Текст книги "Veritas (СИ)"

Автор книги: Дарья Шварц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Я всё выясню, Далеон, – проговорила десница, пряча сбитые костяшки в левой ладони. – Если ты невиновен…

Он рассмеялся, печально и нервно. Глядя в пол.

– Какая разница, если ты останешься при своем? Неужели я настолько ужасен в твоих глазах, что не заслуживаю и капельки доверия?

Она промолчала. Он хмыкнул. Поднялся и, шатаясь, вышел из кабинета.

Позднее, как и обещала, Люция провела тщательно расследование. С помощью Виктора и его гвардии допросила не только слуг замка и любовниц Далеона, но и подослала шпиона в поместье потерпевшей. Оттуда-то «птички» и принесли на хвостиках решающие вести.

Оказалось дочка виконта крутила шашни с рыцарем из поместья. Парень был бедным простолюдином, нанятым в дом за небольшой талант и непритязательность к заплате. Когда разгневанный папаша раскрыл роман дочери, она оказалась уже беременной. На малом сроке.

Ни о какой женитьбе с рыцарем речи не шло – виконт, вообще-то, планировал через годик другой отправить кровиночку в замок и представить королю в качестве кандидатки в гарем или хотя бы во временные любовницы.

Но беременную или рожавшую девицу властителю уже не предложишь. Тогда у него зародился новый план.

Он повёз слабо противящуюся дочку в замок, на ближайший бал и устроил ей, таким образом, дебют в высшем обществе. Затем подкупил слугу и подмешал в вино Далеону сомнительный афродизиак, купленный на нелегальном рынке. Шантажировав дочку жизнью возлюбленного, папаша года заставил её проникнуть в покои короля и сделать с ним интимное дело. Однако организм венценосного отреагировал на вещество неожиданным образом: юноша просто уснул. Толи виконту продали подделку, толи ещё что – главное коварный план пошёл по одному месту.

Девушка, чтоб не злить папашу и не рисковать жизнью любимого, растрепала причёску, надорвала лямки на платье – в общем, сделала всё, чтоб сымитировать бурную ночь с королём. Попалась раним утром на глаза слугам и – вуаяля! Свидетели готовы.

Дальше дело оставалось за малым: плакательное письмо от папаши с требованием взять ответственность и угроза учинить скандал. Он даже не забыл упомянуть, что если с дочкой или ребёнком в её утробе что-то случиться – во всём обвинят Люцию/Далеона/замок. И это знатно подорвёт без того шаткое доверие к новому правителю. Потому что прецедент с Кейраном уже имелся.

Все враги и недовольные тут же вонзили бы в их дуэт зубы. Возрастал риск новых переворотов, гражданской войны… Конечно, Люция распсиховалась! Учинила разнос Далеону и только потом, остыв, взялась за ум. Выяснила правду. Арестовала имущество виконта, отправила «дочку» замуж за рыцаря, а коварного интригана кинула в цитадель под Главным Полигоном.

Выпытала последние детали пазла и с холодной совестью убила его.

Люцию не заботили вновь замаранные руки. Единственное, о чём она жалела, что так и не решилась попросить у Далеона прощения.

* * *

– Духи Предков, что ж я натворила! – схватилась Люция за голову, сев в сугробе.

Только теперь, когда вспомнила всё, что наворотила в начале правления, она поняла как ужасно вела себя с Далеоном.

Постоянный недосып, бесконечная работа, страхи за неопределённость будущего и волнения по поводу образа короля и его отношений с аристократами, неустанно подтачивали её нервы.

Стресс требовал выхода, а ей даже мечом помахать было некогда.

Вот она и срывалась на Далеоне.

Он выбешивал её, не слушался, творил, что вздумается, рушил планы. Не желал подчиняться. А ей хотелось слепить из него идеального «правителя». Второго Кейрана. Или кого-то похожего.

И Люц совсем не задумывалась, что Далеон не таков.

Что он всего лишь шестой принц и никогда не готовился править. Что ему сложно. Что он тоже имеет право ошибаться. Что он живое существо со своими желаниями, мечтами, целями и устремлениями.

А она не только эгоистично, мгновенно разбила их, но ещё и требовала соответствовать её ожиданиям.

Злилась, когда он их не оправдывал. Скандалила. И даже в последний раз ударила, не разобравшись толком в ситуации.

Сама не понимала толком, от чего в ней в тот момент бурлило столько ярости.

Но главное Люция посмела выплеснуть её на, в общем-то, невиновного Далеона.

Она сама накалила отношения между ними. Подвела их обоих к обрыву. К тому, что творится сейчас.

Из-за её постоянных срывов и претензий юноша и сам начал считать себя никчёмностью. До такой степени, что оставил прощальную записку со словами: «Я рад, что больше не принесу тебе неприятностей…».

– Ужас! Ужас! – повторяла Люция, раскачиваясь сидя.

Она вела себя, как дура. Теперь пожинает плоды…

Но нельзя сдаваться! Нужно всё исправить. Обязательно!

Только бы найти Далеона. Только бы вернуть!

Лишь бы он дождался её. Был жив.

– Боги!.. Духи Предков, пожалуйста, пусть он будет невредим! – отчаянно взмолилась она в небо. – Пусть с ним всё будет в порядке! А я исправлюсь, – прошептала, зажмурившись. – Обещаю, исправлюсь. И всё изменю. Лишь бы Далеон был здоров.

«Я извинюсь!» – решила Люция. – «И мы… начнём сначала».

Как надо.

Раздался резкий соколиный клич.

Люц вскинула голову. Птица пролетела над полем, сделала над девушкой круг и нырнула вниз.

Десница вкинула руку, и скол, с криком, приземлился на пальцы.

– Привет, дружочек, – с бледной улыбкой произнесла она и осторожно погладила посланника по голове. Он закурлыкал и прикрыл глаза-бусинки. – Покажешь, что там у тебя?

«Сестра!

Докладываю обстановку. Мы устроили временный «Тронный зал» в центральном Бальном, как было в военное время при регентстве герцога Рагнара. Рафаэль принимает просителей там. С делами справляется отлично.

Первое время послы, вассалы, торговцы и все ни поподя его прощупывали, пытались обхитрить и укусить дерзким словом, но у них ничего не выходило. Рафаэль Ванитас доказал, что не менее хитер и умён, а ещё отлично играет словами. Прирождённый дипломат. Не зря благодаря ему нам когда-то удалось заключить выгодный торговый союз с амфибиями. Кстати о них!

Мойра Оушн – дражайший посол амфибий – в отличие от делегации гномов, осталась в замке и подозрительно благоволит нашему регенту. То предложит с делами помочь, то полезный совет даст, то завуалированно вступится перед придворными

гиенами

сплетниками.

Кажется, «море» что-то замышляет. Но не пойму подлость ли? Не вижу пока в действиях лэры Мойры какого-то злого умысла, и это напрягает.

Племянница на действия тёти реагирует довольно остро и вспыльчиво, пытается её одергивать. Если у амфибий и есть планы на Рафаэля, то Меридия их не особо поддерживает.

Сама она с четвёртым принцем и днём и ночью, сторожит, как преданный пёс. И пусть оба на публике держатся холодно, а в кабинете – не редко спорят, кажется, между ними что-то происходит. Замечал пару раз, как оба бросают друг на друга взгляды украдкой, думая, что никто не видит.

Мне всё это не нравится. Такое чувство, что над замком сгущаются тучи, пока мы все маемся какой-то дурью.

Пожалуйста, возвращайся скорее.

С волнением,

Ви

P.S. Подготовка к Имболку идёт активно. Надеюсь, вы с королём вернётесь к празднику. Береги себя. Уверен, у тебя всё получится».

– Спасибо, Виктор, – слабо улыбнулась Люц. Прижала письмо к груди, глубоко вдохнула и решительно встала.

Слова брата утешили её душу и наполнили уверенностью.

Она обязательно спасет Далеона. Где бы он не был, куда б его не спрятали, она везде отыщет его и вернёт в замок. Разве не он говорил, что она никогда его не покинет, «даже после смерти»?

«Всё будет хорошо!» – убедила себя девушка. Чиркнула брату ответ, прикрепила бумажку с лапке сокола и отправила его в небо.

Через несколько часов она вошла в долину, прошла к портальному камню, сняла с шеи кулон и приложила его к крупному кристаллу.

Грани звякнули друг о друга.

Ущелье озарилось ослепительным светом, и Люция исчезла.

Глава 16. Торги

– Эй, вы! Выпустите меня! Слышите?! – долбила по прутьям своей маленькой клетки взъерошенная и злая Латиэль. – Мы так не договаривались! Да вы знаете, кто я?! Если любимый узнает, как вы со мной обошлись – вам конец! Он вас разорвёт голыми лапами и скормит псинам! Слышите, гады?!

И так по кругу.

Далеон уже замучался это выслушивать. Ясно же, как день, – её угрозы никого не пронимают. И мало того, что она, как оглашённая, кричит под ухом в соседней клетке, так ещё и металл ужасно нагревается под палящим солнцем, и в крошечном пространстве нужно изловчиться, чтоб не обжечься.

Ветер редкий и горячий нёс за собой из пустыни колючие раскалённые песчинки и никакого облегчения.

Далеон сложился в три погибели, ничем не отличаясь от прочих запертых на рынке рабов. Пот струился по нему ручьями, промочил отросшие волосы и всю рубашку между лопаток и под подмышками.

Пребывание в клетке с каждой секундой превращалось в пытку.

– …Я будущая королева! – продолжала вопить сильфида. – Любимый не оставит вас в покое, когда узнает!..

– Это был его приказ, – подойдя ближе, ответил пленивший их работорговец. Лати потеряла дар речи. Смесок звероморфа-тигра и сприггана ухмыльнулся, наклонился к лицу девицы и с удовольствием повторил: – Твой «любимый» приказал схватить тебя вместе с… грузом и убедиться, что ты никогда не покинешь Лаесс Ис-хаэр.

«Пустыню Гремучих змей» – вспомнил Далеон перевод. Название местности дали её жители – змеелюды. То есть – наги.

Они постоянно вели тут свои клановые войны за территории и главенство в них, из-за чего почти все повымирали. Крайне возбудимый, агрессивный и резкий народ. По слухам, их осталось всего ничего. Один-два клана.

Живут скрытно и обособленно, чужаков не любят и редко покидают свой ореол обитания. Слишком теплолюбивы и мерзлячи.

Кстати, это одна из причин, почему они предпочитали сцепиться на смерть за клочок земли в Пустные, ежели разъехаться по Терре.

– Не может быть! – отшатнулась от прутьев Латиэль, чтоб тут же удариться спиной о другие. Но она даже не заметила, не поморщилась, не дернулась.

Дыра, что разверзлась в её сердце – причиняла больше страданий.

– Ты лжёшь мне! – завопила сильфида и вновь вцепилась в атимагические решётки, игнорируя боль от касания к ним. Голубые глаза её стали совершенно дикими и светлыми, точно выцветшими, а белки покраснели. – Лжёшь! Юджин, проклятый ты мошенник!

– Я честный торговец, дорогуша, – с усмешкой кланяется он, прижав куфию к груди на манер аристократов. – «Юджин и Ко». Работаю под заказ и плачу налоги. Тебя и его, – он бросил взгляд на Далеона, – заказали. Ничего личного. Мне нет смысла лгать. Наоборот, даже жаль тебя, Лати. Хоть напоследок узнаешь, с каким тырховым сыном связалась и не будешь остаток невольной жизни истязать себя пустыми надеждами на спасение.

– Нет! – закричала она и рухнула на пол, погружаясь в горькие рыдания.

Юджин потоптался на месте, хмыкнул и ушёл.

Далеон остался. Ему, собственно, и некуда было деваться из запертой клетки и от рыдающей соседки. Пусть и очень хотелось.

Женские слёзы он ненавидел. Да и не только женские. В такие моменты он терялся, паниковал и не знал, что делать. Сбежать, как Юджин, не выйдет. Утешать Далеон не умеет.

Никто не учил.

Да и любое словесное утешение казалось ему насквозь фальшивым, лживым, лицемерным. А такое он презирал ещё больше.

«Оздоровительный пинок» – вот лучшее лекарство от хандры, по мнению Люции. И пусть не все ценят его по достоинству – а иногда пинок становиться ударом кулака в морду – Далеон решил им воспользоваться.

– Хватит ныть! – твёрдо приказал он, и Латиэль на мгновение затихла, прислушиваясь. – Отомстишь ему, как выберемся. Этому своему «любовничку-предателю». Вернёшься вся такая, ну-у… красивая. Проберёшься в его дом и вонзишь ему кинжал в сердце. Как он вонзил своим предательством. Или в спину. Или придумаешь, что поковарнее – вы женщины мастерицы играть на нервах. Только не прощай. Предатели не заслуживают прощения.

Она начала тихонько шмыгать носом и вытирать пунцовые щёки. Неужели «пинок» сработал? Далеон поправил под собой соломенный тюфяк и откинулся на него спиной.

Хорошо лежали. Жаль не под звездами на свободе и не в другой компании. Да и ноги тут не разогнуть.

Юноша тяжко вздохнул.

– А я ведь говорил тебе – не любит он. Кто ж любимую посылает другого мужика совращать? М-да уж.

– Ты не понимаешь! – вяло брыкнулась Латиэль. Поджала сухие губы. – Ради любви можно пойти на всё. А я верила ему. Я так любила!..

– Всё я понимаю, – пробурчал Далеон. Сильфида вскинула голову. – Но мне хватало гордости, чтобы скандалить с любимой на похожей почве.

– Тырф хэк! – хрипло, изумлённо рассмеялась девица. – Ты всё-таки десницу?..

– Заткнись.

– Но она же ревновала тебя. Она тебя тоже… Почему вы не вместе?!

– Духи!.. – Далеон закатил глаза и накрыл лицо ладонями. – Почему я должен обсуждать это с тобой? У неё свои заморочки, ясно? И она меня ненавидит. Уверен, даже искать не станет, – тень горькой улыбки затерялась в уголке его рта. – Я досаждал ей с самого детства. С короной на моей башке ставки возросли, и всё стало лишь хуже. Я надеялся, что тоже возненавидел её после насильной коронации, но… Тырх! Любовь зла – полюбишь и Люцию Грейван.

– Ну-у, – задумчиво изрекла Латиэль и закусила ноготь. – Есть в ней что-то… Помимо большой груди, я имею в виду.

– Хисс! – схватился за волосы король. – Заткнись!

По ту сторону клетки, на рынке, началась какая-то суета. Террины и люди забегали по улице, начали что-то выкрикивать, зашумела, прибывающая толпа.

– Что происходит? – сел Далеон и поймал встревоженный взор Латиэль.

Она открыла рот, чтобы ответить, но её опередили:

– Начинаем наш ежемесячный Аукцион рабов! – зазвучал где-то над головой из рупоров голос Юджина.

* * *

Закованного в цепи Далеона вывели на импровизированный помост. Доски, обсыпанные песком, скрипели под ступнями, солнце припекало макушку, чужие взгляды зудели на коже, как назойливые мошки.

Любопытные, скучающие, жадные – всякие.

Юноша передёрнул плечами и приподнял подбородок. Ему не привыкать к вниманию окружающих. Особенно тех, что рассматривают его исключительно как вещь, инструмент для достижения амбиций.

И пусть внутри всё клокочет от отвращения, Далеон не будет прятаться, не выкажет страха или неудобства. Ведь все они только этого и ждут.

Момента слабости.

Чтобы вцепиться ему в глотку и сдавливать челюсти, пока он не испустит дух.

Таковы террины.

Из чужой слабости выжмут всё до остатка.

– Хорошшш, – зашипел кто-то со зрительского места.

Лиц «покупателей» разглядеть не получалось, солнце слепло.

– А какие рога?!

– Можно отпилить и повесить на стенку.

– Симпотяга.

– Слишком гордый.

– Не покорный.

– Плохой раб.

– Его можно воспитать, – предвкушающий шелест.

– Рост хороший.

– Хиловат.

– А мне нравится, – прозвучал громкий женский голос. – Отличный козлик.

Далеон вздёрнул бровь и посмотрел на даму, что сидела на лавке в третьем ряду в окружении плечистых звероморфов.

Кошачьи жёлто-карие глаза с чёрной подводкой насмешливо следили за ним из-за прорезей светлой вуали. Всё её гибкое тело скрывали струящиеся белые ткани, но король готов был поклясться – перед ним львица или пума.

Крайне опасная.

И самоуверенная.

– Как видите, уважаемые лэры, это спригган! – бодро вещал Юлиус на публику, а Далеона крутили как куклу громилы-охранники. Он бы взбрыкнул, да кулаком под дых прилетит, как пить дать. И это всё осложнит.

Король же решил изображать паиньку до поры до времени.

– …молодой, здоровый, молчаливый. – Работорговец недобро усмехнулся: – Крепкий.

И сволочи порвали на его груди рубашку. Пуговицы разлетелись в разные стороны.

Далеон рыкнул и дернулся, пытаясь прикрыться, но громилы раздвинули в стороны его руки и надежно зафиксировали в своих кулачищах.

Королю оставалось лишь униженно, зло скалиться.

– Хорошшш! – донеслось снова.

– Чудессссное тело.

– Горяч, как пески Лаесс Ис-хаэр.

– Завалитесь, гадюки, он мой, – заявила львица. Или всё же пума?

Торговец наградил звероморфу снисходительной улыбкой и объявил:

– Начальная цена лота – двадцать золотых!

– А чего так дёшево? – возмутился Далеон.

Толпа разразилась лающим смехом и начала наперегонки поднимать ставки. Забавный раб приглянулся им больше унылого.

– Чтобы наверняка купили, – в полголоса ответил Юлиус ему на ухо и отошёл, поигрывая усмешкой и подбадривая покупателей.

– Шестьдесят восемь золотых! Кто даст больше?! Или это всё? Неужели всё? Вы меня огорчаете, дорогие…

– Семьдесят! – гаркнула какая-то длинноносая старуха в дряблом балахоне. – В хозяйстве молодчик пригодится…

– Зачем вам раб, мадам? Собирать в совок песок, что сыплется с вас? Я дам семьдесят пять, – степенно перебил ставку тощий мужик с жидкими усиками, тростью и двумя телохранителями.

– Подотрите слюни старые развратники, – вклинилась какая-то рыжая бестия с зеленоватой кожей. Дриада? – Этот экземпляр создан для опытов, – облизнулась. – И для разбора на ингредиенты. Восемьдесят золотых!

– Даю сто сорок, и покончим с этим, – холодно заявил один из спутников звероморфы, встал и швырнул под ноги Юлиуса мешочек с монетами.

Завязки слегка ослабли и на свет показалась золотистые кругляшки. Звериные глаза торговца жадно заблестели, но он не подскочил к деньгам в тот же миг. Прочистил горло и ровно спросил, глядя «в зал»:

– Последняя ставка – сто сорок золотых имперских статэров. Кто-нибудь даст больше?

Молчание.

– Тогда… Продано! – разулыбался он и ловким движением фокусника подхватил деньги да спрятал за пазуху балахона. – Прошу пройти за кулисы для оформления покупки, лир!

Далеона подхватили под руки, и повели с помоста по боковой лестнице. Конвоиры отбросили край белой ширмы и завели его в сумрачное помещение похожее на большую палатку.

В ней был лишь дряхлый стол по центру, какой-то хлам по углам: ящики, мешки с крупами, кувшины, запылившиеся блюда. А ещё как минимум два входа. Тот, в который вошёл Далеон, и ещё один скрытый – напротив и чуть с боку. Он теряется в тенях и складках ткани, но когда задувает ветер… краешек трепещет и приоткрывает проём.

– Проходите, уважаемый лир, – любезничает Юлиус и указывает на стол, на который уже выкладывают документы купли-продажи его шустрые помощники-гномы. К нему подходит накаченный тип с башкой тигра и звериными руками-лапами, покрытыми рыжей короткой шерстью. – У нас всё чин по чину. Вот, прошу, распишитесь здесь и раб ваш. Кандалы снять?

– Да, – суровый ответ. – У Баст аллергия на ваши колдовские железки.

– Антимагические кандалы, – гордо поправил Юлиус и бросил взгляд на короля. – Уверены? Он новенький и может быть немного… буйным.

– Ульвар! – рычит звероморф себе за спину.

В палатку заглядывает чёрная волчья морда с светло-голубыми, холодными глазами.

– В чем дело, Бальдр?

Его собачий нос дёргается, обнюхивая всё вокруг. Замечает Далеона – морщится.

– Присмотри за новеньким, пока я тут решаю, – бросил звероморф, взял перо, окунутое в чернила, и начал внимательно читать, что подписывает, нервируя Юлиуса.

У Далеона брови на середину лба взлетели.

– Не ожидал такого от «тупых зверей», да? – со злой усмешкой спросил его Ульвар.

Юноша неопределённо повёл плечом.

Всю жизнь его учили, что звероморфы агрессивная и безмозглая рабочая сила. Кулаки есть – ума не надо.

А ещё его учили, что все они, после победы Магнуса Ванитаса, – рабы.

Но в рабстве пока находится только он. Далеон Ванитас.

Какая жестокая ирония!

Конвоиры отвели его в сторону и принялись с грохотом отпирать кандалы. Волк стоял рядом, скрестив руки на полуголой груди, и смотрел на товарища.

Духи Предков! Ещё немного. Совсем чуть-чуть, и он будет свободен!

От предвкушения закололо кончики пальцев.

Тигр оставил размашистую подпись на документах и, оборачиваясь к пленнику, широко улыбнулся во все клыки:

– Ну что, приветствуем нового побратима?

О чём он вообще? Ванитас и будет брататься со своими врагами?

На пол упали цепи. Далеон схватился за запястья:

– Я так не думаю.

И ринулся из палатки, подбрасывая магией все вещи, что были внутри, и кидая их в сторону преследователей.

– Стоять! – рявкнул Ульвар и рванул следом.

* * *

Рынок вспыхнул перед Люцией внезапно. Зажужжал как пчелиный рой на разные голоса и говоры, обдал раскалённым воздухом и запахами пустыни, зверья, да пота, ударил по глазам ярким дневным светом.

Тело мгновенно взмокло под тяжёлой зимней одеждой. Пришлось снять перчатки и ослабить под горлом тугие завязки мехового плаща.

Она сделала это. Переместилась на Перекрёсток Миров. Теперь надо понять в какую сторону двигаться и где искать Далеона. Но в такой толчее, жаре и суматохе ей два удавалось собрать мысли в кучу. Только и следи за поясными сумками да ножнами, чтобы всякие воришки не обобрали.

Толпа бурлила, как кипящий котёл, и несла её куда-то по узкой улице, мимо бесчисленных прилавков, тянущихся вереницам вперёд-назад, влево-вправо. Куда не глянь – торговые лотки с самыми разными вещицами. От безделушек и посуды из слоновой кости до клинков из гномьей стали в расписных ножнах с самоцветами.

Отовсюду летели зазывающие выкрики торговцев.

Некоторых товаров Люция прежде никогда не видала, некоторые могли бы её заинтересовать и заставить задержаться, если б не навязчивая идея скорее найти короля. Она перечеркивала любой намёк на пьяное воодушевление от попадания в новое место и сбавляла градус любопытства к диковинкам.

Оставалась лишь моральное истощение, пекло под чёрным плащом, пот застилающий взор и желание поскорее со всем этим покончить и спрятаться от палящего солнца в тень.

Разномастная публика из людей, терринов всех пород и цветов, и – о, шок! – звероморфов, коих ближе к Ригелю днём с огнём не сыщешь, вывела Люцию на улицу пошире да попросторнее. Толкучка немного рассеялась.

Фарси вздохнула свободнее и немного ослабила хватку на клинке.

«Сколько же народу!» – подумала.

Против логики она ожидала, что каждый здесь станет её врагом, стоит подошве коснуться иссушенной земли. Оскалятся клыки, обнажатся когти и сабли, вспыхнут заклятия.

Словно существа разом узнают, кто явился на Перекрёсток и за кем именно.

Ванитасы многим насолили – устроили мировую войну, поработили не просто все королевства – планету, истребили несогласных, учинили гонения на звероморфов, вели жёсткую политику.

В общем, врагов у них навалом. И если б где-то всплыло, что тут бродит десница и действующий король Ригеля… Страшно представить, что б тут началось.

Едва Люция вспомнила о Далеоне, в вихре коричневых красок и слепящих бликов промелькнула тень.

Жилистая фигура.

Белая рубашка и синие штаны.

Темная шевелюра.

Сероватая кожа и чёрные когти.

Люц затаила дыхание, но стоило моргнуть – парня снес с ног крупный гепард. Точнее звероморф-гепард, принявший полную форму.

– Держи его! – кричал «волк», продираясь через толпу зевак.

– Давай верёвки, Ульвар! – бросил ему товарищ с головой тигра.

– Не думал, что придётся ловить раба! – недовольно фыркал он, снимая пеньковые жгуты с плеча. – А ведь мы по-хорошему хотели. По мирному. Чёрная неблагодарность, Бальдр!

Тигр на это лишь головой покачал.

Они дошли до «беглой собственности» и начали вязать непокорного сприггана по рукам и ногам. Он лягался и огрызался, но сильный удар по голове быстро лишил его чувств и любых желаний сопротивляться.

Силуэты мужчин быстро затерялись в потоке существ, и Люция перестала вглядываться в их макушки. Зато поняла, в какую сторону ей следует «копать».

Рабы.

Точно. Далеона же планировали сплавить далеко и надолго. Продать.

Значит, ей нужен «Рынок рабов».

Узнать у прохожих, в какой он стороне, не составило труда, и вскоре перед десницей открылся вид на широкую аллею, заставленную клетками всех форм и размеров. Со зверями и терринами, мужчинами и женщинами. Все измождённые, разбитые удушливым пеклом Пустыни, с безнадёгой в мутных очах.

Многие их этих существ, похищены из родных мест, как Далеон, некоторые – проданы за долги, других – предали родственники или друзья.

Незавидная доля!

Их всех – тех, кто не погибнет из-за жутких условий – рано или поздно продадут. Остается только молиться не попасть к больному садисту, маньяку или на опыты.

У работорговцев даже имелось подобие сцены с длинными лавками в несколько рядов перед ней.

– Кого я вижу! – раздалось едкое сбоку.

Люция обернулась и увидела потрёпанную сильфиду. Длинные светлые волосы всклочены, под голубыми глазами залегли глубокие тени, на щеке алеет свежая ссадина, туника на груди порвана, из-за прорехи выглядывают пятна синяков.

От былого воздушного лоска девицы мало что осталось, но десница всё равно узнала её.

– Латиэль Ви-Дэлизззз, – прошипела она и присела напротив клетки. – Тварь! И закончила, как тварь. Где Далеон?!

Сильфида лающе рассмеялась и зашлась в надсадном кашле.

– Так я тебе и сказала, десница! Хочешь ответов – выкупи меня. Я не горю желанием попасть в гарем песчаных нагов. И советую поторопиться… – девчонка заозиралась по сторонам и понизила голос: – Торги уже прошли. И ты рискуешь опоздать за своим драгоценным мальчиком.

Люция впилась ногтями в ладони и решительно встала.

– Хорошо, – ей не хотелось соглашаться, но время не ждало. Если сильфида говорила правду… – Я вытащу тебя отсюда. Но ты мне всё расскажешь. Поклянись!

– Клянусь! – не задумываясь, выпалила девица и начертила крестик над грудью. В тусклых глазах её зажглась искра торжества. – Только давай быстрее. Вон у шатра торговец стоит! Юлиус звать.

И десница пошла к нему, на ходу вынимая из уха серьгу из близара с блестящим сапфиром.

Пребывая в шоке от себя и событий, она бездумно отдала все деньги Сесиль, и сейчас немного сожалела. Хотя бы пара золотых ей бы пригодилась. Повезло, что «гвоздики», которые навязал ей Далеон, она не снимала.

Они служили напоминанием о её «грехах», об убийствах, а теперь сыграют роль в спасении жизни.

– Вы же здесь торгуете рабами, лэр Юлиус? – спросила Люция смеска звероморфа и сприггана в хламиде пустынного странника. Странное и непривычное сочетание.

Жёлтые звериные глаза оглядели её с головы до ног. На губах мужчины заплясала наглая усмешка.

– Допустим. Вы хотели что-то купить, несса?

Значит, водок её за путешествие поистрепался, и Люц не производит впечатление богатой клиентки. Плохо.

– Да, – десница раскрыла ладонь, на которой лежала крохотная дорогая серьга. – Хочу приобрести время с той светленькой девицей, – она кивнула на клетку Лати.

Сильфида не могла их слышать с такого расстояния, в уличном шуме, но всё равно вцепилась в прутья клетки и чуть ли не прижалась к ним лицом вплотную.

Работорговец громко рассмеялся.

– Издеваешься? Эта серьга не покроет даже цену одного её ногтя. Наги заплатили за девку в десять раз больше!..

– Да вы горазды заливать, уважаемый, – протянула с усмешкой фарси. – За такую потрёпанную жизнью «девку» заплатили бы максимум сто золотых. Я же предлагаю вам чистейший близар и сапфир. Но вы меня не поняли…

– Да ты что? Сомневаешься в качестве моего товара?! – окрысился Юлиус и начал наступать. – А даже если и так – эту рабыню уже купили. Я не перепродам её тебе, несса, это против правил честной торговли. А мне важна моя репутация. Особенно среди постоянных клиентов. Уходи, коль свобода дорога! А-ли может, – он замер и облизнулся, – может я продам тебя на пару с твоей подружкой? Тебе не говорили, что ты похожа на вымерших фарси?..

Люция глянула на торговца исподлобья и чуть вытащила из ножен на поясе клинок. Голубая сталь сверкнула в лучах солнца. Юлиус застыл и тяжело сглотнул.

– Не просто похожа, – проговорила девушка. – Но проверить ты не захочешь, поверь мне.

Он отступил и нахмурился.

– Это угроза?

– Совет. Мне не нужны конфликты с тобой, торговец. Мне нужна эта треклятая сильфида!

– Я уже объяснил!.. – возмутился он, но Люц прервала его жестом.

Острая усмешка растянула губы.

– А я сказала, что вы не так поняли…

Люция вернулась к клетке, напевая и поигрывая ключом. Латиэль встрепенулась сидя.

– Ну, наконец-то! Открывай давай! Мне надоело ждать.

Десница погремела замком и со скрипом распахнула дверцу. Схватила сильфиду за цепь на шее и выдернула наружу.

– Эй! Поаккуратнее там! А-то ничего не расскажу! Ведь мы не уточняли сроки…

Она зловредно улыбнулась, и десница вмазала ей сильную пощёчину. Девица упала на песок, схватившись за щёку, Люция приподняла её за ошейник.

– Расскажешь, как миленькая, – оскалилась ей в лицо. – Иначе – сдохнешь в муках. От пыток. Я купила тебя, рабыня. И буду делать, что захочу. Пшла!

Десница толкнула Латиэль в спину и подхватила цепь. Сильфида споткнулась, поворчала под нос, но пошла.

Они брели куда-то вперёд, прочь с главных людных улиц, периодически сворачивая влево. Люц иногда корректировала направление, дергая за цепь. И пусть это жутко бесило Лати – ведь она ощущала себя собачонкой на привязи – радость от спасения от страшной участи гаремной подстилки нагов перекрывала всё.

В душе её распускались цветочки и летали бабочки.

Осталось отделаться от нахальной десницы – и дело в шляпе. Она отправиться к любимому за объяснениями или местью. Решит уже на месте.

– Рассказывай, – потребовала Люция. – Всё. А главное – где Далеон?

– Ты же отпустишь меня, когда отвечу? – Латиэль схватилась за ошейник и сделала жалобные глазки. – Таков уговор! Иначе…

– Говори уже! Достала.

– Ладно, – фыркнула сильфида. – Только не злобствуй. Мне было велено соблазнить короля и «сбежать вместе с ним», а за воротами замка нас бы уже ждали. Дальше путь к порталу и прибытие сюда. С этим сложностей не возникло…

– Возникли они в начале, – ловко подметила Люц.

Сильфида поморщилась, точно съела лимон.

– Я пыталась опоить короля приворотным зельем, – созналась, – но на нём…

– Не сработало.

– Какого-то Тырха! – выругалась Лати и прикусила губы. По лицу Люции расползлась довольная улыбка.

– Это я сделала его сильнее. Он едва ли теперь уступает в магии своему отцу. Какой-то «приворот» сваренный на коленке Далеона не проймёт.

– М-да уж! – передёрнула плечами Латиэль. – Ты вечно всё портишь, Грейван!

– Давай дальше, – холодно подтолкнула её десница. – Кто приказал тебе это?

– Не могу сказать, – отвернулась собеседница и досадливо цыкнула. – На мне запрет.

– Магия крови, – закивала Люция. – Ладно. С этим повременим. Куда делся Далеон? Вас же вместе на рынок рабов загребли?

– О-о, да, – ухмыльнулась сильфида. – Вашего Ванитаса купили звероморфы!

Она громко и злобно расхохоталась. Люция грубо толкнула её в мрачный переулок, схватила за грудки и рыкнула:

– Кто?!

Латиэль побледнела и затряслась, таким зверским и яростным было лицо десницы.

– Н-не знаю! Какая-то львица или пума с кучей мужей.

– Ладно, – фарси отпустила её, и сильфида встала на дрожащие ноги, придерживаясь за стену дома. – Благодарю за информацию. Твоя клятва исполнена.