Текст книги "Мефистон. Город Света (СИ)"
Автор книги: Дариус Хинкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
– Никто из нас не всеведущ, даже ты, – пристально посмотрел на него Данте. – И потому не приноси клятвы, которые, возможно, будешь не в силах исполнить.
Мефистон открыл рот, намереваясь возразить, но магистр уже продолжил:
– Взгляни на это с другой стороны. Исследования открыли тебе истину, не видимую больше никому. – Он кивнул на стол. – Да, ты был всецело предан своему делу, и цена оказалась высокой, но сравни жертвы с тем, что ты открыл. Сейчас, когда взгляды всех прикованы к крестовому походу Индомитус, лишь ты смог обнаружить скрытую угрозу. Поэтому я даю тебе разрешение отправиться в путь, пусть и с двумя условиями. Во-первых, ты вернешься на Ваал, как только сможешь. Альбин прав. Ты нужен мне здесь. Мы больше не видим свет Императора, но твое прозрение варпа почти восполняет эту утрату. Второе условие – ты отправишься не в одиночестве. Я не могу дать тебе в помощь целый флот, но, если скорость важнее всего, можно забыть о бережливости. Возьми с собой, кого пожелаешь. – Он кивком показал на Гая. – Конечно, если в твоем отряде найдется место для брата Рацела. Ты направляешься в осиное гнездо. Как бы тщательно ты все ни продумал, там легко можно найти неприятные сюрпризы. Даже твоих сил может быть недостаточно, а Рацел проявил себя настоящим другом тогда, когда остальные отвернулись.
Пусть лицо Рацела по-прежнему было хмурым, Мефистон чувствовал исходящую от него гордость. Главный библиарий кивнул и снова отдал честь. Он предугадал эту просьбу и согласился с логикой Данте. Командор направился к дверям, приказав Альбину следовать за ним.
– Мы будем молиться за тебя, Мефистон, – напоследок кинул он, выходя из зала.
Глава 3
Дневной Склеп, Аркс Ангеликум, Ваал
Луций Антрос изучал висящие перед ним частицы – сотни декоративных закрепленных на металлической арматуре клинков, каждый не больше ногтя. Каркас же был выполнен в форме крылатой фигуры – как говорили некоторые, она напоминала Ангела Сангвиния. Луций занимался мемориамом с тех пор, как был новобранцем, но эта сложная игра до сих пор позволяла ему успокоиться. Его дыхание замедлялось, становилось глубже, в голове уже не так метались вопросы, словно даже сомнения на время рассеивались. Правила были разработаны для того, чтобы забыть обо всем, что отвлекало, и сконцентрироваться на процессе. И это почти получалось. Почти.
На другой стороне небольшого каменного стола напротив него сидел привычный соперник – владыка Мефистон. Старший библиарий внимательно смотрел на каркас, сосредоточившись так сильно, что, казалось, застыл. Вот уже несколько минут он вообще не двигался, и потому Антрос мог изучить его. Властелин Смерти выглядел куда более собранным, чем когда-либо прежде. Мефистон всегда был невозмутимым, словно змея, но сейчас все обстояло иначе… мрачнее. Тишина стала более зловещей. Не прошло и года с тех пор, как техножрецы даровали старшему библиарию свои хирургические благословения, разрезав его черный панцирь, плоть и даже мозг в соответствии с предписаниями их господина архимагоса Коула. Теперь Мефистон был примарисом. Операции полностью преобразили его. Антрос странствовал с Мефистоном через половину Галактики, но сейчас чувствовал себя так, словно едва узнавал господина.
Наконец, Мефистон нажал на один из клинков, загоняя его на место, и посмотрел на Луция.
Оба библиария ощущали напряжение в зале. Галактика, осажденная со всех сторон вторжениями демонов и заразой мутации, находилась на грани распада. Родной мир Кровавых Ангелов оказался отрезан от света Священной Терры и стал одиноким стражем во тьме Империума-Нигилус. И в это трудное время Мефистон пригласил Антроса сыграть в мемориам. У него явно было что-то на уме. Всякий раз, когда Мефистон хотел что-либо обсудить, но не находил нужных слов, он предлагал Луцию партию в мемориам, а затем часами предавался раздумьям и лишь потом открывал, что же его тревожило.
– Что привело тебя в Аркс Ангеликум? – поинтересовался Мефистон, снова поглядев на каркас. После долгого молчания слова, эхом разнесшиеся по залу, резали слух.
В голосе Мефистона всегда причудливо смешивались акценты, его готик не был похож на говор других братьев капитула. Антрос подумал, не ослышался ли он.
– Старший библиарий?
– Почему ты решил стать рекрутом? Ты ведь мог прожить естественную жизнь смертных. Что привело тебя на место состязаний? Почему ты захотел стать Кровавым Ангелом?
– Это было так давно, – покачал головой Луций, ошеломленный вопросом. – Я… мне сложно вспомнить, каким я был смертным до того, как Корбулон дал мне чашу, и я начал новую жизнь.
– Попытайся.
Антрос знал своего господина достаточно хорошо, чтобы понять, когда на уме у того нечто особенно важное. Он пожал плечами, стараясь подобрать слова.
Я… я жаждал силы изменить что-то, полагаю. Я рос в пустошах, где жизнь жестока и коротка. Но даже там мы знали о войне, в которой вы бьетесь ради нас, войне ангелов и демонов. Войне в небесах. – Он пытался вспомнить жизнь до вознесения в ряды Адептус Астартес, но чувствовал себя так, будто смотрел в колодец. – Я знал, что у меня есть силы, которых не было у других. Я хотел взрастить их, найти им применение. Оставить свой след. Я видел, как мои братья и сестры умирают, никем не замеченные, не найдя предназначения. Я же хотел изменить историю.
Мефистон внимательно глядел на него. Луций отвернулся, гадая, пытается ли старший библиарий прочесть его мысли. В годы до недавних сражений, в годы до вторжения на Ваал, Антроса снедали сомнения в его великом учителе, тревожила непредсказуемая природа дара Мефистона. Знал ли старший библиарий об этом? С тех пор как техножрецы воссоздали Мефистона, тревоги Антроса улеглись. Теперь учитель казался таким уверенным в себе, способным обуздать неудержимые силы. Но, возможно, он все же догадывался о вопросах, прежде тревоживших Луция?
– Твой разум закрыт от меня, – сказал старший библиарий, угадав мысли Антроса, пусть и не прочтя. – У тебя определенно есть теперь сила. Сила, которую даже я не смог предвидеть.
Луций задумался, доволен этим Мефистон или встревожен. Возможно, он привел его сюда для суда? О сколь многом догадался старший библиарий? Антрос многие годы искал способ помочь Мефистону, изучая новые психические дисциплины, новые методы проведения кровных обрядов. Пусть сам поиск и был тщетным, исследования изменили его разум, позволили отточить навыки так, как не ожидал Луций. Он чувствовал, что теперь стал сильнее старого учителя, Гая Рацела. Возможно, Мефистон изумился бы или даже разгневался, если бы знал, как много постиг Антрос. Но ведь он не совершил ничего постыдного и потому сам не понимал, почему так тщательно скрывает тайну. Зачем ему прятать обретенные силы?
Он посмотрел в глаза Мефистона, ожидая укора, но не увидел его.
Тогда Луций сделал ход, который планировал почти полчаса, и одержал в игре победу, причем таким способом, о котором старший библиарий и не думал. Удивлять Мефистона не всегда было мудрым выбором, но иногда Антрос не мог удержаться от того, чтобы намекнуть на свою обретенную проницательность. Мефистон молча смотрел на игровое поле. О том, что его удивило произошедшее, свидетельствовала лишь дернувшаяся бровь.
Молчание продолжалось.
Так прошло несколько минут, пока Мефистон не поднялся из-за стола. Он подошел к одному из шкафов у стен зала и протянул руку куда-то наверх к скрытому клубами дыма своду. Каждый из выдвижных ящиков был обит медной пластиной с тонкими письменами на языке, неизвестном Луцию. Властелин Смерти водил по этим табличкам пальцами, пока не нашел того, что искал.
Легким взмахом руки он открыл ящик, и тот выехал вперед на безмолвно вращающихся смазанных колесиках. Вспышка света озарила лицо Мефистона, когда он протянул руку и достал длинный металлический посох. Его венчал кровавый камень размером с кулак, зажатый в когтях серебряного орла.
– Это посох Андомация, – сказал Властелин Смерти, протягивая его Луцию.
– Мой господин, у меня уже есть посох.
– Но не такой. Андомаций был одним из первых старших библиариев и одним из самых мудрых. Он вложил в эту реликвию всю свою жизнь, посвященную изучению и служению.
– Мой господин, – поднялся на ноги Антрос и поклонился, а затем взял посох. – Для меня это честь… Я… – Он потряс головой, чувствуя еще больший стыд от того, что прежде испытывал сомнения и до сих пор хранил тайны.
– Когда придет время, Луций, ты изменишь ход истории, – сказал Мефистон, глядя в его глаза. Тон был неясен, а слова казались тяжелее от смысла, который Антрос осознать не мог. Во взгляде Властелина Смерти было нечто непривычное. Лишь спустя мгновение Луций понял, что это тревога. – Доверь свою душу Андомацию. – Мефистон постучал пальцем по причудливым узорам посоха. – Он не подведет тебя, даже если ты подведешь себя.
Антрос не знал, что и сказать.
– Я понимаю тебя, Луций Антрос. – Мефистон подался вперед.
Сердца библиария заколотились в груди. Даже теперь, после всего увиденного, ему было сложно выдержать взгляд старшего библиария. Он будто заглядывал в пустоту.
– И я верю в тебя, – продолжил Мефистон. – Когда время придет, помни это.
Антрос не находил слов – так он был ошеломлен. Действительно ли старший библиарий заглянул в его душу? Заметил ли он преследующие его видения, эти детские тщеславные грезы, в которых он героически спасал Мефистона и других Кровавых Ангелов? Луций, исполненный гордости, прижал посох к нагруднику.
– Я запомню, старший библиарий.
Похоже, Мефистон собирался сказать что-то затем он просто махнул рукой, и набор мемориама начал складываться, щелкая, как часы, пока каркас не стал чуть меньше кулака. Кровавый Ангел показал на дверь, отсылая Антроса со словами, которые могли быть и обещанием, и приказом:
– Больше никаких игр.
Глава 4
Карцери Арканум, Аркс Ангеликум, Ваал
Мефистон шел в сумраке под округлыми сводами Карцери Арканум, бормоча себе под нос уравнения и отрывки стихов, повторяя выдержки из эфемериды. В отличие от другой части крепости-монастыря, эти подземелья остались без внимания каменщиков, усердно украсивших Аркс Ангеликум. Нет, этот извивающийся под гордыми залами Либрариума Сагрестия лабиринт был сложен из простых кирпичей. Среди влажных и обветшалых стен царила тьма, лишь иногда в ней мерцали огни случайных люменов в ржавеющих канделябрах, отбрасывающих на наросты мха холодный свет. Из льнувших к выгнутым стенам трубок вырывались клубы пара, а крысы разбегались от Мефистона, перешагивающего лужи. Властелин Смерти, как и все его братья, осознавал силу симметрии и красоты, но здесь, вдали от любопытных глаз, было уместно скорее уродство. Ведь именно в Карцери Арканум капитул хранил свои самые сокровенные воспоминания, в том числе реликвии и фолианты столь опасные, что об их существовании знали только старшие представители библиариума.
Вслед за Мефистоном шли его помощники, Гай Рацел и Луций Антрос. С каждым их быстрым шагом за спиной хлопали мантии. Библиарии шествовали через предкамеры мимо рядов вечно стоящих на страже боевых сервиторов и дверей, столь пропитанных эфиром, что они мерцали. Кровавые Ангелы не говорили, дабы сохранять концентрацию. Многие из таящихся в подземельях опасностей имели не физическую природу, а потому даже самым опытным псайкерам стоило бдительно ограждать свои мысли, дабы не покинуть своды с идеями, поступившими извне.
Наконец космодесантники вошли в помещение, куда меньше других и почти целиком заполненное единственной огромной фигурой. Библиарии выполнили воинские приветствия, увидев в свете вспыхнувших настенных люменов истинную природу гиганта – древнего дредноута, отмеченного боевыми шрамами. Загудели реакторы, искры энергии пробежали по потрепанному керамиту, после чего из груди колосса раздался глубокий скрежещущий голос:
– Лорд Мефистон. Я не ожидал вновь увидеть тебя так скоро. – Из-за старости звукопередатчика голос звучал отстраненно и зловеще.
– Лорд Марест, – ответил Мефистон, чуть склонившись.
В библиариуме были похоронены десятки бывших старших библиариев, но среди них до сих пор мог говорить лишь Марест. Лишь он еще был жив. Но за годы после погребения Марест никогда не покидал свою небольшую камеру, ведь он обрел вечную жизнь в керамитовом гробу ради единственной цели – стоять на страже двери и ужасов, таящихся за ней.
– Ты… – В адамантиевом саркофаге сверкнули огни. – Ты изменился.
– Многое изменилось, лорд Марест.
– Ручаюсь, не то, что действительно важно.
Властелин Смерти кивнул и продолжил:
– Мне нужно вновь поговорить с ней.
Последовало долгая тишина, нарушаемая лишь тяжелым хрипом поршней где-то в глубине гробницы Мареста.
– Не мне указывать тебе, старший библиарий, – наконец ответил дредноут, – но это ведь не в первый раз. Ты уже оставался в обществе моего пленника. И каждый раз риск больше.
Мефистон промолчал, гадая, дошли ли слухи о нем до стража, не покидающего свой пост. Возможно ли, что в Мефистоне сомневался даже тот, кто понимал бремя, несомое им как старшим библиарием?
Марест без лишних слов открыл дверь, впуская посетителей, но, когда библиарии пошли мимо него, заговорил вновь:
– Эта тварь что-то замышляет.
– Тут больше небезопасно? – остановился Мефистон, не предвидевший этого в авгуриях.
– Физически безопасно.
– А психически? Нам следует провести новый обряд сковывания?
– Я не обнаружил следов прорыва через гексаграммные обереги, по возникли проблемы с сервиторами, особенно с теми, которые я закрепил на стенах темницы. Модели конфигурации «Анафема». У некоторых из них начались сбои.
– Ты не упоминал этого, – заметил Мефистон, сдерживая угрожающую лишить его самообладания вспышку раздражения. – Почему ты не сообщил?
– Я знаю врага своего. – Теперь в голосе Мареста раздалось предупреждение. – Опасности нет. Я дважды перепроверил обереги, так что замыслы твари ждет крах. Но, полагаю, тебе следует знать о них.
– Это ведь создание Хаоса, Марест. С ними всегда есть риск. Что за сбои возникли у моделей «Анафема»?
– Они умерли. Это ведь однозадачные механизмы, питаемые через трубки, поэтому они не могут двигаться. Но как только один из них перестает дышать, я чувствую в психосфере разряд. За последние месяцы мне пришлось заменить нескольких сервиторов, хотя обычно их хватает на пару лет.
Мефистон нахмурился, посмотрев на обветшалые своды. Благодаря усовершенствованному зрению он различал во тьме бледные тела висящих сервиторов – лоботомированных ничтожеств, чьи выбритые головы щетинились маслянисто-черными проводами. Лишенные конечностей создания были встроены прямо в стены, но библиарий видел, как сервиторы медленно дышат, пока стертые мозги исполняют единственную сохраненную в них задачу. Из-за мощного подавления эфирных течений даже Властелину Смерти было бы трудно применить здесь психические способности.
– Почему ты решил прийти именно сейчас? – спросил Марест.
Мефистон мысленно вернулся к эфемериде, к высеченным на поверхности рунам. Он изучал их несколько дней, пока не уверился, что знаки указывают ему именно на древнюю пленницу Мареста. Предсказание показалось ему странным, и он методично изучил все варианты, прежде чем признать, что все верно. На мгновение Властелин Смерти задумался, не изложить ли ему свои доводы возвышающемуся над ним дредноуту, но затем лишь покачал головой:
– У меня много причин и мало времени, лорд Марест. Прости за бесцеремонность, но мне нужно скорее переговорить с узницей.
– Даже мудрейшей душе может помочь проницательность других ученых. – Из саркофага раздался низкий механический рокот.
– Но я никогда не считал себя мудрейшим, – ответил Мефистон, чувствуя, как много времени тратит. – Просто я знаю, как устроен мой разум.
Марест вздохнул, посмотрев на Рацела и Антроса, и отступил. Земля вздрогнула под громоподобными шагами.
– Не верь ничему, что она говорит, – предостерег дредноут, и его усиленный голос понесся по проходу вслед спешащим во мрак библиариям.
Чем дальше они шли, тем сильнее проявлялась клаустрофобия, знакомая библиариям, оказавшимся в психически огражденных темницах. Этот страх мучил тех, кто привык видеть одновременно несколько слоев реальности. Ощущение было болезненным. Генетически измененные тела Астартес мгновенно справились бы с физической болью, но эта терзала сами души. По скривившимся лицам Антроса и Рацела Мефистон знал, что они тоже страдают.
Братья молча шли мимо преград как материальных, так и незримых, пока не добрались до ничем не примечательной двери из черного дерева.
– Будьте начеку, – предупредил Властелин Смерти, касаясь ручки. Искры промелькнули между латной перчаткой и древними досками. – Чем бы ни было это создание прежде, теперь оно – грань Губительных Сил.
Библиарии кивнули, и Мефистон распахнул дверь.
Когда Кровавые Ангелы шагнули в тесную темницу, замерцали люменосферы, открыв их взглядам прикованное к полу мерзкое отродье. В нем было нечто человекоподобное, однако отвратительно чуждое. Оно сложило перед собой четыре невероятно длинные руки, похожие на щупальца иссохшего морского существа. На восьми лицах, каждое размером не больше кулака, теснились неестественные и гротескные глаза, носы, губы.
– Марест назвал ее Октокальварией[2]2
Octo (лат.) – восемь, calvariae – черепа.
[Закрыть], – сказал Мефистон, жестом приказав библиариям войти вслед за ним. – Но, полагаю, это скорее таксономическая категория, чем имя.
Подойдя ближе к существу, он вытащил из ножен Витарус и поднес клинок к лицам твари, остановив оружие прямо перед студенистой плотью.
Но чудовище ничем не показывало, что заметило гостей. Да и в целом оно выглядело мертвым, развалившись на полу, будто туша, упавшая с мясницких крючьев.
– Но что такая тварь может сообщить вам полезного или надежного, лорд Меф… – Антрос скривился, качая головой.
Одна из лап метнулась вверх, обхватив Витарус, и дернула старшего библиария к себе.
Рацел мгновенно выхватил пистолет, а Луций занес посох для удара.
– Не стоит, – сказал Мефистон, подняв руку.
Он спокойно опустил сабатон на грудь твари, прижимая ее обратно к полу.
+Одно посещение – уже странно.+ раздался в их разумах голос создания. +Но два? Уже признак отчаяния…+
На уродливых головах раскрылись десятки глаз. Все они лучились весельем.
+Неужели ты можешь быть собой лишь в компании другого изгнанника?+
– О, во имя Ангела… – процедил Луций, кривясь, и крепче сжал посох. – Скажите, что мы пришли убить эту тварь.
– Она неубиваема, – покачал головой Властелин Смерти. – Уверяю, Марест пытался всеми существующими средствами. Но это невозможно. Вот почему он до сих пор стоит на страже. Старший библиарий вырвал клинок, рассекая руку отродья, но на его плоти не осталось и следа. – Теперь это состязание воли, в котором победит Марест. Даже если падет весь библиариум, страж выстоит и будет ждать здесь смерти своего пленника.
+Марест?+ процедило существо. +Еще один одержимый почитатель. Он не может вынести расставания со мной.+ Оно пожало всеми четырьмя плечами. +И еще настаивает на том, чтобы защищать меня, пусть я и сама могу прекрасно позаботиться о себе. Он думает, будто отсюда я его не вижу, но это не так. Я постоянно наблюдаю, как он расхаживает в гробу, прикидываясь живым воином, хотя я убила его века назад.+
Октокальвария была гораздо разговорчивее, чем помнил Мефистон, и бормотала с отвратительным самодовольством.
+Так ты пришел просто поболтать?+ спросила тварь, поднявшись на локте, и одарила Кровавых Ангелов океаном улыбок. +Или я чем-то могу помочь?+
– Я ищу путь через Великий Разлом.
+И с чего же ты думаешь, что мне хочется тебе поспособствовать в этом?+
– Мерзкое ничтожество! – зашипел Луций, занося посох.
Мефистон жестом приказал ему остановиться.
– Она скажет мне то, что я хочу.
– Лучше просто вырвать знания из ее души, – проворчал Антрос, расхаживая по темнице и сверля взглядом скованный клубок рук. Хватка его на посохе не ослабла.
– Я хочу пересечь Великий Разлом до планеты Сабассус, что в системе Просперо, – спокойно продолжил Мефистон, не обращая внимания на Луция.
+Просперо? Уверен?+ Существо расхохоталось и подалось к нему, натянув оковы. +Ты хоть знаешь, кто там, Кровавый Ангел?+
Мефистон помедлил. Почему Октокальвария спрашивает об этом? Он представлял десятки возможных реакций… но не эти слова. Само по себе путешествие через Разлом стало бы испытанием, а путь к Сабассусу – чистой воды самоубийство, поэтому он думал, что тварь с радостью его подтолкнет. Но вот вопросов не ожидал. Внезапно Властелин Смерти ощутил неприятное подозрение, что Октокальварии известно больше о его замыслах, чем ему самому. Кто же там находился? Мефистон вновь мысленно встал перед подносом, внимательно вглядываясь в записи и переосмысливая стратегии.
– Я знаю, что этот регион – рассадник ереси и мутаций. Знаю, что служители Губительных Сил наводнили системы вокруг Просперо.
+Тогда ты знаешь пешек, но не кукловода.+
Мефистон подумал обо всем, что ему открыл об этой зоне военных действий лорд Жиллиман, желая показать существу, что у того нет преимуществ.
– В основном это культы Тзинча, – сказал Властелин Смерти, – и ходят слухи, что восстания вызваны кознями уцелевших из легиона Тысячи Сынов. А если там рубриканты, то и колдуны тоже. Значит, они…
– Старший библиарий, – перебил его Рацел, – простите, но разумно ли делиться знаниями с такой тварью?
Мефистон небрежным взмахом руки указал на стены, на погруженных в ниши изувеченных сервиторов.
– Октокальвария отрезана от Галактики. Она никогда не покинет эти своды. Она здесь умрет.
+Они всё обещают, обещают…+ ответила тварь, обратив свои улыбки Луцию. +Однако я здесь и жива. По-прежнему страдаю от скуки, но явно знаю больше фактов, чем старший библиарий Кровавых Ангелов.+ Тварь подалась ближе. +Может быть, и ты узнал бы что-то новое, если бы больше проводил времени, изучая хранимые в библиотеке книги, а меньше – изнывая от жажды испить крови слуг.+
Антрос бросился вперед и обрушил посох на существо. Его психический капюшон вспыхнул от сияния, перекинувшегося на тварь, но та лишь немыслимо быстро оттолкнулась от пола, обхватила посох и подтащила библиария ближе. Оплетенный всеми четырьмя руками Луций грязно выругался.
Рацел шагнул к ним и вонзил клинок в спину неистово хохочущей твари, а та присосалась несколькими пастями к лицу кодиция. Воздух наполнился запахом крови. Мефистон же спокойным жестом направил пламя варпа через клинок, придавив Октокальварию к черным ваальским камням. Антрос отшатнулся, схватившись за окровавленное лицо и бранясь. Гай же вновь ударил мечом.
– Это бессмысленно, Рацел. Ты ей не навредишь.
Хмыкнув, Гай вырвал клинок и склонился над существом.
– Попробуй выкинуть это еще раз, и я обещаю тебе такие муки, что ты сама найдешь способ покончить с собой. – Рацел говорил так уверенно, что самодовольное выражение стекло с лиц твари.
В глазах библиария мерцало пламя варпа, открывая проблеск преисподних, через которые он прошел.
Даже когда Властелин Смерти погасил пламя Витаруса, чудовище продолжало осторожно смотреть на Рацела.
– Что ты знаешь и не говоришь мне? – спросил Мефистон.
+Дело не просто в чернокнижниках, создающих культы. Важна сама система Просперо,+ ответило существо, не отводя от Гая взглядов.
– Я не верю ни единому ее слову, – процедил Луций, стирая с лица кровь и сверля взглядом Октокальварию. Его глаза побагровели. Мефистон понял, что юный библиарий почти потерял контроль над собой, а потому, встретившись с Гаем взглядом, кивнул на Антроса. Тот приблизился к ученику и что-то прошептал на ухо. Луций вздохнул, закрыл глаза и шумно втянул воздух. Потом он отвернулся и отошел в темный уголок узилища, где снял с пояса книгу и начал листать.
– Так ты знаешь путь через Великий Разлом?
Тварь лишь ухмыльнулась, покосившись на Луция, а потом снова поглядела на старшего библиария.
+Если я помогу тебе, то отправлю навстречу гибели. Навстречу проклятию.+ Она подняла когтистую руку и слизнула кровь Антроса с пальцев. +Рискнешь ли ты навлечь на себя еще большее проклятие, а, кровопийца?+
При этих словах Антрос напрягся, но Рацел, покачав головой, положил ему руку на плечо.
– Я знаю, кто я, – ровно ответил Мефистон. – И знаю, когда стоит рисковать.
+Ты хочешь пересечь Галактику, чтобы войти в царство, где правит Тзинч?+ Все тело твари вздрогнуло, когда она произнесла имя бога. +Тогда, вероятно, ты действительно знаешь, что ты – будущий чернокнижник. Невольный слуга Великого Интригана. Но если ты отправишься на Сабассус, то сможешь стать добровольным слугой… и могущественным.+ Создание махнуло лапами, показывая на стоящих в углу библиариев. +А твои прислужники это понимают? Знают, что влечет тебя туда? Они так же сильно хотят присоединиться к новой империи Тзинча?+
– Расскажи мне, что тебе известно.
+Я знаю такое, отчего ты бы потерял рассудок. Но если ты действительно хочешь принять судьбу в системе Просперо, то есть подходящие пути туда…+
– Старший библиарий, – заговорил Антрос, отойдя от Рацела обратно в центр темницы. – Если это создание было заперто здесь веками без связи с внешним миром, то откуда оно знает о Великом Разломе?
Октокальвария злорадно ухмыльнулась Мефистону.
– Обереги-анафемы подавляют ее варп-зрение, – ответил тот, кивком показав на окровавленное лицо Луция. – Пока тварь не прикоснется к кому-то, кто пришел извне темницы. Тогда она вырывает всю информацию, какую может.
Антрос побледнел.
– Не ты первый. Я сам совершил такую ошибку во время прошлого посещения, так что едва ли ты открыл что-то новое.
– Она увидела мой разум?
– Неважно. Создание останется здесь до самой смерти, так что все открытое тобой тоже останется здесь.
Похоже, что его слова не убедили библиария, но Властелин Смерти вновь повернулся к Октокальварии:
– Так о каких путях ты говорила?
Тварь вновь ухмыльнулась:
+В регионе, называемом вами сегментум Обскурус, есть мир под названием Вигилус. Многие из вашего рода отправились в…+
– Нет, – перебил ее Мефистон. – У меня нет времени на путь к Протоке Нахмунда. И даже если я доберусь туда, то не факт, что смогу ее пересечь.
На пугающее мгновение он задумался, не ошибся ли в эфемериде. Возможно ли, что он неправильно понял собственные записи? Властелин Смерти знал о Протоке Нахмунда, но это было бесполезно. На то, чтобы добраться до Вигилуса, уйдут годы, а потом…
– Мой господин! – воскликнул Рацел.
Мефистон отступил за миг до того, как тварь бросилась на него, и благодарно кивнул товарищу.
– Мы попусту тратим время, – произнес он, поворачиваясь к выходу. – Ей нечего мне сказать…
+Подожди!+
Властелин Смерти удовлетворенно заметил, какую панику мысль о его уходе вызвала у твари – она отчаянно хотела поделиться знаниями, что в точности совпадало с его прогнозами. Авгурии в эфемериде свидетельствовали, что существо твердо решило ему помочь… хотя, как Властелин Смерти ни пытался выявить причины, это не выходило. Ему не нравилось действовать без полного понимания, но время поджимало. Возможно, дело было лишь в желании приспешника Хаоса осквернить новую душу, хотя… в этом могло быть замешано и что-то другое. Предупреждение Мареста укрепило его подозрения.
+Есть иной путь. Течение, что быстрее. Если ты так спешишь вручить свою душу Хаосу, я могу сказать, где найти Дромлах.+
Мефистон ощутил прилив облегчения. Дромлах. Название, известное ему. Он вновь вернулся к вырезанным на эфемериде знакам. Дромлах была мифологическим созданием, звездной змеей, воспетой в преданиях о сотворении мира и народных легендах. Ее упоминания встречались даже в некоторых местных религиях Ваала. И в нескольких узловых точках эфемериды это имя тоже находилось. Мефистон не раз размышлял над тем, какое у этого может быть значение, и даже предполагал связь со своим путем до Сабассуса. То, что Октокальвария произнесла такое редкое слово, вновь уверило Мефнстона правильности его пути. Эфемерида не сбила его с толку. Существо действительно имело ответ.
Он мысленно пролистал тексты, в которых искал упоминания Дромлах во время исследований и воспроизвел все идеально, как и всегда. Мефистон перечитывал строки так, будто находился в частной библиотеке, склонившись над замшелыми страницами. В разных культурах Дромлах представала метафорой смерти, символом перехода из одного состояния в другое, однако он не мог вспомнить отрывков, где она описывалась как настоящий путь через пустоту. Октокальвария же с удовольствием наблюдала за ним.
+У веры есть последствия. Если достаточно душ захочет, чтобы что-то существовало, оно однажды возникнет. Или же наши верования – всего лишь отражения чего-то за гранью понимания? В любом случае у каждой странной истории, намалеванной на стенах печального домишки, есть физическое воплощение где-то в ином месте. Так же и с Дромлах. Она существует, Кровавый Ангел. И я знаю где.+
– И с чего бы нам искать галактическую змею? – спросил Рацел.
Мефистон не удивился тому, что его старый друг узнал имя, ведь Гай был так стар, что служил с ним еще до перерождения во Властелина Смерти. Рацел знал тексты Либрариуса так же хорошо, как и он.
+Потому что Дромлах рождена верованиями, а не естественным путем. Она не повинуется законам науки, что правит в остальной Галактике. Существует вне времени и пространства. Поэтому рана, которую вы причинили Галактике, не…+
– Которую мы причинили?! – воскликнул Луций, захлопнув книгу, и направился к ним.
– Трон святый, Антрос! – сурово посмотрел на него Рацел. – Не будь же такой легкой мишенью. Тварь знает, что Хаос разорвал Галактику пополам. Она играет с тобой.
Мефистон же размышлял над словами создания, пытаясь не обращать внимания на остальное.
– Значит, Великий Разлом не повлиял на Дромлах?
+Она ползет через ткань пустоты там, где вы блуждаете в потемках. Дромлах способна на то, чего не можете вы, не понимающие столь много в Галактике. Она здесь, на вашей половине – в той части космоса, что уже покорили Властители Хаоса. Другой конец змеи находится на второй половине – во владениях, которые боги еще не подчинили себе. Если ты хочешь пересечь пропасть, то тебе придется предложить себя Дромлах как добровольную жертву.+
В отличие от Луция, Мефистон не обращал внимания на надменный тон существа, вместо этого обдумывая слова и сверяя их с мысленно изучаемыми книгами. Он снова перечитал строки, в которых описывалась Дромлах как проводник из одного плана бытия в другой и связанные с божеством погребальные ритуалы.
– Она что же… хочет, чтобы мы пресмыкались перед ложной богиней? – процедил Антрос.
Мефистон, не замечая его, собрал обрывки информации в цельную картину, сопоставив соответствующие религиозные тексты с древними навигационными картами.
