Текст книги "Veritas (СИ)"

Автор книги: Дарья Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Люц сжала кулаки, обошла убийственные корни и направилась к Сесиль. Девчонка стояла, выпучив глаза. Судя по подрагивающим пальцам и углу рта, пыталась преодолеть заклятье, шевельнутся, что-то сказать. Но не могла.

Способности Люции оказались мощнее, оно не удивительно, ведь, как рассказала сама Сесиль: они с братом поделили один кристалл пополам.

– Поразительно, не правда ли? – спросила девушка химеру, всматриваясь в её бледное растерянное лицо. – Презренная человечка оказалась магом с редкой способностью.

Однако затягивать со «ступором» не стоит. Её сила не бесконечна и сказывается на здоровье.

– А теперь… – всплеск энергии. – Отвечай. Мне. Правду.

Глаза химеры остекленели, точно она стала бездушной куклой, рот безвольно раскрылся.

– Давно ты предала нас?

– Нет, – без эмоций ответила девица. – После Дня Рождения Леона, когда приехали послы. Они связались со мной.

– Кто «они»?

– Сильфы. Латиэль и Гауф. Посол знал о моём горе, проявил участие и передал мне послание от своего господина…

– Кто он? – надавила Люц. Руку ошпарило болью, но фарси сдержала шипение. – И как вы держали связь?

Голос Сесиль треснул, колени подогнулись:

– Я не знаю. Не видела. Лишь слышала голос. Посол принёс мне стеклянный шар, артефакт связи… какая-то новая разработка. И «Благодетель» пообещал разбудить Орфея, если я убью «десницу короля». Я сомневалась, не хотела – на тебе всё держалось, и Леон… А эти… такие подозрительные…

– И всё равно согласилась! – с отвращением сплюнула Люция и схватилась за рубцы на руке. Они пульсировали, грозясь снова лопнуть. – Куда и зачем повезли Далеона?

Сесиль дернула плечом и подбородком, силясь сломить магические путы, но всё равно ответила:

– Его хотят продать на Перекрёстке Миров.

– Хисс! – тихо выругалась она. Источник плеснул к горлу, но Люц вовремя его остановила. Перевела дыхание.

Перекрёсток Миров – это огромный рынок, куда стекаются террины со всех королевств и сторон света. Там торгуют как диковинными вещицами, так и существами среди которых не только редкие магические животные, но и рабы. Участь их оставляет желать лучшего.

Легко догадаться в какой роли собираются продать короля.

Если это случится, Люц может никогда не найти его. Не вернуть. Не спасти.

– Чёрт! – она запустила пятерню в волосы и с силой взъерошила. – Как далеко мы от портального камня?

– Полтора дня пути, – ровно ответила химера. – Я специально завела вас в лес, к логову варкэтов, чтобы с вами расправились.

– Ну и тварь же ты! – выругалась десница и сжала кулаки, гневно сверкая синими очами. – Ладно я, ладно Отряд! Но о Далеоне ты подумала? Его тебе не жалко? Ты же приносила клятву служения! Как смеешь ты мешать его спасению?! Ставить под угрозу жизнь своего друга?!

Девчонка с силой замотала башкой, растрепывая тонкие светлые волосы.

– С-с ним бы н-ничего не случилось! – жалко пролепетала она, сжимаясь на земле в комок. – Они не собирались его убивать. Только отдалить от замка. Продать…

– Иное рабство – хуже смерти! – припечатала Люция. – Ты нарушила клятву.

– Нет, нет, нет! – как безумная забормотала Сесиль, хватаясь за голову. Похоже мысль, что она предала господина, взбаламутила магию, и та начала неотвратимо и мучительно убивать её изнутри.

Вскипать в венах, выжигать в мозгу слова клятвы, сводить с ума.

Так ей и надо.

– Нет, нет… – задышала девица ровнее. С облегчением запрокинула голову к небу и улыбнулась жутко. – Всё в пределах обещания.

Люц брезгливо скривила губы.

И что теперь с ней делать?

Вечно держать магией не получится, а за Далеоном бежать надо было ещё вчера. Узнать направление, связать и оставить тут? А если эта гадина быстро очухается и кинется за ней, чтоб завершить дело. Кругом лес – её территория. Люция не сможет скрыться, не сможет победить в магическом поединке.

Ей повезло лишь раз – химера не ожидала отпора. Теперь всё иначе. Сесиль знает о её способностях. Крайне опасных не только для девушки – для всего мира.

Для старых порядков.

Если химера кому-то проболтается, Люция станет мишенью для каждого власть имущего террина.

И, судя по хищному оскалу девицы, она уже это поняла.

– Забудь! – со всем отчаянием и злостью приказала Люц. Крик эхом прокатился по лесу, шугнул с веток ворон, потревожил лесной покой. С ближайшей еловой лапы шумно ухнул в сугроб снег.

Сесиль встрепенулась, как испуганный заяц, недоуменно заморгала. Обвела опушку растерянным взором, наткнулась на напряжённую Люцию и выдала тихо:

– Кто вы? Где мы? И кто я?

Из горла десницы вырвался смешок, он перерос в лающий, громкий смех, а по щекам отчего-то покатились слёзы.

Глава 14. Портал

По тёмным коридорам замка, прижимая тяжёлый фолиант к груди, быстрым шагом нёсся Далеон. Он засиделся в Императорской Библиотеке до глубокой ночи, перерывал и просматривал очередную гору книг в попытках найти способ помочь Орфею.

И, кажется, на этот раз он нашёл нечто похожее на подсказку. Зацепку. Которую они могли бы попробовать раскрутить.

Если науке ещё не известен способ «пробуждения химер от летаргического сна» никто не мешает им изобрести его. Придумал же как-то Нестор эликсир «extraho[1]»! Или, правильнее будет сказать, умело смешал древние знания из закрытой секции библиотеки, записи предков и свои навыки, в том числе аналитические.

Нельзя отрицать, что бывший десница Императора и придворный алхимик был очень умён.

Так вот, Далеон, кажется, нашёл одну из книг, которые использовал Нестор в своих разработках. В ней рассказывалось о передаче магических сил. Юный король чувствовал в этом ключ к состоянию друга. В конце концов, химер впал в «стазис» из-за магического истощения. Полного.

А если… если попробовать накачать его силой? Как Люция «накачала» Далеона силой отца. Правда у этого способа есть куча нюансов.

Король до сих пор не понимает, почему он не сгорел из-за конфликта магических энергий, почему сумел «переварить» их и усилиться? Обычные террины на его месте погибли бы.

Люция лишь мельком намекнула, что всё дело в их природе. В том, что они фарси. И, получается, прежде испытала внедрение посторонней силы и слияние с ней на себе. Кто провернул это? Когда? Она не делилась.

Но сегодня он строго решил добиться ответа.

И почему-то даже не подумал, что в середине ночи она может спать. Или послать его подальше из-за недавней ссоры. Ссор. Их много и они случаются постоянно. Чуть ли не при каждой встрече.

Но разве это имеет значение, когда дело касается вопроса жизни и смерти Орфея?

Далеон пронёсся по мрачному пустому коридору, не обращая внимания на остывшие факелы или отсутствие зажжённых свечей. Ему даже магические светляки больше были не нужны, чтобы видеть в темноте.

После поглощения магии Магнуса у него обострилось звериное чутьё, исчезли проблемы с энергетическими всплесками и вообще он стал гораздо мощнее, крепче, опаснее. И ночью теперь видел практически как днём.

Король толкнул тяжёлую створку двери и ворвался в кабинет:

– Люция!.. – начал, но споткнулся на полуслове и смолк.

Его взору предстала поразительная и умилительная картина…

Сидя, сложив руки на письменном столе, заваленном стопками документов, щекой на ладонях, спала Люция. Спина мирно вздымалась, дыхание с губ срывалось ровное, только ресницы слегка подрагивали.

– Раз уж устала, шла бы в спальню отсыпаться, на койке, – тихо проворчал юноша, подходя ближе. – Зачем изводить себя до предела?

Она, конечно, не ответила. Лишь носик поморщила и что-то промычала во сне. Мотнула головой, будто даже в мире грёз с ним спорила, и снова затихла.

Далеон, крадучись прошёл в комнату, положил талмуд на стол и склонился над девушкой, по-новому, жадно, разглядывая её.

Никогда прежде он не видел Люцию спящей.

Вечно напряжённой, хмурой, задумчивой, холодной и едкой, но не мирно спящей.

Лицо непривычно расслаблено, нет складки между тёмных востреньких бровей, нет напряжения в скулах. Черные ресницы такие длинные, что отбрасывают тени на щеки, аккуратненький носик вздернут, пухлые розовые губы приоткрыты. Во всём облике её читается какая-то трепетность, ранимость, детскость, которую она успешно прячет за жестокой маской при свете дня.

Люция ведь младше него! Младше всех в их компании. Но сколько в ней… недоверия к миру. Сколько скверного жизненного опыта. Тяжёлого. Закалившего характер и заковавшего душу в стальную броню и шипы.

И только во сне, когда она не может себя и всех контролировать, проступает её истинный облик.

Далеон заправил выбившийся локон ей за ушко, пробежав пальцами по мочке с воспалённым проколом. Осторожно снял магией сапфировую сережку. Одну, вторую. Убедился, что больше ничто не защищает её от чар, прижался губами к уху и прошептал:

– Viro.

Дыхание её углубилось, тело совсем обмякло.

– Viro larde, Люц… – он властно провёл рукой по её распущенным волосам, зарылся носом в висок и жадно вдохнул. – Viro larde. Спи спокойно. Врединка моя. Бабочка.

Она, разумеется, не отвечала. Не слышала. Быть может, и не чувствовала. Слишком крепки путы наколдованного сна. Особенно если «колдует», вероятно, первое по силе существо на планете. Ведь Далеон вобрал силу отца. Пусть и не совсем всю.

На шее, в виде кулона, болтается небольшой осколок магии.

Но всё это сейчас мало заботило короля.

Он поцеловал краешек её рта, прикусил полную нижнюю губу и, издав хриплый стон, набросился на Люцию со всем алчным и отчаянным остервенением.

Далеон чувствовал себя заблудшим путником в пустыне, припавшем наконец к источнику влаги. Его кровь вскипала от восторга, а сердце щемило от боли осознания, что если бы не её сон – он не смог бы так откровенно и желанно к ней прикоснуться. Смять эти порочные губы со страстной жестокостью.

Ведь девчонка не хочет быть с ним. Отталкивает, жалит.

А он, как идиот, злится и лишь больше вожделеет её. Не только тело – душу.

Что-то на краю сознания свербело: это неправильно – целовать спящую. Но король продолжал терзать её уста и шептать в прерывистых вздохах, как одержимый: «Viro, viro, viro, viro…» – ощущая, как по капле ускользает энергия и, вместе с тем, не даёт девушке очнуться.

Далеон обхватил её лицо ладонями и с силой впился в рот, сталкиваясь зубами, царапая клыками нежное нёбо и язык, будто желая проникнуть глубже, залезть под кожу, слиться в одно. В боли и крепости поцелуя терялись проблески рассудка. А когда показалось, что губы Люции дрогнули… король провалился в чёрную бездну.

[1] Извлечение (пер. с лат.).

* * *

– Почти приехали! – разбудил Далеона окрик рыцаря с облучка длинных саней.

Король разлепил глаза, но всё что сумел рассмотреть – сизая муть, бешено крутящиеся падающие хлопья и тёмные неясные силуэты неприятелей.

Предателей с маркизом Тартео в центре. Они сопровождали сани, в которых лежал связанный Далеон и сидела, как королева, на обитой шкурами лавке сильфида.

Ветер выл, точно дикий зверь, рвал с голов капюшоны и шапки, бил по крутым бортам кузова, будто желая перевернуть и похоронить в снегу незваных гостей ущелья. Процессия замедлилась из-за непогоды, но вперед, к чёрным массивам гор шагала неустанно, упрямо.

– Ну и метель разыгралась! – воскликнул кто-то.

– Я могу подсобить! – отозвалась Латиэль со своего места и подняла руку, чтобы взять бурю под контроль.

– Нет! – остановил её маркиз. – Возле ущелья нельзя колдовать. Тут повсюду магические искажения и аномалии. Магия может сработать совсем не так, как надо.

– Ясно, – буркнула лэра и по самый нос закуталась в меховой плащ.

По ощущениям, они преодолевали холм. Кони фыркали, копыта вязли снежной в колее, сани ползли с трудом, но всадники не жалели животных, понукали, подбивали хлыстом.

Спрашивается, к чему такая спешка? Возможно, из замка вслед за королем вообще никого не послали. А если и послали – столичному отряду ни за что их не догнать. Тем более – сейчас, когда до портала остались считанные версты, когда к заговору оказался причастен маркиз-страж горных рубежей Ригеля.

«Тыхф хэк!» – мысленно схватился за волосы Далеон. Что теперь ему с этим делать? Ещё и Люция в опасности!..

– Входим в ущелье! – донеслось с начала процессии.

Кряхтя, Далеон сел и передёрнул плечами от пронзившего холодного порыва.

В руках наездников, словно звёзды, начали вспыхивать факелы. Их теплый рыжий свет слегка рассеивал мглу и делал «картельную» процессию похожей на праздничную. Будто ехали они в ночи свершать таинство во славу Духов Плодородия, а не переправлять короля порталом незнамо куда.

Отвесные чёрные склоны с белыми пиками показались над головой. Их красота, величие и мощь заворожили Далеона. Он никогда раньше не был в горах, не покидал зимой столицу и в самой дикой фантазии не представлял, что однажды побывает на дальних рубежах родного королевства. А ведь мечтал путешествовать, мечтал посмотреть весь мир…

Как изворотливо и неожиданно, оказывается, могут исполняться желания!

Горькая усмешка тронула губы юноши.

Они въехали в широкий проход, но почти сразу остановились. Дорогу усеивали рытвины и кочки, мелкие камни и крупные булыжники – отпавшие куски скалы – на санях и верхом не проедешь, сложно и не безопасно. Ветра тут не было (словно при входе установлен магический барьер, что отрезает этот мир от внешнего), лишь морозная поземка кружила под ногами и поблёскивала в свете факелов.

– Дальше пешком! – холодно скомандовал Тартео.

Далеона бесцеремонно схватили за шкирку и сбросили в снег, затем подхватили под руки. Латиэль же протянул ладонь маркиз со слащавой улыбкой. Девушка приняла помощь и, придерживая подол плаща, элегантно соскочила на наст, обхватила предложенный локоть, вскинула подбородок и поплыла вперед гордой птицей. Тартео в высокомерии и пафосе ей не уступал.

Ну, точно на императорский бал парочка припёрлась, не меньше. Из картины выбивался разве что факел в правой руке маркиза.

Со всех сторон их обступили рыцари, и так, строем в несколько шеренг, они двинулись вглубь ущелья. Скованный Далеон под конвоем шёл спокойно, без пререканий. Прекрасно понимал, что рыпаться бесполезно и поздно. Если учинять побег, то уже на той стороне. Потому ему оставалось лишь изображать покорность и… слушать.

– Скоро вы завершите миссию и станете королевой, лэра… – заговорил Тартео Джудас.

– О, да-а, – улыбнулась Латиэль. – Жду не дождусь. Мне порядком надоели эти, гм, путешествия. Хочется уже вернуться к нашему истинному Императору. К любимому!..

– Скоро всё будет, – заверил Джудас со странной усмешкой. – Ах, да. На Перекрёстке вас встретят, моя госпожа. Мы уже послали весточку через шар-артефакт.

– Благодарю вас, маркиз, – степенно кивнула сильфида. – Я не забуду вашей милости и вклада в общее дело. Не сомневайтесь, награда будет соответствующей.

– Весьма польщён! – шуточно поклонился он на ходу. – Но право, не стоит. Владыка платит мне достаточно.

– И всё же преданность и оперативность должна быть вознаграждена! – пафосно воскликнула Латиэль.

Тартео ответил ей тонкой улыбкой и замер возле неровной каменной плиты высотой в человеческий рост. Из центра её торчал крупный морозно-голубой кристалл, мерцающий гранями в свете огня, а саму каменную поверхность испещряли древние руны, которые Далеон едва ли понимал.

Он смутно представлял, как активировать портал, но понятия не имел, как эта штука поймёт в какое место им нужно попасть. Портальных «станций» много, в каждом королевстве точно есть по одному, а бывает и больше.

Маркиз шаркнул ногой возле монумента, увидел в полутьме высеченный на плите символ и скупо приказал:

– Передвинуть камень в центр!

Ребятам, видимо, к такому не привыкать. Они дружно разделились. Кто-то начал в снегу протапливать пламенем дорожку к условному центру каменного помоста, на котором, оказывается, располагался портальный булыжник. А кто-то схватился за него и с натугой принялся толкать по промёрзшему пазу.

Камень скрежетал жутко, эхо громом разлеталось между скал.

Король и сильфида наблюдали за всем с большим удивлением, маркиз пытался скрыть за напускным равнодушием тихую гордость и самодовольство.

Наконец, булыжник был установлен в нужную выемку, вокруг которой вилась маршрутная магическая письменность.

– Вот и всё, – сказал Тартео, сходя с помоста вместе со своими подчинёнными. – Встаньте напротив монолита, лэра, возьмите пленника под локоть, приложите руку к кристаллу и напитайте его энергией.

– Вы не пойдёте с нами? – слегка растерялась, даже струсила, Латиэль. К монолиту подвели Далеона.

– Увы, прекрасная, – развёл руками маркиз. – У меня ещё есть дела на этой стороне.

– Ладно, – ответила Латиэль больше себе, чем ему. Стиснула кулаки и решительно шагнула к порталу.

Остальное прошло быстро, согласно инструкции. Сильфида вцепилась в предплечье короля, прижала дрожащую ладонь к магическому камню, он накалился добела, засиял ослепительно, озаряя ущелье.

Вспышка.

Миг полной потери в пространстве, белизна перед взором, паника, и вот уже сапоги упираются в сухую землю. Под подошвами хрустит песок и галька. Раскалённый на солнце воздух обжигает горло и топит снежинки, налипшие на одежду и волосы. Солнце припекает и слепит. В ушах шумит базарная жизнь: голоса, выкрики, цокот копыт, шарканье ботинок, шуршание тканей, звон монет.

Они… Они на Юге? В пустынных землях?

Далеон растёр веки, чтоб унять жжение, поднял глаза и натолкнулся взором на мужчину в шароварах, белом балахоне, подпоясанном кушаком, и с куфией на голове. С загорелого лица на короля смотрели хитрые жёлтые глаза тигра с характерной подводкой. Только сам террин не являлся звероморфом: изо лба торчали чёрные рожки.

Неужели смесок со спригганом?

– Мы уже заждались, Лати. Начали переживать. Но вы, дорогие, как нельзя, вовремя! – улыбнулся он во все клыки. По мимолётному жесту сильфиду и деймона окружили существа в таких же белых балахонах, только с шашками наголо. – Аукцион рабов скоро начнётся!

И обоих, под возмущённые вопли Латиэль, скрутили и связали.

Глава 15. Догнать

– Мы, как видишь, в лесу, – объяснила Люция, взяв себя в руки. Дрожь истерики ещё билась внутри, но девушка упорно глушила её. Глубоко вдохнула и приготовилась играть как в последний раз. – Я Люция Грейван. Ты, Сесиль, местная жительница из ближайшего селения. Не помню как оно называется, прости. И поскольку у тебя одной имелись способности дриад, я попросила отвести меня к портальному камню. Неужели ты ничего не помнишь? – изобразила она растерянность и жалость.

Химера нахмурила тонкие бровки, в раздумьях закусила губу и мотнула головой, растрепав и без того взлохмаченную шевелюру.

– Что со мной случилось? – она схватилась за висок и поморщилась, точно от внезапной вспышки боли. – Почему я ничего не помню?

Люция с недоверием, едва ли не крадучись, подошла к ней, присела рядом и положила ладонь на плечо в знак поддержки. В мыслях творился полнейший хаос, ситуация просто не укладывалась в голове…

Она стёрла Сесиль воспоминания.

Неосторожными словами.

Да быть не может!

Однако… Тырф хэк! Что теперь делать? Что?!

Пока хозяйка мысленно металась в панике, лживый язык её жил собственной жизнью:

– Мы встали на привал в пещере. Ты поскользнулась у обрыва и упала. Видимо, сильно ударилась головой. Чёрт! Как быть? – запустила пальцы в кудри. – Мне срочно нужно к порталу, а теперь!..

– Это не ваша вина! – обхватила её холодные ладони Сесиль и посмотрела с сожалением. – Я была неосторожна. Простите. Кто ж знал, что так выйдет? Но… мы ведь договорились. Я, похоже, обещала вас сопроводить. Будет негоже рушить из-за меня свои планы.

– Да… – тихо с удивлением вымолвила Люц и лихорадочно закивала. – Да, да! Спасибо, Сесиль! Не представляешь, как это важно для меня. И я очень благодарна, что не смотря на травму ты готова вести меня дальше. Я обязательно достойно вознагражу тебя за труды!

Щеки лэры порозовели, она потупилась. Люция почувствовала укол вины, но тут же резко встала и помогла подняться попутчице.

Она стёрла ей воспоминания.

Боги Забытые, в это сложно поверить!

Знала бы эта непривычно добрая и наивная Сесиль, кто на самом деле повинен в её амнезии.

– Ладно, – сжала кулаки Люция и мило улыбнулась. – Давай соберем вещи и выдвинемся в путь. Не будем тратить время. Сможешь определить направление?

Она нервно кусала щёку изнутри. Вдруг химера забыла, как использовать магию? Если так – они в полной ж…

Сесиль чуть неуверенно кивнула, нагнулась к земле, к ближайшим кустикам, пробивающимся через сугроб, шепнула что-то и прислушалась к шелесту веток. Деснице казалось – просто ветер шумит в кронах.

– Мы сильно отклонились на Запад и почти уперлись в горы, – рассеянно ответила лэра. – Как же так вышло? Придётся сделать небольшой крюк, чтоб добраться до нужного ущелья.

Люц чертыхнулась. Химера подняла на неё влажные глаза.

– Ты не виновата, – выдохнула десница и похлопала Сесиль по плечу. – На нас по пути напали варкэты, пришлось бежать.

– И всё же… Простите, – потупилась она. – Кажется, я стала обузой.

– Всё в порядке, – стиснула стучащие зубы Люция и повторила, больше убеждая себя: – Всё в порядке. Едем!

Почти весь день они провели в тягостном молчании. Лошадь под ними хрустела снежком и фыркала. Изредка Сесиль вставляла ремарки по поводу маршрута, корректировала направление, а Люция уточняла путь, когда казалось, что химера слишком погрузилась в раздумья.

Очевидно, она пыталась вспомнить кто она, где, как до этого дошло, в какой деревне и как она жила – и не могла. Ещё бы! Легенда их знакомства, поведанная Люцией, – ложь шитая белыми нитками на скорую руку. А стоило химере попытаться выспросить что-то о себе и «поселении», фарси тщательно отбирала слова и давала уклончивые ответы. Ей всё мерещилось, что Сесиль в любое мгновение подловит её на лжи и вспомнит правду.

Люц не могла сказать, что ей этого не хотелось. Она уже не знала, как лучше, что и зачем. Всё резко потеряло смысл. Чувства и окружающие краски притупились, единственное, что ещё хоть как-то держало на плаву – мысли о Далеоне. О его рабстве и спасении. Но и они как-то посерели.

Весь путь прошёл, словно в тумане.

На закате они вышли в чистое, необъятное поле. Впереди виднелись черные слоны ущелья, а над ними разверзлось пылающее небо с густыми кровавыми облаками.

Люция спешилась первой или, точнее сказать, свалилась с лошади на занемевшие ноги.

– Куда вы? – удивилась Сесиль. Лошадь тревожно перетопталась на месте, дернула ушами и выдохнула ноздрями пар. – Если поедем дальше – до рассвета достигнем портального камня.

– Отсюда я пойду одна, – устало объявила Люц и сунула руку за пазуху куртки. – Пешком. А ты, пока не стемнело, должна въехать в ближайшую деревню.

– Зачем? Разве я живу там? И как я могу вас бросить?! – возмутилась девушка и тоже вознамерилась спешиться. – Да, я ударилась головой и кое-что забыла, но обещание дороже денег! Вдруг с вами что-то случиться? Я должна довести вас до места, а потом…

– Исполняй. Приказ. – Пространство между ними налилось магией, словно свинцом. У Люц перехватило дыхание, а рубцы на руке неприятно стянуло, но она не смогла не отметить, что взывать к силам становилось проще с каждым разом. И лимит слов да слогов, будто бы растягивался.

Удерживая энергию под рёбрами и в глотке, точно собачку на поводке, она продолжила:

– Ты отправишься в ближайшее поселение, устроишься на постой в любом доме, будешь жить там и ждать от меня вестей. Возьми эти деньги, – она вытащила из внутреннего кармана мешочек с золотыми и серебряными монетами – все, что у неё имелись – и всучила химере. – …И позаботься о себе. Не забудь скрыть свою внешность под человечьей иллюзией.

– Слушаюсь, госпожа, – бесцветным голосом ответила Сесиль. Чары беззвучно сорвались с её губ, зарябили в воздухе, скруглили её уши и приглушили сочный оттенок радужек, сделав их болотными.

Лэра развернула лошадь и рысцой двинулась прочь.

Люц осела на месте, прямо в снег. Её колотило, но не из-за холода. На морозец под бёдрами и промокающие портки тоже было плевать.

Она стёрла подруге короля память.

Что теперь будет? С Сесиль? С ней?

Если Далеон узнает о случайном колдовстве Люции, какое лицо у него будет? А когда услышит о предательстве придворной, как поступит?

Наверняка простит. Они ж друзья. Давно знакомы, связаны клятвами и общими воспоминаниями. Тем более химера всегда была склонна к спонтанным и безрассудным поступкам. Пф-ф! Всего-то пыталась убить Люцию! И чего здесь такого? У каждого бывает!

Король ей ещё медаль впишет за заслуги. Он давно мечтает избавиться от наглой десницы, и если бы не клятва…

Люция сжала кулаки до трясучки и прорычала от злости и бессилия:

– Как же бесит! Бесит! Бесит! Бесит!

Она упала на спину, на снежную перину, и со вздохом раскинула руки.

Нет сил. Сил нет.

Что же она натворила?

И всё ради него. Далеона.

Духи Милостивые, за что ей это? Почему она, как цепью привязанная, тащится за чудовищем, придурком, который издевался над ней всё детство и продолжает мучать до сих пор?

Почему работает в замке на его благо до потери сознания? Почему сейчас встает, как бы не было тяжко? Почему бороздит эти непроходимые сугробы и тащится на Перекресток Миров, даже зная, что может никогда его не найти и сама не вернуться?

Почему?

– Ненавижу, – бормотала она, продираясь вперед. Щёки раскраснелись, непослушные локоны липли к вискам, снег хрустел под сапогами и западал за голенище, обжигая ноги холодом. – Ненавижу.

Без Далеона всё, что она делала и чего добилась, не имело смысла.

Скорее всего, как химера, она не сможет продолжить род фарси. А вот он…

Да. Дело в этом.

Только в этом.

Поэтому надо идти. Быстрее. Догнать. Спасти. Вернуть.

Люц запнулась о свою же ногу, упала лицом в порошу и… разревелась, как маленькая.

Кому она лжёт?

Сердце разрывалось от тревог, и душа болела совсем по другим причинам.

* * *

В камине трещал огонь, тусклый дневной свет пробивался в кабинет через высокое стрельчатое окно. Люция смотрела в него, сцепив ладони за спиной, пока Далеон топтался в центре комнаты, напротив массивного стола.

– Знаешь, почему я тебя позвала? – спустя мучительную минуту молчания разомкнула уста десница.

Далеон нервно дернул углом рта и сунул руки в карманы брюк.

– Кто-то нажаловался, что я шлёпнул по попе замужнюю мадам?

Люция обернулась и вздёрнула бровь. Король, потупившись, пояснил:

– Она сама напросилась! Такой пердил… гхм, то есть – зад отрастила, что я решил – под юбку подушку засунули. Просто проверить хотел!

Девушка промолчала.

– Не в этом дело? – удивился он и задумался: – Тогда… Перепил и голым разгуливал по балкону, крича орочьи песни, – усмешка. – Чей-то тонкий слух ущемили мои вокальные данные?

Люц сложила руки на груди всё так же, молча, разглядывая его.

– Опять не то? Что ж еще было? – он почесал лоб. – А! На пару с Руби мы разыграли этих чванливых дворянишек. Пригласили на чай, подали им снег в пиалах и уверили их, что это новое заморское лакомство. А эти лизоблюды жрали, давили гримасы, нахваливали и не забывали расписывать какие у них замечательные дочери и прекрасные сыновья, которых обязательно нужно нанять в замок ближайшими советниками. Тфу!..

Венценосный поднял на Люцию жалобные глаза:

– В этом дело?

Девушка медленно обошла рабочий стол и замерла напротив короля. Пусть и был выше на целую голову, сейчас под её холодным пытливым взором он чувствовал себя маленьким, ничтожным червём. Она всегда умела ткнуть его мордой в дерьмо даже без слов.

– Шутки кончились, – начинает ровно и взрывается: – Тебя обвиняют в растлении малолетки! Но знаешь, что самое поганое? – она рывком подаётся вперед, заставляя Далеона отпрянуть. – Её папаша утверждает, что она беременна. От. Те. Бя.

– Не может быть! – выкрикнул Далеон и запустил пятерню в волосы. Начал мерить комнату шагами. – Все мои любовницы принимают абортное зелье. Им подмешивают в чай. Я слежу за этим! И ты, наверняка, следишь! И уж тем более в моей койке не могла оказаться незрелая пигалица. Я не какой-то больной извращенец.

– Да ты трахаешь, всё что движется! Особенно спьяну. На, посмотри! – она подхватила со столешницы маленькую картину в рамке и швырнула ему. – Освежи память.

Король неловко поймал её, повертел. Красивое лицо вытянулось в изумлении.

– Кто это? Впервые вижу.

– Неужели? – всплеснула руками Люц и едко добавила: – Присмотрись получше, разве не узнаешь? Это жертва твоей неумной похоти! Папаша сегодня прислал портрет вместе с кляузой и однозначным намёком, что желает видеть свою беременную дочуру королевой. Иначе – скандал!

– Это всё какой-то бред! – махнул картиной Далеон и повернул её лицом к Люции. На ней красовалась миловидная светленькая девица лет шестнадцати. Юная, с пухленькими губками и со свежим румянцем на щёчках. – Мне даже не нравятся блондинки!

– Тогда как это объяснить? – бушевала десница. – Есть свидетели, что эта девица на рассвете покидала твои покои в весьма фривольном виде.

– Да какие свидетели? Какие покои? Я её имени не знаю!

– А одноразовые интрижки, значит, все поимённо помнишь? – скептически вздёрнула бровь Люция.

Далеон мотнул головой.

– Ну, хоть в лицо узнаю! С этой у нас точно ничего быть не могло.

– Факты утверждают другое, – цедила девушка, наступая на него. – А ты наверняка был не в себе, под действием алкоголя.

Король возмущённо фыркнул.

– Я не напиваюсь до бессознанки! Если ты не знала, в таком состоянии, и не работает ничего ниже пояса!

– Но как-то же эта малолетка залетела от тебя!

– Да с чего ты взяла, что от меня?! Это какая-то подстава! И вообще, – встрепенулся он. – Я в твою личную жизнь не лезу. И ты в мою не лезь. Сам как-нибудь разберусь…

– Ты? Не лезешь? – Люц приперла его к стенке. – А кто расстраивает каждую мою встречу с Аттисом своими выходками?!

– А нечего ходить с этим недоороком на свидания в рабочее время!

– Всё моё время – рабочее! Когда мне жить?! С утра до ночи я разгребаю дела королевства и прикрываю твой зад! И что теперь? Ты доигрался! Женю тебя, – буркнула.

– Не посмеешь! – прошипел король.

– Если эта коза беременна…

– Уж точно не от меня! – возмутился он. – У нас ничего не было!

Люц набычилась:

– Факты…

– Враньё.

– Свидетели…

– Лгут.

– Хватит перебивать! – закричала она.

– Нет! – рявкнул Далеон.

И Люция ударила. Кулаком. В лицо. Со всей дури.

Король аж упал на попу, да схватился за красную щёку. На лице читался неподдельный шок и… разочарование.

– Ты всерьёз веришь им? – тихо спросил. – Этим лживым показаниям?

Люция дышала тяжело, костяшки саднили, сердце ныло в груди. Она закусила губу от досады и не ответила. Даже глаз не подняла.

– Серьёзно? – горький смешок сорвался с губ Далеона. – Я – Ванитас, проклятый всегда говорить правду, но ты всё равно не веришь мне? Предки Великие… Невероятно!