Она смотрела на меня распахнутыми от ужаса глазами и медленно отступала в поисках укрытия. Я подняла руки, желая ее успокоить, но внезапно чьи-то сильные пальцы сжали мои плечи.

– Что ты творишь?! – взревел Эдриан, разворачивая меня к себе.

Краем глаза я заметила испуганного Альберта, к которому тут же бросилась Матильда. Наверное, это Альберт привел сюда короля.

Переведя взгляд на Эдриана, я повела плечами, стряхивая его руки.

– А что такого?

Я едва могла унять бьющее сердце. Никогда и ни с кем я так раньше не разговаривала. И теперь меня было не остановить.

– Разве плохо, что я могу согреть воду?

– Что такого?!

Карие глаза Эдриана метали молнии. На него было страшно смотреть, по привычке хотелось замереть, или спрятаться, или провалиться сквозь землю. Но неведомо откуда взявшие силы позволили вздернуть подбородок и выдержать шторм.

– Что плохого?! – продолжал орать король. – Ты хоть понимаешь, с чем имеешь дело? Кто ты такая, чтобы колдовать в моем замке?!

Эдриан грозной тучей нависал надо мной, и пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы держать спину прямо.

– Я дракон! – внезапно выпалила я. – И если мои силы помогут вашей экономке содержать ваш драгоценный замок в порядке, то почему мне нельзя это сделать?

Матильда вскрикнула, прикрыв ладонью рот, и теснее прижалась к Альберту.

– Это всего лишь вода, – продолжала я свою гневную речь. – Не так много магии потребовалось, чтобы ее согреть. Сотни лет мадам Эберлейн обслуживает ваши прихоти в этом темном и сыром склепе. Неужели нельзя немного ей помочь?!

Наверное, я была не в себе. По собственной воле я никогда бы так не поступила, но в тот момент я неожиданно резко отвела руку в сторону очага, и в нем с рёвом вспыхнул огонь.

7

7

Это я сделала?! Все-таки не зря они держали дракона взаперти. Одно дело согреть немного воды в кружке, и совсем другое – метать огненные залпы. Собственная рука казалась мне чужой. Я переводила ошарашенный взгляд с нее на Эдриана и обратно, а потом спрятала руку за спиной. Как будто это могло спасти меня от королевского гнева.

– Ты считаешь себя драконом? – тихо проговорил Эдриан, опасно прищурив глаза.

Я испуганно посмотрела на него. Браслеты на моих руках звенели от напряжения, но не касались кожи, по позвоночнику пробегала дрожь, словно дракон вновь собирался вырваться из меня. Надо успокоиться. Давай, Ася, дыши ровнее. Но как это сделать, если рядом свирепел средневековый варвар?

– Я… Послушайте, я сейчас все объясню… – пролепетала я, отступая в глубь столовой. Объяснять ничего не пришлось. Из ладоней Эдриана вырвался сгусток синеватой энергии. Едва он коснулся меня, как я застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Подхватив меня на руки, Эдриан двинулся к выходу.

– Господин? – воскликнула Матильда.

– Это парализующее заклятие, Матильда, – бросил Эдриан через плечо. – Я должен вытащить это из нее.

«Это»? Он имеет в виду дракона?! Но если бы дракон был так опасен, разве не проще ему было сжечь всех присутствующих? Ведь браслеты его не остановили. Браслеты! В этот раз их раскаленный металл не касался моей кожи. И это сделал дракон, не я. Он не хотел мне зла. И, может быть, никому не хотел.

Я сосредоточилась на суровом лице Эдриана. Полный решимости, он усадил мое безвольное тело на лошадь, сел сам, и, натянув узды, обхватил меня руками, не давая упасть. От скачки моя голова откинулась, прислонившись к его плечу, и не оставалось ничего другого, кроме как любоваться мужественным профилем этого тирана. Возможно, он ошибается и дракон не опасен. Если бы только Эдриан дал мне возможность все объяснить, если бы выслушал меня…

Хотя… Со мной и раньше происходило что-то подобное. В детском приюте я рассказывала воспитателям о своих ярких сновидениях, но они не воспринимали меня всерьез. А когда я начала бродить по ночам, они наказывали меня, запирая на целый день в пыльной кладовой. Мне было так страшно одной, я плакала и просила выпустить меня, но никто не приходил на помощь. Даже приёмные родители отказывались от меня. Взрослые думали, что я специально сбегаю по ночам, а дети сторонились, считая меня слишком странной, чтобы приглашать в свои игры.

Я никому не могла рассказать о том, что вижу во снах, никто не слушал. Постепенно я смирилась и перестала говорить о снах, замкнулась и не реагировала на людей. Но бродить по ночам не переставала. Поэтому в день моего совершеннолетия меня поместили в психоневрологический интернат, как неизлечимо больную.

В реальном мире я всегда была взаперти. И даже в мире моих снов ничего не изменилось. Сейчас я заперта в своем теле и не могу пошевелиться. Клетка сменилась, но это все еще клетка. Единственный раз, когда я чувствовала себя свободной и счастливой, был полет дракона. От ярких воспоминаний сердце радостно замерло, а потом ускорило бег. А сегодня, чувствуя в своих руках магию дракона, я впервые поняла, что могу на что-то влиять, что у меня есть силы, что я часть этого мира. И вот теперь отнимут и это.

От безысходности на глаза навернулись слезы и крупными каплями медленно стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Эдриан посмотрел на меня и внезапно остановил коня. Мы уехали так далеко, что и замок, и прилегающая к нему деревня скрылись из виду. Мы стояли на краю утеса, откуда открывался вид на огромное лазурное озеро.

– Прости… – произнес Эдриан еле слышно и, опустив поводья, большим пальцем свободной руки, осторожно вытер мои слезы. – Знаю, ты считаешь меня чудовищем, но у меня нет выбора.

Что это значит? И почему в его голосе столько боли? Я пристально смотрела на короля и чувствовала, как каждая клеточка моего тела плавится от теплоты его взгляда. Трепетные крылышки сотен бабочек щекотали сердце, заставляя надеяться, что этот мужчина не причинит мне вреда. В то же мгновение его взгляд стал холодным и решительным.

Спешившись с лошади, он подхватил меня на руки и осторожно поставил на землю. Показалось, что его руки слегка задержались на моих плечах. Но вот он отпустил меня, и громко свистнув, прогнал лошадь.

– Верь мне, – сказал Эдриан, снимая браслеты. А потом, отойдя на пару шагов, развел руки и создал в воздухе магическую формацию.

Мне стало страшно. Дракон уже пытался вырваться из меня тогда, в лаборатории, и это было очень больно. А что произойдет, если вытащить его насильно?

Солнце внезапно заволокло низкими грозовыми тучами, усилившийся ветер рвал подол моего платья, а вид Эдриана, в руках которого вспыхивали молнии, вселял ужас. Я беспомощно стояла в самом эпицентре разворачивающейся бури, без всякой возможности спастись.

Король направил ладони в мою сторону, и потянувшиеся лианы энергии заставили дракона встрепенуться. По позвоночнику пробежала крупная дрожь. Повинуясь импульсу, я выгнулась и распахнула руки. Мои кости трещали и сдвигались, а мышцы рвались, выпуская дракона. Когда кровь в венах вскипела, я закричала от невыносимой боли.

И вдруг ощутила, как дракон стал сопротивляться заклинанию, как пытался сжаться внутри, стараясь не навредить мне. В то же время он вынуждал меня отступать к краю утеса, чтобы выйти из формации. Чувствуя противодействие, Эдриан усилил натиск. Исходящие от короля волны хлестали мое измученное тело, сворачивая внутренности в тугой узел. Раздираемая в разные стороны, я снова отчаянно закричала. Колени подкосились, и я рухнула на землю, выплевывая сгустки крови.

– П… пожалуйста… – прохрипела я, прикрываясь рукой, как щитом.

Последнее, что я помнила перед тем, как потерять сознание, – Эдриана, бросившегося ко мне.

8

8

– Матильда, а ты уверена, что родила девочку? – приглушенный голос Эдриана доносился откуда-то издалека.

– Мой господин, – также тихо ответила Матильда после непродолжительного молчания. – Видят предки, мне бы хотелось, чтобы все было именно так, как вы думаете. Но я держала ее в руках и до сих пор помню тепло крошечного тельца…

Голос Матильды дрогнул, и Эдриан тихо выругался.

О чем они говорят и где я? Вокруг было так темно, что я не понимала, открыты ли мои глаза. Надо встать. Но даже мысль о движении причиняла дикую боль, и я невольно застонала. Кто-то тут же заботливо поправил холодную повязку на моей голове. Я ощутила теплое дыхание, знакомый древесный аромат и провалилась в небытие.

– Не понимаю, – голос Эдриана снова вернул меня в сознание. Теперь он звучал очень близко. – Это какой-то бред, Матильда! Она пользуется его силой, но так не должно быть. А если бы я не остановился, он убил бы ее. Чего он хочет?

Послышался тяжелый вздох Матильды.

«Нет, нет! Это не так! Дракон защищал меня, а Эдриан хотел убить!», – я хотела прокричать это очень громко, но способна была только на слабый стон. Кто-то провел костяшками пальцев по моей щеке, поправил одеяло и подушку. Я снова попыталась открыть глаза, чтобы понять, где нахожусь, но веки были слишком тяжелыми. По крайней мере, я жива. Пока.

– Возможно, она та самая? – неуверенно предположила Матильда.

– Я думал об этом, но не понимаю, как это возможно?! Это невозможно!

С каждым словом в голосе короля нарастали ярость и раздражение.

– Что ж… – послышался успокаивающий шепот мадам Эберлейн, – в это раз все обошлось, но вы знаете, как он жесток. Может быть, есть какой-то способ убить его, не причиняя вреда этой девочке? Она уже натерпелась, бедняжка. Нельзя допустить, чтобы она погибла, как моя дочь и Элоиза.

Дочь Эберлейнов убил дракон? Не может быть. Он согревал меня в холодном замке, делился со мной магией, защищал от злобного Эдриана. Дракон не мог никого убить. Мое сердце сжалось от ужаса в ожидании ответа короля.

– Ты понимаешь, о чем просишь, Матильда?! – раздраженно ответил Эдриан. – Он нужен мне живым. Любой ценой!

– Вы правы, Ваше Величество, простите, – голос Матильды звучал бесцветно.

Послышался звук удаляющихся шагов и легкий стук закрывшейся двери.

Рядом кто-то вздохнул. Под тяжестью тела промялась кровать. Мои пальцы сжала чья-то ладонь, и сердце забилось в панике. Это не мадам. Я помню прикосновение ее легких рук, это не они.

– Кто же ты такая? – прозвучал задумчивый голос моего мучителя, леденящим ужасом сдавливая мою грудь. Если бы не растерзанное тело, я бы уже бросилась прочь из проклятого замка. Но все, что я могла сделать прямо сейчас – задержать дыхание. Только бы он не заметил, что я очнулась.

Внезапно другой рукой Эдриан потянулся к моей шее. Я сглотнула, ожидая худшее, но он всего лишь поправил прядь моих волос.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – прошептал он совсем рядом, окутывая меня пряным древесным ароматом. – Верь мне.

Он тоже вышел, а я еще долго прислушивалась шорохам к темноте. Верить ему? О, я не сомневаюсь, что он найдет способ убить меня. А что тогда будет с драконом? Они считают дракона опасным, и только я знаю, что это не так. Но кто станет слушать сумасшедшую? В этом мире у меня есть только дракон, а у него – только я. Нельзя допустить, чтобы ему причинили зло. Я должна спасти его! Любой ценой. Тишина медленно обступила меня, и я снова провалилась в сон.

В следующий раз меня разбудил луч яркого утреннего солнца, дерзко прорвавшегося сквозь плотные портьеры. Медленно открыв глаза, я огляделась. Комната была незнакомой. С потолка по четырем углам огромной кровати, в которой я лежала, спускался балдахин из роскошного тяжелого бархата глубокого синего цвета и нежно-белой органзы. Вдоль каменных стен стояли кованые подсвечники с десятком обгоревших свечей. А рядом с кроватью на неудобном деревянном стуле сидел мужчина.

Наткнувшись на него взглядом, от неожиданности я резко приподнялась и тут же рухнула на подушки, едва сдержав крик от пронзившей боли. Закусив губу, я отдышалась, чувствуя, как на лбу выступили крупные капли пота, и вновь посмотрела в сторону.

Эдриан.

Откинувшись на спинку стула, он мирно спал, склонив голову на бок и вытянув длинные ноги. Одна рука расслаблено лежала на бедре, а вторая свисала, почти касаясь пола. Поудобнее устроившись на подушках, я беззастенчиво рассматривала короля. Непокорные темные пряди падали на его глаза и шею, меж густых бровей пролегла глубокая морщина. Кажется, даже во сне Его Величество не мог расслабиться и вынашивал коварные планы.

Взгляд медленно переместился ниже на расстёгнутую почти до середины груди простую черную рубаху, обнажившую мышцы, покрытые темной порослью. Узкие брюки из темной замши были заправлены в высокие кожаные сапоги. Никогда не думала, что злодеи могут быть такими привлекательными. Внезапно он пошевелился, и я зажмурилась, тихонько молясь, чтобы он не заметил, как я пялилась на него.

Судя по звукам, Эдриан встал и потянулся, а потом подошел кровати и какое-то время стоял рядом. Потом коснулся костяшками пальцев моего лба, поправил одеяло и, наконец, подойдя к окну, задернул щель между портьерами. В комнате снова стало темно. А потом и пусто – Эдриан вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я тяжело вздохнула, испытывая облегчение с примесью странного разочарования. Не хватало еще влюбиться в собственного убийцу! Ясно же, что он тут не обо мне печется, а стережет дракона. Как только поправлюсь, нужно будет выяснить, что у них тут произошло триста лет назад и почему во всем обвиняют дракона.

Дракон! Он все еще во мне?

«Эй, чудовище! – мысленно позвала я. – Ты в порядке?»

Кажется, мой зов вызвал в нем щенячий восторг. Жаркая волна прокатилась по моему телу от макушки до пяток, и замерла где-то в области сердца, радостно пульсируя.

«Полегче, – улыбнулась я, счастливая от того, что мой защитник не пострадал. – Я тоже в порядке. И раз уж мы оба живы, давай попробуем спастись».

В ответ где-то под рёбрами вспыхнуло пламя.

Похоже, дракон был полностью согласен.