Текст книги "Мефистон. Город Света (СИ)"
Автор книги: Дариус Хинкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 27
Коготь, дельта Абиссамы, Сабассус
– Чтоб тебя, Антрос! – взревел Рацел, стреляя из плазменного пистолета в стену из синего пламени. – Отвечай мне! – Он снова говорил по воксу, но опять не слышал ничего в ответ. – Почему ты не в чертовом Адуриме?
Рыча от злости, он пробежал к следующей колонне, а вслед ему с оглушительным грохотом полетели болты.
Рубриканты находились у дальних стен от алтаря, стоя в тенях под похожим на звезду окном. Битва бушевала уже несколько минут, и пали трое Кровавых Ангелов. Рацел видел их лежащие в считаных метрах дымящиеся тела, истекающие священными соками жизни. Остальные сражались со всем подобающим мастерством и достоинством. Они заняли позиции рядом с алтарем, после того как призванная Гаем кровавая буря на несколько минут раскидала рубрикантов. Но времени на приготовление других чар не оставалось, ведь Рацел был слишком занят, уклоняясь от болтерных очередей и проклиная Луция за то, что тот находился не там, где должен.
– Мефистон, – окликнул он, бросив быстрый взгляд на пылающую пентаграмму. – Ты меня слышишь?
Он не ждал ответа. Властелин Смерти все так же боролся с кругом света, сверкая психической энергией, но стоял совершенно неподвижно, словно был частью алтаря. Из его глаз сочился багровый туман, а кости горели так ярко, что виднелись сквозь броню.
+Я с тобой,+ ответил Мефистон.
Рацел ошеломленно огляделся. Он ведь видел, что старший библиарий недвижим, несмотря на бушующий в зале вихрь из болтов, пламени и разлетающихся осколков.
+Я влил свое сознание в твое, Рацел. Мой разум в твоей голове.+
– Не сказал бы, что это меня успокоило, – пробормотал Гай, но не смог скрыть облегчения при звуке голоса старого друга.
Он пригнулся, уходя от очереди, разбившей стену прямо над головой, затем выстрелил в ответ и прыгнул за другую колонну.
– И твой разум пригодился бы в твоей собственной голове, – добавил он, пока выстрелы разбивали пол перед ним. – Не знаю, сколько времени мне удастся защищать алтарь от еретиков. Антрос до сих пор не вернулся в Адурим.
+Я приостановил ритуал, Рацел, но не смогу долго удерживать колесо. Мне нужна твоя помощь. Воспользуйся колоннами, чтобы уничтожить рубрикантов, и иди ко мне.+
– Колоннами? – Эпистолярий склонил голову, поглядев на служащий ему опорой столп.
+Помнишь, как мы сражались с толдосской ведьмой?+
– Тзинчистской провидицей? – нахмурился Гай. – Той, что пристрастилась к человеческой плоти?
+Помнишь, как она использовала архитектуру в своем горниле?+
– Здание, его суперструктура, укрепляло ее варповство, – кивнул эпистолярий, постучав по желобкам на колонне.
+Мне нужна твоя помощь, Рацел. Мне не удается сдержать ритуал. Я разделил свою сущность натрое. Мой интеллект здесь и напоминает тебе о толдосской ведьме. Мой дух привязан к колесу и едва удерживает его на месте. А тело погналось за демоном на Сорциариус.+
– Ты последовал за ним? На Планету Чернокнижников за этой тварью? Ты спятил?
+Да, по всем нормальным меркам. Но в тот момент мне оставалось лишь разделить свою сущность,+ Мефистон говорил, словно о какой-то утренней пробежке. +Я должен был применить хрономантические чары, чтобы вас не перестреляли рубриканты. В это же время пришлось схватить пентаграмму и преследовать Цадкиила.+
– Сорциариус – демонический мир, – потряс головой Рацел. – Подумай, чем рискуешь. Ты подвергаешь опасности свою душу. Только представь, что произойдет, если ты… – Ему не хотелось даже озвучивать вопрос. – Что там с тобой происходит?
Мефистон помедлил, прежде чем ответить:
+Не могу сказать наверняка. Мой интеллект здесь, с тобой. Я отправил за демоном самую примитивную и базовую частицу психики. И никак не смогу узнать, что она делает.+ Он опять умолк, чувствуя недовольство Рацела от такой неясности. +Но я верю, что моя суть настигнет демона.+
– К черту демона! – Рацел дал волю негодованию, снедавшему его с самого отправления с Ваала. – Разве ты не видишь, что помешался? Демон уже не важен. Он сбежал. Неважно, что открыла эфемерида, пора менять планы. Теперь главное – Серебряные Башни, а не Цадкиил. Демон удрал обратно в свой ад, но цитадели здесь, в осязаемом мире. Если ты не остановишь вращение колеса, если угрозы твари правдивы, то вот-вот воссияют девять Серебряных Башен. Только представь, что все это значит.
+Ты не понимаешь, Рацел.+
– Я понимаю, что ты отбросил треть своих сил, когда мы нуждались в них больше всего. И сделал это потому, что не хочешь сойти с намеченного пути.
Вдоль колоннады с воем пронеслись новые болты, но на сей раз они были нацелены в Мефистона. Многие снаряды взорвались в окружающем пентаграмму сине-красном ореоле, но некоторые пробили ребристую броню старшего библиария, отчего его тело содрогнулось.
+Доверься мне. Как всегда. Я знаю, что делаю. Но не могу защитить себя, Рацел. Используй колонны.+
– Будьте вы с Антросом прокляты, – проворчал Рацел, но уперся рогами посоха в колонну и начал изрекать заклятие.
Мефистон оказался прав. Едва эпистолярий призвал эфирную энергию в посох, как столпы ослепительно засверкали, осветив весь зал. Все здание создали в расчете на колдовство, поэтому каждый угол и изгиб приумножали его силы.
Гай направил свой разум в ведьмовское пламя и метнул огонь через колоннаду в рубрикантов. Земля содрогнулась, бронированные оболочки с лязгом ударились о стены.
– Наступаем, – пробурчал он по воксу, шагая в пылающий свет, и начал стрелять из пистолета в ошеломленных врагов.
Позади него тлеющее тело Мефистона обмякло, истекая кровью и пылая.
Глава 28
Долина Терафимов, Сорциариус
Мефистон пристально поглядел на Катариса, гадая, стоит ли выбить правду из серебряной гончей. Затем он пожал плечами и начал подниматься по ступеням.
Пока он шел, в небе происходило нечто странное. Серебряные потоки расходились, будто через атмосферу опускалось что-то громадное. Грохочущие раскаты стали громче, а с волн сошла тонкая паутина молний, что заплясали на плато, будто свисающие с небес нити. Собравшиеся вокруг возвышенности люди прекратили спорить и толкаться и посмотрели наверх.
Небесное море вздыбилось по направлению к земле, будто вот-вот могло разверзнуться. Молнии срывались все чаще, мелькая в опасной близости от глядящих на них созданий. В воздухе кружили и пикировали серебристые звери, похожие на скатов, но с человеческими лицами. Большинство из них держались у неспокойного моря, но несколько отделились от стаи и пронеслись в паре метров от Властелина Смерти. В полете они издавали вопль столь неистовый и пугающий, что пришлось закрыть уши, пока создания не взмыли обратно в небо.
Мефистон фыркнул и зашагал дальше, не обращая внимания на доносящийся душераздирающий звук, эхом отдающийся над плато. Наконец, поднявшись на последнюю ступень, он увидел, что это был никакой не помост. Перед ним раскинулась огромная впадина, зияющая посреди плато, будто жерло вулкана, пусть и в форме идеального треугольника. Стеклянистые стены заканчивались отвесным обрывом, а дно, похоже, находилось во мраке где-то в сотнях метров вниз. Бездну пересекала замысловатая паутина из стеклянных мостиков, каждый из которых был не шире предплечья Мефистона. Сотни парящих прозрачных нитей кружили и обхватывали друг друга, образуя приводящий в смятение узор. Космодесантник будто глядел на купол из сахарной ваты, мерцающий в капризном свете. Запутанный, безумно сложный, явно созданный за годы, а может быть, даже десятилетия.
В тот же миг Мефистон ощутил раздражение. Перед ним было воплощение бессмысленной запутанности и бесполезной изобретательности. Он так рассердился, что не сразу разглядел на стенах людей – одинокие фигуры, застывшие в театральных позах там, где пересекалось несколько нитей. По крайней мере, некоторые из них точно были людьми. Ближе всех к нему находилась юная девушка с короткими чернильными волосами и поднятым к свету золоченым копьем. Встречались здесь и иные особи: птицеглавые тзаангоры, облаченные в прекрасные мантии, а не бронежилеты, и всевозможные иные мутанты, подобные зверям. В глаза бросались и более странные существа, что напоминали духов стихий. Почти в центре стеклянной паутины высилось создание, выглядящее, как столп освещаемого луной дождя. Лишь привязанная к его шее ряса с капюшоном свидетельствовала о том, что это не просто каприз погоды.
Над головой вновь что-то прогремело, и Властелин Смерти поглядел в небо. Его глазам открылись очертания существа, что пробивалось через жидкий металл и достигало размеров континента.
Мефистон не ведал страха, и собственная безопасность его не волновала, но при виде колосса он все равно пригнулся. Над головой воина повисло крыло размером с город, погрузившее плато в тень. Оно медленно поворачивалось, открывая взгляду нечто еще большее – бок исполинской птицы, чьи перья пылали внутренним огнем. Существо одновременно находилось там и не совсем там. Мефистон видел через перья небесное море, будто смотрел сквозь мираж, но от поднятого ими ветра взмыли клубы пыли, а фигуры на стеклянной паутине пошатнулись. Невообразимо огромное создание имело материальное воплощение – Мефистон не сомневался в этом, с трудом сопротивляясь вихрю. Но ведь это было невозможно, поскольку существо такого размера просто не могло повиснуть в небе.
Впрочем, устояв на ногах, собравшиеся над разломом создания перестали обращать внимание на разворачивающееся над ними чудовище. Они вновь приняли театральные позы, будто ничего особенного не произошло. Некоторые балансировали на одной ноге, подняв руки, словно крылья. Другие запрокинули головы в безмолвном выкрике, изображая метателей копья или певцов.
– Иллюминэ, – раздался голос. – Равновесие было нарушено.
Звук, хриплый и мягкий, будто доносящийся из распухшей глотки, отдался в стеклянной сети, и существа на ней резко повернулись к Мефистону, двигаясь, будто мимы, наигранно и преувеличенно. Грудь космодесантника задрожала от сдерживаемого рыка, пока он изучал нелепых артистов. А потом он заметил стоячий камень. Тот находился в центре треугольника на пьедестале, вздымающемся из глубин бездны.
Небо стонало, перья скользили через серебряные волны, а Мефистон едва понимал, что происходит. Он вспомнил, что пес назвал все это игрой, участники которой должны добраться до монолита и попасть в Город Света. Кровавый Ангел пригляделся к стоячему камню и заметил, что стеклянные нити не доставали до него. Некоторые тянулись совсем рядом, обрываясь в считаных метрах, но ни одна не прикасалась к глыбе. Она была похожа на отдаленный остров, окруженный лесом из кристаллических ветвей.
Камень, поднимающийся на два или два с половиной метра ввысь, имел прямоугольную форму. Его покрывали иератические письмена, окружающие лицо в его центре – лицо, высеченное из того же белого камня, что и остальная стела, но живое и подвижное, с непроницаемо-черными глазами.
– Дух есть материя, а материя есть дух, – сказал камень.
Игроки на сети резко повернулись от Мефистона обратно к Сороколду. Большинство чесали подбородок или листали книги, но один старик вскинул кулак в воздух, возбужденно воскликнув. Он несколько раз махнул серебряной чашей, и находящаяся под ним стеклянная ветвь выпустила отросток, метнувшийся к стоячему камню, будто змея. Старик засеменил к стеле, смеясь и размахивая чашей. Стеклянный мост оплетал другие нити, пока наконец не остановился очень близко к стоячему камню. Игрок осторожно прошел последние несколько шагов, протягивая чашу вперед, будто подношение. Голова Мефистона заболела. Он видел по раздраженному выражению остальных, что старик сделал что-то впечатляющее, но космодесантник понятия не имел, чем же они занимались. Он топтался на месте, а вдоль клинка начинало мерцать пламя. Как же узнать правила столь нелепой игры?
Старик почти добрался до камня, когда вспыхнул синим огнем. Пламя с невероятной скоростью охватило все его тело, и он с воплями рухнул на спину.
Стеклянный мост раскололся под его тяжестью, и игрок полетел во тьму, завывая, пока не исчез.
Сороколд никак на это не отреагировал, но Мефистон заметил, что у подножия камня рядом с кучей других вещей возникла та самая серебряная чаша.
– Человек есть зеркало божественных начал, – изрек Сороколд, и игроки тут же приняли новые позы, размышляя над его словами.
– Загадки, – раздался позади умиленный голос.
Властелин Смерти обернулся и увидел, как к началу стеклянной ветви семенит Катарис.
– А как ты присоединишься к игре?! – зарычал Мефистон, заметив, что пес ничего не принес. – Какое твое подношение?
– Ты, – самодовольно ответил колдун.
Космодесантник действовал без раздумий. Он нанес Витарусом обратный хлесткий удар и разрубил гончую на тысячи осколков металла, покатившихся вниз по ступеням.
Едва собравшиеся увидели, что он наделал, как возмущенно загалдели. Вокруг возвышения раздался пронзительный вой труб, и сотни тзаангоров бросились к нему.
Мефистон покачал головой, не веря своим глазам. Выругавшись, он вбежал на стеклянную паутину. Нити трескались под его тяжестью, но он несся быстрее, перескакивая на новую ветвь всякий раз, как рушилась прежняя. Властелин Смерти мчался к центру сети, хлопая крыльями, когда рисковал упасть, а позади, будто град, разлетались осколки.
Ошарашенные игроки могли лишь в ужасе смотреть, как он уничтожает сплетаемые ими годами сложные структуры. С неба донесся стон до того громкий, что казалось, будто оно рухнет.
Зверолюди добрались до края кратера и открыли огонь. Воздух наполнился пулями. Некоторые из них попали в Мефистона, отчего он пошатнулся. Но воин уже разогнался так сильно, что смог прыгнуть прямо к стоячему камню.
– Чтобы творить чудеса, необходи… – начал Сороколд, но договорить не успел.
Кровавый Ангел столкнулся с камнем и воткнул Витарус в его рот, отчего стелу окутало пламя.
– Ты – дверь! – закричал Мефистон и вцепился в рану, раздирая ее.
Вырвавшийся из менгира каменный клинок оцарапал его грудь, но Властелин Смерти пришел в такую ярость, что даже ничего не заметил. Багровый огонь смешался с вырвавшимся из камня синим пламенем варпа.
Пули забили в спину Мефистона, но он лишь раскрошил камень и, шагнув в пекло, исчез из виду.
Пернатое создание над головой развернулось, будто голодная акула, и небо содрогнулось от смеха.
Глава 29
Плавник, залив Приуса, Сабассус
Мчась к горе, боевой самолет с воем летел над волнами так низко, что поднимал брызги. Антрос подался вперед с сиденья, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь морскую пену за исцарапанным бронестеклом. Увидев Плавник, он сразу понял, почему его так назвали. Окруженный скоплением заболоченных островов скалистый пик изгибался, будто крюк, и тянулся на такую высоту, что на вершине лежал снег.
– Облетайте его, – сказал он, поглядев на пилота.
Пока штурмовик кружил рядом с горой, Луций надел шлем и включил авточувства. По визору разошлись информационные свитки, заполнившие поле зрения схемами и рунами.
– Тепловые сигнатуры, – пробормотал он, когда на дисплее выделилось скопление мерцающих сгустков вблизи вершины. – Мы можем приземлиться?
– Никак нет, мой господин, – ответил сидящий позади сержант Малик. – Склоны слишком неровные.
– А прыжкового ранца у меня нет, – протянул Антрос, вглядываясь в выступающие скалы.
– У нас тут есть гравишюты, – заметил Малик, кивком показав на складской отсек.
– Упаду, как камень, – усмехнулся библиарий. – Неважно. Просто подлетите поближе к вершине.
Он направил пилота к тепловым сигнатурам, но затем, приблизившись к отвесным склонам, понял, что показания исходят изнутри горы.
– Здесь, – приказал он, – зависни.
Положение летательного аппарата выровнялось, и он застыл, будто хищная птица. Антрос отцепил ремни и распахнул дверь. Внутрь ворвался холодный порыв, по металлу прошла изморозь.
– Я свяжусь с вами, как закончу.
– Мой господин… – начал было Малик, когда Луций высунулся из проема.
Но прежде, чем сержант заговорил, библиарий прыгнул наружу, полетев к зазубренным скалам. Несколько секунд он позволял себе насладиться свободным падением, радуясь броску через облака, а затем прошептал слова, которым Мефистон научил его очень давно, еще когда он только присоединился к братству Округлой Башни.
У него за спиной раскрылись призрачные крылья – черные, как ночь, подобия крыльев Сангвиния. Он ударил ими, удерживаясь посреди бури, пока оглядывался, высматривая признаки движения. Ничего. Так высоко не жили даже звери. Поэтому Луций просто повернулся к тепловым сигналам и спикировал.
Порыв бокового ветра ударил Антроса, едва он приземлился, из-за чего космодесатник неловко покатился и вовремя уцепился за каменный выступ, чуть не рухнув с обрыва. Не совсем то героическое приземление, которое он хотел бы совершить. Луций улыбнулся, задумавшись, что бы сказал при виде этого Рацел.
И сразу же вспомнил, что не следовал точным приказам вышестоящих. Антрос попытался открыть вокс-связь, а потом дотянуться мыслями, но тщетно. Где бы ни находились его боевые братья, они его не слышали.
– Сержант Малик, – заговорил он, открыв другую вокс-частоту. – Ты меня слышишь?
– Да, мой господин, – раздался приглушенный из-за помех ответ. – Вы ранены?
– Я в порядке. Вы летите назад в Адурим?
– Да, мой господин.
– Когда доберетесь, сообщите мне, пришли ли вести от моих братьев. Полагаю, они меня ищут.
– Конечно, мой господин, но…
– Но что?
– Мой господин, а что мне сказать им о том, что вы делаете? Что вы хотите найти на Плавнике?
– Скажешь им, что я прибыл остановить ритуал Цадкиила, разорвать круг.
Антрос закрыл канал связи и огляделся. Вокруг виднелись лишь отвесные стены из скал и льда, которые постепенно скрывались из виду за потоками снега, медленно плывущими по склонам.
– И как же мне проникнуть внутрь? – пробормотал он, а затем замер, ужаснувшись мысли. Что, если слова о Серебряных Башнях были ложью? Вспоминая события в Орксусе, он заметил, как легко принял уверения демона. А ведь тот мог затуманить его разум. Без защиты Луция Адурим будет под угрозой. Возможно, это была лишь уловка?
Он начал подниматься по скалам, осматривая лощины и склоны. Ничто не свидетельствовало о том, что гора имеет искусственное происхождение. Затем кодиций вспомнил о тепловых сигналах под поверхностью. Как часто прямо под пиками гор тянутся тоннели? Луций настроил дисплей шлема, пытаясь лучше разглядеть очертания. Небольшая группа источников тепла находилась примерно в пятнадцати метрах от него.
Антрос продолжал карабкаться. Силовые доспехи позволяли ему легко цепляться за камни и защищали от холода, поэтому он остановился, лишь когда подобрался к тепловым сигнатурам. Космодесантник стоял на широком выступе, прямо над крутым обрывом. Тепло исходило откуда-то с другой стороны скалы впереди.
Луций глядел на стену, изучая поступающую на экран информацию. Прямо напротив него находилась полость, но от нее Антроса отделяли девять метров твердой породы.
Время. Время имело первостепенное значение. Если демон сказал правду – а Луций по странной причине в этом практически не сомневался, – то алтарь на девятом пике может соединиться с этим в любой момент. Нужно было пробиться в гору и скорее уничтожить алтарь. Кодиций задумался о дисциплинах, которые постиг с тех пор, как вступил в либрариум. Антрос знал несколько техник, с помощью которых можно было бы изменить структуру скалы или даже разбить ее, но ушло бы слишком много времени.
Он поглядел на данный ему Мефистоном посох и вспомнил, как сильно верил в него старший библиарий. С тех пор как они покинули Ваал, у Луция было не так уж много возможностей испытать способности реликвии, да и он чувствовал странное нежелание направлять через нее всю свою мощь. Но, вероятно, время пришло?
Библиарий начал произносить заклинание, но, вместо того чтобы просто использовать посох для управления колдовством, он полностью раскрыл свой разум и позволил священному металлу увеличить и видоизменить его заклинание.
Посох вспыхнул в его руках, омыв снег сиянием, и задребезжал о латные перчатки. Антрос улыбнулся, осознав, какой достойный получил дар. Посох Андомация не походил ни на одну из реликвий, которые ему доводилось прежде использовать как канал для пламени варпа. Жезл будто вырывался из рук, пока алая молния, сорвавшаяся с венчающего оружие драгоценного камня, раздирала гору.
Луций отступил на шаг, чувствуя, как его психическая мощь разрастается, а по броне стучат обломки. Его приводила в восторг не только новая сила, но понимание того, сколько доверия ему выказал Мефистон. На протяжении долгих мучительных десятилетий сомнений в старшем библиарии Антроса не отпускала столь же жуткая тревога: а что, если Мефистон в нем сомневался? Рацел выставлял подозрения напоказ, открыто браня ученика после любой оплошности, но такое явное порицание было проще вынести, чем двусмысленные замечания Властелина Смерти. Но этим великолепным даром Мефистон проявил свое доверие.
Скала нагрелась и начала плавиться под направляемым Луцием потоком энергии. Поднимался пар, угольки оседали на доспехи, смешиваясь с изморозью. За считаные минуты Антрос добился того, что обычно потребовало бы долгих часов лишь на приготовления.
Сложнее всего ему дались последние метры, и Луций шагнул вперед, согнувшись, направляя в пекло еще больше силы. Он ощущал такое пьянящее воодушевление, что едва заметил, что что-то не так. Текущий вдоль посоха кровавый свет забил вверх из небольшой трещины рядом с центром.
«Изъян», – подумал Луций. Чтобы обнаружить его, потребовался поток невероятной силы, но теперь его стало невозможно не заметить. И он ширился с каждой эфирной волной. Антрос крепче сжал посох – тот начал издавать тонкий вой. Мимо пальцев разлетались новые искры. Трещина увеличивалась, и он заметил внутри посоха что-то… что-то органическое, покрытое пятнами, возможно, кость или же клочья кожи.
– Во имя Ангела! – охнул он, чувствуя, что посох дрожит так, будто в любой миг разорвется. – Что же это?
А затем со звучным грохотом последний участок скалы подался и рухнул внутрь горы.
Луций облегченно закричал, погасив пламя. Когда огонь исчез, он заметил, что посох цел, но изъян теперь виден даже без внутреннего освещения. Прямо по центру проходила трещина в форме молнии толщиной с волос.
«Я его сломал, – подумал Луций, повергнутый в смятение. – Мефистон доверил мне бесценную реликвию, а я в своей гордыне ее сломал…»
Так он и стоял на снегу среди падающих угольков, забыв о тоннеле и зале на другой стороне, размышляя лишь о треснувшем посохе. Мог ли он все исправить? Перековать его?..
Из тоннеля до него донеслось эхо, напомнив Антросу, зачем он вообще прилетел сюда. Звук напоминал стук тяжелых бронированных сапог.
Все еще держа посох в одной руке, другой он выхватил плазменный пистолет и зашагал по тлеющему проходу. Дыра на дальней стороне была достаточно широкой, но Луций все равно остановился перед ней и посмотрел во мрак, прищурившись. Источником света служили лишь немногие проходящие снаружи лучи, но благодаря зрению Астартес он легко видел в темноте. И представшее перед ним зрелище вызывало смешанные эмоции. Стены покрывала извивающаяся резьба, гнусная и нечестивая, столь сложная, что ставила в тупик. Явно еретическая. Но какими бы отвратительными ни казались символы, Антрос все равно почувствовал облегчение, изучая их. Он попал лишь в небольшую предкамеру, однако уже с первого взгляда стало ясно, что демон не солгал. Стены были не просто высечены в скале, но состояли из темного стекла, которое никак не могло возникнуть естественным путем. Лишь прислужники Хаоса могли сотворить подобную жуткую красоту, а именно – служители Тзинча. Он попал в Серебряную Башню.
Внутри никого не было, а шаги быстро стихали, поэтому Антрос протиснулся через оплавленную дыру и спрыгнул внутрь, нацелив пистолет на дверь напротив.
Луций пригнулся, ожидая нападения, но его не произошло. Он осторожно пошел вперед. Всюду лежали обломки и остывающие глыбы, но, не устрой он этот беспорядок, зал был бы пуст. Образующие стены изогнутые стеклянные колонны тянулись к куполу, где окутывали крылатую статую какого-то божества с десятками сплетенных рук и ног. Антрос скривился, вспомнив допрашиваемую Мефистоном в Карцери Арканум ксенотварь. Впрочем, голов у этого отродья было всего две, обе – птичьи, что застывшими глазами наблюдали за библиарием.
Тот потряс головой, а затем спешно зашагал к двери. Ее проем оплетали стеклянные щупальца, создающие очередной приводящий в смятение узор. Поэтому, пройдя внутрь, Луций, к своему неудовольствию, почувствовал, будто шагнул в распахнутую пасть зверя.
А впереди тянулось еще больше стеклянных щупалец, которые переплетались, будто клубок змей, образуя лестничный колодец.
Едва различимые шаги затихали где-то наверху, и потому Луций взбежал по ступеням, держа перед собой пистолет. После нескольких пролетов колодец привел его в гораздо больший зал – длинное помещение с колоннадой по центру и алтарем на дальней стороне, вылепленным в форме орлиной лапы.
Антрос едва успел сделать несколько шагов, когда в его плечо врезался болт, отбросив библиария назад. Он прокатился под колонну, чувствуя, как над ним пролетают новые снаряды, выбивая осколки стекла. Десятки болтов врезались в столп, отчего поверхность покрылась паутиной трещин. Луций пригнулся, не обращая внимания на рану, прижал оружие к груди и закрыл глаза. Он повторил заклинание и направил свои мысли вдоль колоннады, изучая провидческим взглядом зал.
В тенях лапы стояли несколько космодесантников, но с Кровавыми Ангелами их не спутал бы никто. Доспехи были выкрашены в темный завораживающий оттенок синего. Шлемы венчали высокие поперечные гребни, а болтеры покрывала золотая гравировка, напоминающая когти. То были еретики, предатели, бившиеся еще в Ереси Хоруса, но обретшие неестественное долголетие благодаря сделке с Тзинчем. Воины-мудрецы Магнуса Красного. Тысяча Сынов.
Антрос насчитал десяток отступников, а еще заметил кого-то на дальнем краю зала. Судя по всему, это был культист, стоящий перед алтарем на коленях и бешено машущий руками. Несомненно, он готовился к ритуалу Цадкиила.
Десять рубрикантов. Луций поглядел на пистолет и поврежденный посох. Тысяча Сынов, грозные убийцы в силовых доспехах. Каждый из них в бою стал бы ему ровней. Антрос усмехнулся. Да, расклад внезапно стал интересным.
Он ощупал пояс. У него осталось еще две осколочные гранаты. К тому же он владел оружием, недоступным предавшим десантникам. Даже без посоха он владел куда большими псинавыками, чем могли ожидать рубриканты.
Пока колонна раскалывалась и трещала позади него, Антрос подбирал в уме наиболее подходящие заклятия. Приняв решение, он снял одну из латных перчаток, провел боевым ножом по ладони и пролил кровь на пальцы. Он прижал мокрую ладонь к полу и прошептал заклинание. Кровь кипела и бурлила под его кожей, заставляя пол шипеть и испаряться.
Он отдернул руку и вновь надел перчатку, изучая, что у него получилось. Лужа крови и расплавленного стекла сгустилась, образовав алую сферу, будто крошечное подобие Ваала. Антрос прошипел еще одно проклятие, и багряный шар, поднявшись над землей, полетел к центру колоннады. Сыны Магнуса начали стрелять по нему, но снаряды лишь бессильно проходили сквозь сферу.
Луций прошептал вновь, и шар понесся, будто ядро. В воздухе он раскололся на части, превратившись в воинство красных призраков – темных крылатых духов с мечами, истекающими кровью.
Предавшие космодесантники продолжали неподвижно стоять в одинаковых позах. Отдачу болтеров после каждого выстрела в жидких призраков поглощала темно-синяя броня. Снаряды проходили сквозь красных духов, как раньше сквозь сферу. Но когда призраки столкнулись с рубрикантами, то растеклись алым потоком, утратив человекоподобную форму, и хлынули по синим пластинам брони.
Рубриканты продолжили стрелять, вновь целясь в Луция, но кровавый обряд уже возымел эффект. Покрывающие неприятелей пятна крови вскипели и запузырились, как ранее под ладонью библиария. Еретики зашатались и задрожали, стреляя под странными углами из-за сбившегося прицела. Кровь прожигала пробоины в броне, открывая глазам лишь прах. Некоторые заковыляли по ступеням, вцепившись в нагрудники, а затем рухнули. Другие осели на алтарь, сотрясаясь так, будто их жалил рой насекомых. Они погибали тихо, без единого слова опускаясь на колени.
Наконец вышедший из-за разбитой колонны Антрос открыл огонь. Несколько рубрикантов даже смогли выстрелить в ответ, но оружие плавилось в их руках так же быстро, как и броня. Болтеры вспыхивали, отрывая руки. Выстрелы уходили в затененные своды. Луций спокойно шел к врагам, прицельными выстрелами в голову обрывая их муки.
Когда пал последний космодесантник, Антрос впервые ясно разглядел культиста у алтаря. Тот выглядел оборванцем, потрепанным жизнью и одетым в грязные обноски униформы гвардейцев. В руках он держал сломанное лазерное ружье, которым и махал перед собой.
Когда Луций шагнул к нему, не опуская пистолет, человек оглянулся, приветливо улыбаясь.
+Добро пожаловать в Новое Царствие,+ сказал Цадкиил.
