Текст книги "Veritas (СИ)"

Автор книги: Дарья Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

– Она же даже не поздравила вас! – пропищала третья. – Ни вчера на балу, ни сегодня.

– Какое неуважение! Эта девка не достойна быть вашей десницей, мой господин, раз даже дату вашего дня рождения запомнить не может.

– Чего ты хочешь? – фыркнула очередная. – Она же человечка! У них в головах умные мысли не задерживаются.

– Она просто занята, – послышался тихий голос Далеона с нотками досады. – Или закрутилась в делах и позабыла. Люция помешана на власти и репутации, ей лю́ба власть, на меня же ей плевать. Так что расслабьтесь, девочки, она не захочет стать моей императрицей даже под пытками.

Он безрадостно хмыкнул и глотнул вина.

Люц неприятно кольнуло в груди. Так вот, что он о ней думает? И самое главное – считает это правдой. Но ведь всё совсем не так! Она старается ради королевства, ради него!

– Как можно!.. – возмутилась ещё одна «фаворитка», но тут же замурлыкала точно кошка и, судя по шуршанию ткани, полезла ластиться к Далеону: – Вы же прекрасны! Самый очаровательный лэр во всем Ригеле! В вас невозможно не влюбится. Невозможно не захотеть… стать вашей... императрицей…

Слова прерывали звучные чмоки. Затем зашелестела ткань, кто-то из девок нетерпеливо застонал.

Люцию трясло. Надо уйти, но её словно приклеило к полу.

– Она, видимо, не только глупа, но и слепа! – подхватила очередная.

– Обидела вас.

– Не уважает.

– Бессердечная.

– Жестокая.

– Не женщина, а глыба льда!

– Может она вовсе – фригидная?

Громкий смех Далеона заглушил ворох новых мерзких предположений.

Левую руку Люции прострелило болью. Она беззвучно охнула и разжала кулак, в котором всё это время сжимала коробочку, да с такой силой, что промяла пальцами крышку и оставила на обшивке борозды от ногтей.

«Фригидная значит?» – припомнила фарси, стискивая зубы до скрипа.

Внутри неё всё кипело и клокотало от гнева. Источник магии под ребрами бунтовал, вращался, грозя подкатить к горлу и вырваться с тошнотой или смертоносным заклятием.

И тогда все узнают, что она не просто «человечка», а владелица редкой и опасной магии слова, которой до неё владели лишь Духи. Она могла бы заставить их заткнуться навсегда, убить всех одним приказом.

Жестокая, бессердечная, глыба…

Фригидная...

Люц сжала коробку до жалобного хруста и бросила под ноги.

Зря она надеялась на конструктивный диалог с Далеоном.

Зря.

Если он о ней того же мнения, что и его плешивые бабенки…

– Чёрт! – шикнула Люц, и прикрыла ладонью предательски защипавшие глаза.

А как он заливал ей в уши о своём безумном влечении ещё пару месяцев назад! Как активно доказывал это страстными поцелуями и жадными ласками под сенью ивы в роковой Самайн! И где теперь это всё? Где?!

Люция фыркнула, резко повернулась на низких каблуках и зашагала прочь.

***

Тем временем Далеон пил вино и бродил осоловевшим взглядом по смазливым лицам фавориток, сотканным из гламора и морока.

Какие страхидлы скрываются под масками можно только догадываться.

Они скалили зубы в улыбках и хищно сверкали не человечьими глазами, в которых точно не было «любви» и «уважения». Только жажда наживы, статуса, короны, власти, ещё, быть может, похоть.

Сам по себе Далеон им не нужен.

Никому не нужен.

– Люция не фригидная, – сказал он им с усмешкой, но синие глаза мерцали холодно. – И не «глыба льда». Никто из вас, расфуфыренных куриц, не воспламенял во мне столько чувств и желания, сколько она. Горячая, гордая… Моя Бабочка. Я противник убийств, но её хочу удавить… и отлюбить. И снова. – Он мечтательно прикусил губу и прикрыл веки, отдаваясь фантазии. – Так бы и завалил её, строгую и надменную, на красном ковре на ступенях к трону и взял это сочное тело с налётом загара. Порвал одежду, впился зубами в шею, расцарапал нежную кожу. И полюбовался, как холод во взоре сменяется страстью, и как она горит в моих руках, обжигает и в ответ желает меня разорвать.

Фаворитки застыли с ошалевшими лицами и раскрытыми ртами. Далеон хмыкнул, отставил кубок на столик. Хищные очи засветились, и он добавил:

– Но вы не вспомните об этом. И… спасибо, что поделились сплетнями и открыли мне глаза на ваше истинное отношение к моей деснице.

Король пробормотал заклинание и щёлкнул пальцами.

Девушки застыли на миг, а в следующий – заморгали и растерянно переглянулись.

– Так о чем мы?.. – схватилась за лоб одна.

– О наших тайных желаниях, – ухмыльнулся, точно змей-искуситель, Далеон, и девчонки, зардевшись, начали наперебой рассказывать о своём личном опыте и предпочтениях.

Никакого стыда.

– Я не помешаю? – в покои заглянула Латиэль Ви-Дэлиз.

Распущенные светлые волосы скользили по плечу, ночная рубашка из кремового шёлка струилась по ладному телу и не скрывала женственных изгибов. Ходить в такой одежде зимой, по коридорам плохо отопляемого замка – смело и холодно. Даже для террина.

И это подтверждали затвердевшие вершинки её маленьких грудей.

Не дожидаясь ответа, она бедром толкнула приоткрытую створку и кошачьей походкой направилась к злачной компании. На губах лукавая улыбка, в руках – темно-синяя коробочка и бутылка зелёной феи.

Фаворитки при виде неё ощетинились, как ревнивые самки, учуявшие сильную конкурентку.

– Ах, лэра Ви-Дэлиз, – без энтузиазма отозвался Далеон и сощурился. – Что привело вас в столь поздний час?

– Прошу, Ваше Величество, обращайтесь ко мне по имени. А лучше – Лати. Ваш официоз меня обижает. А пришла я, чтоб поздравить вас! Лично, – игриво шепнула она и грациозно уселась на кушетку рядом с ним. Едва не соприкасаясь коленями.

Очень… дерзко.

– Вот, прошу вас, – она поставила на столик бутыль с напитком, а ему протянула маленькую бархатную коробочку. Далеон заметил на крышке небольшие овальные вмятинки, явно выправленные чарами, и чёрточки в форме полумесяцев.

– Это что, следы ногтей? – он скептически выгнул бровь, не спеша прикасаться к подарку. Мало-ли какая гадость из чар на него навешана? Он король и слишком многие хотели бы его смерти. Сразу после смерти десницы…

– Нет-нет! – спешно возразила сильфида. – К сожалению, упаковка пострадала в дороге и я, как могла, исправила это, но внутри всё в порядке, уверяю. Я вовсе не хотела вас обидеть! Прошу, Повелитель, не серчайте и примите мой искренний дар.

Под перекрестьем любопытных взоров девиц и умоляющего – родственницы королевы, ему пришлось сдаться и взять коробочку в руки, открыть.

На бархатной подушечке лежали серьги. Длинные, с подвесками в форме звездочек.

Далеон подцепил одну когтем и посмотрел, как тусклое пламя свечей играет на темно-синих гранях сапфира. Но внимание привлёк не камень-оберег или необычная форма, а серебристый металл. Точнее – синие отблески, характерные для близара.

Из «Голубой стали» изготавливают клинки, способные убить бессмертного. Она разрушает магию. Если представить, что магия – это пузырьки, бегущие по венам вместе с кровью, то близар, попадая в тело волшебной твари (в которой от человека только кости), эти пузырьки лопает. И чем серьёзнее ранение, тем опаснее это для жизни террина.

Раны от такого оружия заживают долго и плохо, часто остаются шрамы, и их не перекроют никакие иллюзии. Кейран вот, каким бы гордецом и силачом не был, – не смог спрятать под мороком шрам, оставленный кузеном. Далеон тоже в том не преуспел, и рубашки с открытой спиной ему лучше не носить.

А ещё… террины прокалывают близаром уши, но никогда не носят его, ведь металл ужасно жжётся, а кто в здравом уме захочет причинять себе постоянную боль?

И дарить королю серьги в такой оправе…

Далеон усмехнулся.

– Какие красивые камни! – восхитилась сильфида и очарованно посмотрела на него. – Как я и думала они идеально подойдут под цвет ваших глаз!

Неужели она не поняла, что подарила? Не заметила близар? Или претворяется?

Но зацепился Далеон за другое:

– Как вы узнали, что у меня синие глаза? – насмешливо выгнул бровь. – Мои портреты не успели отрисовать и тем более разослать по всем уголкам Терры.

– Эм-м, – она растерянно хлопнула ресничками и бойко выдала: – Мне много рассказывали о вас! Да-да! Дядя-посол и рассказывал. Он уже бывал в Ригеле, ещё при вашем батюшке, видел вас. А когда разнеслась весть о вашем воцарении, и я полюбопытствовала, кто вы и как выглядите, дядя подробно вас описал. С тех пор… – она потупилась, кокетливо стрельнула глазками. – Стыдно признаться.

– В чём же? – хмыкнул Далеон и отпил из кубка. – Заинтриговали, не томите.

Фаворитки тоже подались к сказочнице, будто собирались услышать прелюбопытную сплетню.

– Я грезила лишь о вас! – Латиэль картинно прижала руки к груди, едва прикрытой тонкой сорочкой, и томно вздохнула. – Не могла дождаться личной встречи! Напросилась в эту отчаянную поездку с дядей… Надеюсь, вы не серчаете на его предложение? Я правда очень хотела бы попасть в ваш гарем.

Далеон фыркнул и небрежно откинулся на спинку кушетки.

– А если бы я оказался уродом? – он запустил пятерню в шевелюру и окинул волнистые пряди со лба. Хищное лицо расчертили тени, сделав его ещё более опасным, острым, едва ли человеческим. В темноте засияли звериные глаза.

– Ну, что вы! – наигранно возмутилась сильфида. – Вы самый прекрасный террин на планете! Никакие рассказы не сравняться с явью. Я как увидела вас, так сразу влюбилась. С первого взгляда. Вы верите в любовь с первого взгляда?

Теперь придворные сплетницы уставились на него.

Он задумался, разомкнул уста и нехотя ответил:

– Верю. Иногда одного взгляда хватает, чтоб понять – жизнь привернулась с ног на голову и никогда не будет прежней. С этого момента.

– Как романтично! – воскликнула одна из пёстрых девиц и заклятые подружки поддержали идею кивками.

Далеон спряталась кривую усмешку за кубком и пробормотал:

– Скорее трагично.

– Что же вы, влюблялись? – с подозрением спросила Лати, теряя напускную весёлость.

– Разве это имеет для вас значение? – нагло ухмыльнулся король и отсалютовал кубком. – Вы же хотели в гарем, стать «одной из…». Там этих «любимых» обычно хоть жо… к-хм, хоть отбавляй.

– Но хочется же быть самой-самой! – задрала носик Латиэль.

– Тогда и искать стоит «того самого», который вас ни на кого не променяет, – он окинул взглядом всех навостривших уши девиц. – Когда любишь делиться любимым не хочешь. – И буркнул в чашу: – Я бы не смог.

– Ах! Вы так мудры! – Латиэль накрыла его ладонь в порыве чувств. Что-то остро царапнуло по коже.

Юноша поморщился, лэра тут же одёрнула руку.

– Простите, – охнула она и поправила перстень на безымянном пальце. – Задела вас скобами на колечке.

Этот момент почти сразу вылетел из монаршей головы, когда сильфида радостно предложила всем отведать Зелёной Феи нового урожая, и девчонки поддержали её восторженным визгом.

Игры в карты, фанты, в слова, в бутылочку. Смех, выкрики, поцелуи.

Они упились до изумрудных слюней и так, после очередной рюмки, отрубились, кто где сидел.

Глава 4. Поединок

Люция без стука вошла в одни из самых роскошных покоев замка. Когда-то они принадлежали одной высокородной наложнице, покойной матери Магнуса. Всё в них сверкало золотом и бордовым бархатом, потому не сразу бросилась в глаза огненно-красная шевелюра принцессы амфибий, что мрачной тенью сидела на огромной кровати с поднятым балдахином.

Она не заметила вторженца. Сидела, уронив лицо в ладони и о чем-то напряжённо думала.

– Приветик, золотая рыбка! – насмешливо поздоровалась Люция и прошла вглубь спальни. – Почём слезы льёшь? Грамм за серебрушку? За три? А если я хочу ведро? Какой нынче курс в рыбном царстве?

– Смейся-смейся, пока можешь, человечка, – прошипела Меридия и убрала руки с лица в её ладонях остались редкие голубые жемчужины. И правда плакала? – Нравится тыкать всем в нос своё остроумие? В шуты заделалась?

– Ага, – невозмутимо кивнула Люц и привалилась плечом к столбику кровати. – Не только же королю придворных развлекать.

Жёлтые глаза амфибии вспыхнули.

– Гадина!

– От гадины слышу, – парировала Люция и оправила манжету своего чёрного дублета с золотым кантом. – Так что там тебе мать в письме начирикала, да тётя нашептала?

Меридия насупилась и скомкала алую простыню в кулаках.

– Не скажу!

Люц рывком подалась к ней. Их носы едва не столкнулись, принцесса испуганно замерла, таращась на неё, как кролик на удава.

– Ты же знаешь, это не праздное любопытство, – сурово произнесла фарси.

Амфибия фыркнула и отвернулась.

– Дело не касается Далеона и его безопасности. – Она вскочила на ноги и прошла вперед, заламывая пальцы. Янтарное платье с блестящим шлейфом красиво струилось по статной фигуре, чешуйки на лифе блестели в ярком свете канделябров, как настоящее золото. – Я приносила клятву служения и не свершила бы того, что может ему навредить. Просто не смогла. Ты сама знаешь!

Люция двинулась за ней, как ищейка, напавшая на след.

– Знаю. Только поэтому ты и Сесиль ещё не под замком.

Меридия возмущённо хмыкнула, а десница продолжила:

– Так о чем вы беседовали? – замерла за плечом амфибии, глядя на их отражение в прямоугольном зеркале. «Золотая рыбка» гневно поджимала губы и стискивала кулаки, но упрямо молчала. – Предположу: речь шла как раз таки о «клятве служения». Ты же принцесса Альфарда. Первая дочь. Кажется, у тебя есть младший брат, но он не сядет на трон – у вас правят только женщины. Если бы не Магнус и твоё нахождение в Ригеле в качестве «заложницы мира» ты бы сейчас получала образование наследницы и готовилась стать будущей Морской Владычицей. И что мы имеем? – Люция лукаво сощурилась и, понизив голос, сказала ей на ухо: – Тиран умер, империя распалась, на троне – Далеон, с которым у вас близкие отношения. Ты можешь попросить у него свободы, и он, уверена, запросто отпустит тебя на родину. Но этого мало твоей матери и тётке. Будущая Владычица не может «служить» вражескому монарху! Нужно чтобы он освободил тебя от клятвы. Только одного не понимаю?..

– О, заучка-Люция чего-то не понимает! – нервно усмехнулась Меридия, всё крепче впиваясь ногтями в ладони. По пальцам побежала кровь.

Люц пропустила её замечание и молвила раздумчиво:

– …не понимаю, почему ты ещё здесь? Почему не в покоях короля? – губы растянулись в жёсткой ухмылке, синие глаза сверкнули. – Почему не разгоняешь блудливых девок? Почему не соблазняешь его? Не даришь подарок в лице себя? Не упрашиваешь и не умоляешь на коленях, лаской, как ты умеешь?

– Зато ты не умеешь! – ощетинилась Меридия, оборачиваясь к ней. – А стоило бы! Может быть не ходила бы сейчас такой злой сукой! Далеон отличный любовник, – признание принцессы покоробило фарси. – Доброе слово и собаке приятно, а ты только и делаешь, что пилишь его. Трухва! – вдруг прорычала она и схватилась за волосы, Люц невольно отступила, таращась на «рыбку», как на чокнутую. – Ты хоть представляешь, как он мучается?

– Что-то он не выглядит мучеником в объятьях фавориток, – невесело фыркнула Люция.

Амфибия замотала головой, испортив укладку, и снова подняла на десницу пышущие яростью и отчаянием очи.

– Ты идиотка? Ему побоку эти дуры! Его всегда, – сделала шаг к Люц. – Волновала, – ещё шаг. – Одна, – палец тычет в грудь. – Конкретная, – тычок. – Дура!

Люция сбросила её руку и стиснула зубы. Меридия чуть наклонилась и прошипела ей в лицо:

– Я смирилась с тобой. Нет, не так. Я постаралась смириться, что у моего возможного мужа будет любовница в твоём лице. Лишь бы он не страдал. Ведь я любила Далеона не только как мужчину, но и как друга. – Она шумно вздохнула и продолжила жёстко: – И что я вижу? Ты всё испортила! И продолжаешь портить!

– Это он всё портит! – возмутилась Люц, и сама поразилась, как по-детски это прозвучало.

– Неужели?! – едко усмехнулась Меридия, наступая на неё. Фарси пятилась. – Скажи мне, детка, что ты чувствуешь к нему?

Люция запнулась, но самообладание вовремя вернулось к ней. Она замерла, стиснула кулаки и гордо вскинула подбородок.

– Какая разница? Он теперь ненавидит меня и всё равно женится на подходящей партии. Кроль же.

– Мразь! – взвизгнула принцесса и швырнула в неё пригоршню жемчуга. Десница вздрогнула. – Ты так ничего и не поняла. Проваливай отсюда! – она со звоном скинула с комода золотую вазу и растоптала алые розы. – Проваливай, пока я не подправила твою смазливую рожу!

Люция спешно последовала совету, смотря на разгневанную амфибию во все глаза. Уже в дверях она остановилась и задумчиво добавила:

– И всё же вы с тёткой обсуждали не только клятву.

Под вопль Меридии ваза полетела в хлопнувшую дверь.

* * *

Люция выскочила из покоев в смешанных чувствах. Щеки пылали, сердце грохотало в ушах.

Слова Меридии стучали в голове набатом, но думать о них совершенно не хотелось, как и тешить себя пустыми фантазиями.

Ну, «креветка» даёт – такую отповедь ей прочитала! А как искусно съехала с темы. Ни слова о тёте и о содержании письма матери, всё лишь на уровне догадок.

И не таких уж беспочвенных. Всё что Люция сказала принцессе – правда. Меридии рано или поздно придётся просить у Далеона освобождения от клятвы, иначе родственницы не примут её в королевстве и уж тем более не сделают наследницей.

Но это явно не всё. Иначе бы принцесса уже помчалась к Далеону, упала в ноги и со слезами на глазах молила о свободе.

Что-то ещё есть… Что-то ещё…

Невольно Люция вспомнила, как сама страдала из-за неисполненной клятвы. И не просто терпела боль – отрубилась и пошла убивать Далеона. Значит, такой выход предлагает ей магия? Убить нынешнего короля? Тогда обещание будет исполнено?

А сможет ли она пойти на такое?

Люция тряхнула головой.

Ощутила, как запекло крестик на груди, а следом заныли шрамы, и спешно выкинула из головы опасные мысли.

Надо идти спать, раз представилась возможность, но десница не хотела возвращаться в спальню, слушать по пути несущиеся из королевских покоев стоны, а затем остаток ночи ворочаться на постели и терпеть кипящую внутри бессильную ярость.

Да и проколы в мочках от тырховых сережек жглись, не позволяя забыть о себе и вечере, когда фарси их получила да с какими словами. Злыми, ядовитыми и не лишенными правды. И от того жалящими ещё больнее.

Люция вышла на узкую винтовую лестницу одной из башен и зашагала вниз, в подвалы замка, туда, где находятся склады, купальни, а ещё – тренировочный зал.

Рыцари гвардии используют его зимой. В Ригеле в это время года не забалуешь: на улицах лежит снег, дует порывистый ветер, на открытых Полигонах не позанимаешься толком, а тренировки пропускать нельзя, особенно «боевой мощи» замка. Им всегда нужно быть готовым к отражению нападения неприятеля, тем более в такое смутное время.

Вот и был создан «закрытый полигон» под твердыней Ванитасов.

Уже на подходе к искомому помещению Люция услышала звон клинков, а стоило зайти – застала захватывающую сцену.

Виктор принял низкую стойку и плавно но молниеносно взмахнул мечом снизу вверх. Аттис отшатнулся. Клинок вспорол воздух перед его носом, но на-четверть-орк не растерялся: ушёл в сторону и отбил двуручником следующий выпад. Клинки столкнулись со звучным лязгом и расцепились. И снова, снова.

Их стили боя различались, как изящная булавка и кряжистый гвоздь. Тонкий клинок брата порхал быстро и разил точно, словно игла в руках умелой портнихи. Молодой граф же орудовал мечом, как кузнец молотом, тяжеловесно и мощно. Оба не разменивались на показуху, не выделывались (впрочем, и зрителя не ожидали), наносили чёткие удары, а иногда и подлые.

Аттис грузно припал на одну ногу и рубанул сверху. Виктор принял атаку, но тут же отклонил меч, и лезвие противника со звоном соскользнуло вниз. Юный граф сбился с шага, и рыцарь пнул его в грудь.

Отточенный годами взмах – и острие клинка упирается в горло, упавшему на попу растерянному противнику.

– Сдаюсь, – натужно рассмеялся Аттис и, оттолкнув кончик лезвия, перевёл тяжёлое дыхание. Вытер запястьем пот над губой. – Но обязательно возьму реванш!

– Удачи, – усмехнулся Виктор, смахнул с важного лба витой локон и помог другу подняться. Тот не выглядел опечаленным проигрышем, наоборот его зелёные глаза горели предвкушением скорой схватки, а в голове наверняка уже вертелись новые стратегии победы.

– Вы хороший воин Аттис, но боюсь братца вам не обставить, – решила объявить о себе Люция и беззастенчиво прошла в зал.

Мужчины слегка стушевалась. Ещё бы! Оба взмыленные, распалённые, с голыми торсами с удивительно чётким рельефом и в низко посаженных штанах. В таком виде без стыда и совести, наверное, способен расхаживать лишь Далеон. Хотя король и голым не постеснялся бы выйти перед всем честным народом, об его самомнение можно орехи колоть.

Аттис прокашлялся и неловко пригладил спутанные косички, робко улыбнулся краешком рта, Виктор усмехнулся и сложил руки на крепкой груди. Все же, как хорошо ему без щетины! Сразу лет десять скидывает и лицо такое открытое становится, очаровательное.

И не важно, что взгляд суровый и предвещает ей кару за то, что она вместо сна бродит по замку. Зато сколько доверия внушает!

Без сомнений брат ей ещё вправит мозги за халатное отношение к здоровью, но не при постороннем.

Люция замерла рядом с ними и обратилась к Аттису:

– Может, сразитесь со мной, граф? Я уже давно не участвовала в спаррингах, соскучилась, а Виктор отказывается со мной драться.

– Почему? – удивился лэр и глянул на друга.

– Боится, – ехидно отметила девушка и стрельнула глазками в брата.

Виктор хмыкнул.

– Если только навредить.

– Я сильная, – задрала нос Люц, скорее шуточно ежели серьёзно. Усмехнулась вредненько и сообщила на-четверть-орку вполголоса, словно делилась секретом: – Он просто боится продуть девчонке, вот и не соглашается даже на тренировочный бой. Не хочет защемить своё самолюбие…

– Я не дерусь с женщинами, – услышал её братец и нахмурил густые брови.

Аттис рассмеялся:

– Конечно, ты их тра… – запнулся, столкнувшись взглядом с Люцией. Виктор наградил его красноречивым взором, будто друг выдал какой-то страшный секрет. – Кх-м, не будет выражаться при лэре.

Девушка закатила глаза.

– Я вас умоляю, не надо меня щадит. И ни такого за годы в замке наслушалась. А-а… что естественно – то не безобразно, – пожала плечами, но тут же глаза её зажглись предвкушением, и фарси подалась к Аттису, заставив того невольно отступить. – Расскажите, милый друг, что там у Виктора на любовном фронте? Есть ли девушка на примете? А-то он ничего нам с Изой не рассказывает.

– И Аттис не расскажет, – встрял между ними объект обсуждения с красными щеками и упрямо поджатыми губами. – Ты, кажется, хотела сражаться? Вот и сражайся! Аттис, как зараза и просила, не щади её.

– Так точно! – отсалютовал товарищ и подхватил с пола свой двуручник. – Милая лэра, – он чинно поклонился Люции и указал на стену в конце зала: – оружие там.

– Благодарю, лэр!

Наученным взором она отыскала подходящие клинки: длиной с локоть, без гарды, тонкие и легкие. На удивление, острые. Скинула дублет, оставшись в шёлковой рубашке, собрала длинные волосы в хвост, вооружилась и заняла позицию в центре просторного каменного зала, напротив соперника.

Она смотрела в его зелёные глаза, в которых сквозила решимость; на торчащие из-под нижней губы резцы; на бугрящееся мускулами тело, на котором выступили бисеринки пота; на вострый меч в правой руке… и тело охватило привычное волнение. Оно проникало в вены, как яд, пузырило кровь, разгоняло сердце, углубляло дыхание.

Люция успела соскучиться поэтому опьяняющему чувству восторга и страха. Как давно из-за бумажной волокиты, ей не удавалось навестить полигон! Размять косточки, подраться.

Теперь же она в тренировочном зале, готовится сразиться с графом, которого рассматривала себе в мужья, мускулы сводит от напряжения и левую руку, как назло, потряхивает. Ну, ничего!

Она не слабая.

Совсем не слабая.

Справится.

По-другому быть не может.

– Начали! – объявил Виктор, и противники сорвались с мест.

Клинки схлестнулись, высекая звон и металлические искры. Аттис явно её жалел, не прикладывал полной силы, использовал одну руку вместо двух, внимательно всматривался в её напряженное лицо, чтоб не передавить. Дурак! Ей не нужны поблажки!

Люция отбила меч и ударила локтем в открытое солнечное сплетение. Аттис охнул и отпрянул, схватившись за грудь.

– Как коварно!

– Не зевай! – цыкнула Люц.

И они снова сцепились в каскаде быстрых ударов.

Люция не сдавала позиции, уклонялась юрко, как мангуст в схватке со змеем, целилась в незащищённые места и пару раз царапнула террина по голой коже. Но что ему обычный металл? От острого лезвия даже следа на теле не осталось. А вот Люц пришлось бы не сладко.

Мужчина стал осторожнее. А когда фарси чередой быстрых атак начала загонять его за пределы очерченного на полу квадрата, взял меч в обе руки и бить стал в разы сильнее и точнее. И всё равно не достаточно! Мало! Что толку от такого боя?!

Люция парировала удар, резко нырнула вниз и сделала подсечку. Аттис пошатнулся, она подскочила и ударила навершием гарды ему в челюсть. Зубы клацнули. На-четверть-орк зарычал, отскочил и схватился за больное место. Зыркнул на фарси по-волчьи.

– Сдаёшь позиции, друг? – насмешливо крикнул Виктор, но напряжение в голосе не укрылось от девушки.

Она ухмыльнулась. Самодовольно, глумливо, как часто делал коронованный придурок. Поиграла кинжалом.

– Кажется, граф, не боится продуть девчонке, братец!

– Ну, погоди! – прорычал террин и ожидаемо кинулся на неё с новым яростным запалом.

Теперь меч воина разил, словно боевой топор, и обрушивался на скрещенные клинки Люции со всей мощью. Встречать прямые атаки стало невыносимо, левая рука всё сильнее ныла, а под рёбрами вращался магический смерч, готовый прийти на помощь хозяйке по первому зову. Но Люц не давала ему выхода: это физическая дуэль, а не магическая.

И она хотела доказать, в первую очередь себе, что травма, оставленная деймоном-химерой, не ослабила её, не сделала никчёмной, не убила к чертям собачим её навыки «танца меча».

Потому что иначе ей грозит смерть.

Слабые не выживают на вершине терринского общества. Даже сильные – как показал Магнус, Кейран и Рагнар – легко умирают. Но лучше уж быть, как они и прожить несколько веков, чем бездарно погибнуть в жалкие неполные двадцать.

Люция решительно вдохнула и ринулась на противника со всем остервенением. Клинки со свистом вспарывали воздух. Аттис уклонялся и отбивал хаотичные выпады; некоторые задевали его, но юноша не замечал легкой боли и напила на фарси с каждым мигом всё активнее. Черты лица ожесточились, губы растянулись в зловещей одержимой улыбке, в очах пылал огонь, в жилах кипела лава.

Граф парировал удар и ударил кулаком слева. Люц пропустила атаку над грудью и кувыркнулась вбок. Вскочила словно разжатая пружина, метя кинжалами в грудь. Аттис встретил удар мечом и отбил лезвия вверх. Выкинул вперёд свободную руку, но девчонка ушла в сальто и швырнула в прыжке кинжалы. Один вошёл в землю, второй пришпилил мысок сапога.

Аттис охнул, скорее от удивления, чем от боли, и Люция с усмешкой рванула вперёд для решающего удара. Выхватила из земли клинок, распрямляясь, целясь в горло. Дрогнувший кадык уже стоял перед глазами, когда левую руку прострелила дикая судорога. Люция закричала без звука, оружие выпало из ослабших пальцев, а меч неудавшегося жениха уже летел ей в лицо.

– Люция! – крикнул Виктор.

Глаза Аттиса расширились в ужасе: он не успевал прервать атаку!

Чёрный кинжал влетел ему в кисть и выбил из руки оружие. Оно улетело со звоном в конец зала, на-четверть-орк охнул, схватившись за рану, заметил, кинувшегося к ним Виктора (это он спас сестру в последний момент), и тут же склонился к упавшей на колени девушке.

– Ты как? – спросил с неподдельным беспокойством и накрыл ладонью её плечо.

Люц дернула головой и отшатнулась в молчаливом отказе от помощи. Тяжело дышала и прижимала к себе больной локоть. Ей не верилось, что она чуть не померла. На тренировке! Из-за тырховой старой раны!

– Дерьмо! – цыкнула она под нос и упёрлась лбом в колени. Не хотелось никого видеть. И чтоб никто не видел её горящее от стыда и досады лицо.

Она ослабла. Недопустимо, непоправимо ослабла!

– Люция, что с тобой? – взволновался граф, фарси не отвечала. – Может помочь чем? Позвать врача?

– Только не это, – тихо хрипнула она.

– Сходи за аптечкой, – распорядился Виктор и, когда друга след простыл, присел возле сестры на одно колено и, игнорируя вялое сопротивление, расстегнул запонки и закатал рукав рубашки до плеча.

В глаза бросились бинты пропитавшиеся сукровицей и местами – засохшей кровью.

– Хисс! – тихо выругался он на орочем и начал осторожно распутывать безобразие: – Ты не говорила, что всё так плохо.

Люция поджала губы и потупилась.

– Это из-за активности и… магии. Мне нельзя нервничать.

Виктор снял грязную повязку и внимательно осмотрел со всех сторон воспалённые рубцы: узкие, частые, глубокие, видно, что от зубов чудовища. Кожа на них потрескалась, кое-где лопнула, оттуда и сочилась лимфа.

– Не понимаю, как это связано, – сказал хмуро и вытащил из-за пояса серебристую флягу и платок. Щедро плеснул горячительное на ткань и начал обрабатывать раны.

Люц зашипела сквозь зубы и попыталась отвлечься от боли объяснением:

– Лекарь сказал, что укус химера повредил не только связки, но и магические потоки. И если физически рана ещё затянется кое-как, то на энергетическом плане – нет. И как назло, в нашем королевстве нет целителей, способных залатать подобные травмы. Был герцог Рагнар, да сплыл. В такие моменты искренне жалею, что он умер, – безрадостно усмехнулась Люция.

Брат заглянул ей в лицо с горечью и приобнял за плечи. Люц ткнулась лбом в сгиб его шеи и ощутила мускусный запах пота. В носу защекотало.

– А как это связано с нервами? – глухо спросил.

– Магия высвобождается от эмоциональных всплесков, а, как понимаешь, мне не всегда удаётся оставаться равнодушной, – хмыкнула Люция и продолжила сипло: – Магия бежит по венам, натыкается на искривление в моей руке и причиняет боль, да не даёт ране полностью зажить. Так что, страдать мне теперь до конца дней.

Она попыталась улыбнуться, но наткнулась на решительный и мрачный взор брата.

– Я обязательно найду тебе целителя. Не в нашем королевстве так в другом.

Девушка покачала головой, рассыпав тёмные кудри по узким плечам.

– Твоё место здесь, Виктор. Кто-то должен защищать замок, его жителей, короля, а я могу довериться в этом только тебе.

– Потому что ты больше никого не знаешь, – печально натянул угол рта Глава Безопасности.

– Потому что ты мой брат, – твёрдо сказала Люция, заглянув ему в глаза, и крепко сжала смуглое плечо. – Потому что ты не подлый. Потому что ты – человек. И делал всё ради нас с Изой. Я бы не посмела рассказать террину о своей слабости. Это у них в крови – унижать и убивать слабых. Так что в замке ты единственный, на кого я могу положиться.