Текст книги "Живой проект (СИ)"

Автор книги: Дарья Еремина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

LLS

LPI

, “Иванов и компания” сняли блокировку этого решения. По факту, осознанно или нет, но Михаилу разрешили сформировать не просто службу для обеспечение безопасности пользователей, а полицейское подразделение, наличие которого, среди прочего, и отличало государственные жизнеобеспечивающие корпорации от остальных. Ему позволили сформировать полувоенизированное подразделение быстрого реагирования по всему миру с не лимитированным количеством персонала. Название одно, но смысл разный. И его личная армия, по крайней мере, некая ее часть, сейчас тонула у берегов Австралии. – Сектора не затоплены, но все оборудование обеспечения жизнедеятельности нижнего яруса вышло из строя. Аварийное включилось вовремя, но потом отключилось. Я пытаюсь разобраться, но по видео ничего не могу понять. Сейчас спущусь туда. Не хочется верить, что могло закоротить проводку, но пока у меня лично нет других предположений. – А соты? – Соты в порядке, проблемы только на нижних ярусах. – Это могло быть диверсией? – Да, вполне. Липа потеряла доступ, мне нужно запустить туда робота, Миш. Если мы не заделаем или хотя бы не укрепим пробоину... я не знаю, Миш, мне нужно посмотреть своими глазами! – Эвакуируйте людей. – Мы не успеем, нужно спуститься. – Начинайте эвакуацию и спускайтесь укреплять. – Да, конечно. Я... позвоню. Михаил кивнул. В кабинете снова наступила тишина. – Михаил Юрьевич, – в дверях стояла Людмила, – авария на Океане-3. – Я знаю, Люда, спасибо, – Михаил поднялся. – Пусть охранным агентством займется кто-нибудь еще, вы мне нужны. – Кто? Михаил вскинул взгляд, в котором читался усталый упрек, но он лишь спокойно предложил: – Георгом зовут нового начальника СБ? – Григорий. Хорошо. – Садитесь, – Михаил отошел от кресла, уступая место Людмиле. – Свяжитесь с Николь в Бруме. У них там около десяти вечера, пусть едет в офис и берет под контроль спасательную операцию. Нам нужно срочно эвакуировать почти четыре тысячи человек. Когда они окажутся на берегу, Николь должна знать, где их разместить. – Михаил Юрьевич, – перебила Людмила, – но на Океане-3 у нас всего четыреста человек персонала. Михаил обернулся от двери, чтобы увидеть ее глаза. Людмила опустила взгляд. Заметив, наконец, Анну, президент указал подбородком на секретаря: – Помоги Люде. В его спальне незнакомец в спецовке охранного агентства разбирал его настольный интерком. Михаил закрыл дверь, не желая смотреть, как незнакомые люди копаются в его вещах. Спустился вниз. – Михаил Юрьевич! – крикнула Анна сверху, – вам нужен самолет? – Да, – Михаил остановился, вспомнив утренний разговор. – Надеюсь, он еще не улетел? – Я тоже... Аня отвернулась и оперлась поясницей на перила, связываясь со своими людьми. Михаил же прошел на кухню, где оказалась Мария, заканчивающая с обедом. Вышел. – Машины проверяли? – крикнул в пустоту и, не дождавшись ответа, пошел к выходу в гараж. Здесь работали двое ребят из агентства, за которыми с трепетом хозяина следил один из охранников особняка. – Какой автомобиль уже проверили? Один из ребят указал подбородком на внедорожник и исчез из виду, опустившись на колени за машиной. Михаил надел иночи и включил интерактивный режим. Окружающие предметы, стены и двери, машины и даже люди приобрели четкие очертания и рычаги управления. На указанной машине светилась крупная красная окружность блокировки. Прикоснувшись к ней, Михаил забрался внутрь. – Привет. У меня авария на Океан-3. Предварительная информация – пробоина. Затоплены три из четырех секторов на седьмом ярусе и два из шести на шестом. Если пробоина увеличится и станция наберет критическую массу, она затонет. Нужно эвакуировать четыреста человек персонала и три с половиной тысячи клонов. – Кто у тебя этим занимается? Михаил добавил к конференции Людмилу, сидящую на его рабочем месте, и директора австралийского офиса – Николь. Она присоединилась, но еще три контакта на самой станции не отвечали. – У меня четыре амфибии, грузоподъемность в сумме сорок четыре тысячи, это четыреста десять человек впритирку за ран. Минут через пятнадцать скажу точно, когда смогу их предоставить. Станция ведь в пределах тысячи двести километров от берега? – Немногим больше шестисот от Брума. Дэнис, еще автобусы... – Я тебя нашел! – на соседнее место сел Петр. Михаил, не отвлекаясь, добавил друга в разговор. Увидев Дэниса, Петр тихо выругался и поинтересовался: – это и есть дублер? – Приветствую, Петр, – отреагировал Дэнис. – Да. Вика, проверь, не было ли в пределах десяти километров от станции сейсмической активности, и если была, какие прогнозы. – Михаил Юрьевич, самолет готов, – оповестила Анна, так же присоединившись к конференции. – Обзвони гостиницы, нужно обеспечить место для эвакуируемых. Анна кивнула. – “Smoothly rest” – наша сеть, через десять минут скажу, сколько мы сможем разместить... – отвлекся от другого разговора Дэнис. – Да, Михаил, – появился первый контакт на станции, а именно – ее управляющий. – Что у вас, Жденек? – Гил с ребятами внизу, погрузили роботов, ждем отчета. На берегу в курсе, уже высылают транспорт. – Собирайте плот, – приказал Михаил. – Но мы пока не собираемся тонуть! – Когда соберетесь, будет поздно. – Из чего они там плот соберут на четыреста человек? – обернулся Петр. – На четыре тысячи... – сдержанно поправил Михаил, – из внутренних перегородок. Да и не нужно на столько. Только на случай, если станция пойдет ко дну раньше, чем всех эвакуируют. – Миш, из чего ты хочешь, чтобы мы собирали плот? – появился второй контакт на станции. – Привет, Кать, – подал голос Петр. – Привет. – Из стен. Жилые и офисные сектора – конструктор. Вынимайте из пазов перегородки, перемежайте спасательными приборами. Где Гил? Пусть рассчитает все и начинайте. – Гил спустился на шестой ярус, я рассчитаю, – ответила женщина. – Вика, дай мне картинку с оборудования Гила Гилберта, – попросил Михаил. – В радиусе десяти километров сейсмической активности не зарегистрировано, – ответил поисковик. – Михаил, свободен круизный лайнер на тысячу сто персон, – обрадовал Дэнис, – но если станция затонет до того, как он придет, люди должны как-то продержаться на воде. – Отправляй. Больше ничего нет? – На западном побережье нет. Самолеты долетят одновременно с береговой службой. В гостиницах шестьсот тридцать мест. Электропоезда я направлю в Брум. – Спасибо, Дэнис. Позже вышлю реквизиты для выставления счета. – Хорошо, до связи. – Люда, попросите Николь договориться с местным аэропортом, я вылечу через час-полтора. Если не получится договориться о посадке, пусть предупредит. И пусть объяснит им ситуацию. Гил, у вас не было никаких землетрясений. Ищи внутри. – Миш, я потом поищу. Сейчас нужно разобраться с пробоиной. – Ты прав. Это похоже на взрыв. – Да, похоже. Как и на пробоину любого другого происхождения. Давай не будем делать преждевременных выводов. – Жденек готовит людей к эвакуации? – Да, – отозвалась Катя. – Что у вас на поверхности? – Четыре балла, – Катя помолчала, глядя мимо. – Ладно, пойду, выдеру стенку. Михаил откинулся на спинку кресла и на минуту закрыл глаза.

Через три часа главный инженер станции Гил Гилберт сообщил, что пробоина укреплена и набора воды не происходит. Михаил вылетел в Австралию. Еще через шесть часов станция Океан-3 затонула. – ... трагедия в Индийском океане. В шесть часов утра по местному времени затонула принадлежащая Live Project Incorporated научная станция Океан-3. Шел одиннадцатый час. Ольга пропустила занятия Славы и устроила себе поздний завтрак. Эта выкрученная на полную громкость трансляция заставила ее подняться. Все в столовой обернулись к ближайшей плоской поверхности. – ...Океан-3 являлась стационарной плавучей конструкцией, спроектированной с расчетом на противостояние цунами, не говоря уже о штормах. Архитектурные особенности, такие как строение станции в форме перевернутого конуса, а так же легчайшие материалы, использовавшиеся внутри строения, обеспечивали надежную плавучесть на протяжении восьми лет. Вчера, около десяти часов вечера по местному времени, со станции поступил сигнал

SOS

. Десятки вертолетов и катеров прибрежных служб северо-западного побережья Австралии незамедлительно отправились к станции для эвакуации персонала и живых проектов. К шести часам утра на станции не осталось никого, кроме главного инженера и его заместителя. Кадры с места происшествия... В огромном зале стояла гробовая тишина. Ольга не заметила, как подошла почти к дверям, чтобы лучше видеть и слышать. Она провела на Океане-3 почти год и мгновенно узнала эту огромную платформу с центральной башней в семь этажей, венчающейся маяком. Мучительно медленно станция уходила под воду. Волны, словно тысячи рук, бросились к башне, но отступили, не дотянувшись. А через несколько минут исчез и маяк. Хорошо знакомый Ольге мужчина в кадре не мог отвести взгляда от воды. Катька, которую Ольга помнила еще по школе, ревела рядом с ним. – Что послужило причиной этой трагедии? – спрашивала репортер Гила. Он с трудом отвернулся от воды и сфокусировал растерянный взгляд на женщине. – Мы вернемся сюда с роботами-подводниками и все выясним. Пока рано делать выводы. – Рано делать выводы?! – воскликнула сидящая рядом с ним Катька. – Нас взорвали! Вы наверняка видели взрывы, вы же снимали! – Как мы все видели, сотрудники станции не исключают возможности диверсии, – включилась ведущая новостей. Еще с минуту чередовались кадры спасательной операции и огромного плота. Между двумя его слоями, состоящими из скрепленных стяжками серых пластиковых плит, виднелись оранжевые прослойки спасательных приборов. Ольга смотрела на море одинаковых лиц за стеклами электропоезда, на испуганные лица сотрудников станции, старые кадры станции и снова – на уходящий в глубину маяк. – Михаил Королев, вылетевший к месту события, должен приземлиться в аэропорту Брума в течение ближайших часов. Здесь расположен австралийский офис Live Project Incorporated и сюда же было эвакуировано более двух тысяч человек представителями компании

UFW

, предоставившей корпорации четыре самолета-амфибии, два электропоезда, более шестисот мест в отелях своей туристической сети “Smoothly rest” и даже круизный лайнер! Заставку новостей сменил рекламный ролик, и кто-то отключил звук. В огромном зале повисла гробовая тишина. Ольге казалось, что нужно куда-то бежать и что-то делать, но рванувшись в двери, она остановилась. Сделать уже ничего было нельзя. Медленно бредя до своего номера, женщина сосредоточенно подсчитывала, сколько часов назад это произошло, который сейчас час в Москве и в Бруме. А потом простая мысль заставила отказаться ее от звонка: никто из них не может спать... и отвлекать кого-то на себя сейчас будет кощунством. Через несколько минут Ольга зашла к руководителю проекта. – Привет, – сказала сдавленно, садясь в кресло напротив Степана. – Ты только узнала? – удивился он. – Да... я не летала на полигон. Решила поспать подольше. – Не знаю, что сказать. Я с ночи не сплю. Когда нам сообщили, такой топот стоял на жилом. Я вышел спросить, что случилось. Сказали, что Океан-3 тонет. После такого разве уснешь? – Катька сказала, что станцию подорвали. Я верю ей... – Ольга внимательно смотрела в заросшее лицо главы проектной группы. – Да, я слышал. Но кому это может быть нужно? Зачем? За что? И почему именно Океан-3? Это... – Отрезание пальцев. – Ты... – Степан впервые чувствовал себя нерешительно в разговоре с Ольгой, – ты спросишь его об этом? Это был первый раз, когда кто-либо на станции намекнул о ее связи с Михаилом Королевым. Ольга невесело усмехнулась: – Ты боишься, что следующей станет Арктика? Степан молчал, ожидая ответа. – Я думаю, как только он что-то узнает, сразу скажет вам об этом. Всем... – ее голос клокотал, – ведь вы – его корпорация. Вы, станции, офисы, клоны – все это, – она повела взглядом, – он ценит вас, и не будет пытать неизвестностью. Не сомневайся.

Петр устало протер глаза и вернул очки на нос. Шел третий час ночи. Они проиграли. Убрав все лишнее с поля зрения, он слез с табурета у кухонной стойки и потянулся. В доме было тихо, но он знал, что в кабинете Михаила все еще работают Люда с Аней. Он поднялся к ним. – Люда, я могу подвезти вас домой. – Я на машине, – осмотревшись, Людмила откопала из-под каких-то бумаг и полиэтилена свою сумочку, смахнув при этом пустую тарелку. Чем Мария их пыталась накормить, секретарь не помнила. Но раз тарелка была пуста, экономке это удалось. – Оставьте, – махнула рукой Аня, – Мария завтра все уберет. Езжайте, Люда. – Аня, вас подвезти? Петр не сразу заметил на лице девушки следы слез. Она ответила в нос: – Нет. Я здесь переночую. Оставшись в одиночестве, Анна поднялась. Все тело ломило, будто после целого дня тяжелого физического труда. Два часа назад она разревелась, наблюдая, как станция уходит под воду. Картинку давал поисковик

LSS

LPI

, так и не получивший отбой для команды транслировать видео с оборудования Гила Гилберта. Даже сейчас Анна могла поднять картинку с его иночей, а когда снимет – с глазных имплантатов, если на них есть камера. Вряд ли миллионы пользователей

LSS

LPI

будут счастливы, если узнают о возможностях президента корпорации заглянуть в их жизнь простой командой своему поисковику. Именно из-за подобных опасений, не смотря на то, что Анна пользовалась другой жизнеобеспечивающей системой, она не ставила камер в имплантаты на сетчатке. За прошедшие часы Гил и Катька, Николь и Жденек, управляющий станцией, Людмила и Петр, Михаил и Дэнис – все, кто появлялся и исчезал в конференции, стали ей родными. Аня чувствовала растерянность, будто еще что-то можно было сделать, а конференция опустела. Будто гибель Океана-3 можно откатить. Будто сегодня еще не наступило. Она подняла взгляд на календарь на стене, рядом с портретом Ольги. Нет, сегодняшний день настал, и понимание этого заставило девушку нахмуриться. Она снова села в кресло и задумчиво замерла. Нужно было столько сделать для аукциона, да и нервное напряжение слишком велико, чтобы можно было уснуть. В двадцати метрах от нее спереди у ворот бодрствовал ночной охранник. Чуть правее от него в домике охраны дремали его коллеги. Внизу спала Мария. Больше на территории никого не было. – Так и думала, что ты не сдвинешься с места. Анна крутанулась в кресле. В дверях стояла Людмила, на губах ее застыла слабая усталая улыбка. – Вы не уехали? – Зашла в туалет, сейчас поеду. Тебе нужно снотворное, чтобы уснуть? – Я не знаю... слишком много работы... – Ее всегда будет слишком много, милая. А здесь, – Людмила кивнула на рабочий стол, – ее будет убийственно много. Когда работаешь рядом с ним, в первое время кажется, что если позволить себе уснуть, компания рухнет, мир исчезнет, и ты проснешься в руинах, где уже ничего нельзя исправить. Но это не так. Ничего не изменится, и ты все успеешь, начав с утра с новыми силами и свежей головой. Михаил Юрьевич так много работает не потому, что без него все рухнет. Этого не случиться, даже если он сегодня отойдет от дел. – Я знаю, Люда. Вероятно, это ему нужно. – Да, нужно. Потому что это его компания. Ни твоя, ни моя, ни акционеров и даже ни учредителей. Она его. И он будет недоволен, если узнает, что кто-то недосыпает из-за того, что не успел сделать работу в положенные часы. – Но это же совсем другое. – Нет, Аня! Это работа! И, если завтра из-за недосыпа или усталости ты будешь соображать хуже, чем сегодня, никто по головке не погладит. В этом смысл. Анна согласно улыбнулась. Ее симпатия к секретарю президента, появившаяся и окрепшая в этом кабинете, рождала практически дочернее доверие и теплоту. До этого дня Анна считала Людмилу холодной и высокомерной, этаким безжалостным привратником бессердечного президента. Ее бессменная служба в течение двух десятилетий в купе с ее красотой создали Людмиле образ легендарный и нерушимый. Поверить в ее человечность было крайне сложно, но в течение прошедших суток старый образ тонул так же медленно и неотвратимо, как и Океан-3. – Пойдем на кухню, – позвала секретарь, вероятно, планируя проконтролировать прием снотворного. Анна послушно пошла за женщиной. – Вы часто здесь бываете? – Я первый раз в этом доме, детка. – О... Женщины прошли на кухню. Людмила налила стакан воды. Анне начало казаться, что секретарь намеренно тянет время, толи боясь остаться в одиночестве, толи не желая покидать этот дом, толи пытаясь заглушить в себе любопытство, то и дело мелькающее в ее строгом взгляде. – Крис, эти медикаменты можно принимать вместе с моими транквилизаторами? – спросила Анна свой поисковик и кивнула слышному лишь ей ответу. Людмила с любопытством склонила голову, наблюдая, как коллега принимает снотворное. – Вы не видели прежде подключенцев? – Живьем – нет. Я слышала, вылезти из кресла для вас – жуткий стресс. Что же, вся жизнь на наркотиках? – Нет, только в непривычной обстановке. Дома я обхожусь без этого. Да и здесь уже начинаю привыкать, но сегодня приехали вы с людьми из охранного агентства. – Что, шесть человек – уже толпа? Ты вообще людей не выносишь? – Один чужак – уже толпа... – призналась Анна и Людмила поняла, что девушке неприятно об этом говорить. – Зачем же ты мучаешь себя? – Семен сказал, что либо лично, либо он попросит заняться аукционом кого-нибудь еще, потому что Михаил Юрьевич не терпит подключенцев. Какой дурак упустит такой шанс? Людмила открыла рот, но вместо готовой вырваться фразы улыбнулась. Анна не заметила бы этого, если бы не мимические анализаторы – одна из опций интерактивной настройки иночей. Усмехнувшись, она заметила: – Понятно, как вы продержались на своем месте более двадцати лет. Я бы ни за что не смогла промолчать, когда слова уже почти слетели с губ. – Возможно, именно этого ему и не хватает. – Кому? Чего? Людмила не ответила, глядя на собеседницу как-то по новому, будто что-то поняв. В ее глазах появился живой блеск и одновременно печаль. Секретарь, улыбаясь своей одновременно влекущей и сдержанной улыбкой, ободряюще прикоснулась к плечу Анны и тут же извинилась, когда Анна вздрогнула и задержала дыхание. Она покинула кухню, а затем и дом президента, так и не попрощавшись. Еще с минуту девушка стояла в недоумении, а потом пошла спать.

Время шло к полудню, когда самолет главы Live Project Inc. приземлился в аэропорту Брума. Бортпроводница стояла над спящим Михаилом и не решалась разбудить. Подошел живой проект. Отодвинув ее плечом, он присел рядом с шефом. – Михаил Юрьевич, мы прилетели. Михаил осмотрелся, соображая, где находится и тяжело поднялся. Через пару минут, когда он вышел из уборной, двое сотрудников СБ и живой проект уже ждали у выхода. – Там будут журналисты. Я не желаю терять на них ни минуты, – сказал президент охране, забрав с кресла дорожную сумку и передавав одному из ребят. Михаил не реагировал на вопросы наседающих журналистов. Охрана амортизировала их напор, следуя к машине. Когда президент рванулся вперед, они не сразу поняли, что происходит. Пока основное внимание было сосредоточено вокруг него, Михаил заметил двух мужчин, садящихся в минивен, чтобы уехать. Он не смог бы позже ответить, почему задержал взгляд на одном из них, почему вообще обратил внимание. Обернувшись и встретившись с главой

LPI

взглядом, незнакомец широко улыбнулся и, подняв согнутую в локте руку, провел ладонью по запястью. Михаил рванулся к нему и опомнился, лишь, когда машина скрылась из вида. Остановившись, он согнулся пополам и зажмурился. Он не устал, и больное ему не было. Михаила душила ярость и беспомощность, и уже слыша топот подбегающих охранников, он пытался взять себя в руки, чтобы не сорваться на них. – Михаил Юрьевич! Что с вами? – Кто это был? Надев иночи, Михаил записал номер минивена. – Проверьте машины на взрывное устройство. – Сделаем. – Мистер Королев, за кем вы гнались? – подоспели журналисты. – Олег со мной. Когда Михаил взял свой дипломат и забрался в ближайшее такси, охране ничего не оставалось, как развести руками. Президент не думал, почему Николь никого не послала встретить его. Он не удивился бы даже отсутствию машины. Перед глазами стоял тот парень у минивена, изобразивший отрезание запястья. Именно это Михаил и чувствовал: затопив Океан-3, главе корпорации отрезали руку. В крохотном офисе Брума работало шестнадцать человек. Сейчас здесь находилось с полсотни. У Михаила не нашлось сравнений, когда он оказался в плотной массе людей. Они сидели на раскладных стульях, на полу, на тумбах, на краешках рабочих столов. В помещении стоял тяжелый дух и нереальная тишина. – Мишка! – это был голос Кати. Она рванулась откуда-то с пола. Михаил понял, что в офисе остались люди, забранные со станции последними. Женщина повисла у него на шее и долго не отпускала. За ее спиной появился Гил, и Михаил протянул руку. Возглас Кати вывел людей из оцепенения. Кто-то здоровался с главой корпорации, кто-то разглядывал Михаила молча. – Почему люди еще здесь? – Мы заняли все отели, кого-то разместили у себя дома, – из кабинета вышла Николь. Ее практика русского языка ограничивалась общением с русскими коллегами и здравым любопытством. Ей было за пятьдесят и сотрудники офиса этой ночью впервые увидели ее такой домашней. Вчера в десять вечера Николь уже отходила ко сну. Она выехала через десять минут, после сообщения о происшествии на Океане-3 и через двадцать минут уже висела на связи в офисе. – Брум способен принять более десяти тысяч туристов. Вы хотите сказать, что здесь не нашлось места четырем? – Миша, еще не закончился туристический сезон, – поддержал женщину Гил. – Николь разместила всех, кого... – Мистер Гилберт, я не нуждаюсь в защитниках. Михаил, пройдемте в мой кабинет. Николь скрылась. – Гил, – Михаил кивнул следовать за собой. Когда Катя попыталась возмутиться, главный инженер мягко приструнил ее: – Кэтти, останься здесь. В кабинете директора ждали еще двое: глава службы безопасности и Жденек Смарда, управляющий станцией. Поздоровавшись с ними, Михаил поискал куда можно присесть и, не найдя, остался стоять. – Я думаю, это были взрывчатки, управляемые дистанционно, – прикрыв дверь, Гил начал с главного. – Первый взрыв разворотил стену на шестом ярусе, но станцию бы не затопил. Второй и третий прозвучали, когда эвакуировали людей. Взрывы наверняка удалось заснять. Если не с вертолетов, то со спутников. Судя по всему – второй ярус или стык второго и третьего, с восточной и западной сторон. В то время вокруг станции крутилось достаточно техники, хотя, взорвать могли откуда угодно. – Николь, вы связались с властями? – Да, нужно подготовить все материалы. – Михаил Юрьевич! – в кабинет ворвался охранник Михаила. – Вы должны это видеть! – Молодой человек, вы не у себя дома! – отозвалась Николь на вторжение. – Должно быть это важно, Николь, – поднял взгляд Михаил. – Без свидетелей, Михаил Юрьевич, – казалось, охранник танцует брейк-дэнс, так размашисто он управлялся с видимым только ему интерфейсом. Михаил надел иночи и раскрыл полученную видеозапись. – Что там? – Ответы, – проговорил охранник тихо. – Хорошо. Выйдя из кабинета, Михаил направился в уборную. Сев на стульчак, он запустил запись. Охранник снимал маленький экран, вмонтированный в подголовник водительского кресла. Запись начиналась с полуслова. – ... жертв. Так же как и конфиденциальность наших... переговоров, – говорил мужчина в черных очках. – Уверен, теперь ты готов общаться более обстоятельно, чем нам удавалось до этого. Михаил узнал его голос. Поставив на паузу, он поднялся и с минуту стоял неподвижно. Потом с силой размахнулся... очки выдержали и яростный удар об стену, и давление ботинка. С минуту мужчина смотрел на сплюснутый девайс, поднял и сжал в ладони. – Здесь доказательства того, что Океан-3 потонула в результате террористического акта, – сказал глава корпорации, кидая помятые иночи перед инженером. – Ты умеешь облегчить задачу! – проговорил Гил. – Но Михаил Юрьевич, там же было... – начал охранник, но Михаил перебил его прямым взглядом: – Я не веду переговоров с террористами. Перекинь запись Гилу. – Так, значит, – вмешалась Николь, – ответ вы получили. Теперь давайте займемся насущными вопросами. Что мне делать с тремя с половиной тысячами неподготовленных клонов? И куда мне девать четыреста человек персонала станции, из которых пятьдесят до сих пор здесь? – На Арктику-1, – просто ответил Михаил. – Джил, зайди, – позвала кого-то Николь. В кабинет зашла смуглая девушка. Она не понимала что происходит, но с нескрываемым негодованием надеялась, что собравшиеся боссы решат все проблемы и освободят офис от массы неаппетитно пахнущих людей. Николь смотрела на Михаила, ожидая распоряжений. Он остановил на ней выдержанный взгляд, вызвав усталое недовольство. Женщина отвернулась к окну, на подоконнике которого сидели управляющий станцией и начальник СБ. – Не торопитесь, Николь. Я понимаю, что произошедшее связано с неудобствами, и вы вынуждены терпеть здесь незапланированных посетителей, но не ждите, что все проблемы рассосутся только из-за того, что вам нужно работать. – Я все понимаю, Миша. Отвернувшись ото всех, Михаил связался с управляющим Арктикой-1. – Хотел бы я сказать “добрый день”, Миша... – Здравствуйте, Ашот. С Океана-3 эвакуировано три с половиной тысячи клонов в разной стадии подготовки. Вы можете принять их и около двухсот человек персонала? – Я ожидал этого вопроса, Миша. На полгода максимум. Потом подготовку начнут новые техники, а через восемь месяцев... – Полгода у вас будет место? – Полгода да. Конкретно – до четырнадцатого марта. – Подготовьте место и начните переоборудование третьего этажа в жилые помещения. – Сделаем. До связи. – А что там на третьем этаже? – спросил управляющий станцией. Прежде всего, он думал о людях, и вопрос проживания интересовал его в первую очередь. Михаил поднял взгляд на пожилого мужчину, восемь лет заботившегося об океанической станции и ее персонале и подумал, что старик и не догадывается, что через неделю будет отправлен на пенсию. Конечно, весь персонал станции, которому корпорация не сможет найти нового места, получит достойные отступные. Но этот конкретный человек свое уже отработал. – Там полигоны. С тех пор, как мы построили внешние, третий этаж планировался под переоборудование, – ответил Михаил. – Джил, нам нужны самолеты до аэропорта “Певек”. Примерно три тысячи восемьсот человек. Оплата из средств Океана-3. Секретарь вышла, и Михаил поднял взгляд на директора офиса. – Николь, вы можете предоставить мистеру Смарде свою переговорную? Надеюсь, на разрешение вопросов с персоналом потребуется не больше недели. – Конечно, – вздохнула женщина. – Жденек, весь обслуживающий персонал и СБ из местного населения мы сокращаем. Администрацию отправляйте в центральный офис. Всех, кто занимается подготовкой выживших живых проектов, отправляйте на Арктику-1. Все частные и проекты в разработке будут возобновлены в ближайшие месяцы. До того времени специалистов отправьте в отпуск. Вызывайте своих людей и занимайте переговорную. Все спорные вопросы через департамент HR в Москве. – Хорошо, Михаил. – Шестнадцатого сентября здесь не должно остаться ни одного сотрудника Океана-3. Как закончите, прилетайте в Москву. Гил, твоим людям отпуск неделя, шестнадцатого все должны быть в Москве. Ты полетишь со мной в Перт. – Что насчет меня? – напомнил о себе глава СБ. – Пусть ваши люди присмотрят за живыми проектами, пока их не перекинут в Арктику. После этого свяжитесь с Кудасовым, – президент обратился к Николь. – Найдите записи взрывов. – Я найду, – пообещала женщина. – Через час я полечу в Перт. Постарайтесь найти записи до этого времени. Все административные вопросы через Кудасова. До связи, Николь. Михаил указал своему охраннику, так и не покинувшему кабинет, следовать за собой. Пройдя мимо уставших сонных людей, Михаил вышел на улицу. – Давай тезисами, что было в записи. – Он говорил так, будто вы уже общались, упоминал “прошлый раз” или даже “прошлые разы”. Сказал, что когда не получается договариваться по-хорошему, приходится договариваться по-плохому. Что он все так же готов заплатить за подготовку и поставку живых проектов. Так как вы не желаете с ним общаться, он ждет от вас положительного ответа в виде признания на телевидении того, что станция была затоплена в результате аварии. Если подобного выступления не будет в течение трех дней, он использует вторую попытку уговорить вас с помощью Песок-2 или... – телохранитель впер взгляд своих светлых глаз в темные глаза президента, – или подыщет более сговорчивого человека в корпорации. – Спасибо. Через час полетим в Перт. Пока я буду в том кафе, – Михаил вытянул руку. – Мы будем рядом. Михаил шел к вывеске, на которую указал охраннику. Он бывал здесь раз или два во время своих прошлых посещений офиса Николь. Эта женщина держала в своих немолодых, но крепких ладошках всех партнеров на континенте. Она никогда не сомневалась в своей ценности и не питала иллюзий по поводу своей незаменимости. И то, что она сделала для корпорации за годы существования представительства на территории зеленого континента, стоило уважения большего, чем Михаил или его отец могли выразить словами или подарками. Сев за столик, Миша попросил чашку кофе. На выполнение заказа ушло меньше минуты. – Ты здесь... Президент поднял взгляд и кивнул однокласснице присаживаться. В ее голосе клокотало негодование: – Я не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным! Михаил отпил кофе и не почувствовал вкуса. Он рассматривал старую знакомую, замечая изменения: она поправилась и прибавила уверенности. Это уже была не Катька, а Екатерина... он не знал ее отчества. И все же та скорая на суждения девчонка еще осталась в этой заматеревшей женщине. Сев напротив, она ждала ответа, но он не хотел говорить. – На самом деле ты ужасно выглядишь! Когда увидела тебя вчера, не сразу узнала. Ты принимаешь наркотики? Михаил подавился кофе и закашлялся, смеясь. Катя не разделяла его веселья. – Ты же не оставишь это так? Нас потопили, Миша! Твою станцию потопили! Как ты можешь сидеть здесь так спокойно, пить кофе и смеяться? Михаил грустно улыбнулся. Он не хотел признаваться ей в том, что для него уже стало объективной реальностью. Он всегда знал, что нужно делать, чтобы его дело было успешным. Он не обманывался, сравнивая себя с отцом. Он знал, что ему придется отдать себя, чтобы сохранить и приумножить их состояние и достижения. Он знал, что на пути однозначно встретятся препятствия и иногда придется отступать. Он знал, что живет в мире, где правила устанавливает не тот, кто делает, а тот, кто позволяет делать. Он вырос в мире, где для самой возможности работы таких как он, требовалась договоренность таких как Крышаев и Иванов. Его тошнило от необходимости принимать это положение вещей, тогда как не принимать его привело бы лишь к двум вариантам: самообману или необходимости бунта. Он не терпел первого и не питал иллюзий насчет второго. Он был готов идти вперед, отрывая от себя куски плоти, чтобы накормить голодных псов, но не позволить им впиться в тело